Педагог

Я отказался лететь на вертолете и решил вернуться на яхте семьи. «Черную птицу» якудза привели в порядок за час. Трупы вывезли на вертолете, и, прежде чем отправить Эбису в последний путь в Японию, где его ждали пышные похороны в нашем клане и кремация, я отрезал прядь его черных волос и повязал той бордовой ленточкой, что связывала мои. Теперь эта единственная память, что оставалась от моего братишки, лежала в нагрудном кармане напротив сердца. Свои же я безжалостно выкинул в океан, надеясь, что когда-нибудь также погрузится мое бездыханное тело в любимое лоно морской воды. Отец Мии остался со мной на яхте и, хотя мы молчали, но я чувствовал, что отношения между нашими кланами снова налаживаются. Так как мы оба потеряли горячо любимых родных людей и скорбели сейчас вместе. «Черная птица» набрала быстро ход и уже через несколько суток, ведомая опытными людьми отца Мии, она бороздила прибрежные воды Франции и скоро должна была пришвартоваться к институтской пристани, встав рядом с навороченной яхтой Чарльза. Когда я измученный последними днями сошел на берег, то совершено не удивился встречающей меня толпе знакомых лиц. Курамоти связался со мной еще пару дней назад по спутниковому телефону, любезно предоставленному отцом Мии. И более или менее я был в курсе всех моих поисков, к которым подключен был не только флот и армия Франции, но Японии, Англии и даже России. Правда все оказалось напрасно, ибо первым меня отыскал отец Мии и совершил свое «благочестивое возмездие», да вот только радость ему это «возмездие» не принесло никакой. Но, видно, так было угодно судьбе, или это было неуемное желание Эбису, который так и не смог разделить меня с другим мужчиной, но и забрать с собой тоже не посмел. Потому как понял, что моя любовь не принадлежит ему. И я чувствовал, как этот седой в годах мужчина, отец Мии, еле выносит свалившуюся на него тяжелую ношу, усугубленную целой цепью ненужных и глупых поступков. Из-за которых умерло столько людей. Я отыскал взглядом огромные синие глаза Эрика на бледном изможденном лице и, улыбнувшись, покачал отрицательно головой. Мой мальчик стоял позади всей этой толпы доверенных лиц между Натаниэлом и Чарльзом. И явно не знал что делать. То ли броситься мне на шею при всех, то ли победоносно свалиться в обморок от навалившихся чувств. Курамоти тут же подошел ко мне, докладывая, что все к похоронам готово, и в Японии только и ждут моего прибытия, как нового главу могущественного клана. — У Эбису есть сын, — я прервал монолог Курамоти требовательным взглядом. Мужчина, хоть ему и было уже за пятьдесят, выглядел моложаво и даже сексуально на мой взгляд. Еще в детстве Курамоти-сан был для меня самым красивым мужчиной, которым я восхищался и любил, как родного отца, и эти шесть лет разлуки на его внешности практически не сказались. — По завещанию вашего деда, никто, кроме вас и Эбису, не может наследовать его состояние. Даже родной сын Эбису. Мальчику не принадлежит ни иены, ибо его отец умер раньше Вас. — А если я его усыновлю? — я сузил глаза и спиной почувствовал, как вздрогнул отец Мии, который наверняка хотел сделать также. А именно, усыновить своего внука от единственной дочери. Но нет, я больше не позволю издеваться и рушить детство отпрыскам нашего клана. Я повернулся к отцу Мии, который является главой другого сильнейшего клана в Японии, и предложил: — Если не хотите лишней крови между нашими кланами, то вы примите мое предложение. Я хочу, чтобы сын Эбису и Мии решил сам с кем он хочет жить и кто его усыновит. — Но он еще юн. Он очень тихий, застенчивый и слабенький здоровьем юноша, — обомлел отец Мии. — Юн, говорите? Но его возраста вполне достаточно, дабы выбрать свою жизнь. Поверьте, мне такого выбора в своей