АУДИОДНЕВНИК ИСТБОРНСКОЙ ВЕДЬМЫ

      Тааак... "Добавить...листья бузины..." Рут! Здравствуйте! Надеюсь, Ваш диктофон не успеет рассыпаться окончательно, пока я не запишу этот аудиофайл. Хочу рассказать Вам много интересного, но, простите, звук будет то удаляться, то приближаться: это потому, что я готовлю всякие снадобья по рецептам моей бабки Сирил.       Хорошо, что я не отдала старую книжку её рецептов своей приятельнице Роуз - она давно мечтала изъять книгу в Фонд своих тараканов, но мои, в конечном счете, победили. А книжка на самом деле оказалась очень полезная...Секунду..."добавьте вересковый мед на кончике ножа". А мы-то с Бенедиктом, дураки, в вине развели лошадиную дозу... Как нас не унесло в Зазеркалье после приема снадобья - не знаю. Хотя, мне кажется, меня в тот день точно гравитация на Земле не удерживала...       Да, о чем я? О, о книжке Сирил Мэлоун. Тут такие рецепты славные оказались - и тебе, пожалуйста, от нервных расстройств микстура, и от выпадения волос, и для тонуса мышц... Даже средство Макропулоса имеется...Только мне на него меда не хватит. Да и не надо - не хочется закостенеть в свои двадцать семь навсегда. Нееет - мне хочется побыть и зрелой дамой, и не совсем благообразной старушкой, хи-хи-хи...       В общем, я выбрала себе три забавных зелья - вот, пытаюсь приготовить их по бабкиным рецептам на летней кухне... Ха! Одно из средств, которые я пытаюсь соорудить, будет почище, чем состав, которым мазали собачку Баскервилей! Только мне не для устрашения эта волшебная мазь нужна, а... Впрочем, если фокус удастся, я Вам первой расскажу, кто на самом деле заходит в мою комнату без разрешения и берет мои вещи...Ой, кипит, кипит, подождите...       ...Ммм, да, я ведь совсем о другом хотела Вам рассказать. Вместе с этим файлом я пришлю Вам трогательное признание мистера Камбербэтча о грехах его юности. Надеюсь, он меня простит - по крайней мере, он сам разрешил делать с записью, что угодно. Я хочу отправить Вам этот файлик, миссис Блэнкеншип, по двум причинам. Для начала, насладитесь голосом и актерской игрой нашей суперзвезды. Трогает аж до слез...Но затем уберите с лица мировую скорбь и отложите в сторону носовой платок, Рут! Потому что почти всё, в чем так искренне кается Бенедикт - враньё...       Пока я тут гремлю кастрюльками и нюхаю травы, Вы, Рут, услышите из моих уст одну историю, о которой я Вам раньше не рассказывала. Наверное, мы до нее просто еще не дошли - ну, так я, педалируя ситуацию, помогу Вам окончательно осознать, что же у меня там, в этом... а,в анамнезе.       Итак, я уже говорила, что с личной жизнью в юности у меня было сложно. То есть никак. Потому что я, во-первых, ощущала себя...ну, мягко скажем, не совсем красоткой. И эта моя мысль, конечно, транслировалась мной всеми способами на широкую территорию вокруг меня... Во-вторых, больная мама и дела в отеле не оставляли времени на что-то другое, моё, личное.       Когда мне было девятнадцать лет, к нам в город приехала большая массовка и съемочная группа фильма "Искупление". Основные съемки фильма проходили в Редкаре, но одна военная сцена должна была сниматься на морском берегу. А в Дюнкерке, где её сначала планировали снимать, что-то не заладилось с местными французскими властями.       Вот поэтому в Истборне группа оказалась спонтанно, помню, как администраторы бегали с вытаращенными глазами по городу и буквально распихивали актеров и технических специалистов по отелям. Наш "Гиацинт", к сожалению, не привлек их внимания, и я была очень огорчена - мне тогда очень нравился актер Джеймс МакЭвой (он тогда уже снялся и в "Детях Дюны", и в "Хрониках Нарнии"),который исполнял в фильме главную роль. Очень хотелось посмотреть на него поближе, хотя бы одним глазком. На всякий случай, в те три дня, когда в Истборне, на пляже, рядом с Бичи Хэд, снимался эпизод "Искупления", я дежурила на рецепции "Гиацинта" с какой-то глупой надеждой на чудо, приговаривая свои поговорки, что-то вроде "пусть ко мне во тьме ночной вдруг примчится МакЭвой", ну, и так далее. Мы с Роуз, конечно, сходили разок посмотреть на съемки издалека, но, честно говоря, так никого по-нормальному и не разглядели. В общем, дни летели, и моя надежда на нечаянную встречу таяла с каждым днем. И вот наступил последний вечер пребывания актеров в Истборне...       