Итальянский поцелуй

Входная дверь шумно хлопнула, когда Ричардс стоял на кухне и резал помидоры. - Глеб, ты?! - крикнул он. Ответа не последовало и американец насторожился. - Ребята?.. Тишина. Фил нервно сглотнул. - Глеб?.. Семен?.. - он сильнее взялся за рукоятку ножа и подошел к дверному косяку, прижимаясь к стене. - Да, это я. - Послышалось неуверенное в ответ. Это был Глеб. - Oh, my God! Как же ты меня напугал! Почему сразу не ответил? - Не ожидал, что ты дома, - соврал парень. Разулся, снял куртку и прошел на кухню, где его друг уже вернулся к прежнему занятию, с задумчивым лицом шинкуя овощи на салат. Глеб засунул кончики пальцев в узкие карманы джинсов и молча стоял в метрах двух от него, не зная, что сказать. - Ну, привет, - нарушил тишину Фил и легкая, неуверенная улыбка коснулась его губ. - Привет. Как дела? - интонацией запрограммированного робота ответил Романенко. - Ничего так. Вот, салат делаю. - Вижу. Как день прошел? - Примерно так же, как и у тебя. Глеб словно подавился фразой, застрявшей у него в горле, не сумев выдавить из себя ничего, кроме пары нечленораздельных звуков. Фил решительно отложил нож, сжал руки в кулаки и максимально сосредоточился: - Глеб, знаешь, я просто потерял голову. Мне просто стало одиноко здесь в России. Безудержно одиноко! И даже страшно. Думаю, поэтому вдруг всплыли на поверхность мои прежние привычки, как напоминание о доме. Захотелось ощутить хоть немного старого, привычного... Почувствовать себя тем, американским Филом. Понимаешь? - Пытаюсь. - Попытайся, пожалуйста. У меня здесь никого нет, кроме вас, и ваше доброе отношение мне крайне дорого. - Значит, просто соскучился по дому? - Типа того. - Ну, это решает многие неувязки, - Романенко хмыкнул, мысленно кланяясь Ричардсу в ножки за то, что он первым разрулил ситуацию. - И все эти рассказы о твоем прошлом опыте... - начал соглашаться Глеб, радуясь хоть какому объяснению. - Нет, это просто как лучи солнца после снежной бури! Так что, говоришь, салат делаешь? - он подошел ближе к столу и принялся точить кусочки болгарского перца. Ричардс заметил изменения в настроении Глеба и то, с каким энтузиазмом он подхватил его нескладные доводы, которые, к слову сказать, во многом были правдивыми. Другой уже давно смаковал бы победу, радуясь своей находчивости, смекалке и ораторскому искусству, но не Фил. Фил помнил, что сегодня днем Глеб не особо и трепыхался, когда некий коллега мужского пола целовал его в губы (хоть кто другой на его месте не думая заехал бы по носу за такую дерзость), при том, что до этого беспардонно спихивал на него всю вину за их обнаженку. А сейчас, похоже, снова изображает из себя жертву обстоятельств, павшую от приставаний похотливого капиталиста-янки, в чью сторону снова летят шишки и косятся стрелки. Внутри у Фила закипело. Ну уж нет, не в этот раз... Тянуть эту лямку за двоих он не будет... - Слушай, а ты тогда подбил меня на то, чтобы ходить голыми по квартире, специально? - прервал его мысли Глеб. - Ну-у... На половину, - соврал в свою очередь и Фил, потому как подбивания были полным экспромтом и абсолютно незапланированными. - Рассматривал, да? - Глеб прищурил один глаз. - Да. - Ну, и как? - Ты не хочешь услышать ответ. - Наверное, если я спрашиваю, то хочу. - Мне понравилось. Мне уже давно стало любопытно: а какой ты - под одеждой? - ответил Ричардс, отметивший плохо скрываемое довольство в глазах Глеба. И все-таки он ужасно испорчен. Амплуа московского мажора