не дали, и я об этом сожалею до сих пор. Если сын Эбису выберет меня, то мой поверенный в делах Курамоти-сама подготовит все бумаги по усыновлению. После моей смерти этот мальчик возглавит мой клан по своему праву. Если нет, значит, возглавит ваш! Только на таких условиях я соглашусь закрыть кровавую вражду между нашими кланами и прекратить цепочку неоправданных убийств. Отец Мии проскрежетал зубами, а потом принял мое предложение. Когда один клан якудза покинул пирс, все присутствующие вздохнули спокойно. А я снова обратился к Курамоти. — Курамоти-сама! Я знаю, вы были правой рукой деда и отошли от дел только когда он умер. И я надеюсь, что снова возглавите мой клан. — Но я не был у руля шесть лет, — Курамоти низко поклонился, а затем преклонил передо мной колени. — Думаю, для вас это не проблема. Многие до сих пор обращаются именно к вам за решением спорных вопросов, да и мой отец постоянно требовал от вас подчинения, вы ведь каждую секунду хоть и отошли в тень, но держали руку на пульсе нашей организации. Что скажете? — Я с радостью стану вашей правой рукой, мой господин, — Курамоти низко поклонился, уперевшись лбом в бетон университетской пристани. Наверное, подумалось мне, для европейцев это показалось весьма дико. — Это хорошо, ибо я собираюсь жить во Франции, а не в Японии, и продолжать работать в этом институте. Но все сводные отчеты по электронке я буду просматривать сам, да и инспектировать все объекты тоже, учтите это. — Но, господин, тогда надо подыскать вам подходящую виллу, обязательно с вертолетной площадкой и пристанью. А еще необходим личный секретарь, слуги, дворецкий, садовник и так, по мелочи... А, может, вы захотите выкупить весь институт? — начал перечислять обеспокоенно Курамоти. — Думаю, это не проблема, у института прекрасный хозяин, и «Черная птица» побудет здесь, пока я не обустроюсь. Думаю, месье Чарльз не будет против ее временного присутствия рядом со своей красоткой. — Но если Эбису выберет Вас своим приемным отцом? Мой господин! — Значит, Мия назвала своего единственного сына в честь его отца — моего брата... — это сильно кольнуло в сердце, но я справился. — Что ж... Привезем сюда, здесь он получит одно из самых прекрасных образований и не будет избалован. Как обычно портят детишек сильные мира сего. А теперь, прежде чем отправиться на похороны своего брата и отца, я хотел бы побыть в кругу любимых. Вы же не возражаете? — я снова нашел в толпе синие глаза своего несносного мальчишки и развел пригласительно руки, ласково улыбаясь. — Как прикажите, господин. Только помните, у вас завтра в десять утра самолет в Токио! — Курамоти, говоря со мной, смотрел, как Чарльз что-то сказал своему младшему сыну, а Натаниэл отвесил хороший пинок замешкавшемуся мелкому братишке. И, как догнавший наконец-то Эрик, набирает скорость и со всего размаха запрыгивает мне на руки, оплетая руками шею, а ногами талию. — Хороший у вас мальчик, господин. Достойный выбор! — Курамоти поклонился нашей обжимающейся парочке и со словами: — До утра, господин, — увел людей клана, теперь ставшего внезапно моим. — Эй, бугай. Выше Акиры, а все как маленький, на ручки просишься! — рядом нарисовался Михаэль с Вовкой. — Слазь, Румяная Попка. Ты не один здесь! — Да, малой, отпусти нашего любимого. Мы и сами его хотим потискать и обнять, — поддакнул русский зоолог. Эрик недовольно зыркнул в сторону русского мощного красавца, а потом прошипел, выглядывая из-за моего плеча: — И после этого ты утверждаешь, что натурал? — По сравнению с Михаэлем, абсолютный. Я даже ни разу не помышлял взять член у Акиры в рот. — Боже, Вовка! — я отпустил ягодицы Эрика и дал ему возможность опуститься ногами на бетон пирса. — Только не говори, что ты в курсе этого долбанного сольного