«Н» как «Наследственность»

Полчаса спустя. Япония, Намимори. Район Синдзи-ку, дом Рокудо. Тсунаеши раскачивалась на диване, заключенная в объятья Хроме. Мукуро мерил шагами гостиную и изрыгал проклятья. Это было так странно и так интересно, что Реборн замер на месте, чувствуя, как пальцы начинают неметь от неудобного положения – он завис сбоку окна дома Мукуро, ведущего в гостиную комнату. Что ни говори, а карнизы здесь просто шикарные – по ним очень удобно лазать. - …В конце концов, старшая все равно ты! Тсунаеши устало вздохнула и тихо засмеялась в ответ. - Если это так нужно, я буду главой Вонголы, Мукуро… Потому что знаю, что иначе отец утопит эту семью в крови. Я слишком уважаю многовековую историю Вонголы и ее основателя. Мукуро скрылся из поля зрения Реборна, но его голос киллер все равно очень хорошо слышал. В нем сквозило огорчение и непонимание. А еще – обида. И, что удивительно, не за какие-то там свои амбиции, а именно за Тсунаеши. - Но ты ведь хотела показать им, что ты куда сильнее, чем они думают… Тсунаеши уложила голову прикрывшей глаза Хроме на плечо и, подумав, как-то совсем по-домашнему потерлась носом о рукав ее блузки. Черноволосая девушка улыбнулась и осторожно погладила ее по голове, словно опасаясь, что Савада может в любую секунду исчезнуть, рассыпаться, раствориться… - Это давно ушло на второй план. - То есть теперь ты просто хочешь, рискуя своей шкурой, стать во главе мафиозного синдиката? - Я просто хочу найти свое место в мире, - мягко поправила парня Тсуна. – И я не собираюсь отбиваться хотя бы потому, что с мафией повязаны вы, - последнее слово она особенно выделила, явно подразумевая под ним нечто большее, чем просто находящихся с ней в комнате двоих людей. – Ведь мое место рядом с вами. Реборн слегка ошеломленно моргнул. Это звучало почти как «вы же моя семья». - То есть того же Хибари ты втягиваешь отчасти из-за нас? – Рокудо Мукуро очень искусно замаскировал смешком невольно проскользнувшее в голосе волнение, и лучший в мире киллер едва удержался от хмыканья. Вот как, значит… - Я бы могла поспорить, - беззлобно фыркнула Тсуна, - но ты фактически прав. - А как же Гокудера-сан?.. – Докуро Хроме широко распахнула свой не скрытый за повязкой фиалковый глаз оттого, что Тсунаеши подняла голову, и их лица оказались неожиданно близко. - По плану Емицу – это подарок Вонголы Саваде Сейджи, - саркастически усмехнулся Рокудо. – На деле же… Девятый сказал, что настоящий Ураган всегда увидит свое Небо. - А это правильно? – засомневалась Хроме. – Дарить людские жизни… Вонгола такая странная. - Вонгола – и впрямь королевская семья, Хроме, - без иронии уже отозвалась Тсунаеши, снова доверчиво утыкаясь лбом ей в плечо. – А главы Вонголы – почти короли мафии. Не по всему миру, конечно, - тут она издала смешок, ясно говорящий, что «еще бы по всему миру», - но определенно по всей Европе. У азиатов – Триада, в Америке своя грызня, связываться с Россией вообще довольно опасно – человеческий фактор на то влияет, эта страна многонациональна и к иностранцам довольно лояльна, но частью Европы она является весьма условно. Реборн слушал, и ему казалось, что он чего-то очень и очень важного не улавливает. Докуро Хроме в компании Савады, кажется, берегли подобно хрупкой статуэтке нефритового Будды, потому как знала о мафии она не слишком-то много. А вот сама Савада была весьма и весьма осведомлена. Говорила она достаточно уверенно, с уже знакомой Реборну по их разговору о ее брате стальной ноткой в мягком обычно голосе. С Рокудо Мукуро все было ясно – этот щенок вырос в самом сердце Вонголы, и он, разумеется, все хорошо знал. Происходящее напоминало встречу верхушки какой-то мафиозной семьи, обсуждающей свои грядущие планы. «Я стану главой Вонголы». Это было бы похоже на заговор, не поминай Мукуро Девятого Вонголу тоном внука, которому дед заменил и отца, и мать. Тсунаеши же вообще поразительно органично смотрелась в этой комнате и на этом диване. И рядом с этими людьми. Похожая на мать для Хроме, она казалась кем-то вроде дочери или тщательно оберегаемой младшей сестры для Мукуро. Самый лучший в мире киллер бесшумно спружинил ногами о влажную от вечерней росы землю и тенью перемахнул через забор, направляясь обратно к дому Савада. С Тсунаеши определенно надо было поговорить начистоту, перестав вестись на ее невинные глаза, мягкий голос и общую, весьма смазливую, надо сказать, внешность. Вернувшись в свою комнату, Реборн тут же закрыл окно и вышел в коридор дома, направляясь к комнате Сейджи, чтобы проверить, чем он там занимается. Никчемный ученик, скорее всего, опять смотрел собственноручно сделанные фотографии и видеоролики, чтобы потом что-то из них смонтировать. Говоря по-честному, ему только в академию кинематографа и поступать, для теневого мира Савада ни в коем случае не годился, несмотря на очевидное влияние Емицу он вырос слишком честным – сказывалось постоянное нахождение рядом с таким человеком, как Нана. Собственно, как изначально и предполагалось, Сейджи сидел за компьютером и что-то там делал со своими обрезками видеозаписей, даже чуть высунув от усердия язык. Реборн оглядел уже знакомую комнату и, совершенно не скрывая своего присутствия (хотя сомнительно, что ученик, поглощенный процессом, его вообще заметил), хмыкнул. Стены, оклеенные нейтральными бежевыми обоями, были увешаны плакатами с логотипами различных музыкальных групп, а над письменным столом висела большая доска, пестрящая разноцветными исписанными стикерами. Кровать, правда, была заправлена как-то даже слишком идеально – сразу чувствуется женская рука. На самом столе горой были навалены учебники и диски. Киллер широко прошагал к Сейджи и со всему размаху хлопнул его по плечам ладонями. И тогда только парень его заметил – подскочил на месте и чуть вскрикнул. - Реборн! - В чем дело, никчемный ученик? – усмехнулся в ответ Реборн. – Опять занимаешься ерундой? Он поговорит с Тсунаеши, и они обязательно все прояснят. Хотя бы потому, что убивать ее – просто нецелесообразно, ведь если Сейджи не пройдет испытание Конфликтом, она будет запасным вариантом. Кроме того, Реборну не в шутку казалось, что на эту девушку у него бы просто не поднялась рука. А рука у киллера не поднималась обычно на людей, которых он презирал – потому что они не стоили пули в лоб из его пистолета, и на людей, которые серьезно его зацепили – потому что обычно после того, как киллер понимал, что его интерес не поверхностен, он начинал относительно таких людей строить планы. И Тсунаеши точно не относилась к людям из первой категории.