атрофировало чувство запрета, табу, грани, самоконтроля. Ему элементарно нравилось быть желанным. А может... Если покопаться глубже?.. - Черт! Да я стал объектом сексуального вожделения! - продолжил полемику Глеб. - Хорошо, нам еще жить вместе, поэтому давай расставим все точки над "ё" и поразмыслим: голым ты меня видел, целоваться ты со мной целовался - вроде как все. В силу того, что я не по этим делам, любопытство твое должно бы потухнуть, как фитилек на сгоревшей свечке... Так что, потухло? - Нет. - И? Что тебе интересно еще? - он скрестил руки на груди. - Мне интересно: если я поцелую тебя во второй раз, ты будешь сопротивляться? - Если ты поцел... - Не дав договорить, Фил впился в его губы, всем телом прижимая к холодильнику. Глеб был ниже, поэтому явно проигрывал схватку. Попытался выгнуться, но был снова пригвожден к металлической поверхности, а его руки, которыми он норовил отпихнуть от себя Ричардса, постигла та же участь, делая интерна похожим на распятого Иисуса, каким его часто изображает на деревянных надкроватных крестах католическая вера. Он продолжал брыкаться снова и снова, обливаясь холодным потом от мысли, что сейчас вернется Лобанов и застукает их. Но замок входной двери не издавал ни звука, а Ричардс все так же уверенно гулял языком в его рту... Через пару невероятно долгих минут американец таки отстал и нагло уставился на Глеба, тяжело дыша. - Ты кретин... Что ты делаешь? - Романенко дышал точно так же, по инерции облизывая губы. - Я целую тебя. Что тут не понятного? - Опять!.. Какого хрена?! - Потому что ты этого хочешь. - Совсем сбрендил! Отпусти мои руки! - Отпущу, если признаешься, что хотел, чтобы я поцеловал тебя, потому что тебе понравился тот наш поцелуй в больнице. А иначе, сейчас придет Лобанов и увидит, как мы стоим практически в обнимку. Обо мне он в любом случае не сильно высокого мнения, а вот о тебе... - Ага, то есть либо я говорю, что мне понравилось, либо ты сдаешь меня Лобанычу... Але, приятель! Это шантаж! А где же выбор?! - Ммм... Не совсем шантаж. Ты можешь постараться убедить меня, что наш поцелуй в больнице оставил тебя равнодушным, и тогда я отстану. Но учти, ложь я распознаю сразу. - Убедил. - Глеб кивнул. - Фил! Мне не понравился наш поцелуй в больнице, потому что... Потому что, ты - мужик! - Ну и что? - Как "ну и что"?! Ты - мужик! - Ну и что, Глеб? То, что я мужик - не значит, что целоваться со мной неприятно. Еще доводы? - Послушай, давай мы прекратим этот балаган. Уже вечер. Я устал и хочу спать. - Вот видишь, - Фил тепло улыбнулся. - А ведь ты мог сказать, что это было мерзко, тошнотворно, ужасно, кошмарно, стыдно, позорно... Что ты тут же побежал чистить зубы и полоскать рот. Но нет. Тебе это даже и в голову не пришло, потому что ничего этого не было, а с другими парнями ты не целовался - сравнить не с чем. Глеб опрокинул назад голову, касаясь затылком прохладной дверцы холодильника: - Целовался я с другими парнями, - вымучено проговорил он, - вернее - с другим. По пьяни. Мы еще малолетками были. Ничего не случилось, просто оно как-то само вышло. Я бы и хотел знать, что чувствовал в тот момент, но на утро смутно помнил, как вообще домой попал. - А поцелуй все же помнил? - А поцелуй помнил... Ладно, Фил, мне понравилось сегодня в больнице! Правда. Это было... необычно. Яркие ощущения и даже на трезвую голову. Буду считать случившееся еще одной галочкой в боевом графике моей разгульной жизни. Ты доволен? - Более чем. А сейчас