Помни меня

*** 2017 год ***

Память. Вика закрыла глаза и мысленно проговорила это слово по слогам, старательно вырисовывая в воображении каждую его буковку. На столько отчетливо, на сколько могла. Буквы получались большие, бледно-оранжевые и мелко дрожали, вот-вот готовые раствориться. Вика на мгновение отвлеклась, и слово погрязло в сером мареве, словно его никогда и не существовало. Вот бы и воспоминания так же умели растворяться, не оставляя после себя ни следа. Но они наоборот, упорно всплывали снова и снова, копошась в груди чем-то шероховатым. Даже не смотря на то, что Вика постоянно заталкивала их как можно глубже. Это раздражало. Это злило. Воспоминания неизменно делали ее слабой и уязвимой, а это еще больше напоминало ее прошлую. Ту, которая очнулась в больничной палате. Ту, которую уничтожила чужая смерть. Море чужих смертей. И этот проклятый круг невозможно было разорвать. Но отчаянно хотелось. Нарочно сильно прикусив изнутри щеку, Вика тряхнула головой. Ее излюбленный способ. Боль отрезвляла, вытесняя собой все ненужное, отвлекающее. И через несколько мгновений девушка уткнулась в учебник, с новыми силами жадно вгребая в себя теоретические знания. Почти что захлебываясь ими. И от этого становилось еще легче. Отошла даже на второй план только что прочитанная ею в интернете статья об открытии детского дома в здании ее бывшей школы. Фотографии отреставрированной усадьбы вызывали удушье. Как будто что-то тягучее и липкое запихали ей в горло, как следует утрамбовав, чтобы наверняка. Это нечто растекалось внутри, заполняя каждую выемку плотной тяжестью. Вика, не выдержав, отодвинула книгу и вновь открыла вкладку браузера. Она смотрела на знакомые коридоры и видела в них себя, окруженную такими далекими-близкими дорогими ей людьми. Призрачными отголосками болезненно-ярких воспоминаний они скользили среди родных забытых стен, зазывая за собой и заставляя смотреть даже сквозь наворачивающиеся на глаза слезы. Она ненавидела эту покалывающую влагу в уголках глаз. Она ненавидела себя за то, что не всегда находила в себе силы это предотвратить. Но сейчас Вика ничего не могла с собой поделать. Их школа стала как прежде, и даже поверить было сложно, что шесть лет назад пепел ее пожара усыпал залитую детской кровью землю заднего двора. Словно не в этих стенах, они прятались от цепких узловатых пальцев леденящей смерти, отчаянно цепляясь за жизнь, безнадежную, серую. Но такую нужную, дорогую. Для некоторых ставшую совсем короткой. Словно не там, доведенные почти до отупения, они прощались друг с другом каждый вечер, уже готовые утром не поздороваться с кем-либо. Готовые к тому, что кто-то умрет. Готовые. Она ненавидела это слово. Страшное. Сквозящее безысходностью. А смерть тогда перестала быть чем-то необычным. И жутко было от того, что она не вызывала прежней боли. Словно внутри что-то загрубело, окаменело. И это невозможно было убрать. Дверь в комнату визгливо скрипнула, и Вика вынырнула из своих мыслей. Она не любила университетское общежитие, но сейчас была даже благодарна судьбе за то, что оказалась здесь: одна оставалась редко, а от этого, вроде как, становилось легче. - Все грызешь? – весело спросила вошедшая в комнату соседка, кивнув на увесистый учебник по психологии, и уселась на узкую кровать. Та тоже скрипела. Вика поморщилась от режущего по ушам скрежета пружин. - Тебе бы тоже не мешало, - улыбнулась она, глядя на подругу. Майя сморщила нос и качнулась на кровати, вновь заставляя ту скрипеть, словно это доставляло ей удовольствие, - Май, не надо! Девушка пожала плечами. - Вик, - протянула Майя, задумчиво глядя на серый потолок, - а почему ты решила стать психологом? Этот вопрос неизменно вводил ее в ступор. Даже сейчас, когда ее обучение уже на четвертном курсе подходило к концу. Почему она, валяясь на узкой больничной койке, среди чистых и светлых опостылевших ей стен, неустанно копаясь в себе, вдруг увлеклась психологией, она до конца не знала. Не знала и тогда, когда, закончив вечернюю школу, подавала документы в университет на факультет психологии. Но твердо была уверена, что это ей непременно нужно. Это непременно поможет ей самой. Поможет справиться. Поможет выбраться из чего-то черного, разросшегося в душе. - Для себя самой, - сорвалось у нее с губ прежде, чем она успела сообразить, что говорит. Зато честно. Удивленное молчание Майи даже позабавило: Вика почти никогда не говорила по душам с кем-либо. Просто не поняли бы. - Что же тебя так запутало, - медленно проговорила подруга, накручивая на палец и без этого волнистый медный локон, - Не отвечай, - быстро прибавила она, стрельнув на нее глазами, будто испугавшись, что Вика закроется, - Я знаю, ты не любишь… Вика улыбнулась, глядя на девушку. Майя училась курсом младше, редко, но феерично появляясь на занятиях, и опасно импровизируя на экзаменах, о чем на их факультете сочиняли анекдоты, а на других – слагали легенды. Ее соседка по комнате относилась к тому числу студентов, которых можно было назвать безалаберно-умными. Этим она и пленяла. В том числе и преподавателей. - Впереди диплом, - виновато улыбнувшись, вернулась к своей излюбленной теме Вика. Учеба неизменно спасала. Майя, вмиг став серьезной, внимательно посмотрела ей прямо в глаза. - Уже определилась с темой? - Не совсем, - вздохнула Вика, задумчиво хмурясь, - Но, зато решила, где я буду его писать. И она посмотрела на экран ноутбука, где все еще светились фотографии бывшего «Логоса». Она должна попасть туда. Ей это нужно.