минета Михаэлю. — А то! Ты не представляешь, он мне потом месяца три, если не больше, плакался в жилетку, шмыгая носом и стеная на несправедливость жизни. Жалея, что он не гей. А теперь, моя любимая Красотка, дай тебя обнять. Шесть годков поди-ка не виделись! Был бы ты девкой, давно бы отбил от тебя всех этих твоих приставучих кавалеров и женился. Тем более с таким приданым! Эрик отпустил мою шею и отодвинулся чуть в сторону, открыто ревнуя, но давая моим друзьям повиснуть на мне спелыми грушами. Михаэль и Вовка боролись за обладание моей уставшей тушкой недолго, победил, естественно, «Лом». Он просто сграбастал меня на руки и, как любимую девушку, под отчаянные крики синеокого блондина потащил в мой номер, где я еще пока квартировался. — М-да, папик, вот не думал, что ты пригреешь на груди настоящего якудзу, да еще и Эрика под него подложишь, — Натаниэл чесал свой вздыбленный затылок, смотря, как трое возбужденных мужчин утаскивают меня в сторону спального корпуса. — Ну, кто ж знал, — пожал плечами Чарльз. — Хотя богатый зятек, это тоже неплохо! А деньги, какие бы они не были, все равно деньги. Особенно в большом количестве. — Как прагматично и пошло, — надулся Натаниэл, строя из себя святую невинность. — Ладно, сынишка, как насчет отобедать в богатом ресторане, а потом провести горяченькую ночку с любимым отцом? Месяц этот был слишком тяжелым для всех нас, пора бы и расслабиться, тем более Элиза-блядь, как ты называешь свою мачеху, сегодня у очередного любовника. — С удовольствием, — и старший сын галантно подставил своему отцу ручку кренделем. — Моего внука когда привезешь, а? — отец принял предложение Натаниэла, оперевшись на его руку и снова стал гнуть старую тему, забытую на время переполоха, связанным с моим похищением. — Ну, па! Я же сказал, в следующем месяце привезу с няней, — снова надулся старший сын. — Не тяни, а то твоя мать пронюхает, и ты лишишься родительских прав, я свою бывшую женушку знаю, еще та хитрая бестия. — Да понял я, папа, понял, — вздохнул тяжко Натаниэл, подстраиваясь под размашистый шаг Чарльза. *** — Вовка, отпусти меня на пол. Чего ты меня как жених невесту заносишь через порог! — орал я на английском, пытаясь сопротивляться железным мышцам друга, тем более чувствовал, что у Эрика скоро начнется настоящая истерика. А так поступать с любимым в мои планы не входило. — А почему бы нет! Может я серьезно. А из тебя вышла бы замечательная женушка! — подкалывал меня на том же языке заносящий в номер друг. Мы, не сговариваясь, перешли на английский, так как более или менее говорили на нем все. Русский и японский Эрик не знал, а французский был темным лесом для Вовки. — Ты не по адресу! Готовит и по хозяйству у нас Михаэль. А не я! — вывернуться из этих широких горячих ладоней было просто невозможно. Вовка зашел в мой обновленный после разгрома номер и уселся на новокупленный диван, продолжая держать меня на своих ручищах. — Твоей Дездемоне еще расти и расти, дабы стать твоим мужем. А чем я не жених? А, невестушка! — раскатисто смеясь басом и строя сексуально глазки совершенно бордовому от ярости Эрику. — Прекращай Ваньку валять! И живо отпусти меня, — рявкнул я по-русски и все-таки вывернулся из загребущих лапок друга и, свалившись рядом с ним на диван, позвал своего любимого, переходя обратно на английский: — Эрик, иди сюда. И не обращай внимание на этого полного идиота. Эрик замер передо мной, отчаянно пытаясь унять слезы и сжимая кулаки. Борясь с желанием маленького мальчика отчаянно впиться в меня и пытаясь одновременно строить из себя взрослого разумного мужчину. Видно, мои дружки изгалялись над ним не первый день, как только мой семейный вопрос разрешился, и я вышел на связь с Курамоти. Ерничая и скабрезничая. Нашли