Детство хеталийцев: каким оно могло быть

Небольшое примечание перед тем, как Вы начнете читать эту главу: для лучшего погружения рекомендую включить легендарную композицию Джона Уильямса Hedwig's Theme~ Верите ли вы в существование волшебников? Настоящих, сказочных, способных сделать что угодно при помощи лишь взмаха волшебной палочки? Или, может, вы считаете, что они живут только на страницах ветхих книг и вершат свои дела только там и нигде более? Впрочем, верить или нет - дело каждого. Те из вас, кто ни в какую не верят в чудеса, возможно, разочаровались когда-то, и теперь считают все сказки ложными и обманчивыми. А может, вы просто стали взрослыми, ведь именно взрослые чаще всего перестают верить в волшебство, становятся скучными реалистами, теряют способность фантазировать и искать необычное в самых простых вещах. Совсем другое дело - это дети, которые видят магию буквально во всем. К таким вот детям относился и Альфред. А еще он всерьез считал, что его отец - самый настоящий волшебник, который укладывает мальчика спать пораньше для того, чтобы спуститься в подвал дома и заниматься там всякого рода колдовством. Своими глазами Альфред этого, по правде говоря, ни разу не видел, но был полон желания, только вот каждую ночь он моментально засыпал и спал удивительно крепко для такого непоседы. В этом он тоже видел некого рода магию, особенно в тех сказках, которые папа рассказывал каждый вечер. Это ведь после них мальчик так сладко спал! Да и к тому же, сами по себе эти сказки несли что-то невероятное. Ещё бы! Артур мог превратить любую сказку в целое произведение искусства... Это происходило каждый вечер, словно некая традиция или ритуал. Сказку Альфред выбирал сам, торжественно вручая отцу книжку при этом. Сегодня он выбрал одну из тех, которая была прочитана не один раз, но очень уж нравилась мальчишке и пока ещё ничуть не наскучила. Это была какая-то совсем старая сказка, в которой были и добрые феи, и могущественные волшебники, и благородные единороги... Стоит ли говорить, что и сам Артур получал особое удовольствие от прочтения? - Снова хочешь эту? - с доброй усмешкой спросил он, когда Альфред протянул ему знакомую книжку. - Хочу! - восторженно подтвердил мальчик. О, как горели его голубые глаза! Точно задумал что-то грандиозное... Хотя на деле он просто предвкушал самый настоящий сеанс магии. - Тогда почему вы до сих пор не в пижаме, мистер? - строго спросил Артур. - Ой... Я сейчас! - Альфред, оставив книжку отцу, умчался к себе, чтобы как можно скорее приготовиться ко сну. К тому времени, как Кёркленд разместился в удобном кресле рядом с кроватью мальчика, тот уже переоделся и даже почистил зубки, чтобы точно ничего больше не могло помешать, да и чтобы папа был доволен, ведь чем лучше у него настроение, тем интереснее он рассказывает! - Ну что, ты готов? - спросил Артур, открывая книгу на первой странице. - Ещё как готов! - подтвердил Альфред, с нескрываемым интересом смотря на папу. - Ну, тогда начнем. Кёркленд начал свой рассказ. Едва только он дошел до конца первой страницы, как комната начала наполняться желтоватым светом. С каждым словом сказки к этому добавлялись мерцающие звезды и огоньки, возникающие буквально из ниоткуда, витая в комнате и отражаясь в распахнутых от восторга глазах Альфреда. Они переливались, становились все ярче и ярче, освещая все углы, и можно было расслышать, как они тихо перешептываются между собой на непонятном языке. Совсем тихо, чтобы не заглушать голос рассказчика. Как только звезд стало очень много, они начали прислушиваться к сказочнику и выстраиваться в какие-то образы. Стоило Артуру начать рассказывать про маленьких и милых фей, как звезды, повинуясь голосу, собрались в четкие фигуры тех самых фей, летая по комнате и иногда игриво задевая торчащую прядку маленького мальчика, смотревшего на происходящее с невероятным трепетом. Через какое-то время, снова внимая словам, феи распались на тысячу сияющих огоньков, которые объединились в общую фигуру, и вот уже по освещенной комнате скачет гордый единорог, длинная грива которого развевалась на несуществующем в этой комнате ветру. Единорог сделал несколько кругов вокруг кровати, заставив мальчишку любопытно вертеть головой, а затем с разбегу врезался в стену, чтобы вновь рассыпаться на звезды. На какой-то момент стало темно и тихо, а голос Артура - загадочнее, ниже, медленнее. Альфред напрягся, с нетерпением ожидая самого удивительного, самого волшебного. Это не заставило себя ждать... Всего через пару мгновений спальня вновь была полна ярких звезд. На этот раз они изображали и фей, и единорогов, и даже отважных рыцарей и прекрасных принцесс! Все эти образы взаимодействовали между собой, оживленно разговаривали, следуя голосу Кёркленда. Их становилось все больше, они постепенно заполнили все свободное пространство, путая мальчика, который не успевал следить за всем происходящим вокруг него. Как тут уследишь?! Рыцари совершали свои подвиги ради принцесс, а феи и единороги то и дело помогали им с помощью магии! Все это переплеталось между собой, везде были интересные детали, и невозможно было наблюдать сразу за всем! И как только Артур успевал читать, сохраняя при этом нужную интонацию? Ответ напрашивается сам собой: это самое настоящее волшебство, и сейчас оно в полной мере предстало перед Альфредом, поражая его своими формами и проявлениями! Но постепенно все начало идти на убыль... Голос сказочника становился тише, спокойнее, а персонажи со страниц книги исчезали, распадаясь при этом на огни и звезды, тут же медленно угасающие. В скором времени осталась одна только задорная фея, но и она тоже пропала, оставив на щеке мальчика невесомый поцелуй на прощание и взмыв под потолок. Только тогда комната вновь погрузилась в темноту и тишину, и Артур уверенно захлопнул книгу, с самодовольной усмешкой глядя на своего мирно спящего сына. Кёркленд поднялся и подошел к кровати, чтобы подоткнуть одеяло, а затем бесшумно вышел. У него еще было полно дел. Быть может, ему предстояло всю ночь готовить волшебные зелья в подвале или разбирать в своем кабинете самые обычные документы... Кто знает? В любом случае, это очень-очень большая тайна, раскрыть которую не суждено ни нам, ни малышу Альфреду.