Помни меня

"Живой. Осознание этого до сих пор неугомонно копошится в груди, иногда покалывая изнутри. И остановить это... Я не хочу. Я хочу ощущать это. Прямо внутри себя. И знать. До головокружения, до дрожи под коленками, до онемения в кончиках пальцев. Знать, что он живой. Живой. Настоящий, не видение. И он здесь. Совсем рядом. Вновь."

*** 2011 год ***

На какое-то мгновение Вике показалось, что стены в библиотеке заходили ходуном и вот-вот готовы были сложиться, как карточный домик, накрыть ее сверху, намертво прихлопнув. Испуганно озираясь по сторонам, она сама не заметила, как сделала несколько шагов от камина. Внизу гремело. Если бы Вика не знала о тянувшихся под школой длинных запыленных коридорах, она, наверное, подумала бы, что здание проваливается в разверзнувшуюся прямо под ним бездну. Но, ей и сейчас, все равно было не по себе: час назад в камин шагнули пугающий своей решимостью Макс в обнимку с готовой грохнуться в обморок Лизой. В груди тогда что-то екнуло. Словно они только что проскочили некую точку невозврата и теперь... все. С потолка посыпалась штукатурка, заволакивая библиотеку светлой, мешающей дышать дымкой. Вновь довольно ощутимо тряхнуло. Замигал свет. И в следующую секунду из камина, сквозь невидимые глазу щели в задвижной двери, повалили клубы мутного серо-желтого грязного дыма. Вика отскочила еще на несколько шагов. Внутри все похолодело. С трудом преодолев вполне естественный отчаянный порыв убежать, она бросилась к едва видимому из-за дыма камину. Она не обращала внимания на то, как школа наполнилась криками, топотом ног. Не было ничего важнее, чем открыть проход. Некогда бывший для всех остальных тайной. Такой ненавистной ей. Как бы ей хотелось, что бы ничего этого не было. Вика проглотила эту, перемешанную с дымом мысль и закашлялась. Совсем не время сейчас думать об этом. - Вика! - Рома. Он прокричал совсем рядом и в следующую секунду выхватил ее из дыма, - Не надо здесь! - Но... - Ты никак это не сделаешь, слышишь, - он указал ей на плотную стену дыма позади них, - никак! Ей пришлось согласиться. Хотя внутренний голос надрывался, до хрипоты крича о том, что нужно, она должна что-то сделать. Помочь своим друзьям спастись, вытащить их, отыскать. Но каждый раз крик спотыкался на вопросе "как"? И хотелось заорать, завыть в голос. Протяжно и громко, лишь бы не терпеть это больше. Минуты тянулись до отвращения медленно, словно издеваясь над ней, изматывая ее своей заторможенностью. Будто нарочно. И сил ждать оставалось все меньше. Она каждую секунду заново заставляла себя не оборачиваться к библиотеке. Нервы, натянутые тонкой нитью, звенели. Истошно и оглушающе. Кровь, вскипев, гремела в голове, застилая взгляд черно-красной пеленой. Вика со всей силы сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, словно это могло помочь. Больше, дольше было невыносимо. И в следующей миг все прекратилось. Оглушив контрастной тишиной, чуть ли не до боли в ушах. - Виктор Николаевич, - произнесенное потрясенно Ромой имя, проползло в ее задымленное сознание и взорвалось прямо внутри снопом ярких искр. Дышать, наверное, она перестала. Вика медленно обернулась. Утопая в мареве расползающегося по сторонам дыма, бережно прижимая к груди маленького ребенка, стоял он. С ссадиной на скуле, запыленный и... живой. Такой здесь. Такой рядом. Вика смотрела на него, боясь моргнуть, словно от этого он мог вдруг исчезнуть. Вновь и навсегда. Краем сознания она отметила стоящих чуть в стороне Андрея, Макса и Лизу. Но Виктор Николаевич... Немыслимо. Мрачными невыносимо долгими ночами оплакиваемый ею, он здесь. И снова невидимая граница осторожного нельзя между ними. Не при всех. Это только их. В глазах защипало. - Виктор! - Елена Сергеевна почти бегом бросилась к нему. А Вика продолжала стоять прямо напротив них, заключивших друг друга в объятия. Переданный Андрею малыш, тихонько захныкал, словно вторя Вике, раздираемой изнутри радостью и болью одновременно. Такой странный коктейль, от которого хочется рыдать, истерично смеясь от облегчения. Внутри все нервно щекотало от стесняющихся выплеснуться на поверхность чувств. И с каждым мгновением становилось все только хуже и хуже. Вика успела подумать, что эмоции просто разорвут ее здесь, на глазах у половины школы. И Виктор посмотрел на нее. Из-за плеча Елены. Он смотрел на нее, Вику, тепло и виновато-понимающе, устало улыбаясь. А Вика, незаметно для самой себя улыбаясь ему в ответ, облегченно вздохнула, почувствовав, как, наконец по ее щекам проворно побежали теплые слезы. Он живой.

