Итальянский поцелуй

- О, а вот и наш американский нудист! - расцвел и запах Лобанов, завидев вошедшего в отделение Ричардса. - Бэби тэйк оф ёр дрэсс, ес-ес-ес... - начал он плавно пританцовывать. Его веселый треп с Глебом, предшествующий появлению американца, свидетельствовал о том, что консенсус достигнут и педиками никто никого больше не считает. Глеба, во всяком случае, точно. - Семен, перестань ерничать! Мы же тебе еще вчера все объяснили! Почему нужно обязательно мусолить это и сегодня?! - запротестовал Фил. - Извини, друг, просто не каждый день приходится наблюдать жертву американской системы воспитания. - А вот это ты зря! - он ринулся к Лобанову, выставляя вперед грудь. - Эй, эй, парни, брейк! - вмешался Романенко. - Давайте, разошлись каждый по своим углам. - Филька, не нервничай ты так, я ж шучу! - улыбался Семен, отказываясь воспринимать его всерьез, еще и как бы намекая на незначительную деталь: американец ему - не противник. - Шутишь? А о чем ты еще хочешь пошутить? Может, о моей ориентации? - Эмм, Фил, - Глеб почесал затылок, - здесь не лучшее место для поднятия таких вопросов – люди вон ходят. - А мне плевать на людей! Давайте, скажите во всеуслышание, что вы обо мне думаете! - Все, что я думаю о тебе сейчас, это то, что тебе нужен отпуск - на недели две, как минимум, - со знанием дела ответил Лобанов, допил залпом остатки кофе и выкинул стаканчик. - Выспаться тебе надо. Нервы сдают. Романыч, ты идешь? - Ага, сейчас, я догоню! - он повернулся к Филу, дожидаясь, пока Сема отойдет чуть дальше: - Ты чего разошелся? - Ничего... Мне просто надоела вот эта недосказанность. Надоело, что меня все время пытаются в чем-то уличить. - Понимаю. - Я не думаю, что ты понимаешь, но все равно спасибо. - На самом деле понимаю. Думаешь меня, сына главврача, молва хоть когда-то в покое оставляла? Чего только стоило закончить универ с этими постоянными разговорами за глаза, мол, у меня все по блату, мамочка все вопросы решит, с кем надо договорится... Не только ты из-за родителей страдаешь. - У Фила внутри что-то екнуло. - Ладно, пойдем, а то Быков нас кастрирует, и тогда шутки о твоей ориентации покажутся цветочками. Парни дружно зашагали по отделению. - А вообще, знаешь, с другой стороны, петь красиво будем, если что, - чуть подумав, поделился оптимистичными выводами Романенко, уже подходя к ординаторской. - Ахах, смешно! - абсолютно искренне согласился Фил. - Можно будет тогда сообщать больным их диагнозы арией Фантома из "Призрака Оперы"! - отшутился он и мысленно выругался, злясь на свою несдержанность и болтливость. *** Буквально через полчаса Ричардс сидел в сестринской и перебирал всякий перевязочный хлам, сортируя его по размеру и наименованию. Быков не кастрировал его, но таки наказал, за то, что тот снова сцепился с Лобановым, выясняя отношения по поводу американской системы образования. Орал Быков исправно, добротно... Призрак Оперы заработал бы комплекс неполноценности, услышь он этот отборной тенор с картавыми низами. Семену досталось чуть больше - вымыть пол в отделении. Мелочь, а приятно. Копошась в кипе медицинских принадлежностей, Фил на мгновение пожалел, что находится не в Штатах. Там он мог бы открыто заявить о притеснении его человеческих прав и спокойно пойти работать (лечить больных!), пока обидчик расхлебывает последствия своего нетолерантного поведения. Но ты в Раше, baby - терпи. Может быть, когда ты вернешься на родину, наигранная терпимость ее граждан будет для тебя не такой приторной? А может, и не будет?.. Время покажет, а опыт - в любом случае штука полезная. Главное, чтобы действительно геем не окрестили. В этой стране оно еще хуже, чем быть негром. Негр хоть может попрыгать в телевизоре с дебилистической песней "Я шоколадный заЕц". А гей? Что может гей? Кто еще рискнет повторить подвиг Бориса Моисеева и кучки ему подобных "артистов"? Да и вообще, кто рискнет - будучи вне шоу-бизнеса? - Филька, Варю не видел? По всему отделению ищу, как сквозь землю провалилась. - В сестринскую вразвалочку зашел Глеб, как обычно держа руки в карманах халата. - Ну и рожа у тебя, Шарапов. - В смысле? Побитая?.. - В смысле, кислая. - А-а... Да это я так, задумался просто. Нет, Варю не видел. Я отсюда даже не выходил еще. - Понятно. Можно поинтересоваться, о чем задумался? Или о ком? - он лукаво улыбнулся и слегка наклонился к другу. - Глеб, ну почему тебе всегда кажется, что думать