Вы догадались, что было дальше? Нет, нет, будущий Шерлок не явился на мой тогдашний колдовской призыв вместо Джеймса. Бенедикт Камбербэтч никогда до этого лета не был в Истборне, Рут. Это я Вам, как фанатка, смело могу заявить - я его биографию знаю в деталях. Историю истборнского грехопадения Бенедикт услышал, очевидно, от своего друга, и умело пересказал её мне, заменив в ней кое-какие важные детали. Какие именно? Ну, слушайте.       В общем, в тот последний вечер съемок, ближе к ночи, я, получив нагоняй от матери по поводу претензий какого-то престарелого въедливого постояльца из Ливерпуля, сидела на рецепции в отвратительном настроении и подсчитывала наши убытки.       И вдруг в холл ввалился пьяный вдрабадан... Джеймс МакЭвой собственной персоной! Он еле ворочал языком - и из его сбивчивого рассказа я поняла, что он потерял компанию друзей, с которыми отмечал окончание съемок. При этом актер зачем-то говорил со мной с ярко выраженным немецким акцентом, периодически добавляя к своему спичу немецкие ругательства...       Потом он, покачиваясь,попытался принять достойный вид и спросил, нет ли у нас хорошего номера, добавив, что у него с собой мало наличных, а карточки остались где-то в другом месте. Я, сойдя с ума от всего происходящего, немедленно предложила ему лучшую комнату, которая у нас есть, по самой низкой цене, и, крепко взяв его под руку, довела до назначенного места. На пороге он отсалютовал мне рукой и ввалился в номер...       Мне казалось, что это были лучшие минуты в моей жизни... Но на самом деле это было лишь началом истории. Через час, когда мне на замену на рецепцию пришел Пит Таунсенд, и я собиралась уже идти спать, вдруг из люкса к нам вниз позвонил МакЭвой. Вполне бодрым голосом он попросил принести к нему в номер вина, хлеба, сыра, овощей и ветчины. Я, конечно, сразу же кинулась выполнять его просьбу.       А когда я постучалась в его номер, он открыл мне дверь - в отельном халате, с абсолютно пьяными блестящими глазами и самой милой из всех его профессиональных улыбок. Не успела я пройти в номер и поставить на стол еду и вино, как Джим (он сказал, что его так зовут. Мое имя, очевидно, его не интересовало) подошел ко мне сзади и прижал меня к себе. Я хотела было вырваться и дать ему свою фирменную, отработанную еще со школьных времен, оплеуху, но вдруг подумала, что это - лучший, а, может, и единственный для меня шанс познать мужчину. Да и какого мужчину!       Я повернулась к Джиму лицом и, опустив глаза, ждала, как будет разворачиваться эта наша с ним личная драма. А он, похоже, не удивившись, поднял руками мой подбородок, помедлил секунду, а потом начал так нежно целовать меня, что все мои сомнения развеялись...       Мы провели вместе ночь, и я, к счастью, не испытала никакого дискомфорта, лишившись девственности с помощью того самого "Робби" из "Искупления". До оргазмов у меня, конечно, дело не дошло, но мужчина, ласкавший меня в эту ночь, исследующий губами мое тело и раз за разом наполняющий меня собой, был... скажем так, при учете состояния его опьянения, он был прекрасен...       Ладно, что-то я разоткровенничалась...Завершая историю, хочу сказать, что утром я, естественно, сбежала из номера задолго до того, как Джеймс проснулся. Таунсенды потом рассказали мне, что ближе к полудню актер пулей вылетел из номера, стремительно рассчитался за проведенную ночь и выбежал на улицу. В тот же день вся группа вернулась в Лондон. А мне... мне осталось лишь...        - С кем это ты ведешь такую оживленную беседу, Дженифер? Не со своим ли другом-диктофоном? Я, как всегда, не вовремя...       - Бенедикт? А ты что здесь делаешь? Пришел поискать очередную деталь нижнего белья мисс Даниэлы? Нет здесь ничего - я сварила из ее трусиков эрот-компот для постояльцев...       - Нисколько не сомневаюсь, особенно, если судить по запаху. Что это у тебя за химическая лаборатория на дому?       - Ты именно это хотел выяснить?       - Нет, я хотел... Я хотел узнать, работает ли диктофон и... прослушала ли ты мой файл.       - Исповедь лорда Бенедикта? Ага, три раза переслушивала в полном упоении.       - Я серьезно!       - Я тоже! Это был отличный радиоспектакль. Браво!       - И... это, очевидно, означает, что ты мне по-прежнему не доверяешь, и что вечером нам не удастся по-нормальному поговорить, гуляя по морскому берегу у Бичи Хэд...       - Боюсь, мистер Камбербэтч, Вам сегодня будет не до меня.       - А я, между прочим, уже всем сказал, что мне нужно побыть вечером одному и порепетировать "Ричарда третьего"...       - Ну, порепетируй, а я-то тут причем?       - Я хотел тебе фрагмент один показать... Ой, что это у тебя там фосфоресцирует в кастрюле?!       - Это так, один ведьминский эксперимент... Да ты не бойся, я тебя не трону - ты и так у нас немного тронутый...       - Дженифер! Ты не хочешь мне ничего другого сказать?       - О! Да! Спасибо, Бенедикт. Я поняла, что это не ты брал мой диктофон... то есть ты брал его, но совесть тебе разглашать полученную информацию не позволила. Я даже готова была тебя простить и довериться во всем...       - Но?       - Но потом передумала. Впрочем, это не важно. Важнее, что тебе предстоит... Искупление, Бенедикт Тимоти Карлтон Камбербэтч.       - Искупление?! О чем ты говоришь?       - Я - о твоем проступке семилетней давности. Бенедикт! Я знаю ту истборнскую девушку, о которой ты мне рассказал в своем послании.       - Хм...Знаешь?       - Да. Когда я стала прослушивать твою запись, я поняла, что уже слышала эту историю, только от другого человека. И это была девушка, живущая в моем городе. Девушка, которая стала твоей невинной жертвой, и очень сильно изменилась вследствие того случая. Он, можно сказать, определил её дальнейшую судьбу.       - И...что с ней случилось?       - О, сначала на нервной почве она ударилась в религию, потом - в оккультизм, в поиски высоких тайных смыслов. Ушла с работы в гостинице и открыла собственный эзотерический салон. Радикально сменила имидж... Вот что ты наделал, Бен, с моей подругой Роуз Уэббстер...       - Что?! Это та Роуз, твоя безумная соседка - гадалка на Таро? Которая приходила сюда пару раз с взлохмаченными синими волосами? Нагадала Даниэле скорую размолвку со мной, Клэр - неожиданное наследство, а Фреди - крах его карьеры?       - Да, мой грешный друг, это она...       - О, мой бог...       - Я вижу, ты немного шокирован... А я бы на твоем месте уже бежала к ней с букетом и извинениями. Скажешь, что готов в качестве искупления поддержать её во всем - в карьерном росте и в организации досуга. И вообще - в любой ситуации ты теперь должен быть ей опорой, не так ли? Может, это судьба, а, Бен? ...Ха-ха-ха...Ой, не могу...       - И что здесь смешного?       - Действительно...ха-ха...смешного мало. Но просто очень забавно смотреть на выражение твоего лица...Хе-хе...В общем, Бен, ты иди, готовь программную речь для бедной Роуз. А я тут закончу со своими зельями, поскольку уж лучше грешным быть, чем слыть...А, друг мой?       - Эээ... Дженифер! А тебе не кажется, что диктофон по-прежнему работает?       - А? Что? Диктофон? Да, ты сам сказал, что он включается и выключается самопроизвольно...       - Слушай, Дженни, давай куплю тебе новый, а этот прямо сейчас выключи, да и выкинем его к дьяволу со всеми записями...       - Новый? Это было бы неплохо - я отдала бы моей... моему психоаналитику новый девайс взамен поломанного. Но старый мне еще пригодится - для одного дела. Ладно, Бен. Твоя гражданская казнь откладывается. Пошли сейчас кого-нибудь за новым диктофоном, а я пока тут закончу свои дела. А потом, так и быть, съездим на велосипедах к мысу... Если у тебя еще есть, что мне сказа...