Помни меня

"Наверное, эта картина будет вечно стоять у меня перед глазами. Замершая, увязшая во времени. Он падает. И разбившийся вдребезги хрустальный бокал все еще продолжает звенеть. Он падает. Прямо на неровные чуть поблескивающие, обагренные шампанским, осколки. Я, хоть и далеко, но словно падаю вместе с ним. Рядом. И мне нечем дышать. До сих пор".

*** 2011 год ***

Вика, прислонившись стене, судорожно выдохнула, и, наконец, выглянула из-за угла. Робко и воровато, опасаясь, что ее заметят. Ей казалось, сейчас все-все можно было прочитать по ее лицу. Страх, перемешанный с беспокойством, бурлил внутри, захлестывая ее целиком, и Вика никак не могла взять себя в руки. Ей казалось, она до сих пор видит, как Виктор, чуть покачнувшись, роняет бокал и, под аккомпанемент звона разбившегося хрусталя, падает вслед за ним. Все происходило так медленно, и никто не проронил ни слова. Даже стрелки часов молчали, шокированные, и боялись сдвинуться с места, словно их звук мог навредить, уничтожить шаткий миг неопределенности, удивления и безумного неуместного недоверия. Тысячи отчаянных "почему?!" роились в голове, в панике сталкиваясь друг с другом, отскакивали, больно ударяя по вискам. Хотелось плакать, но Вика заставляла себя держаться, все ближе и ближе прижимаясь к прохладной стене, словно та, и в правду, могла ей помочь, успокоить. Но ей становилось только хуже здесь: совсем рядом с ним и, одновременно, так далеко. Нестерпимо, до боли в груди хотелось подойти к нему, прикоснуться и убедиться, что с ним все в порядке. Но было нельзя. Синие блики мигалки "скорой" ударяли по глазам, гипнотизируя, заставляя бездумно смотреть за суетой одетых в белые халаты людей, двигавшихся словно в тумане. Воздух, превратившийся во что-то вязкое и тяжелое, грузно наседал не нее, вдавливая в стену. И липкие путы страха вились по всему телу, неприятными судорогами время от времени пробегая по рукам и ногам. С трудом верилось, что все это происходит на самом деле. - Вика, - она дернулась, почувствовав неожиданное касание к плечу. Подошедшая Даша обняла ее, - Ну? Все будет хорошо. Вика вцепилась в подругу, как за единственное свое спасение. И вязкая тревога, почти утянувшая ее на свое склизкое неровное дно, отступала, рассыпаясь разочарованной дрожью. Даша, немного отстранившись, посмотрела на нее. Ее темно-карие глаза согревали заботой, добротой и пониманием. - С Виктором Николаевичем все будет в порядке, он скоро вернется, - тихо, чтобы было слышно только им двоим, прошептала Даша. Этот шелест, таких необходимых ей сейчас слов, окутывал Вику горячим роем мурашек, - У вас все будет хорошо. Ей показалось, пол уходит у нее из под ног. Вика испуганно посмотрела на подругу, но та только смущенно улыбнулась и пожала плечами. И каменный груз одиночества, трескаясь, со скрежетом соскальзывал под ноги, окончательно разбиваясь на полу. - Я ничего не буду спрашивать у тебя, хоть ты и знаешь, что мне интересно, - быстро затараторила Даша, и беспокойство в душе Вики ушло на второй план, испуганное неуемной живостью подруги, - Но это же... - она многозначительно округлила глаза и загадочно протянула, - тайна. Вика нашла в себе силы улыбнуться. - Спасибо тебе, - поблагодарила она, заключая Дашу в объятия. Она перестала быть один на один со своими страхами и переживаниями. Чувствовала себя сильнее рядом с лучшей подругой, пришедшей ей на помощь. - Его увозят, - тихонько предупредила Даша, отстраняясь, и Вика оглянулась. За спинами врачей плохо было видно его, лежащего на каталке, даже не знающего, что с ним сейчас происходит. Захлебываясь с новой силой нахлынувшим волнением, Вика смотрела, как все они отчего-то медленно исчезают в дверях.

*** 2017 год ***

Надя бережно вложила прочитанный листочек в тетрадку, чтобы он не измялся еще больше, если такое вообще возможно. Ни на одной из страниц не было даты и собрать их по порядку, как она изначально хотела сделать, было нельзя. Потому, Надя читала чужие откровения урывками, так, как они попадали ей в руки. Но от этого не становилось менее интересно... Она отвернулась. Слишком тяжелые эмоционально, записи оставляли давящую боль в груди, словно она сама переживала все описанное там. Страшными призраками прошлого чужая реальность заполняла еще не целиком знакомое ей, новое здание их детского дома. И стены, что помнили минувшие в безвестность события, чувства и переживания живших и умирающих здесь людей, давили на нее, молчаливой горечью наседая со всех сторон. Жутко было сидеть в библиотеке, напротив красивого, стилизованного под старину камина и понимать, что именно здесь, на этом самом месте случилось то, о чем она только что прочитала. Каким был этот человек, о котором так тревожится Вика, что выводит строчки, словно дрожащей рукой? Может, даже, эта запись была сделана здесь же. Надя глянула на торчащий из тетради листок. Там еще жива Даша. Что с ней случилось позже? Что сталось с самой Викой? Девочки, скорее всего, ее ровесницы, жили здесь однажды, рядом с чем-то страшным, забирающим жизни. Надя поежилась. И пульсирующая боль в висках, не покидающая ее ни на минуту с момента ее приезда сюда, стала сильнее, теперь рокотом раздаваясь в голове.