время, придурки. Всех урою! — Иди сюда, мое Солнышко. Моя любимая маленькая детка! — попытался я успокоить свою «Судьбу», находящуюся в глубокой истерике, и, видно, эти слова как спусковой курок нажали пружину, спрятанную глубоко в Эрике. И он, рыдая, как мелкая девчонка, запрыгнул мне на бедра сверху, вжимаясь всем своим естеством в мое прохладное тело, опаляя жаром и утыкаясь своей мокрой сопливой мордашкой в район моей шеи. — Ну и чего вы добились, а? — я прижал к себе трясущегося парнишку и сурово воззрился на счастливо улыбающихся двух великовозрастных балбесов. — Ему и так несладко пришлось. — Просто хотели увидеть тебя в горячих объятьях человека, который по-настоящему тебя любит. И которого любишь ты, — пожал плечами Вовка, а потом, подмигнув вынырнувшему заплаканному удивленному лицу, добавил: — Ну что, за молодых! Эй, Михаэль, тащи поднос с едой и водку. — И из-за этого нужно было разводить такой цирк? — продолжал я отчитывать своих друзей, накрывающих молниеносно стол и разливающих спиртное по граненным стаканам. И где только нашли такие? Вот, две заразы. — Да если б не развели... — начал Михаэль. — ...Ты бы парня еще пару лет мариновал. Придумывая отговорки. К примеру, что он молод, глуп, сопливый, слезливый и так далее. Ах, еще, ну да, а ты теперь у нас супер-бандит, причем официально! — поддакнул Вовка. — А так все выяснили быстро и оперативно. Михаэль и Вовка подняли полные стаканы охлажденной водки и протянули третий мне. — А мне? — тихо прошептал Эрик, наконец-то понимая, что мои друзья, оказывается, весь этот спектакль разыграли для него. Вернее, для того, чтобы вытрясти из меня признание любви к Эрику. — А сопливым девочкам спиртное не положено. Не дорос еще! — выдал нахально Вовка, показывая игриво язык, а потом произнес тост: — За встречу, мужики. Как же я по вам скучал! Выпили, закусили, а потом я, взяв глоток русской водки, притянул мордашку уже более или менее успокоенного Эрика и поцеловал, вливая спиртное в рот. Он закашлялся, удивленно распахивая глаза. — Что, горько? — усмехнулся на мою выходку Вовка. — Ну, так поцелуй, чтоб сладко было! И когда мы поцеловались перед нашими друзьями-свидетелями, жарко и яростно, Вовка ткнул Михаэля в бок локтем и прошептал: — Слушай, мы как два озабоченных папаши выдаем замуж дочь. — Угу, только вместо девицы мужик! — Ты о ком?! — вылупился пьяно Вовка. — А ты?! — ответно округлили глазки. — Я об Эрике. — Хм-ммм, а я об Акире. — Все, кончаем пьяный базар! Накатили по одной, а уже концы с концами не сводите. Может, все-таки поедим? — остановил я пьяный треп друзей, отлипая от сладких губ Эрика. И вечер покатился по неугомонным воспоминаниям наших выходок в университете, причем оба друга старательно обходили все вопросы, связанные с Эбису, и я прекрасно понимал почему. — Ты это учти, Эрик! Я с Акирой сплю первую неделю. Как только он из Японии прикатит, — начал Вовка. — А я забиваю следующую! Моя Принцесса, ты в постели самая лучшая. С тобой точно перегрев не грозит! — поддакнул Михаэль. — Угомонитесь, поросята! — я пытался ослабить хватку Эрика на себе, парень так и не слез с моих колен и продолжал висеть, вцепившись в меня намертво клещом, зарываясь под мои остриженные волосы. — А ты признай, что влюблен, — не унимался Михаэль. — А то не отстанем! Теперь у меня есть поддержка и с воздуха, и с океана. — Точно-точно, Эрик-тян, я, кстати, с Акирой намного больше спал, чем Михаэль! Я со вздохом приподнял лицо измученного за этот вечер поддатого юноши и, заглянув, прошептал: — Я люблю тебя, Эрик. Ты будешь моим мужчиной? — Бля! — выдал на русском Вовка. — Пиздец! — поддакнул по-русски Михаэль и перешел автоматом на английский: — С такой тенденцией я стану любителем голубых. Эрик рвано сглотнул, а