понравилось? - А сейчас - нет! - Почему? - Потому что ты прижал меня к холодильнику, как девчонку! Кому это понравится?! - Действительно, некрасиво вышло... Ладно, я отпускаю тебя, - он с секунду подумал. - Ты даже можешь ударить меня сейчас, если хочешь, - и разжал уже посиневшие от перехвата руки. - Не хочу, - Глеб тёр запястья. - Очень благородно с твоей стороны. Тем более, что я и вправду заслужил. - Да? Ну, и флаг тебе тогда... в руку! - Романенко размахнулся и с кулака заехал ему по скуле. - Вот теперь по-честному! А ты Филя, запомни: больше никогда не заламывай мне руки, андерстенд? - Yes, I got you... - почти прошипел тот, поднимаясь с кухонного стола, на который завалился. - Больно, Глеб... - Конечно, больно. А ты думал, в сказку попал? - Я понял, что не попал в сказку, уже очень давно, еще когда прилетел в Москву и таксист три часа возил меня по городу, прежде чем довести до гостиницы, которая находилась в двух километрах от аэропорта! - он достал из морозилки брикетик мороженного и приложил к лицу. - Да ты не в сказку попал, а сразу в городскую легенду окунулся. - Было такое, - заулыбался Ричардс. Повисла пауза. Романенко старательно отводил взгляд, переминаясь с ноги на ногу. Фил спокойно смотрел на него: - Вот видишь, ничего страшного не случилось от маленькой правды, - вернулся он к истоку разговора. - Да уж... - он не договорил, резко обернувшись на звук в прихожей. Там послышался шум - вернулся Лобанов. Больше, собственно, некому. Парни, как по команде, начали вытирать губы, словно у кого-то из них до этого была ярко-алая губная помада и теперь она размазалась вокруг рта вульгарным пятном. - Привет, бойцы больничного фронта! Ну что, подфартило нам сегодня?! Быков на дежурство оставил Вареньку с Левиным, а у нас, этот, как его - на английском? - пощелкал он пальцами в сторону Ричардса. - Day off? - Он самый! Дэй офф! И я смотрю, вы сегодня не голые! - Перестань, Лобаныч... - Глеб густо покраснел. К счастью, Семен этого не заметил, всматриваясь в лицо Фила. - Что это у тебя с рожей? - Это? Эмм... Да, это ничего особенного, просто поскользнулся на мокром полу и упал... - на ходу придумал он и заговорщицки добавил: - А Глеб помог мне подняться. - Совсем чуть-чуть! Руку подал и все! - вспылил тот, улавливая суть намека. - Да, совсем чуть-чуть, - продолжал стебаться Ричардс. - Я даже ничего не успел почувствовать. Взбешенный Романенко выскочил из кухни. - Э, ты куда?! Я тут вообще-то водку принес и закусон. - Семен достал снасти из пакета и выложил на стол. - С Олей помирился, переезжаю назад домой. Так что есть повод отметить! - Замечательно, поздравляю! А я вот салат нарезал, тоже закусон будет! - Салат - это всегда кстати. Глеб, ну ты где?! - Я переодеваюсь! Сейчас приду! Лобанов уселся на табурет и начал говорить на повышенных тонах, чтобы его было слышно во всей квартире: - Так что вам теперь придется делить квартплату на двоих! Это хреново... А с другой стороны, у вас теперь у каждого будет своя комната! Глебка, ты рад, что вы с Филом только вдвоем в квартире останетесь?! Глеб не отвечал. - Да-а, Семен! Конечно же он рад! - точно так же повысил голос Ричардс, специально растягивая гласные. - Он о-о-чень рад! Безме-е-рно! - Я его убью... - тихо прошептал Романенко, натянул домашнюю футболку и с улыбкой от уха до уха вышел на кухню: - Конечно же я рад, Семка! О чем речь! Уверен, скучать нам не придется! Ну, разливай водочку! - залихватски махнул он рукой. - Напиться... охота.