АУДИОДНЕВНИК ИСТБОРНСКОЙ ВЕДЬМЫ

      Уважаемая миссис Блэнкеншип! Меня зовут Бенедикт Камбербэтч... Думаю, дальнейшие мои регалии можно опустить...Гм... Для начала, очевидно, мне следует объясниться. Да и самому хотелось бы уложить в голове, почему я сейчас делаю для Вас эту аудиозапись.       Начну, пожалуй, с того, что с Дженни Мэлоун всё в порядке. Она сейчас спит в моей лондонской квартире. Ей почему-то не понравились обе мои гостевые спальни. Она облюбовала гостиную. Признаться, я тоже чаще всего здесь засыпаю - на диване, у камина... Нахожу себя под утро, как правило, в наушниках и с книгой на лице, хе-хе...       Когда она уснула, мне захотелось поправить ей подушку и укрыть её одеялом. И тут я заметил, что в её руке был крепко зажат небольшой блестящий предмет, который я держу сейчас в руках. На нем был приклеен стикер с надписью "Р.Б." и какой-то адрес электронной почты.       Признаться, поначалу эта находка меня сильно расстроила, поскольку, как Вы понимаете, мне часто приходится в последнее время иметь дело то с неуравновешенными фанатами, то с неутомимыми папарацци, то с беспардонными журналистами... Меня накрыл тот панический страх, который всегда возникает, когда мне, как воздуха, не хватает личного пространства, когда кто-то в него внезапно вторгается...       Я, как полный дурак, на секунду предположил, что Дженифер на самом деле следит за мной по поручению какого-либо СМИ, или, что еще хуже, у нее просто поехала крыша на актере Камбербэтче... Впрочем, это сейчас уже не важно, важнее то, что я позволил себе включить диктофон на воспроизведение, в чем сейчас сильно раскаиваюсь. В любом случае, смею Вас уверить, что все, что я услышал, останется при мне - я знаю, что значит чужая, да еще и врачебная тайна.       Сейчас я запишу это аудиописьмо к Вам (мне показалось, что признание именно в такой форме мне удастся сделать наиболее честным образом), скину его себе в компьютер и пошлю запись на Ваш электронный ящик. И - разумеется - сразу же сотру этот файл из найденного мной у Дженни прибора. Диктофон этот снова окажется под подушкой, в руке Дженни, и она, ни о чем не подозревая, продолжит искренне рассказывать Вам о том, что с ней происходит в последнее время. Если, конечно, Вы не найдете для нее иной способ гуманистической психотерапии.       Знаете, мне самому пришлось побывать у психолога лишь дважды в жизни, не считая периода подростковых комплексов. Впервые я осознанно пришел на прием, когда расстался с женщиной, с которой прожил более десяти лет. И, хотя был уверен, что эта девушка - моя судьба, но почему-то никак не мог назвать эти отношения браком. Но, в то же время, не представлял себе, как я буду жить без нее дальше, после того, как я принял решение расстаться... Тогда мне здорово помогли - в первую очередь, понять, что я занимался все эти годы самообманом, пытаясь строить некое семейное гнездо по некоей модели, предписанной мне моим окружением и внутренними, и ,как оказалось, не совсем верными представлениями... В общем, я вышел тогда из кабинета психоаналитика свободным и очень молодым, и снова задышал полной грудью.       Второй раз мне довелось общаться со специалистами после моей встречи с оркестром из медных труб, который впервые сыграл мне "торжествующий гимн" после первого сезона "Шерлока"... Моя тогдашняя фрустрация касалась той, тогда для меня совершенно новой, реальности, в которой мне и сейчас приходится жить - под мраморной плитой мировой славы и одновременно под микроскопом нездорового, как мне кажется, обожания. Однако мне сказали тогда, что я уже достаточно взрослый, чтобы освоиться в этих условиях, и что я испытываю абсолютно нормальный дискомфорт. У меня, как оказалось, хорошая защитная реакция, и психопатия мне в ближайшем будущем не грозит...       Боже... Для чего я это говорю...Наверное, нужно переписать это собачье дерьмо... Нет,пожалуй, не следует. Я ведь просто пытаюсь объяснить, что произошло, миссис Блэнкеншип. Кстати, с фамилиями нам обоим повезло, как я понимаю...       