потом, уже ничего не понимая от счастья, резво закивал головой, соглашаясь. — Будет-будет! Он, кажется, дар речи потерял, — перевел Вовка молчаливое болтание головой моего любимого. — И вообще, если что, мы тебя тут же обратно заберем. Будешь у нас холодильником в постели работать по очереди, — пригрозил мне Михаэль. — Так, взрослые, по-моему, маленьким пьяненьким деточкам пора бай-бай! Так что унеси свою красу на постель, он уже лыка не вяжет, — скомандовал Вовка и, видя, как я, шатаясь, поднимаю на руки своего мальчишку, покачал головой. — Не, ну надо же, выше Акиры, а он его на ручках таскает. Непорядок, однозначно! Я утащил вялого Эрика к нам в постель и, уложив на нее, снова чувственно поцеловал. — Мне кажется, что я сплю, — прошептал мой парень. — И все это неправда. Твое признание, страсть, нежность. Я боюсь, что проснусь, и тебя снова не будет, или ты вышвырнешь вновь меня из своего ледяного замка... — Спи, дурашка, — я чмокнул паренька в носик. — То, что я люблю тебя, это не сказка, а суровая реальность жизни. Так что имей силы не разочароваться в моих чувствах и выдержать весь натиск страстей. И потом, любимый, кажется, в мой ледяной замок пришла весна... Знаешь, будущей весной я возьму тебя в Японию, и мы вместе понаслаждаемся цветением сакуры. Это, наверное, единственное, о чем я так скучал все эти долгие шесть лет. — Я тебя подожду, — счастливо пригребли мою руку к своим горячим губам. — Нет, поспи, я тебя разбужу когда вернусь. Или ты думаешь, я улечу завтра в Токио, не занявшись с тобой любовью? Даже не мечтай. Мы будем любить друг друга до самого утра, я могу и в самолете выспаться в крайнем случае, и кроме того у меня для тебя сюрприз. Эрик попытался что-либо еще возразить, но усталость и спиртное взяли свое. И мой мальчик, уткнувшись как доверчивый щеночек в мою ладонь своим холодным носиком, счастливо засопел. Я осторожно выпростал свою ладонь и, прикрыв дверь спальни, ушел к друзьям. С Михаэля и Владимира слетела вся веселость в мгновение ока, как только Эрик исчез из поля зрения. И мы без всяких на то уговоров перешли на смесь японского и русского языков. Михаэль распахнул окно настежь и, вытащив пачку крепких сигарилл, закурил первый, а потом перекинул пачку с зажигалкой мне, а я Вовке. И хотя тот предпочитал, в отличие от нас с Михаэлем, слабые сигареты, но сегодня затянулся вместе с нами. — Так как ты выжил этот месяц? — Мы все втроем расселись на широком подоконнике, а Вовка прихватил стаканы и открыл новую бутылку водки. Я сел, подтянув колени к подбородку, и облокотился на них своим локтями, а сам откинулся на распахнутую раму. Михаэль скопировал мою позу напротив, единственно правую ногу свесил наружу, рискуя навернуться из окна в кусты. А у наших ступней уселся Вовка, опершись и об мои колени и согнутую левую ногу Михаэля. Закурили, Вовка налил водки и всем передал стаканы. И я, покрутив свой в руке, затянувшись, пробормотал: — А я и не выживал, я впервые по-настоящему жил. И любил брата... Володя, достань еще один стакан и кусок хлеба... Володька понял сразу все, смотался до стола за посудиной и, налив полный стакан, сверху прикрыл кусочком, как поминают у русских. А я за неимением фото, достал локон волос и положил рядом с поминальной водкой на подоконник. Помолчали, помянули... — Значит, не все так просто... — пробормотал Михаэль. — Все намного сложнее, чем вы даже можете представить, — я затянулся снова, нежно гладя другой рукой локон Эбису. — Это он тебя подстриг? — вдруг спросил Михаэль, кивая на обрезанные волосы. — Нет... Арчи... И лишился из-за этого двух передних зубов... Эбису не понравилось, что кто-то прикасался ко мне из чужих мужчин... — пояснил скупо я. — Хорошо, что он не понял кто для тебя Эрик, — покачал