Жизнь вождя, или каково быть мной

***

Мы двинулись в сторону нашего дома. Мимо проходили убитые горем жители, многие бесцельно бродили по улицам - многие дома были сожжены, возвращаться более было некуда. Война уже сделала свое дело, хуже быть уже не может. Осиротевшие, разбитые морально люди ходили и выискивали вокруг знакомые лица, в надежде увидеть их живыми. Некоторые уже нашли, но находка эта не могла никого обрадовать. Обезображенные трупы - сломанные пополам, сожженные дотла, обварившиеся, - лежали вокруг, раскиданные по всему поселению. Рядом уже собрались, вероятно, родственники и друзья погибших и оплакивали потерю. Некоторым повезло - они обнимались, найдя друг друга, но тихо, чтобы никого не спровоцировать. Кругом, несмотря на скопление людей, было достаточно тихо, только стенания убивающихся горем поселенцев наполняли воздух вокруг. Все тихо и размеренно, уставившись в пол, ходили и искали. Олух превратился в пепелище. Все, что мы копили непосильным трудом на протяжении многих лет, было уничтожено за день. Все благополучие, к какому мы стремились с основания поселения, было утрачено. Весь смысл жизни на Олухе забран Драго. Мразь. Сволочь! Сволочь... Я увидела небольшую группу людей, сгрудившихся вокруг двух трупов. Те лежали рядом, головы их были повернуты, как будто последние секунды жизни они провели, глядя друг другу в глаза. Группа была достаточно маленькая, и я поняла, что это были супруги. Вся семья собралась там. Мои внутренние возгласы умолкли, когда я увидела эту картину, и мне вновь вспомнился Иккинг. Он... нет. Я все еще не могла принять его смерть, желая всем сердцем, чтобы он вот так, вдруг, встал, отряхнулся и, как ни в чем не бывало, обнял меня. Но этому не суждено сбыться, я прекрасно это понимала. Я провалила свое задание и теперь понесла справедливое наказание. Мы втроем свернули с главной дороги, поднялись на холм и вошли в дом Иккинга. Он все там и лежал, накрытый скатертью, посреди большого зала. Я... я не знала, как он умирал. Может, он умер сразу после выстрела, может, после того, как провалился внутрь. Или он... "Нет, Астрид, нет! Смирись, что он умер! Пойми это!" - кричал мой внутренний голос. Но я не могла это принять. Вот так вроде бы внезапно, но на самом деле вполне ожидаемо он погиб. Мне не хотелось с ним расставаться. Я не могла понять, за что. За что мне это? Чем я провинилась? Иккинг чем провинился перед Тором?! Но на этот вопрос никто не даст мне ответа. Никогда и никто - лишь я сама могла осознать, почему это произошло. Элвин прошел вперед и склонился над бездыханным телом моего любимого. Взял его за запястье, но через пару секунд отпустил, положил пальцы на шею - нет результата. - Есть у вас небольшая лампа и какая-нибудь трубка? - обратился он к нам, и, обернувшись на Валку, кивнула, поняв ее движение. Та пошла наверх и спустя минуту вернулась, неся в руке небольшую масляную лампу в руке и стальную трубку диаметром около сантиметра. Приняв и учтиво кивнув, Элвин навис над Иккингом так, чтобы лицо его покрывала тень, и, открыв один глаз, посветил на зрачок. Мы все склонились над головой Иккинга, и долго вглядывались. Тут же я заметила (а может мне померещилось?), что зрачок едва заметно сузился, но мне этого было достаточно. Он жив! - Он живой! - вскрикнула я, но Элвин покачал головой. - Нет, Астрид. Такое бывает, если человек погиб совсем недавно. В течение часа это проходит, - удрученно сообщил он, но