можно только о девушках? - снисходительно, вопросом на вопрос, ответил Ричардс. - Наверное потому, что я всех ровняю по себе. - Вот за правдивость я тебя и уважаю. - Нет, ну серьезно, какой-то ты странный сегодня. Давай, колись, что случилось. Фил вздохнул и отодвинул от себя коробку с марлей: - Ладно, я расскажу, но не здесь. Здесь ходят и выходят часто. - Не говори! Проходной двор, а не сестринская! - он подмигнул. - Что, Любовь Михайловна опять с Левиным на "чашечку чая" заходила? - Да. Пару раз причем. - Засмущался интерн. - Видел бы ты их обломанные лица. - Могу представить. Короче, слушай сюда: там вип-палата свободна и к обеду в нее точно никого не положат. Я иду туда, а ты давай закругляйся и тоже приходи. Все, я жду. *** Палата действительно была без пациентов. Американец закрыл дверь на защелку тут же, как зашел в нее, и, начав ломать пальцы, уставился на Глеба. - Ну так что стряслось? - тот по-прежнему был расслаблен и невозмутим. - Понимаешь, Глеб, меня одолевают сомнения. - По поводу? - По поводу вашего искреннего отношения ко мне. - Нашего? - Да, всех вас: тебя, Лобанова, Вари, Левина... Ну, про Быкова я промолчу. Мне даже страшно подумать, что у него в голове происходит, - интерн наигранно вздрогнул. - Да ладно тебе. С чего это вдруг? - Это все из-за Семена. Он вчера вот так просто, без раздумий посчитал нас геями, и все из-за меня. Теперь мне кажется, что вы все втайне считаете меня таким и возможно даже... насмехаетесь надо мной. - Ну блин!.. А я уже подумал, что-то серьезное... Фил, послушай, - Глеб положил ему руки на плечи, - не надо так близко принимать все к сердцу. Это просто слова! И кроме того, мы же просто шутим! Если тебе так сложно пережить это, помни о главном правиле: человека сложно уличить в чем-то, если он изначально не виновен. - Его полный энтузиазма голос заставил американца чуть улыбнуться. - Просто каждый раз, когда кто-то будет подозревать тебя в не самых приятных вещах, помни, что подозрения необоснованны, и тебе сразу станет легче сопротивляться! Я прав? - Да, конечно... Ты прав... - он смутился и отвел взгляд. - Ладно, Глеб, я пойду, работы много... - Эй, подожди! Ты не ответил: ты будешь делать так, как я сказал? Так, чтобы с уверенностью в своей невиновности! - Да, да, да... Спасибо большое за совет. Он ценен, правда. Ну, я пойду... - он растерянно вышел из палаты. - Почему ты отводишь взгляд? Фил! - Романенко догнал его и развернул к себе, ухватив за локоть. - Я тебя чем-то обидел? Так ты скажи, я просто не со зла. Не понимаю, как вообще общаться на такие темы. - Нет, ты не обидел. - Точно? - Точно. - Почему я тебе не верю? - Я не знаю... - Фил, не ври мне. - Я не вру. - Точно? - Хорошо, я скажу! - Он устало отдернул руку. - Давай тогда вернемся назад в палату. Они вернулись. И вновь дверь была тщательно закрыта. - Ну? - Глеб сложил на груди руки. - Я не могу думать о том, что подозрения необоснованные, - начал объяснение Ричардс, глядя на друга большими, серыми глазами - потому что... они обоснованные. - То есть как это? - Вот так. У меня были отношения с мужчинами. От неожиданности Романенко оглянулся по сторонам, подскочил к жалюзи и опасливо зыркнул между их створками, убеждаясь, что никто не стоит с той стороны и не подслушивает. - И... Как часто они были? - он вновь вернулся к собеседнику, начиная засыпать его вопросами в приступе некорректного любопытства. - Нечасто... И не много. Но... в достаточном количестве, чтобы уже не считать себя... невиновным. - Было забавно смотреть, как американец пытается подобрать нужные слова. - То есть, ты - гей? - Нет. И даже не бисексуал, просто... Просто на самом деле это не так плохо и ужасно, как может подуматься мужчине с традиционной сексуальной ориентацией. - Он закусил губу и сел на кровать, испытывая облегчение от того, что наконец-то может хоть кому-то открыться. На самом деле, это страшно, находиться одному в чужой стране и быть под прицелом общественных подозрений. А в Глебе он уже давно разглядел товарища, который поймет его - в потенциале. - Ты хочешь сказать, что тебе понравилось? - Глеб показал на него указательным пальцем. - А как ты вдруг решился? Неужели... - Нет, нет и еще раз нет! Мои папы тут ни при чем! Вернее, как... Shit! Это сложно... Просто однажды, когда мне было тринадцать лет, я услышал подозрительные стоны из их спальни. Я в темноте приблизился к ней, желая узнать, в чем же