Помни меня

*** 2017 год ***

- Андрей Евгеньевич, - мужчина устало вздохнул, прежде чем повернуться к обладательнице мелодичного голоса. Молоденькая девушка, кокетливо накручивая на палец белокурый локон, терпеливо ждала ответа. Ее удивительные темно-голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, внимательно следили за его реакцией. Кто бы знал, как его утомило все это. Но очаровательные студентки одна за другой без устали стреляли в его сторону глазами, он едва успевал отбиваться. - Александра, - Андрей из приличия улыбнулся девушке, - Вы что-то хотели? Невысокая красавица задумчиво нахмурилась и присела на край парты, словно стараясь потянуть время. - Хотела попросить Вас, - пробормотала Саша, смущенно потупившись. Андрей внутренне усмехнулся: он не верил, что она на самом деле смутилась, но изобразить это получилось у нее прекрасно, - Вы мне не поможете? - девушка вытянула из-за парты увесистую сумку, битком набитую книгами. Несколько мгновений он удивленно переводил взгляд с сумки на девушку и обратно. Все те несколько лет, что он работает здесь, молоденькие студентки неустанно заигрывали с ним, но этой кукольной красавице все таки удалось его удивить. Где только смелости набралась... - На личном фронте без перемен? - он ехидно прищурился, наблюдая за ее реакцией. Саша насупилась и, обиженно фыркнув, вздернула аккуратный носик. Выглядела она очаровательно и Андрей готов был поспорить, что его студентка об этом прекрасно знала. - Просто, - наконец, заговорила она, - на филфаке молодые люди в таком дефиците... - И Вам показалась удачной мысль компенсировать это за мой счет? - холодно осведомился он, уже даже не стараясь поддерживать вид заинтересованного беседой человека. Девушка замялась, на этот раз явно растерявшись. - Я просто... - Саша замолчала, словно пожалев о том, что все же начала этот разговор. Только менять что-либо было уже поздно. Глубоко в душе Андрей готов был даже посочувствовать белокурой девушке, не поверившей слухам о том, что он имеет обыкновение ядовито осаждать пытающихся кокетничать с ним студенток. - Вы просто... - резко повторил он за ней следом и, выдержав небольшую паузу, ровно до тех пор, пока синие глаза Саши не встретились с его собственными, добил ее, - Тогда я Вам советую быть наоборот. Побледневшая, она несколько секунд смотрела на него широко раскрытыми глазами. На самом их дне уже мерцала жгучая обида и, казалось, вот-вот готова была выплеснуться наружу слезами. Но девушка сумела взять себя в руки. - Спасибо за совет, - надтреснуто проговорила она и, подхватив тяжелую сумку, как-то заторможенно направилась к выходу из аудитории, - До свидания, Андрей Евгеньевич. - До свидания, - отчеканил он и через секунду, когда за Сашей закрылась дверь, устало опустился на стул и прикрыл рукой глаза. Еще один длинный день подошел к концу. Впереди навязчиво маячил долгий вечер, и отмахнуться от него больше было нельзя. Сколько их уже было, этих вечеров, насквозь пропитанных горчащей меланхолией. Он как мог отгонял ее, но временами ей все же удавалось одолеть его сопротивление. И тогда не помогали ни любимая работа, ни чтение, ни долгие прогулки по шумному городу. Нехотя собрав вещи, он нырнул в коридор, прямо в гудящую толпу студентов, как-то по-особому лениво спешивших кто куда. Волна их свободной молодости ухнула на него целиком, прогнав невеселые мысли, и Андрей, вдохнув шумный бриз царившей кругом суеты невольно улыбнулся, вспоминая самого себя в студенческие годы. Словно было совсем недавно. С большим трудом верилось, что с тех пор прошло двадцать лет. - Здравствуйте, Андрей Евгеньевич, - практически в унисон прощебетали ему сбившиеся в стайку студентки, когда он проходил мимо. Андрей приветливо кивнул им: пока они не переступали четкую грань преподаватель-студентка, он был неизменно обходителен и галантен. Но девушки упорно умудрялись воспринимать это как проявление его личной симпатии и заинтересованности. Испытав сомнительное удовольствие вести душеспасительные беседы с некоторыми из них, Андрей теперь предпочитал предупреждать подобное язвительными репликами, адресованными осмелевшим девушкам, всегда произносимыми один на один. Наверное, это было лицемерием даже по отношению к самому себе. Много ли времени прошло с тех пор, как он по-долгу молчал ни о чем с совсем еще молоденькой девушкой? Сейчас они с Сашей были бы ровесницами... Андрей постоянно заталкивал воспоминание о ней как можно глубже, но, время от времени, ее образ ненавязчиво возвращался и смущенно-скромно сопровождал его. Точно так же, как и она сама до того, как навсегда исчезла. И к концу рабочего дня подобные воспоминания обступали его все теснее. Громоздясь вокруг и с силой наседая со всех сторон, когда уже ничего не могло их испугать. Но, не смотря на жуткую нелюбовь к вечерам, ему нетерпелось покинуть стены университета и, наконец, раствориться во влажном мороке дождливого города, приютившего его шесть лет назад. Здесь ему почти удалось убежать от себя, создать новую жизнь и погрязнуть в работе, которую он очень любит. Но все же, прошлое имеет удивительную привычку бить очень больно, даже сквозь время, вопреки всем известной поговорке о том, что последнее имеет способность лечить даже самые тяжелые раны. - Андрей, - кто-то окликнул его издалека, и он, решив сделать вид, что не услышал, продолжил свой путь к выходу, - Андрей Евгеньевич! - голос пробасил намного ближе, и Андрею пришлось притормозить и оглянуться. К нему, рассеивая вокруг себя жужжащую толпу студентов, пробивался его друг. - Привет. - Ну что, еще один трудовой будень подошел к концу? - деловито осведомился добротный мужчина и сразу же расплылся в широкой улыбке. - Такими вывертами Вы раните мою чуткую душу филолога, Владимир Иванович, - Андрей улыбнулся. Его всегда довольный жизнью друг и коллега заражал довольством всех окружающих в радиусе трех-четырех метров от себя. Мир вокруг него отчего-то неизменно становился спокойным и правильным. - Ладно тебе, - отмахнулся Владимир, - домой? - Пройдусь немного. - Угу, - задумчиво согласился он и вдруг, на контрасте живо, спросил, - скажи, друг Истратов, ты не видел сегодня... А, вот и она. Подержи, пожалуйста, - Владимир отдал Андрею газету, которую до этого момента держал в руках, и поспешил в сторону промелькнувшей в конце коридора зам. декана, - Любовь Львовна! Андрей, усмехнувшись, где попало развернул чуть смятую газету и почти задохнулся, словно кто-то невидимый со всей силы ударил его под дых: под крупным заголовком "Возрождается из пепла" располагалась фотография до боли знакомой усадьбы графа Щербатова. Застыв посреди коридора, Андрей неверяще смотрел на заново отреставрированное белое здание, некогда бывшее его школой "Логос", и все остальное словно перестало существовать, растворившись в пространстве. Остались только он, "Логос" и его боль.