Открыть вселенную

Придёт день, когда ты поймёшь, что всю Вселенную ты можешь найти внутри себя, и тогда ты станешь волшебником. Став волшебником, ты уже не будешь жить в мире — мир будет жить в тебе. Дипак Чопра

            Они все были здесь, в пустоте, что, по сути, ею не являлась. Каждого я могла увидеть, с каждым поговорить. Наблюдая за своей родной планетой, я давала ей то, что задолжали Истинные, выполняя их реальный долг, позабывшийся со временем.       Никто из живущих не знал, что творится, а Гелиана менялась, становясь лучше, чище и добрее. Загрязнённые скверной потоки выравнивались, сгорали алтари, исцелялись нанесённые мирозданью раны.       А потом я нашла тех, кого искала.       Дети вечной стужи, ужасные демоны Инферно – они ластились к ногам дворовыми собачонками, ища дороги домой. И даже их я понимало.       Насильно вырванные из привычного для них измерения, эти по-своему удивительные существа делали то, на что оказывались способны. Растерянные, не знающие, как поступать, они просто рвались обратно. И я подарила им эту возможность.       Не кровью, но жизнью раскрыты были врата, и я махала рукой, улыбаясь сквозь слёзы.       Да. А ведь, оказывается, всё было так просто, так умопомрачительно легко. А сколько людей погибло, сколько слёз и крови пролилось за то время, что ледяная стихия буйствовала в краю дивного народа.       Но моя миссия пока не окончена. Теперь, осознав всё и узнав правду, сокрытую сотни тысяч лет назад, я должна найти еще одно существо. И, кажется мне, что сие будет куда сложнее, чем то, что я совершила пару минут назад.       Даже тогда, в конце паломничества, история Хашурга задела какие-то струны моей души. Ведь кем я его представляла, пнём дубовым не выкорчеванным? Жестоким клещом, насосавшимся человеческих мучений и крови? А оно вон как, на самом деле. Ведь и самый жестокий человек в мире однажды был невинным ребёнком. Он тянулся к жизни, улыбался, любил свою мать. И это именно та жизнь, которой он отдался, его сломала. Лишь сейчас, ощутив зов материнского сердца, я прочувствовала это. Ведь, если бы не Тин, и я стала бы такой: злобной, алчной, как все деревенские.       Вот мне и хотелось не открутить башку, не убить в спину, не изгнать (теперь всё это было в моей власти), а открыть правду, сдёрнув наконец шоры с горящих ненавистью глаз.       И путь мой лежал за горы, за степи орков. Туда, где, сокрытая второй цепью тёмных скал, скрывалась обитель чёрного бога, средоточие его жестокости, боли и… одиночества.       После утреннего разговора с матерью я знала всё. Я жаждала видеть его не в том образе, коий он показывал всегда. Мне было необходимо достучаться до всё еще существующего Демиурга, однажды пришедшего в этот мир с целью спасения. Однажды любившего… и изуродованного однажды.       Конечно же, меня встретили сопротивлением. Конечно же, взрывались алтари, рушились горы и гремела, гремела ярость хозяина этого проклятого всеми края. Но что он мог сделать с той, которая сейчас существовала на нематериальном уровне? Лишь беспомощно яриться в то время, пока я молча наблюдала его угасающий гнев.       - Уходи! – разнеслось наконец над степью, и шаманы схватились за ритуальные кости. – Тебе здесь нечего искать! Уходи туда, откуда явилась!       - К Истинным? – хохотнула я, материализуясь вихрем серебристо-голубых снежинок.       - К чёрту их. - Вспыхнув багрово-чёрной силой, тьма над одним из алтарей внезапно обрела очертания, и мужчина, молодой еще парень, тихо осел на край покрытого кровью камня. – Месть – хорошая игра. Так начинай, если духу хватит. Башка-то вот она, - и покрутил черноволосой головой, будто бы насмехаясь.       Я пожала плечами.       - А ведь в глубине ты другой.       - Без философии.       Улыбнулась.       - Можно и так. Полагаю, без прелюдий тоже?       Демиург лишь кивнул. Он понимал: плюйся не плюйся, разбрасывайся силой или просто стой, но я ему не по зубам, а посему просто смотрел тёмными глазами, и в их глубине я видела не безжалостное божество, но сломавшегося, потерявшего всё мужчину, ожидавшего собственной смерти и мечтающего о ней, как утопающий жаждет вздохнуть хоть раз.       И я знала, что сегодня подарю ему эту смерть. В этом моя милость и моё призвание, но мне хотелось прежде дать ту малость, которая в моих силах, показать всю правду о том, как и во имя чего ушла Аренион. И я показывала. Просто создавала образы в воздухе, погружая мужчину в тот же мир, коий еще совсем недавно Истинные создавали для меня.

