Слишком

      Тетсуро хандрил. Не явно, без потрясания цепями, как какой-нибудь призрак из европейских сказок, но хандрил. Причина хандры жила в соседнем доме и молчала уже почти неделю.       Ну, не совсем молчала, если быть честным. Они продолжали общаться, почти как обычно. «Почти».       Тетсуро раскидывает руки и ноги морской звездой и рассеянно смотрит в потолок. Не видит почти ничего – ещё шести нет, солнце начнёт всходить где-то через полчаса, надо ж было в такую рань проснуться. В школу-то только через два часа выходить. Понедельник, чтоб его.       Уже почти неделя. Нет, конечно, не так уж это и много, если сравнивать. Дружба дружбой, а симпатию совсем другого рода Тетсуро испытывает к Кенме уже года три, не меньше. Сперва чуть ли не головой о стену бился, пытаясь убедить себя, что это как-то неправильно – друг ведь. Потом просто принял как данность. Ну, нравится. Ну, парень. В конце концов, никто его не заставляет на всю Японию об этом орать, и всё это время никаких ненужных мыслей ни с чьей стороны не возникало. А теперь вот… решился, ага. Высказался.       Кенма отреагировал спокойнее, чем он опасался. Не оттолкнул, по крайней мере, и не ответил прямым отказом. Это уже большой плюс.       Просто скрывать своё настоящее отношение, когда в любой момент можно коснуться, обнять, зарыться лицом в чуть взъерошенные волосы, отпустить любой, даже совсем не безобидный комментарий, и всё это спишется просто на давнюю дружбу. Только не хотелось списывать. Чёрт возьми, просто сил уже никаких не было притворяться.       В конце концов, так честнее.       Понять бы только, что по этому поводу думает сам Кенма, но давить на него не хочется. В смысле, это вполне реально, и даже не очень-то и сложно, но Тетсуро сам себе такого не простит.       Нельзя. Надо ждать. Он обещал.       Тетсуро свешивает руку с кровати и подзывает свернувшегося на своей подстилке серого, только-только проснувшегося от шебуршения хозяина. Тот косит на него разномастными глазами – жёлтым и ярко-голубым, – зевает и подходит ближе, трётся ушастой головой о ладонь.       – Вот что мне делать, Гин? – спрашивает Тетсуро, подняв вопросительно мяукнувшего кота и усадив себе на грудь. Гин тарахтит, как маленький трактор, и вместо ответа начинает месить его майку. – Не спи, ты ж только что проснулся. Ответь лучше.       Гин смотрит на него с укоризной. Мол, дурак ты, хозяин.       – Слушай, ну серьёзно, – Тетсуро чешет серого за ухом. – Я тут страдаю, между прочим. Не видишь, что ли?       Гин не видит. Наверное, в его понимании хозяин просто дурью мается. Ага, дураки эти люди, сами себе проблемы придумывают, а потом из-за них к честным котам в жилетку плачутся.       – Ну и молчи, – Тетсуро поджимает губы. Вместо этого Гин громко мяукает и укладывается ему на плечо, ощутимо хлестнув хвостом по лицу. Зараза.       – Да что ж такое, и ты тоже меня не любишь? – сокрушается Тетсуро. – Бедный я, несчастный, никому не нужный. Шиппо, хоть ты меня любишь, а?       Спящий в ногах трёхцветный Шиппо потягивается, месит простыню и снова засыпает. И храпит.       – Предатель, – едко констатирует Тетсуро, и поднимается на ноги, оставив недовольно дёрнувшегося Гина на подушке. Пострадать на публику он всегда успеет, а сейчас – пора начинать новый день.

***

      Тренировка длится чуть больше двух часов – старик Некомата вусмерть их сегодня не гоняет, и на том спасибо. Хотя отлынивать всё равно не даёт, но это правильный подход, так что никто не жалуется. Дай он им послабление – Тетсуро первым бы полез выяснять, в чём, собственно, дело.       А вообще, есть в этих тренировках один крайне неудобный момент… Вернее, и в тренировках, и во всей этой ситуации с Кенмой. Вот прямо очень неудобно, и хоть ты тресни – ничего поделать не получится.       Тетсуро всегда был очень тактильным, измени он вдруг своей привычке – команда могла бы заметить. Он изменяет – чтобы лишний раз Кенму не пугать, он и так сегодня что-то подтормаживает. В принципе, команда и замечает. Особенно Мори – он вообще очень наблюдательный. Во время тренировки он молчит, но когда они заканчивают убирать зал – подходит к Кенме. Маманя.       – Всё в порядке? Ты совсем дохлый, – Мори смотрит обеспокоенно. Вот же ж детектив в фартуке… Ещё и остальные чего-то уши навострили. Не-не-не, кыш, не в те дебри лезете!       – Ну и чего вы к нему прицепились, репейники? – Тетсуро одним плавным прыжком оказывается рядом с Кенмой, привычно обнимает его за плечи. Не дёргается – уже хорошо. – Если делать нечего – наматывайте круги вокруг школы!       – Да мы ж беспокоимся, – возмущённо заявляет Мори, но особой поддержки уже не встречает – похоже, ребята не особо хотят перегружаться. А то, тренировка-то была не из лёгких.       – Ма-а-ам, ну не бузи, – Тетсуро раскатисто смеётся. – Я ж рядом двадцать четыре-семь, что с ним случится?       – До тебя я ещё не дошёл, – Мори недовольно скрещивает руки на груди. – Ты тоже чудишь, между прочим. Вы поссорились, что ли?       Кенме явно неловко до ужаса. Мори слишком наблюдательный, хоть и делает неправильные выводы. Пока Кенма думает, Тетсуро действует.       – Мы ссорились? – Тетсуро с удивлённым видом поворачивается к нему лицом. Кенма с не менее удивлённым видом мотает головой.       – Маманя, ты параноишь, – констатирует Тетсуро. – Допрос окончен? Тогда все кыш, тренировка окончена!       Как ни крути, а временами такие вот тесные и доверительные отношения в команде вызывают кучу неудобств.