дело. Дверь была заперта, но из-за своей детской наивности и какого-то странного страха, что кому-то из родителей плохо, я нажал на ручку и тихо приоткрыл ее... - Романенко заинтригованно слушал, и через минуту уже присел рядом с Филом, будучи погруженным в историю. - То, что я увидеть, ошарашило меня - с одной стороны, но с другой... заворожило. Они лежали друг на друге. Один был снизу. Он стонал и ритмично сжимал простынь, словно аккопо... аккопони... аккомпанируя моему второму отцу, который в это время... - Фил замолчал и, как бы извиняясь, посмотрел на Глеба. - Понятно... - Глеб медленно закивал. - Мне уже приходилось видеть секс - по видеокассетам и в интернете, но это... Это было что-то настоящее, первородное, понимаешь? Не было этой слащавой наигранности, которая есть в отношениях мужчины с женщиной, а был лишь напор, безудержность... животность! Да, точно! Они походили на двух животных, которые пытаются вымотать себя до предела! Как два медведя, соревнующихся силой... Даже в темноте я видел, как блестят от пота их тела. И мне, еще совсем зеленому подростку, стало понятно, что они получают удовольствие. Я практически и сам получил его, просто наблюдая за ними... - Я думаю... Блин, ты реально увидел секс своих предков... - все, что мог выдавить из себя Романенко. - И потом... тебе захотелось повторить? - его голос стал не к месту тихим. - Да. И я повторил - в лагере для бойскаутов, когда мне стукнуло четырнадцать. Это произошло в медицинской комнате, где меня и еще одного мальчика оставили отлеживаться из-за отравления, которое у нас случилось пару дней назад. Он был старше на два года. Сказал, что ему холодно, что одеял больше нет, и попросился ко мне в кровать. Я, конечно же, согласился. Помню, он был горячим, а его кожа - такой шершавой и пахнущей хвойным лесом, таким же, который находился рядом с нашей базой. Он сказал, что я симпатичный, что у меня красивое тело и глубокие глаза... Потом мы не проронили ни слова, а только целовались и целовались... В аптечке был найден вазелин... Его звали Себастьян, и он стал моим первым... - И тебе понравилось? - Понравилось. Это было больно, но это было что-то больше, чем просто физическое удовлетворение. - А потом кто был? - Глеб, затронутый его излюбленной темой секса, продолжал спрашивать, уже не замечая, что их лица находятся в сантиметрах пяти друг от друга, а глаза не смотрят ни на что другое, кроме глаз собеседника. - Потом был Майкл, один из членов моей бейсбольной команды, а потом - итальянец Алонсо, сын владельца пиццерии. Он божественно целовался... Он научил и меня. - Что может быть божественного в поцелуе? - тихо спросил Глеб. - Рот и язык. Или у итальянцев их целых два? - Нет, там просто... - парень приоткрыл рот и слегка пошевелил языком, пытаясь показать то, что изначально нужно демонстрировать лишь на практике. - Просто... Вот смотри. - Он подался еще чуть вперед и неожиданно поцеловал Глеба, тут же проникая языком в рот, подобно опытному рыбаку изловчившись так, чтобы пойманная рыба не соскочила с крючка. Романенко попытался отпрянуть, но его затылок встретился со стеной и настойчивый Ричардс надавил еще сильнее, лишая возможности капитулировать. Фил не отступал и не останавливался, демонстрируя всю искусность старательного, итальянского "подмастерья"... Да, этот самый Алонсо мог бы им гордиться! Он залез коленом на кровать и просунул руки под халат Глеба, почувствовав отсутствие сопротивления... - Оу, оу... стой! - Тот оттолкнул его, вытирая горящие губы. - Не так быстро. Все, побаловались и хватит. - Он выставил вперед ладонь. - Довольно. - Тебе не понравилось? - Да... Нет... Блин, Фил, да ты просто омут с чертями! - Романенко соскочил с кровати и начал расхаживать по палате, нервно загребая волосы и отводя их назад. - Я просто полный идиот. Пришел, чтобы пожаловаться тебе, что меня все считают геем, и вот - сам же себе яму вырыл! - Да, чувак, странно вышло... Ладно. Не убивайся так. Давай мы сейчас забудем все, что здесь было. Ты - не гей. Я - не гей. Мы просто два слишком впечатлительных человека. Это как... как смотреть порно! Увлеклись страстной картинкой и потеряли контроль. - Он прикрыл рот ладонью, словно обдумывая, все ли правильно из того, что он сейчас сказал. - Да, ты прав. Все именно так и обстоит... - Вот и хорошо. Тогда я пойду. - Постой, Глеб! - Что еще? - Извини... Он не ответил, лишь махнул рукой и выскочил прочь.