«Н» как «Наследственность»

Полчаса спустя. Воздушное пространство над Японией. Салон личного вертолета Варии. Занзас долго молчал, рассматривая сидящую напротив него наследную Вонголу своими до ужаса глубокими и выразительными глазами, и Саваде казалось, что она смотрит в два глубоких омута, освещенных закатным солнцем. - Ты говорил, что это будет парень, старик, - голос у Занзаса был такой же, как глаза – глубокий, выразительный. Слова текли медленно, словно патока, и лениво. Этот человек был ровесником Реборна, по словам все того же Мукуро, но почему-то казался гораздо опаснее и гораздо старше. По той причине, быть может, что Солнечный Аркобалено умело скрывал как свои достоинства, так и свои недостатки. Скариани же то ли в этом не нуждался, то ли просто не умел держать себя в узде. Сидящий рядом с Тсунаеши Рокудо издал короткий смешок и сдул с лица выбившуюся из «ананасовой» прически тонкую иссиня-черную прядку волос. Тимотео, бросив на него чуть укоризненный взгляд, улыбнулся. - Это была небольшая махинация, сын*, - просто отозвался он. - Ты хоть понимаешь, как на это может отреагировать Купол? – в густом голосе молодого человека появились грозные нотки. - Понимаю, - не моргнув глазом, отозвался Девятый. – Однако ты просто еще не знаешь, кто же она. - Не только ты можешь видеть призрак Первого, старик, - Занзас махнул рукой. – Только не жди, что он покажется перед всеми, чтобы подтвердить в случае чего свое родство с ней. Это у нас тут тесный дружеский междусобойчик, - он жутковато ухмыльнулся и переглянулся с рядом сидящей пепельноволосой девушкой, состроившей понимающую издевательскую гримасу. У Тсунаеши создалось такое гадкое ощущение, что ее намеренно игнорируют. Она поджала губы и подняла прежде опущенные, покрасневшие немного от слез глаза на сына Тимотео Вонголы. Тот встретил ее взгляд с насмешкой, так присущей, наверное, всем подобным людям. Хранители Девятого и друзья Савады молчали, одни – выжидающе, другие – непонимающе. Самой Тсуне казалось, что это такая своеобразная борьба. Что если она сейчас отведет взгляд, то обязательно проиграет, и весь ее мир падет прахом. Именно поэтому она смотрела и смотрела в эти вишневого оттенка омуты глаз Занзаса и ни в какую не собиралась сдаваться. Только не сейчас. Только не тогда, когда она уже оказалась почти у цели. Только не тогда, когда она почти победила свой страх причинить боль кому-то. - Почему у тебя глаза красные, мусор? Видит Будда, сколько выдержки понадобилось Тсунаеши, чтобы не вздрогнуть. Она моргнула и повела плечами, толком не зная, что же ответить, и в то же время не видя смысла скрывать правды. - Ревела. - Слабачка, - Скариани коротко хохотнул, толкнув в бок девушку с протезом вместо руки. – Посмотри, патлатая, как она держится. Она дрожит и держится, эта слабачка, потому что понимает – если отведет взгляд – сверзнется со своего пьедестала, кем бы ни была. Мерный гул вертолета чуть заглушал его голос, но не мог заглушить гнетущую тишину, воцарившуюся после прозвучавших в салоне слов. Тсунаеши молчала, а сын Девятого Вонголы с интересом наблюдал за ней, желая, видно, услышать, что же она ему скажет. Девушка улыбнулась, повергнув тем самым спутницу Занзаса в легкий ступор и заставив вздернуть ошеломленно брови. - Да, я слабачка, Занзас, - чеканя каждое слово, произнесла Савада. – Я прожила полтора десятка лет в семье, для которой была невидимкой. Я подвергла опасности жизнь своего Хранителя, испугавшись того, что должна убить кого-то. Я избила собственного брата, которого мой отец хотел выдвинуть на пост Десятого. И теперь я сбегаю, чтобы, может быть, никогда не вернуться. И сейчас я боюсь, глядя тебе в глаза. Но я все равно буду идти дальше. - Почему, интересно знать? – у спутницы Занзаса был звонкий, высокий и довольно приятный голос. Этот вопрос был задан с львиной долей насмешки, но все же серо-голубые глаза смотрели в каре-медовые очень серьезно. - Потому что я хочу этого, – усмехнулась ответно Тсуна. – Я хочу доказать, что я – не призрак. Я хочу стать тем, кем хотят и боятся стать. Пепельноволосая девушка моргнула и растянула в улыбке бледные тонкие губы. И протянула Тсунаеши руку-протез, словно еще раз проверяя ее саму и ее решимость. - Мое имя Скуало. Суперби Скуало. Савада, не дрогнув, пожала затянутую в черную кожаную перчатку конечность и хотела назвать в ответ свое имя, но Вторая Императрица Мечей – а это была именно она – покачала головой. - Не утруждайся. Я знаю, кто ты. Занзас широко улыбнулся. - Для первого раза годится.