Слишком

      Папа возвращается ближе к полуночи – Кенма спит чутко, слышит, когда открывается входная дверь. Родители негромко переговариваются, обсуждают что-то.       Это хорошо. Они нечасто видятся, папа уходит рано, а возвращается поздно, и возможность хоть немного пообщаться всегда радует. Но это утром. Всё утром. Спать…       Кенма просыпается до обидного рано для воскресенья. После вчерашней игры тело всё ещё ломит, но, в общем и целом, жить можно, поэтому Кенма заставляет себя сползти с кровати, привести свою лохматую со сна голову в подобие порядка, и крабом спуститься вниз по лестнице.       На кухне что-то негромко позвякивает – значит, родители тоже уже встали.       – Доброе утро, – Кенма едва не промахивается мимо стула. Кажется, он всё ещё спит на ходу.       – Доброе, – папа сегодня в на удивление хорошем расположении духа. Видимо, командировка прошла успешно. Кенма ровным голосом спрашивает об этом, пока возится со своими лекарствами. Жутко неудобные у них упаковки, что и говорить.       – Даже очень. Иду на повышение, – папа улыбается с очень довольным видом и откладывает в сторону планшет, на котором читал новости. – Саю, в ближайшие полгода обещают никуда не отправлять, – окликает он маму.       Мама мягко улыбается в ответ. Кенма знает, что она всегда волнуется, когда папа надолго уезжает. Мама говорит, что он всегда был трудоголиком, и что незадолго до его, Кенмы, рождения, чуть не довёл себя до кароши.       – Кушать подано, – объявляет мама, ставя на стол тарелки. – Кен-чан, выпил таблетки?       – Уже. Спасибо, – Кенма быстро раскладывает хаши и расставляет чашки.       Мама вкусно готовит, когда не спешит. Сегодня она не спешила.       – Как вчерашний матч? – спрашивает папа, мигом сметя половину содержимого своей тарелки. Кенма от удивления едва не роняет палочки – папа нечасто интересуется его успехами в спорте. Да и о матче он ему не говорил… Мама упоминала, наверное.       – Восемь партий, восемь побед, – Кенма слабо улыбается. – Тренер был доволен.       – А ты-то? – папа слегка приподнимает брови. Ну вот. Снова неловко.       – Мм… было весело, – Кенма утыкается взглядом в свою тарелку. – У нас очень хорошая команда.       Родители переглядываются и обмениваются улыбками.       – Рад слышать, – папа возвращается к еде. – Мне в своё время жутко не повезло с семпаями, я даже подумывал из команды уйти.       – Но не ушёл ведь, – мама прячет улыбку за чашкой. – Хотя грозился. Капитан был в панике.       – Не ушёл. Я там был единственным нормальным питчером, – папа многозначительно фыркает.       В бейсболе Кенма разбирается не очень хорошо, но папа когда-то немного рассказывал о cвоих годах в старшей школе, в том числе и о матчах, так что общие понятия ему знакомы.       Остаток завтрака они обсуждают школьные чемпионаты. Это здорово, на самом деле, только непривычно немного. Нечасто выдаётся возможность так просто побеседовать с семьёй.       Мама и папа учились в одной школе, у них много общих воспоминаний, и они часто дополняют слова друг друга, а иногда и вовсе просто заканчивают друг за друга предложения. Это забавно и даже мило.       Наверное, это здорово, когда тебя с твоим дорогим человеком связывает столько всего.       – Кен-чан, у тебя хоть сегодня никаких тренировок нет? – папа уже ушёл в кабинет готовить отчёт, а мама, допив чай, задумчиво смотрит на Кенму поверх чашки.       Кенма мотает головой. Даже тренер Некомата не такой зверь, чтобы ещё и в воскресенье после такой интенсивной недели назначать тренировку. День перерыва очень кстати.       Мама смотрит на него обеспокоенно, закусывает губу, будто сдерживая слова, и принимается наводить порядок. Кенма поднимается со своего места – стул неприятно громыхает. В голове крутится один вопрос, но задать его Кенма никак не может решиться, поэтому пока просто помогает убрать со стола.       – Ты совсем бледный в последние дни, – вздыхает мама, шурша над раковиной. – Точно всё в порядке?       – Точно, – блюдца – на верхний ярус посудомойки, тарелки – на нижний, чашки – перевернуть и выстроить в ряд.       – Может, стоит обследоваться? – мама отправляет вымытую сковороду на просушку и берётся за чашу рисоварки.       – Мама, я правда в порядке. Просто немного нервничаю.       Это правда. Ну, почти. Не так уж и «немного». Нет, всё-таки надо спросить.       – Мама, – негромко окликает Кенма.       – Да-да? Ох, секундочку, – мама подхватывает соскользнувшее полотенце почти у самого пола. – Фух… Да-да, родной, слушаю.       – Мама, я спросить хотел. Как вы с папой сошлись?       Кенма знает, что его родители были знакомы с раннего детства, мама рассказывала о многих забавных случаях, но вот об этом как-то никогда не упоминала.       – Знаешь, сынок, всё было как-то очень просто и даже немного неуклюже, – мама улыбается и рассеянно теребит край фартука. – Мы дружили, долго очень. А потом Сатоши сказал: мы всё равно всё время вместе, давай встречаться.       – Вот так прямо? – Кенма удивлённо смаргивает.       – Вот так прямо, – спокойно отвечает мама. – Отношения начинаются не с фанфар и признаний на коленях, если ты об этом.       – И ты сразу согласилась? – Кенма всё ещё пребывает в лёгком ступоре.       – Конечно. А чего было тянуть?       Мама очень легко об этом говорит. Кенме от этого немного неудобно.       – Просто… ну… мне казалось, что отношения многое меняют, – щёки начинает покалывать. Ну вот только сейчас ещё покраснеть не хватало…       – Родной, так ведь ничего особо и не менялось, – мама возвращает баночки со специями на отведённую для них полку. – Мы ведь и были не чужими. Как бы это назвать, чтобы понятнее было... – мама задумчиво прикусывает губу. – Это как левел ап в отношениях.       Немного смешно, когда мама так говорит. С другой стороны, Кенме так действительно понятнее.       – Ты кого-то заприметил? – мама хитро, по-кошачьи, прищуривается. Ой.       – Не знаю, – Кенма составляет чашки в посудомойку и старательно на маму не смотрит. – Просто поглядел на вас с папой – и решил спросить.       – Ну-ну, – мама точно что-то не то подумала. Она ведь и правда наблюдательная. Плохо-плохо-плохо, мигающая красным табличка «опасность» и вой сирены.       Управившись с посудомойкой, Кенма быстро и немного неуклюже раскланивается и сбегает в свою комнату.       Кенма бросает взгляд на мирно отдыхающую на прикроватной тумбе PSP, на играющего с колокольчиком Сору, и решает всё-таки выйти проветриться. Так сказать, погулять наедине с мыслями.       Ситуацию с Куро нужно прояснить. Это уже просто некрасиво по отношению к нему.       Ноги несут в направлении парка – сейчас ещё прохладно, людей должно быть мало. Самое то.       Кенма замедляет шаг, только когда почти спотыкается о низенькое ограждение маленького пруда. Задумался, называется. Оставил за спиной три километра, и даже не заметил.       Ещё раз, с самого начала. Куро правда его любит. Не как друга. Вернее, не только как друга. Он это прямым текстом сказал, и очень явственно дал понять, что действительно не шутит.       Сам Кенма тоже… чёрт возьми, ну почему он сейчас-то краснеет?! Да, он тоже любит Куро. Очень. Не только как друга. И давно уже. Так почему, спрашивается, почему, какого чёрта он уже неделю не может ему ответить?!       Поневоле вспоминается разговор с мамой. Очень кстати, на самом деле. В том, что касается Куро…       Наверное, он действительно просто боится что-нибудь менять.       Кенма пинает небольшой пёстрый камень, тот отскакивает от ограждения и рикошетит в гуляющего неподалёку голубя. Извини, птица. Ты ни в чём не виновата.       Да, боится. Они ведь до сих пор общались так тесно, их отношения были теплее и ближе, чем у многих парочек. Кенма вспоминает объятия Куро, его тёплое дыхание на коже, и щёки заливает жгучий румянец. Он боится это потерять. Если их отношения действительно перейдут на новый уровень, если что-то пойдёт не так, если что-то изменится…       Изменится?..       Кенма останавливается и смотрит куда-то мимо подплывшего к бортику карпа кои.       А что, собственно, изменится?       Он же сам только что всё и сформулировал. Всё, что действительно изменится – им просто не надо будет притворяться, хотя бы друг перед другом.       Если действительно представить всю эту ситуацию как игру, то это будет пошаговая стратегия на двоих. Куро уже сделал свой ход, теперь его очередь.       Чёрт-чёрт-чёрт, только бы в этой игре не было ограничения по времени…       Звонить или идти к Куро прямо сейчас не позволяет совесть. Завтра. Хватит тянуть, и так уже и себе, и ему душу вымотал.       Эти мысли не оставляют Кенму до конца дня, ещё и ночью клюют в висок наглыми Карасуновскими воронами. Вот в самом деле, уснуть после выматывающих тренировок и не менее выматывающих матчей было проще. Мысли-воронята очень мешают.       Надо будет завтра поговорить с Куро. Обязательно.