меня этим он не остановил. - Его можно спасти! Иккинг! - я наклонилась над ним и приникла к его губам. Вдыхая через нос, я выдохнула в его рот пять раз, а затем резко надавила на грудь. Из горла послышалось шипение, и я вновь начала процедуру. Никто меня не торопился останавливать. Элвин встал и подошел к Валке. - Бедная девочка, - сказал он. - Она еще не скоро смирится с этой мыслью. - Да. Ей будет очень тяжело без него. Я даже не знаю, чем ей можно помочь. Она его так любила, - услышала я за спиной голос Валки. После этого послышался тихий всхлип. - Тихо, все будет хорошо, - прозвучал бас Элвина, и, как я поняла, он обнял Валку. Та разрыдалась, роняя слезы ему на плечо. - Ты сильная, все пройдет. Не переживай. Если что, я буду рядом. - Н... не... - заикаясь, пыталась ответить Валка, но не смогла, заливаясь слезами. Она сдалась. Это конец. Я все пыталась оживить Иккинга, но это бесполезно. Я с каждым вдохом осознавала это и вскоре остановилась, уронив голову на его мокрую грудь. Внезапно я почувствовала подушечками пальцев в груди биение, но нет - это моя кровь так бешено стучала по сосудам. Я приложила к лицу руку и еще раз убедилась в этом. Я не плакала, не билась, нет. Я просто лежала и боролась с собой. Это произошло. Уже ничего не изменить, Астрид, просто смирись, и все. Иначе ты просто не сможешь дальше жить. Оставь это как память, прими все, как есть. Может, ему там хорошо, на том свете. Я на это надеюсь.

***

Я лежал на отцовской кровати, все еще обдумывая наш разговор. Неужели он такой эгоист, каким показался мне сейчас? Нет, я же знаю, какой он - добродушный, веселый, компанейский мужик, пусть и вождь. Это не приговор. Главное - научиться разделять работу и досуг, то есть неформальное общение, и тогда никаких проблем не будет. Тебя будут воспринимать как серьезного, целеустремленного человека и хорошего начальника. Отец сидел и ничего не говорил, выглядывая в окно. О чем он сейчас думал? Что чувствовал, увидев меня здесь? Мне было еще немного страшно осознавать, что я умер, но я уже смирился с этим фактом - просто странное ощущение. Ты есть, ты существуешь, но на самом деле твое тело лежит... а где я упал? Я даже не знаю, где погиб, защищая родной дом! На самом деле твое тело, твоя оболочка находится внизу, в реальном мире, а твоя душа тоже есть, и находится наверху. Но... черт, я запутался. Почему внизу мир реальный, а здесь нет? Я же здесь, я все это вижу, значит, это есть! Поняв, что просто так смысла нет лежать, я поднялся с кровати и решил выйти на улицу. Я открыл дверь, и отец произнес: - И как так можно было не заметить, что Кипятильник полон воды? - как будто поддевая, спросил отец. Я опешил от такого заявления. - А ты хоть помнишь, кто тебя научил отличать, есть у Кипятильника вода в пасти или нет? - набросился я на Стоика. - Помню. Но не я же проиграл войну, - он, повернувшись, пожал плечами. Это был предел. - А кто эту войну начал? Я, что ли? Я?! Отвечай! - крикнул я, взбеленившись. Это до чего наглым надо быть, чтобы такие заявления мне делать?! - Это ты взъелся на Драго, потому что он спас тебе жизнь! Ты решил его высмеять при всем Совете! И ты, - я придвинулся так близко, чтобы дать ему почувствовать, что со мной просто так не шутят, - ты решил развязать эту войну. Отец все так же невозмутимо смотрел мне в глаза, и мне казалось, что это был вызов. - А ты уверен, что оно все так и было? - теперь пришло время удивляться мне.