*** 2017 год ***

Надя оторвалась от листка и плотно зажмурилась, старательно пытаясь отогнать от себя морок разыгравшегося воображения. Так живо она представила себя там, среди этих людей и дыма. Спасительная темнота немного успокоила ее, но, все же... Это невозможно. Так не бывает. Где-то в стороне послышался шум, и Надя, проворно спрятав листки, поспешила спуститься с чердака: никто так еще и не знал о том, что сюда можно пройти. В этой комнате никто не жил, потому единственной проблемой было незаметно попасть в нее и так же незаметно выскочить, во избежание ненужных вопросов. А их не хотелось. Мегера, старший преподаватель и воспитатель по совместительству, приверженка строгой дисциплины, не терпела своеволия. А то, что одна из воспитанниц детского дома систематически юркает на чердак и иногда пропускает ужин, как раз относилось к подобному самоуправству. Не первый год жившая среди четко установленных воспитателями правил, Надя научилась увиливать от них и юлить, но все равно, лишней беседы с руководством не хотелось. Потому, она поспешила перебраться в самое безобидное в этом смысле место - библиотеку. И тут же, еще не успевшее остыть воспоминание от прочитанного, чуть не смыло ее своей волной: это же здесь, здесь все было затянуто дымом! Здесь Вика открыла камин! Взгляд, вопреки ее воле, сам приковался к чернеющей глубине камина. Любопытство, колкое, волнительное, защекотало под ложечкой, так и подбивая ее подойти ближе и попробовать открыть потайной лаз. Словно важнее этого ничего не существовало. Будто от этого стало бы легче. Что-то необъяснимое, пробиваясь через тугую головную боль в сознание, так и манило ее к старой каменной кладке. Провести по ней рукой, почувствовать благородную шероховатость заветренного временем кирпича... Надя изо всех сил закусила изнутри щеку, приводя себя в чувство. Зачем это ей? События на страницах забытых незнакомой девушкой откровений канули в прошлое. И когда было это прошлое. И есть ли сейчас эта девушка. Только внутри все равно что-то упорно копошилось, не давало покоя. И потому, прислушавшись, оглядевшись по сторонам, Надя, как завороженная, подошла к камину и, напряженно вглядываясь в него, нахмурилась. Как он открывается? В ушах шумело от волнения. И этот шум, перемешиваясь со ставшей уже привычной головной болью, эхом метался в висках. В глазах разрывались сухие, песочного цвета, блики, когда ее рука сама собой потянулась к правому округлому выступу на стене камина, надавила и повернула его. Чернота камина старчески, со скрипом, вздохнула, открывая проход. Несколько секунд Надя стояла, тупо глядя вперед, пытаясь прийти в себя. Противный пот, маленькими ледяными бисеринками усыпал лоб. Было нехорошо. Глубоко вздохнув, она, чуть пригнувшись, шагнула внутрь, практически сразу же погрузившись в мрачную прохладу поселившейся в темноте сырости. Еще несколько шагов, и бесконечная, уносящаяся вдаль чернота, окутала ее своим дыханием. Впереди ничего не было. Руки проваливались во тьму. И взгляд терялся в этом мраке. Узкие стены наседали на нее. И, словно отражая ее головную боль, усиливали ее. И эта боль ревела и надрывалась, рассыпая за собой панику. Наде казалось, что ее череп не выдержит такого натиска и треснет, как тонкая скорлупа. Из носа потекла кровь. Теплая, вязкая. Надя успела подумать о том, что она отдает металлом, прежде чем чернота коридора, прорвавшись прямо внутрь нее, заволокла сознание.