Простите меня, Рут! Я никогда бы не стал совать свой нос в чужие дела, но, так получилось, что девушка, которую Вы пытаетесь вернуть в реальный социум после всего, что выпало на её долю, перестала в какой-то момент быть чужой для меня... Кроме того, в отличие от моего экранного героя, я с годами становлюсь все более сентиментальным. Весь этот последний час, слушая бесхитростный аудиорассказ мисс Мэлоун о свалившихся на нее с небес испытаниях, мечтах, соблазнах ,тайнах, я смеялся и плакал - так, как давно этого не делал!       Я даже и не догадывался, что ей пришлось пережить за годы ее юности. Не представлял, каким тяжелым выдался для нее последний месяц... Мне сложно, нет, мне невозможно представить, как она жила с таким бременем в этом забытом богом городке, как, при живой матери, ей невозможно было оставаться ребенком...А она выстояла, сохранив любовь к жизни - несмотря ни на что.       Хотя, конечно, девиантность ее нынешнего поведения смущает практически всех, кто с ней общается. Мне она тоже показалась немного странной при нашей первой встрече. И я повел себя недостойно - но, скорей, это произошло от удивления... Нет, не собираюсь оправдываться. Что было, то было. Но, знаете, когда я неудачно попытался спасти тонущую Даниэлу, но вместо этого фактически сам оказался в неприятной, хотя и памятной для меня роли сознательного утопленника, я посмотрел на Дженифер другими глазами. Она каким-то невероятным образом умудрилась вытащить меня из воды. И, когда я очнулся на берегу, то увидел перед собой мокрого утенка с такими бездонными,полными сострадания, глазами, что меня это просто потрясло. Глупышка водила перед моим носом своим якобы "волшебным" флакончиком и была абсолютно уверена, что её колдовские чары действуют безотказно. Возможно, она была права, Рут...       Вы знаете, я теперь осознаю, почему она избрала для себя такой экзотический вид эскапизма. Волшебство, чародейство, магия, - что же еще может выкрасить её достаточно тяжелую реальность в яркие тона?       Сегодня, когда она меня неожиданно попросила показать ей Лондон, я сначала хотел отказаться. Но внезапно мне столь притягательными показались игры её разума, в которых она путала сон и явь, что вновь родившаяся под влиянием её легкого безумства реальность, где, словно бы как в роулинговских романах, начали фигурировать снадобья, кубки и волшебные слова, - признаюсь, заворожила меня. И потом я попробовал представить себя человеком, ни разу не видевшем Лондона - и понял, что этого просто не может быть, что это нужно немедленно исправить!       В дороге Дженни не переставала удивлять меня: с таким восторгом и радостью смотрела она на пейзажи, пролетающие мимо! ... А потом вдруг попросила меня остановить машину, выбежала в поле, сняла обувь и начала босиком прыгать по траве, кружась и почти поднимаясь над землей в танце со словами: "это моя страна, я люблю здесь каждую травинку"... Сначала меня, признаться, это напрягало, поскольку мне нужно было торопиться, но, глядя на нее, скачущую по полю шаловливую девчонку, я почему-то расслабился, разулыбался и, вспомнив "Конец парада", вышел к ней и пробубнил, что я тоже люблю здесь каждую изгородь...       Когда она вернулсь в машину, какая-то притихшая и торжественная, я отдал ей свой айфон с наушниками, и всю оставшуюся дорогу она слушала мою подборку классики, испытывая при этом искреннее, а не показное удовольствие - об этом говорило ее лицо с потемневшими от нахлынувших чувств фиалковыми глазами. Я был поражен - как эта девочка накопила в себе столько гедонистической силы, сокрушающей все на своем пути...       Мы приехали в Лондон, я оставил ее в закрытом пабе в Сохо, а сам заехал на студию, где, к собственному удивлению, с первого дубля переписал очень непростой текст (военная хроника сорок четвертого года). Мои друзья-звукорежиссеры, обычно весьма иронично относящиеся к моим способностям собраться и правильно интонировать с самого начала, вытаращили глаза, и даже поаплодировали мне немного - а аплодисменты таких высоких профи дорого стоят, поверьте.       Что ж, а потом... Потом я показал мисс Мэлоун МОЙ Лондон.... Мы подъехали к реке, и один мой уже очень хороший знакомый полицейский (из числа давних преданных фанатов ) прокатил нас на полицейском катере по Темзе, а я показал своей завороженной спутнице все мои самые любимые здания, виды и мосты... На улице постепенно темнело, и город погрузился сначала в фантастическую дымку, а затем вдруг вспыхнул множеством разноцветных огней, вызвав у Дженни такой восхищенный вздох, что я не выдержал, рассмеялся и прижал девушку к себе...       