***

Двадцать три года назад... Я любил твою мать. Любил так, как не любил никого и никогда. Она была для меня всем - первая красавица на Олухе, она была предметом ухаживаний многих мужчин. Но, как мне казалось, лишь я один был объектом ее внимания. Мы с ней достаточно долго встречались, гуляли, провожали закаты и встречали рассветы, но, когда дело доходило до слов: "Я люблю тебя", - я чувствовал некоторое замешательство с ее стороны. Нет, она отвечала мне так же, но я не чувствовал уверенности. Вскоре все стало на свои места, и я потом решил предложить ей пожениться. - Валка, - я заглянул ей в глаза, ища ответ на свой вопрос, - ты выйдешь за меня? - Она была в смятении, не знала, что ответить. Я решил ее подтолкнуть к решению. - Дорогая, скажи - ты любишь меня? - Стоик, прости, я не знаю, - она не знала, как мне грамотнее сообщить о том, что еще не определилась со своими чувствами. - Прости, Стоик, все так сложно. Я... я, пожалуй, пойду, - она повернулась и пошла в сторону дома, а потом перешла на бег. Я так и стоял - за пазухой у меня было кольцо, в глазах немой вопрос: "Почему?" Я решил повременить со свадьбой и наладить наши пошатнувшиеся отношения. Но, увы, я не чувствовал этого же порыва в твоей матери. Она как будто охладела ко мне. Раньше мы спокойно на людях ходили, целовались, гуляли, а сейчас она стала меня сторониться. Я это чувствовал, но не знал, что мне делать. После своих стараний я решил прекратить на время наши встречи, сообщив об этом Валке. Я сидел дома и думал, что мне дальше делать. Через два дня я решил поговорить с ней начистоту по поводу наших отношений и отправился к ней домой. Там ее не было. "Она же с тобой ушла гулять", - удивленно взглянув на меня, ответила ее мать. Я оторопел от такого ответа и отправился искать Валку. Недолго думая, я, начиная злиться, отправился на наше любимое место - около обрыва. Он был ненадежен, но пока держался, и мы там постоянно сидели и болтали, о чем придется. Там я ее и застал. Она лежала на земле, глядя в звездное небо и показывая рукой кому-то второму. Я знал его. Драго Блудвист, еще один потенциальный жених на нашем острове. Он приударял за многими девчонками на Олухе, но чтобы он позарился на Валку! Я быстрым и уверенным шагом направился к этой паре. Они меня заметили и вскочили. Драго оскалился, глядя на меня, а Валка в ужасе начала отходить в сторону. Меня волновала тогда не она - я хотел размазать этого урода по стенке! Как только я оказался на достаточном расстоянии, я размахнулся и ударил Драго в челюсть. Удар прошел вскользь, и мой соперник, рыкнув, ответил мне тем же. Он попал, и я чуть отлетел назад. Мы сцепились, как два диких зверя, дравшиеся за добычу. Отвешивая друг другу хорошие тумаки, мы постепенно приближались к обрыву. Избивая друг друга, мы умудрялись перекрикиваться гневными репликами. Через пять-десять минут мы разошлись, чтобы сцепиться вновь. Лицо Драго было разукрашено несколькими синяками и ссадинами, левый глаз его оплыл. Я чувствовал у себя на лице большую борозду от царапины, растянувшуюся поперек всего лица. Голова сильно гудела, но мой гнев был сильнее. Мы прыгнули друг на друга, а затем свалились на землю. Долго катаясь из стороны в сторону, я одержал вверх и начал избивать своего оппонента. Драго ловко извернулся и оказался наверху. Я тут же, не растерявшись, пнул его ногами назад, в ту сторону, откуда я пришел. Я вскочил на ноги, мощно приземлившись на обрыв, и тут началось. Земля подо мной задрожала, а потом я резко упал вниз на несколько сантиметров. Обрыв пополз вниз, и я начал резво перебирать ногами, чтобы выпрыгнуть. Драго с хищным наслаждением наблюдал за этим, и тут я споткнулся. Обрыв окончательно ушел у меня из-под ног, и я, падая, ухватился за край земли. Пытаясь подтянуться наверх, я осознавал, что у меня ничего не выйдет. Валка испуганно металась из стороны в сторону, не зная, что делать. Драго стоял, торжествуя, и, пока я дрыгался на краю смерти, он подошел ко мне и протянул руку. Я продолжил своими усилиями карабкаться наверх, но не мог, и от бессилия скоро бы упал. Я отчаялся, а перед носом маячила рука соперника. Я сопротивлялся, но вскоре мне пришлось ухватиться за нее. Драго тут же меня вытащил наверх, а потом ушел. Просто ушел, ничего не сказав. Я подошел к Валке. Она кинулась мне на шею, радуясь, что я жив, говоря, что она любит меня одного, и что мы обязательно поженимся. Я на фоне предыдущих событий тут же простил ей ее измену и отправился домой, все равно угнетаемый своими мыслями. Я был унижен! Мало того, унижен дважды! И кем?! Любовником моей будущей жены! Я понимал, что он превзошел меня, но ничего не мог поделать. Такова жизнь. Но больше Драго не появлялся.

