Виски со льдом

Три дня после пожара пролетели, словно в лихорадке. Куча бумаг, бесконечные допросы, непрекращающиеся звонки. Огонь тушили около трех часов, сгорело больше 60% здания, пострадало 4 человека, у одного из которых ожоги 3 степени. Артем пребывал в глубокой депрессии и не ушел в себя только благодаря поддержке Саши. После тщательного осмотра места происшествия был вынесен вердикт: поджог. Кто и зачем все это сделал? Лично у брюнета таких врагов не было. Он ни с кем не конфликтовал, денег ни у кого не занимал, никого не бросал и никому не изменял. Можно было бы предположить, что хотели задеть Шмидта-старшего, но всем было известно, что эта мастерская изначально принадлежала его сыну, мало того, была специально куплена для него. Этот факт никогда не скрывался. Да и появлялся он там набегами, редко предупреждая о предстоящем визите. Саша очень переживал за своего парня, старался помочь ему всем возможным. Артем периодически срывался, пытаясь закрыться от мира. Не хотел разговаривать, приходилось напоминать, чтоб не забыл поесть, и обнимать по ночам, лелея надежду, что он уснет. Эти дни казались бесконечной пыткой, но пришло время, и Саша должен был уехать на две недели в командировку, ибо работу никто не отменял. Князев молил всех Богов, чтоб Артем тут справился сам. Блондин предпринял все возможное, чтобы хотя бы отложить поездку, но один из их основных клиентов заказал достаточно большую партию, ее включили в общий договор поставки вместе со спорткарами Шмидта, который тоже не отменил заказ. И сейчас, стоя в аэропорту и глядя в красные опухшие глаза Артема, у Саши было дикое желание плюнуть на все и остаться здесь. Брюнет по-детски держался одной рукой за рукав куртки своего парня и в первый раз в жизни жалел, что человек когда-то придумал автомобиль. *** Артем чувствовал себя опустошенным. Он не понимал, за что с ним так поступили, ведь ему впервые в жизни удалось достичь чего-то своими силами. После гибели Андрея психологи в один голос твердили, что нужно чем-то заняться, отвлечься, если хотите. И в каком-то плане эта мастерская стала для Шмидта-младшего смыслом жизни. Нет, даже не так… скорее, способом выживания, до того момента, пока появится смысл жизни. Выйдя из здания аэропорта, Артем испытал жгучее желание позвонить Саше и слезно умолять не уезжать. Парень понимал, что его желания неадекватны, что так сложились обстоятельства, поэтому он ни словом не обмолвился, и вообще, старался молчать, дабы не показать себя рохлей и соплей. Машина плавно тронулась с места и, шурша шинами, полетела по дороге. Артем старался припомнить всех возможных кандидатов в поджигатели, но, как и в предыдущие дни, в голову ничего не приходило, и он переключился на возможных врагов отца, которые могли бы сделать подобное. На потенциальных врагов Шмидта-старшего не хватило бы и тысячи жизней. Вопрос в том, что если он/она/они хотели напугать или убить Артема, чтобы повлиять на Владимира Вольфовича, то поступили крайне дилетантски. Однако следователь из полиции предположил, что, возможно, это было предупреждением. Хотя и оно было продумано крайне кровожадно, потому как пострадали совершенно неповинные люди, даже близко не причастные к так называемой «банде Немца», которая на деле распалась еще лет десять назад, оставив после себя лишь свою репутацию. Сейчас вместо дяденек с оружием в самых неожиданных местах на Шмидта трудятся работники с самыми неожиданными креативными идеями, где и когда лучше зажать и отмыть лишний миллиончик. Артем с грустью принял тот факт, что придется восстанавливать здание, полностью переделывать все внутри, закупать новое оборудование, набирать работников. Деньги были, страховка покрыла все, но, во-первых, начать можно будет нескоро, только когда полиция даст добро (хотя с этим, чего душой кривить, проблем особых не будет), во-вторых, за неимением конкретного подозреваемого, версия того, что владелец сам все подстроил, пока еще не полностью отметена. Насчет последнего, Артем устроил феерическую истерику, когда ему выдвинули гнусное обвинение, обматерил всех сотрудников правоохранительных органов, в принципе, и представителей конкретного участка, в частности. Так ничего