***

      – Ты в порядке? – Куро убирает руку, как только Лев, замешкавшийся из-за развязавшихся шнурков, выходит из зала. Кенма быстро кивает. Неприятная ситуация получилась. Кенма отворачивается и несколько раз медленно вдыхает и выдыхает, пытаясь унять слишком уж быстрое сердцебиение. Голос Куро ввинчивается в голову, заставляет обернуться.       – Кенма, пожалуйста, не избегай меня. Я понимаю, если тебе нужна дистанция, но...       – Извини, – Кенма отводит взгляд. Неудобно очень. И говорить не получается. Не здесь. Не на эту тему. Чёрт.       Кенма откашливается и упорно смотрит на свои кроссовки.       – По домам? – спрашивает он, просто чтобы не молчать.       Куро кивает.       Домой они плетутся медленно. Может, из-за того, что всё-таки выдохлись после тренировки, может, из-за того, что день сегодня выдался на удивление тёплый и даже почти не пасмурный, поэтому спешить просто не хочется. Можно вот так мирно, неспешно идти, говорить обо всякой чепухе. Вернее, надо было бы о серьёзном, но Кенма никак не может собраться с духом.       – Кстати, Бокуто тебе привет передаёт, – сообщает Куро, проверив пиликнувший мобильный. Кенма, идущий на полшага впереди, оглядывается на него чуть озадаченно. От капитана Фукуродани вестей не было с окончания чемпионата. Вернее, Куро как-то упоминал, что он тоже решил остаться с командой до конца года. Другого от Бокуто ожидать не приходилось.       – У них сейчас тоже тренировочные матчи, а так – всё грозится в гости нагрянуть.       – Твои коты его не переживут, – улыбается Кенма. Бокуто, большой ребёнок, звёрьё обожает – однажды умудрился явиться на совместную тренировку с хомяком в кармане. Хомяк оказался чьим-то потеряшкой. За неделю тренировочного лагеря на объявление о находке никто не откликнулся, и Бокуто так и уехал с хомяком.       – Ладно тебе, – Куро посмеивается. – Он же безобидный старый филин.       – Шиппо его задушит. Ты же знаешь.       Старший кот действительно может. К старости он разъелся, разленился и начал спать на людях. Кенма его внушительную тушку выдерживает с заметным трудом.       – Да ну, раз тебя за столько лет не задушил – Бокуто вообще не почешется, – Куро пожимает плечами. – Он живучий.       Они говорят обо всём и ни о чём, и в какой-то момент Кенма просто отключается от беседы и немного отстаёт – нет, он реагирует на комментарии Куро, и даже отвечает в тему, просто мысли назойливыми осами вьются вокруг одной вполне конкретной темы.       Так. Вдох-выдох, вдох-выдох. Вдох.       – Куро, – Кенма останавливается и легонько тянет удивлённо обернувшегося Куро за рукав. Хватит мяться уже, в самом деле…       Дыхания хватает только на одно слово.       – Взаимно.       Около трёх секунд в глазах Куро висит табличка "идёт обработка информации". Кенме отчего-то кажется, что сейчас высветится синий экран. Или четыреста восьмая ошибка.       А затем Кенма только и успевает осознать что земля под ногами куда-то исчезла, а рёбра стискивает почти до хруста, и перед глазами остаётся только смазанная улица и лицо Куро.       Безгранично счастливое улыбчивое лицо с почти маниакально сияющими глазами.       – К-куро, поставь меня на землю, пожалуйста, – просит Кенма, вцепившись ему в плечи, чтобы случайно не полететь вниз. Не то чтобы ему это совсем не нравилось, да и держит Куро его довольно крепко, но перспектива познать прелесть полёта всё равно как-то не прельщает.       – Извини, – Куро, не прекращая сиять, опускает его на тротуар, но рук не расцепляет.       Вообще-то здесь ходят люди. Вернее, сейчас вокруг никого нет, только коты бродят и голуби шуршат, но всё равно…       Да всё равно.       Кенма ослабляет хватку на плечах Куро – неудобно получится, если останутся синяки, – и, замявшись на секунду, крепко его обнимает.       – Я волновался очень, – шуршит над ухом голос Куро. – Знал бы ты, как меня в последние дни перетрусило…       Кенма пока не готов и описать, чем была эта неделя для него. Да и не важно это сейчас. Сейчас важен только Куро.       Кенма медленно выдыхает и закрывает глаза, зарывшись лицом ему в плечо.       Ответный ход сделан.       Игра продолжается.