На улице моросило, и мы, выпросив у полицейских дождевики с капюшонами, поднялись в этих скрывающих лица "мантиях" на мост Ватерлоо, и долго стояли там молча, чувствуя себя живой частью Лондона, каплей его бурлящей крови, атомом его огромной души...       Ну, а потом мы долго катались на машине по центру города, где мне было уже довольно трудно оставаться не узнанным, поэтому я сидел в автомобиле и проводил небольшую экскурсию, а потом мисс Мэлоун, как послушная экскурсантка, выходила из машины и подходила близко к самым знаковым скульптурам и постройкам столицы, норовя при этом дотронуться до них руками или даже прижаться щекой...       В Хэмпстед Хит мы приехали уже за полночь, и, пока я готовил чай, Дженни сидела в гостиной, укрывшись пледом, и молча смотрела, как разгорается огонь в камине. Она уже была очень усталой, даже немного подавленной от переизбытка впечатлений, но в её глазах светилось нечто, что заставило меня забыть обо всем. И...я...господи, простите меня, миссис Блэнкеншип...       Я подошел к ней и поцеловал её. Это был особенный, очень долгий поцелуй. Когда я коснулся губами губ Дженни и когда она робко ответила мне, я словно...весь превратился в горячий воск, растворился в ощущениях. Силы гравитации как будто перестали удерживать меня на земле, и мы с Дженни, не отрываясь друг от друга, медленно взмыли над диваном, над моей квартирой, над городом - и направились прямо к звездам...       Да, я, наверное, неисправимый романтик. Но, миссис Блэнкеншип, так получилось, что в последнее время многие красивые,знатные и умные девушки, живущие в разных странах, удивительно легко идут на сближение со мной, и, что греха таить, женские ласки для меня сейчас, увы, уже не запретный плод. Но Дженни... это было волшебство. И, честно говоря, у этого головокружительного, словно первого в моей жизни, поцелуя наверняка было бы продолжение, если бы... если бы она не уснула прямо в моих объятиях, доверчиво положив мне голову на плечо...       Сейчас, видя как она спит в гостиной, прижимая к себе старого игрушечного медвежонка, которого зачем-то прихватила с собой из Истборна, я испытываю по отношению к этой девушке чувство невероятно глубокой нежности.       И... одновременно я с ужасом осознаю, как сильно я навредил ей этой поездкой и этим своим отношением. Особенно после того, как прослушал её аудиодневник.       Я понимаю, миссис Блэнкеншип, что вторгся в Вашу епархию и разрушил почти всю Вашу работу. Правда, до меня "постарался" и Фред Паркс, который, вероятно, из таких же лучших побуждений привез нашу группу в Истборн и организовал съемки в ее отеле. Бедняга был уверен, что помогает Дженни заработать и поправить дела после смерти матери. Он и не представлял, что девушка уцепится за этот наш приезд, как за соломинку, и сочинит себе новую сказку - про принца и вересковый мед...       А ведь принц и вся его свита через несколько дней уедет из Истборна - и забудет о ней и ее городке навсегда...       Мне бесконечно тяжело осознавать, что после нашего отъезда - и моего исчезновения из жизни Дженни - ей трудно будет осваивать истинную реальность. Ей вряд ли захочется оказаться один на один со своей обычной жизнью, где время замедлит свой бег, и на смену птицам колибри в её сказку снова прилетят воробьи и тощие, клянчащие еду голуби...       Хм... Дженни, с её детской непосредственностью, сказала мне в дороге, что я слишком сложно строю предложения, перескакиваю с одного на другое... Она права, наверное... Семья, воспитание, образование, жизненный опыт, - все это сделало меня несколько...велеречивым и напыщенным, быть может. Но, поверьте, я искренне хотел бы, чтобы эта наша поездка в Лондон,и этот мой гребаный порыв, и поцелуй... Словом, я не хотел бы, чтобы это принесло мисс Мэлоун очередное разочарование - хотя я не представляю, что сделать для того, чтобы этого разочарования в ее жизни не случилось. Вы получите этот аудиофайл с моей электронной почты. Пожалуйста, напишите мне, посоветуйте, что я могу сделать для нашей удивительной ведьмы из Истборна, чтобы не разрушить ее веру в сказки с хорошим концом. Еще раз прошу прощения за то, что я услышал сегодня. Я не должен был это слышать... С наилучшими пожеланиями, Бенедикт.