***

- Вот такая была ситуация, - отец все так же невозмутимо смотрел на меня, а я выпадал в осадок. Я всякого ожидал, но чтобы моя мать поступила так?! - Мы с твоей матерью сыграли свадьбу и жили долго и счастливо, не вспоминая о том случае. Драго пришел в следующий раз тогда, на Совет Викингов, с издевкой предложив мне свою помощь. Эта сволочь после этого все продолжала надо мной издеваться! Я его выгнал, и он пообещал мне отомстить. Но это ты и так знаешь, - закончил Стоик, вынырнув из своих воспоминаний. - Мама... - я покачал головой и уселся обратно на кровать. - Как ты могла? - Она тебе не рассказала об этом? Я с ней потом поговорю, - погрозил отец, усмехнувшись. Я все так и сидел, обдумывая сказанное. Неужели моя мать мне соврала? Это она была одной из причин этой войны? Даже после смерти она меня не переставала удивлять. Мир полон сюрпризов. Я тут же вспомнил предыдущий разговор с отцом. В чем-то он оказался прав. Пока ты не поймешь, с кем ты имеешь дело, лучше не ввязывайся никуда. Люди и вправду двуличны. Я уставился себе на грудь, размышляя над этими вопросами, как вдруг по глазам мне больно резануло по правому глазу, и я опустил веки. Но все равно в глазу стояла неприятная боль. Вскоре это кончилось. Открыв глаза, я успокоился и перевел дух, но успокоиться мне было не суждено. Я увидел, что что-то поползло по моей груди. Что-то непонятное, призрачное, белесое вещество заполняло сначала мои доспехи, потом пошло выше. Я попытался скинуть эту субстанцию, но безуспешно. - Что?! Что это?! - крикнул я так, чтобы отец повернулся. - Что за бред? - Этого не может быть... - отец обомлел, когда увидел, что происходило. Как будто я постепенно превращался в привидение. Из груди пятно прошло насквозь, и я видел через эту пелену кровать позади себя. Вскоре и часть моей груди стала почти прозрачной. - Что? Что это значит? - я обернулся к отцу. - Это значит, что кто-то тебя пытается вытащить отсюда, - прошептал отец. Мне было непонятно - как? Я мертв! Что со мной может произойти еще?! - Но я же умер! - возмутился я, и отец пожал плечами, с увлечением наблюдая за этим процессом. - Не знаю, сынок, не знаю, - сказал он. Я взглянул еще раз на грудь. Почти половина превратилась в белесый туман, а в левой половине этот туман как будто пульсировал, сжимаясь в какой-то небольшой комок и разжимаясь. Но вскоре этот процесс кончился, отхватив полгруди. Я несколько раз глубоко вдохнул и успокоился. Отец уже откинулся на спинку стула и прокомментировал все это. - Такое бывало здесь несколько раз, правда, никто отсюда не ушел. Последний раз Гнилец почти успел сбежать, но не получилось у него завершить. Все