POV Хашург

      Он знал, что рано или поздно это произойдёт. Более того, нарочно провоцировал Истинных, ожидая смерти. И вот, наконец, этот день настал. Но девчонка отчего-то просто стоит и смотрит прямо в его жестокие глаза. Чего же она хочет? Зачем медлит? Неужели ей так нравится мучить? Неужели это – месть?        «Да-да, дорогая, лучше без прелюдий. И без разговоров. Сделай то, зачем пришла. Я заслужил этого. Я хочу уйти! Позволь освободиться, ведь, может быть, тогда я наконец узнаю, узнаю, что стало с Аренион. И это станет наградой. Хотя, конечно, я её не достоин».       Кровавый бог просто смотрел на то, как, застыв ледяной статуей, Снежная поднимала руки, как выплетала что-то, прикрыв глаза. А потом его будто бы обдало стужей. Вздохнув, он улыбнулся – и провалился в мир прошлого, глядя на неё, светлое воспоминание. Ту единственную, что помогала не сорваться в созданную еще там, на родной планете, бездну. Ведь сам Хашург никогда не желал становиться тем, чем являлся. Более того, разрывался изнутри всякий раз отнимая чью-то жизнь. А Истинные, Гелиана, бывшие соратники – своим советом, стремлениями, они просто отняли его последнюю надежду. А что он мог сказать, что не переживёт потери Аренион? Да кто бы послушал. Хотя, конечно, демиург ушла добровольно.       И сейчас Хашург видел, как всё было на самом деле и, забыв о своей сути, рыдал от осознания тысяч ошибок. И прощался. И падал ниц.

POV Тим

      - Убей меня, - наконец раздалось с испещрённой трещинами земли.       Присев на корточки рядом со своим врагом, я мягко сжала ладонями бледное лицо. Лицо столь же прекрасное, как и у всех демиургов.       Горячие слёзы скатывались вниз по гладким юношеским щекам. Каждая эта капелька стоила дороже, чем все радужные алмазы и голубое серебро мира. Каждая капелька могла бы спасти чью-то жизнь, ибо слёзы того, кто вернулся из тьмы, слёзы раскаянья и надежды – и есть живая вода, создать которую не под силу никому. Даже моему горячо любимому Шону.       - Пусть прощением моим осветится путь твой среди звёзд.       - Прощением, - эхом откликнулся павший бог, изумлённо глядя на то, как плачу сама я. – Сотни тысяч лет Гелиана, спасённая ценой жизни Аренион, страдала от моих рук. А я-то думал, что мщу за любовь.       Я улыбнулась.       - Я бы так хотела выбрать жизнь.       - Но жизнь здесь для меня невозможна. Она там, среди звёзд.       И опустил голову.       - Тогда иди туда. Просто иди. И памятью пусть станет прошлое.       А потом, тихо развернувшись на каблуках, я не глядя бросила за спину немалую часть своих сил. Трусливо зажмурилась, ощущая, как уходит тот, кого я мечтала убить и за кого проливала свои слёзы. И исчезла. Моя миссия почти завершилась. А здесь всё восстановится. На том месте, где плакал Хашург, однажды забьёт священный источник. И орочьи степи станут райским садом. А я постараюсь, чтобы песнями о прощении полнился мир. И с миром покоилась отпущенная мною душа.       Да, именно так завершилась вражда демиургов. Смертью зла, но победой ли добрых сил? Отчего же застыл ком в горле? Отчего же так невероятно жаль мужчину, судьбу которого выбрали за него? Может, это и неправильно, но лично в моём сердце он навсегда останется именно жертвой. И, о, время, о сама великая пустота, дайте ему счастья. Я вас молю.       Сама же я собираюсь вернуться к тем, кого люблю. Навсегда закрыть врата меж двух миров, оставив заигравшихся духов в их обители. Отныне мир Гелианы свободен. Да, возможно его разрушит чья-то злая воля. Возможно, однажды старушка планета отживёт свой срок, но она – не игра. И полностью свободна. Ни один правитель без совести и чести не может иметь такую ошеломляющую власть. И я не могу тоже.       Так пусть же звучит моя воля. Последняя воля в этой сущности, в ипостаси снежной стихии. В ипостаси сильной мира сего:       - Отныне и навсегда есть два мира. И не пересечься им, не встретиться. Силы одного другому неподвластны. То, что чуждо, уйдёт. Всякой власти лишены будут ею наделённые. Люди, эльфы, маги и драконы останутся теми, кем есть. Природа же, с огнём, водой, землёй и ветром – лишь природа. И так будет вечно! Так будет всегда!