головой Володя. — Ты плохо думаешь об Эбису. Как раз он все понял сразу, и это в конечном счете спасло мою жизнь... — Неужели он хотел забрать на тот свет тебя с собой? — охнул Михаэль. — Да... Вначале, ты же сам слышал, он просил, чтобы я разделил его судьбу. Но, осознав, что я люблю другого... Оставил мне жизнь. А сам не смог остаться, просто не смог вынести, что меня придется делить с другим мужчиной. — И поэтому дал себя зарезать? — оскалился недоверчиво Вовка. — Ну не только поэтому. Я думаю, тут все скопом навалилось. И то, что я нашел свою настоящую любовь, и осознание своей вины перед убитой женой, моей истерзанной жизнью и двумя враждующими кланами... Эбису просто сам себя загнал в эту ловушку и не позволил никому помочь себе. Даже мне... — Гордый, — Вовка покачал головой. — И все равно, я не прощу его за то, как он над тобой измывался в студенчестве. — И я, — поддакнул Михаэль. Я прикурил новую сигариллу и, затянувшись, возразил: — А я простил. И я рад, что эти четыре недели провел со своим братом... Плохо только, что, приобретя наконец-то с ним что-то общее, одно на двоих, потерял все... А когда увидел удивленные глаза своих друзей, уставившиеся требовательно на меня, со вздохом покаялся: — Да, я с ним спал и трахался напропалую, причем чаще был сверху. — Неужели он тебя тогда не изнасиловал при боевиках? — Михаэль ошарашено смотрел на меня. — Изнасиловал первый и последний раз. Не утерпел... — я откинулся назад, и уперся головой об стекло. — Я бы тоже сорвался, все-таки шесть лет ты от него бегал, — понятливо хмыкнул Вовка. — Нет, ты посмотри на него! Пока мы тут икру всем скопом метали, он в круизе с братиком любимым кувыркался. А мы черте что напридумывали. Эрик уже и не чаял тебя живым увидеть! — проворчал Михаэль. — Мишка, не ворчи, как сварливая жена! — осадил Вовка. — Хорош круиз, когда половину семьи вырезали. За не фиг делать! Акире, поди, и так несладко. — Ладно, хватит обо мне. Помянем еще раз Эбису. И вы наконец-то расскажете, какими судьбами Вовка пьет водку здесь, — перевел я разговор в более желанное русло. — А я думал, Курамоти тебе уже доложил, босс ты наш, — усмехнулся Вовка, наполняя водкой стаканы. — Если вкратце, а то история слишком длинная. А тебе еще Румяную Попку ублажать до утра! Он меня вытащил через военных, и теперь я буду официально и легально работать вместе с вами в университете. Кстати, через месяц под меня делают лабораторию по изучению социальных взаимоотношений у морских млекопитающих. Меня хлопнули по коленям и усмехнулись. — Так что, беспозвоночник ты наш. Твой скелет теперь неотлучно с тобой! — Понятно, значит спокойная семейная жизнь накрылась стальным ломом, так и не начавшись, — проворчал я, сползая ногами на пол. — Ха-ха! А ты думал, будет все так просто, Принцесса? Ты у нас сейчас единственный «семейный». И потом, Эрик та-ако-ой славный, когда тебя ре-евнуе-ет. И ему определенно подходит кличка Румяная Попка. Мишка давал? — с сознанием дела съязвил Вовка. Он как и раньше упорно Михаэля называл по-русски: Михаил или Миша. А тот с радостью отзывался. — Ну не я же придумывал, — проворчал я, а потом, попрощавшись с развеселившимися ребятами, ушел к своей спящей красотке. *** Эрик проснулся тут же, как только я скользнул обнаженным под его горячий бок. — М-ммм, — потянулись ко мне за поцелуем. — И что за сюрприз? — Отдохнул? — Я прижал разомлевшее молодое тело своей любви, а потом попросил: — Возьми меня, смазка там, под одеялом и не бойся. Ты ведь сам хотел меня трахнуть в мой разработанный зад еще в день нашего знакомства. Эрик от такого предложения проснулся окончательно и, сев, воззрился требовательно на меня: — Что случилось? — Ничего такого. Просто сюрприз, — пожал я плечами, а в душе