это спало, и он стал таким же, как и я сейчас - из привидения обратно в человека. Точнее, в душу, - Стоик пожал плечами, и я чуть приуныл, но нечего было расстраиваться. Все было не так уж и плохо. Здесь мой отец и, возможно, знакомые мне люди. Может, здесь все будет не так уж и плохо. Я вышел из комнаты под задумчивый взгляд отца и спустился вниз, во двор. Кругом кипела жизнь. Я уже не пугался незнакомых мне лиц - здесь это было нормально. Людей было в несколько раз больше, чем на Олухе сейчас, и это было немного непривычно. Сколько поколений уже прошло, сколько жизней прожито, судеб окончено... я даже не подозревал, что тут может быть столько людей. И старики, и дети гуляли на улице. Мне стало немного неловко, когда я увидел группу ребятишек. Мне казалось, что это я виноват в их смерти, но, вглядевшись, понял, что ни одного знакомого лица там не было. У меня отлегло, но все равно остался осадок от увиденного. Пройдя еще, я начал видеть знакомые лица. Это было и вправду обидно и стыдно. Вон молодой парень, который должен был стать преемником Элвина. Он хорошо преуспевал во врачебном деле, как мне говорил Элвин, но ни разу за лечением я его не видел. Вот прошел... Джеб. Я сглотнул и хотел пройти мимо, но он меня заметил. Я хотел провалиться под землю, но ничего не выходило. Он должен был пожениться через три дня после начала войны. Так он планировал. А теперь он погиб вместе со своей любимой... Мне стало ужасно стыдно за это, но уже не было смысла скрываться. - Иккинг! Привет, - мы поздоровались и обнялись, как самые лучшие друзья. Даже после моего провала он имел ко мне какие-то дружеские чувства. Хотя мы с ним не так близко знакомы - так, вместе обсуждали дела Олуха. - Привет, Джеб. Как ты? - глупый вопрос, но больше ничего в голову не приходило. - Знаешь, все хорошо. Только вот я совершенно не помню, как я здесь оказался, - он пожал плечами, улыбаясь. - Помню, как я увидел Берту, - он посмотрел на свою спутницу, - как полетел к ней. А дальше все. - Я видел, как погиб Джеб, но он не должен был об этом знать. - Да, я тоже все забыл. Напрочь, - я сделал жалкое подобие улыбки. Разговор исчерпал себя, и мне не хотелось более его продолжать. - Ладно, увидимся еще. - До встречи, - мы пожали руки, и я пошел дальше. Я посмотрел на свою грудь. Пульсирование не останавливалось, и туман, казалось, прошел еще чуть дальше, вверх по груди. Нет, мне померещилось. Я встряхнул головой и двинулся дальше, не думая ни о чем. Я уже привык к новой обстановке и собирался жить здесь и дальше. Хотя я и скучал по дому. Мне целого загробного мира было мало, и я хотел вернуться домой. А лучше еще вместе с отцом.