путного и не придумав, несчастный погорелец припарковал машину, благо середина дня, и мест на парковке было много. Артем, даже не задумываясь, приехал к Саше, ему совершенно не хотелось возвращаться к себе, почему-то казалось, что там не так уютно, и вообще, пусто и грустно. В раковине на кухне стояли две немытые чашки. У Князева все чашки были из разных наборов, хотя, скорее всего, так и покупались по одной, несмотря на то, что остальная посуда была одинаковая. Артем поставил чайник, жутко нервировало, что приходится ходить и выключать, а это мерзкий визг на весь дом. Саша наотрез отказался купить электрический, ему было жизненно важно иметь именно такой, большой, металлический и со свистелкой. Достал кружку, из которой пил блондин, подержал ее в руках. Некому было видеть нежную, едва заметную улыбку на губах. - Может, хоть кота купить? – пробурчал он себе под нос, успевая выключить чайник до того, как тот начнет голосить. Попытался представить реакцию Князева на появление нового сожителя. Ведь он даже не знает, как его парень относится к животным. Вдруг у него аллергия? Может, рыбок безопаснее? Хотя лучше сразу крокодила, его теоретически пощупать можно. Или питона? Он хоть руку не отгрызет. Настроение из дерьмового плавно перешло в относительно оптимистичное. А что? Можно зафигачить такой салон! И оборудование импортное закупить. Надо будет Саше сказать, пусть, заодно, и про это дело почву прощупает, он же языком работает так… ох, он и ртом, в принципе, охрененно работает. Мысли Артема, вообще, поплыли не в то русло, горячий чай в руке был забыт, вследствие чего был вылит на себя. Пришлось спешно стягивать футболку, кожа покраснела. В дверь позвонили. Парень аж подпрыгнул от неожиданности и, ругаясь почем свет стоит, пошел открывать. - Эээ… здравствуйте, - пролепетал мальчик, держащий в руках большую квадратную плоскую коробку и белую розу на длинной ножке. Он сконфуженно покраснел, глядя на Артема. Шмидт быстро окинул себя взглядом и тоже покраснел. Мокрое пятно на штанах не тонко намекало, что имело место несдержание. - Я чай на себя пролил, - попытался оправдаться брюнет. Мальчик покивал и, справившись с голосом, уточнил, глядя на бумажку: - Артем Владимирович? - Угу. - Распишитесь вот здесь, пожалуйста, а это вам. *** Артем долго ржал над содержанием записки и коробки, если учесть еще и белую розу. «Не забывай есть. Не хочу, вернувшись, найти в своей квартире бренные останки. P.S. Цветок не забудь в воду поставить. Ваза на подоконнике.» В коробке лежала еще горячая большая мясная пицца с двойным сыром и пахла так, что в глазах темнело, а рот наполнился слюной. - Романтик хренов, - покачал головой Артем, одной рукой поедая вкуснятину, а пальцами второй поглаживая еще нераскрывшийся бутон цветка. Жизнь… она ведь не заканчивается, естественно, печально, что так получилось с «Колесом», но не это ли возможность создать что-то лучшее. Артем вздохнул, посмотрел на оставшуюся половину пиццы и, продолжая жевать, удивлялся, когда успел стать таким оптимистом. *** Начиная со следующего дня, Артем решил собрать растрепанные нервы в кучку, взять себя в руки и заняться, наконец, делами. Парень обзвонил остальные свои четыре автомастерские, сообщил о полной проверке всех противопожарных систем. Договорился с соответствующей конторой, и понеслась бурная жизнь. Кое-где пришлось заменить провода, вызывать электриков, а то эти придурки чего-то там накосячили, где-то что-то плохо изолировали. Неделя пролетела, и глазом не успел моргнуть. Они созванивались с Сашей чуть ли не каждые два часа, за исключением того времени, когда спали, или Князев был на совещании. Блондин без конца жаловался на совершенно сбрендивших партнеров, которые превратили протокол разногласий в трехтомный роман. Они часами сидели в душных кабинетах, обсуждая условия договоров, общение затрудняли периодически вклинивающиеся переводчики. Приходилось постоянно держать связь с юристами, потому что хитрые поставщики все норовили откусить кусок побольше. Князев заставил дядю прислать ему практически бандеролью своего самого грамотного юриста, заявив: «я скорее раздобуду бомбу и подорву тут все нахер, чем эти хитровыебанные уроды что-нибудь