помолился: "Только согласись и ничего не спрашивай, это мне нужно сейчас, больше чем воздух. Мне так необходимо забыть болезненную близость человека, который оставил меня жить. А сам ушел, бросив! Как хозяин бросает прирученного пса. Ну же, Эрик, ты ведь мечтал поиметь меня в зад, так не ломайся, сделай так, чтобы я забыл обо всем в твоих объятьях. Мне так необходима твоя любовь, чтобы не сдохнуть от бессилия, от одиночества и вынести похороны любимого брата". — Ты пьян! — мой возлюбленный упал удрученно на подушку и вперился своими глазами в потолок. — Я выпил много, но не пьян, как ты думаешь. Мне это необходимо, чтобы забыть... Прошу... Эрик еще раз смерил меня задумчивым взглядом, а потом навалился, подминая по-хозяйски под себя и остервенело выцеловывая. — Утром не побьешь за то, что я тебя трахнул в твою гениальную задницу?! А, любимый? Или, к примеру, мстить не будешь? — хмыкнули над ухом, а потом стали в ускоренном темпе, видно боясь, что я передумаю, готовить мой анус смазанными щедро смазкой пальцами. — Боже, ты уже открылся. Такой там горячий и бархатистый, узкий и желанный. Простонали в экстазе над ухом, а потом, убрав пальцы, вогнали плавно возбужденный фаллос на полную длину, натягивая мой кишечник до упора на свое пульсирующее полыхающее естество. — Го-оспо-оди! — Эрика затрясло надо мной от острого возбуждения. — Акира, я не могу сдерживаться, ты такой там обалденный. Ох-ххх! И мой парень стал яростно вколачиваться в мою распахнутую задницу, наращивая темп. Я же прикрыл глаза и, услужливая память на образ Эрика наложила тут же Эбису. Его страсть, его стоны и его болезненную любовь. И, восходя на плато предоргазменного возбуждения вслед за своим золотоволосым любовником, я услышал хрипловатый сексуальный голос своего брата: «Живи, я очень хочу, чтобы ты жил, и спасибо тебе за любовь... Я всегда буду рядом с тобой, что бы не случилось...». И выплескиваясь вместе с Эриком пряной струей, я почувствовал, как мой старший брат рядом со мной и радуется, смотря на нас с неба, как мы с Эриком сплетаемся в страстном танце любви, наслаждаясь друг другом и даря друг другу наслаждение. *** Утром я ушел рано, поцеловал Эрика в губы и, выслушав его недовольные стоны на побудку и на обработанный по всем правилам его румяный зад, отправился до Курамоти, прихватив с собой черную прядь волос, повязанную бордовой лентой. Мне предстояло уладить все дела в Японии и вернуться обратно к любимому и своим дорогим друзьям. Жизнь продолжалась, и на моем небосводе не предвещалось никаких кучевых облаков да грозовых туч тем более. *** Эрик проснулся в обед от того, что в гостиной раздавались мужские голоса, спорящие на непонятном для него языке. Он еле собрал свои ноги после глубинного траха, ибо после активной роли я загнул его как последнюю шлюху и полировал уже собственным членом до утра, совершенно забив на все жалостливые охи и вздохи. Ну соскучился я по нему, с кем не бывает? Мне вообще-то тоже под Эриком было нелегко, учитывая, что член у Эбису был мельче моего. Хоть и ненамного, но меньше. Вообще, мой умерший братик всегда комплексовал по поводу своего «мелкого» хозяйства по сравнению с моим. Хотя я так не считал, особенно когда он меня этим хозяйством насиловал. А вот у блондина по длине был в аккурат такой же, как мой, да еще и толстый. М-да, повезло мне с оснащением у моего любовника, уж свезло так свезло. Эрик завернулся в одну из моих красочных юкат и отправился принимать душ. Вода помогла, но не так чтобы очень. Ноги меньше дрожать не перестали. Все-таки перерыв в месяц сказался здорово, я же отрывался тем временем с Эбису, к слову, довольно усиленно и весьма плотно. Блондин, собрав отросшие мокрые волосы сзади в пук, вышел, щурясь и подтаскивая ноги