***

Я поднялась на ноги и направилась к вышедшим уже Валке и Элвину, предварительно накрыв окровавленной скатертью тело Иккинга. Элвин уже ушел и направился обратно в больницу, а Валка стояла на крыльце и смотрела пустым взглядом в сторону моря, в направлении острова Изгоев. Я молча присоединилась к ней, думая, что будет дальше. Солнце уже скоро начинало уходить за горизонт, осталось всего около получаса на решение этих вопросов. - Что будем дальше делать? - не поворачиваясь к адресату вопроса, спросила я. - Сражаться. Я не позволю, чтобы мой сын погиб просто так, - твердым и решительным голосом сказала она. Ни тени сомнений. Решение уже было точно принято. - А как народ поднять вновь? Будет бунт, - заметила я, но и это было продумано. - Придется опровергнуть факт, что Иккинг мертв. Будет собрание в Большом Зале, - ответила Валка, и мне пришлось согласиться. Только как она объяснит, почему собрание проводит не вождь? Мы двинулись по разбитой тропинке наверх, в сторону двух массивных дверей в нашей пункте назначения. Через несколько минут Валка уже стояла у громоуха. Громко и протяжно дунув, заставив обернуться жителей, она отошла и стала ждать. Как всегда, первым поднялся Плевака. Я его в битве не видела ни разу, но лицо его было все грязное, стальная маска на нем закоптилась, а кожаный его жилет местами прогорел. На самом Плеваке не было ни царапины. - Звали? - обратился он к Валке, спросив тем удрученно-убитым голосом, каким спрашивают в морге о привезенном родственнике. - Мне очень жаль, Валка, мне очень жаль... - Да, спасибо, Плевака, но ты мне нужен не для утешений, - твердо отрезала она, пытаясь не вспоминать об Иккинге. Пока. - Ты сейчас проведешь собрание. Попытайся объяснить, что Иккинг жив, просто улетел ненадолго. Попробуй их оживить - будет последняя битва. - Ты все-таки решилась ему сопротивляться? - приподняв свои рыжие клочковатые брови кверху, спросил собеседник. - Да. Пусть мы погибнем, но не сдадимся. Ты понял свою задачу? - Да, Валка. Все будет сделано. - Отлично. На этом разговор кончился. Плевака вошел внутрь и поднялся на "сцену", а мы с Валкой остались ждать у ворот. Через десять минут все стянулись к Большому Залу. Довольно быстро. Мы прошли вместе внутрь и остановились сбоку, чтобы никому не мешать и чтобы видеть Плеваку. Он прокашлялся и начал. Вокруг стояла тишина. - Друзья! - крикнул он, но при взгляде оставшихся в живых жителей на него он сник и продолжил без излишнего здесь энтузиазма. - Все мы знаем, что Драго дал нам немного времени на раздумья. Но мы просто так не сдаемся! Дадим ему отпор... - А где Иккинг? Почему он не ведет собрание? - начали роптать жители. - Где вождь? - Он... он пошел в разведку, чтобы узнать... э-э-э... о силах противника. Он улетел... с острова, - отвечал Плевака, но заминался и говорил неуверенно. Он краснел все больше и больше и не знал, что ему делать дальше. - Он, правда, умер? - спросила один мужчина. Плевака замолчал, ломая руки. Повисла напряженная тишина. - Да, - прозвучал голос у меня над ухом. Валка сдалась, понимая, что бессмысленно таить от народа правду. - Наши соболезнования... Пусть земля ему будет пухом... Да примет его Один в свое царство... - послышались отовсюду отклики. Валка тем временем поднялась на "сцену" и продолжила за Плеваку. - Я очень благодарна вам за проделанную работу. Мне... - говорила Валка, но все стояли, сняв головные уборы и опустив головы. Повисло молчание, которое нельзя было нарушать. Валка замолкла вместе со всеми. Слышалось только громкое дыхание некоторых людей. Все поминали Иккинга Кровожадного Карасика Третьего. Спустя минуту все продолжили собрание. - Мне очень жаль тех, кто погиб в битве, у кого ушли к Одину родственники. Но я прошу вас в последний раз, - Валка замолчала на мгновение, - отстоим же Олух. Ему целого мира мало, так пусть же подавится! Я не хочу, чтобы наши жители погибали напрасно! Мы дадим отпор этому уроду! - все больше разогревая толпу, кричала Валка. - Так пойдем же и не сдадимся врагу! - Долой Драго! В бой! Вперед! - послышались возгласы с разных сторон зала. - Долой Драго! - поддержала всех Валка, и народ хлынул из зала. Я вышла последней вместе с Валкой. Солнце уже коснулось горизонта, и теперь можно ждать гостей. Те уже виднелись далеко-далеко отсюда - вон большая бледная гора. Это Альфа. Это, пожалуй, было единственным признаком того, что скоро будет дан последний бой. Последний удар. Последняя жизнь.