подпишут!». В понедельник позвонил Костя, слезно умолял переговорить с парнями, которые должны участвовать в будущих заездах, до которых осталось чуть больше двух недель. Один из них попытался взбухнуть о маленькой оплате, так что пришлось ставить его на место. За десять дней без Князева Артем превратился в вечно куда-то опаздывающего нервного психа, усталого и недовольного. Во вторник Саша еле живым голосом сообщил, что договора, наконец, подписаны. Осталось только дождаться, когда подготовят товар, все проверить, потому что уровень хитрожопости поставщика перешел все границы, и бегом валить домой. В среду Артему позвонил отец, попросил заехать к нему на работу, подписать кое-какие бумаги из страховой фирмы. День выдался жарким, от асфальта поднималось марево, в машинах спасали только кондиционеры, если они были, конечно. Парковка перед высоким зданием из стекла, в котором и находился офис Шмидта-старшего, была заставлена настолько, что невозможно было не задаться вопросом «каким образом он сюда умудрится влезть?». Артем посмотрел на часы, 15.43, скоро жара должна пойти на убыль. Бросив машину во дворе под деревом, в 10 минутах ходьбы от офиса, парень нехотя вылез из прохладного салона. Владимир Вольфович не любил высоту, после третьего этажа его начинало тошнить. Об этом позорном факте знали только два человека: его ныне покойная жена и сын. Кабинет Шмидта-старшего располагался на втором этаже, с видом на тихий двор, чтобы суета оживленной трассы не отвлекала от работы, ну и дышать выхлопными газами тоже не особо хотелось. Артем вполз в здание, за недолгую прогулку успев взмокнуть, словно пробежал десять километров в тулупе. Секретарша, узнав сына начальника, расплылась в своей самой доброжелательной улыбке: - Добрый день, Артем Владимирович. Владимир Вольфович у себя. Брюнет выдавил гримасу и, не проронив ни слова, пошел к лестнице. Отцовский кабинет всегда радовал Артема. Стены были обиты светлыми панелями из редких пород дерева, стол располагался боком к окну и вечно завален кипами бумаг. Шмидт-старший носил очки без оправы, а на вошедших смотрел поверх стекол, отчего практически незаметные брови поднимались, а на лбу собирались три складки. - А, это ты, здравствуй. Я думал, будешь позже. - Привет. Да, решил сегодня не ездить. Наземнов сказал, что там ничего важного. - Этот следователь один из лучших в городе, - в который раз напомнил Владимир Вольфович, откидываясь на спинку стула. – Мне его сам генерал Потапенко порекомендовал. - Да, да. Ты уже говорил. Давай свои бумаги, и я поеду. Хочу в душ и отдохнуть. Завтра Саша должен вернуться. Мужчина хмыкнул, снял очки и немного ехидно заметил: - А я-то думаю, почему ты все дела побросал! Блудный сын домой едет. Господи, Артем, зачем тебе эти глупости? Ну поиграл, попробовал. Пора нормальную девушку искать, жениться, детей заводить, в конце концов. А ты ждешь сидишь этого Князева! - Пап, не начинай! - Артем, ты же знаешь, я не посоветую тебе говна! Почему ты все усложняешь? Александр хороший человек, надежный партнер по бизнесу, зачем лезть в эти голубые дебри? Ну дружи с ним, общайся… не знаю, познакомьтесь с какими-нибудь симпатичными девушками. - Пап, я тебе уже говорил. Меня устраивает то, что есть между нами сейчас. И не дай Бог, я его увижу с «какой-нибудь симпатичной девушкой»! – передернул плечами Артем. - Все. Не хочу об этом говорить. Давай бумаги, и я поехал. - Не понимаю тебя. С чего такая резкая смена ориентации. Ты же не был ТАКИМ! – мужчина подкатился поближе к столу и стал рыться в бумагах. В ту же секунду послышался звон разбившегося стекла. Артем удивленно перевел взгляд на окно. В нем красовались дырка размером с кулак и разошедшиеся в стороны трещинки. Он подошел поближе: - Что за фигня? – и посмотрел на отца. Шмидт-старший с удивлением смотрел на свою руку, измазанную в крови. На белой ткани рубашки расплывалось бурое пятно. Пару секунд в кабинете висела гробовая тишина, Владимир Вольфович поднял вопросительный взгляд на сына, но вместо слов изо рта вытекла струйка крови. - ПАП! – завопил Артем, кидаясь к отцу, который уже плюхнулся щекой на стол. Из его ослабевших рук выпали листы, с тихим шорохом разлетаясь по полу.