в гостиную, и уставился на спорящих моих двух друзей. — А где Акира? — Проснулась, Красотка, — усмехнулся Вовка. — И, судя по твоим кряхтениям, обкатали твой румяный задок весьма знатно. — Привет, Румяная Попка! Ты бы еще до вечера продрых. Ложись на диван, массаж сделаю. А Акира уже, наверное, треть пути пролетел. — Он меня не разбудил даже, — вздохнул огорченно Эрик, снимая сверху юкату и укладываясь послушно на диван. — А Акира, оказывается, страстный любовник! Вот ведь, я и не думал, что он такое может оставить, — оценил засосы Вовка на груди парнишки, а также конкретные полосы от ногтей по всей спине. Которые, я оставил блондину, пока он меня покрывал сверху. Вовка прикинул расположение рук и хмыкнул. — Эй, симулянт, по ходу отпечатков трахал ты, а не Акира, чего тогда за поясницу держишься? — Угу, трахал. Уйя! — взвизгнул Эрик на экзекуцию спины. — Я его всего два раза и взял, зато он потом меня до утра раскатывал во всех позах, в которые только смог завернуть. У-ууу, гад! А ведь обещал... А-ааа, скотина-ааа! Что ни мстить, ни бить не будет. Ай-яяяяя! — И ты, наивняк, поверил, — усмехнулся Михаэль. — Узнаю нашу беспощадную Принцессу! Потерпи еще чуток, через пару минут будешь как новенький. Ну, вот и все, а теперь за стол. Кушать подано! Ого, кого-то еще принесло на разносолы? Усмехнулся Михаэль и, оставив обнаженного Эрика собирать свои умученные мощи с дивана, под смешок Вовки пошел открывать стучащемуся в дверь. — Аспирант! — раздался радостный вскрик Михаэля от двери. И Эрика передернул хищный оскал русского красавца. — Здравствуйте... — Кристиан как на парад одетый вошел в гостиную комнату с букетом наперевес. — А доктор Акира... Все остальное потонуло в распахнутых глазах Кудряшки, когда его глаза остановились на полуобнаженной груди Эрика, украшенной ожерельем засосов. Блондин перекрестил взгляд со своим вечным соперником за мое сердце и тело. И демонстративно запахнул женскую юкату, опуская ноги на пол. — А... — протянул, ничего не понимая, Кристиан, тупо смотря, как Владимир подпрыгивает к Эрику и заграбастывает его в свои жаркие объятья. — Привет, Верный Песик! Доктор Акира уже летит несколько часов кряду в сторону Японии, а мы тут развлекаемся втроем, — начал русский специалист по морским млекопитающим. — Присоединиться не желаешь?! — подлетел с другой стороны блондина Михаэль. — Эй, доктор Владимир. Блондинками делиться надо! Тем более, пока хозяин Румяной Попки вне пределах видимости. — Может, хватит? — пришел в себя Кристиан, смотря, как пытается вырваться растерзанный блондинчик, юката которого снова распахнулась, демонстрируя обнаженное тело, потому как под ней ничего не наблюдалось, даже трусов. — Доктор Михаэль, доктор Владимир, может, перестанете издеваться надо мной и Эриком? Я уже догадался, что вы оба натуралы. — Ну, надо же. Аспирант наконец-то догнал, не прошло и месяца, — усмехнулся поганенько Владимир. — Угу! Он у нас по этой части просто супер-пупер интеллектуал, — похоже расплылся Михаэль. — А цветочки любимому шефу, я так полагаю? — Но не вам же, — Кристиан протопал в закуток кухни и, найдя вазу, наполнил ее водой, воткнув туда пышный букет. Он оглядел царящий бардак в гостиной и ничего другого не придумал, как поставить цветы на подоконник распахнутого до сих пор настежь окна. — А это что? — молодой кудрявый мужчина поднял рукой стакан с водкой, накрытый сверху хлебом. И с удивлением увидел, как оба доктора балагура на глазах превращаются в совершенно других людей. С суровым, озабоченным и тоскливым взглядом, замыкаясь в самих себе. Кристиан удивленно воззрился на выпущенного из четырех рук измученного Эрика и встретился с не менее изумленным взглядом, явно говорящим о том, что белобрысый не знает об этом ничего.