Слишком

      Вообще-то в их отношениях действительно практически ничего не меняется. Ну, почти.       Куро осторожничает настолько, что Кенма порой готов взвыть. Конечно, не идёт речи о том, чтобы чего-то там на людях творить, но наедине-то можно хоть немножко испытывать границы дозволенного. Ничего серьёзного, Кенма об этом пока и думать-то стыдится, но всё-таки…       Куро не позволяет себе ничего большего, чем объятия.       Ну кто бы мог подумать.

***

      Чем ближе экзамены – тем короче и реже тренировки, и тем больше учёбы. Вчера они занимались у Куро, и коты здорово мешали, то пытаясь стащить исписанные листы с заданиями, то, когда их выставили из комнаты, скребясь в дверь. Серый, помимо всего прочего, всё время пытался забраться Кенме в капюшон худи. Значит, сегодня лучше к нему.       – Проходи, – отперев дверь, шелестит Кенма. У него дома тихо, учёбе… и всему прочему никто мешать не станет.       – Приставать не буду, – со смешком обещает Куро. Кенме очень хочется его стукнуть. Легонько. Чтобы не говорил глупостей.       Где-то к третьему часу повторения Кенма начинает ненавидеть историю Японии, но имена полководцев отскакивают от зубов. Похоже, у Куро сформировалось такое же отношение к английскому. Вообще-то произношение у него куда лучше, чем у Кенмы, но грамматика – это совершенно не его…       – Передохнём? – предлагает Куро, без обиняков притягивая Кенму к себе. Усталость улетучивается с завидной скоростью.       Вот так вот сидеть у Куро на коленях, обвив руками его шею – очень уютно. И Куро обнимает в ответ, лениво ерошит волосы, легонько гладит по спине – от этого впору замурлыкать, как заправский кот.        А вот то, что ладонь Куро со спины возвращается к шее, и кончики пальцев скользят по горлу, дразня невесомостью прикосновений…       Непривычно. Очень приятно.       Кенма едва ощутимо вздрагивает и выдыхает хрипло, прерывисто.       – Что, снова не знаешь как реагировать? – улыбается Куро. У него лукавый прищур и озорные черти в глазах. Кенме нравится. Ему очень нравится всё происходящее.       – Почему же? Знаю, – Кенма поднимает на Куро сосредоточенный взгляд. А затем подаётся вперёд и коротко целует – легко, невинно, просто прикосновение губ к губам.       Куро смешно реагирует, думает Кенма. И краснеет тоже смешно – на скулах вспыхивают вишнёвые пятна, такие яркие, будто Куро вляпался в краску.       Наверное, это даже мило.       – Слушай, я уже просто не знаю, когда и чего от тебя ожидать, – сконфуженно бормочет Куро. У него по-детски растерянное выражение лица. Кенму это смешит.       – Ты ведь сказал, что приставать не будешь, – невозмутимо отзывается он. Куро смотрит на него с ожидаемым недоумением. – А мне как раз захотелось немножко поприставать.       Упс.       Кажется, он только что случайно сломал Куро мировоззрение. Наверное.       – От тебя с ума можно сойти, знаешь? – вздыхает Куро, притягивая его ещё ближе. Кенма не сопротивляется – обниматься ему нравится. Особенно если объятия сопровождаются хотя бы такими вот невинными поцелуями.       Ох.       Кенма невольно вздрагивает, когда пальцы Куро совсем легонько касаются его скулы, очерчивают контур лица, возвращаются к тому самому местечку на горле, от прикосновений к которому под кожей будто электрические разряды проходят.       Приятно. Очень. Нужно будет поэкспериментировать с такими прикосновениями…       – Кенма, – Куро задерживает ладонь на его щеке, почти касаясь губ подушечкой большого пальца, смотрит в глаза неотрывно, и взгляд у него вопросительный и неуверенный. Странно как… – Можно?       Кенма молча накрывает его пальцы ладонью, льнёт к нему совсем по-кошачьи.       Подумать только, что Куро действительно может быть настолько чутким в таких вещах.       Это подкупает.       Целоваться они толком не умеют, и Куро, пожалуй, даже слишком осторожен, но Кенму это не тревожит – он закрывает глаза, погружаясь в ощущения, и оставляет мысли за бортом.       Лёгкие жжёт от нехватки воздуха, пальцы до онемения сжимаются на плечах Куро, и от хватки самого Куро у Кенмы наверняка останутся синяки. Но это совершенно не волнует.       Ничего. У них будет много времени, чтобы научиться.       – Next stage! – раздаётся в углу скрипучий голос, и Куро почти подпрыгивает, отпрянув.       – Твой попугай доведёт меня или до сердечного приступа, или до истерики, – ворчит Куро. Он всё ещё тяжело дышит, а потому угроза получается очень убедительной. Кенма задумчиво облизывает губы.       – Я проведу с ним воспитательную работу, – обещает он. – Обязательно.       – Ты уж постарайся, – Куро косится на очень довольного собой Сору. Ох. Кажется, бедняга заскучал, значит, не утихнет ещё долго. Хм.       Кенма аккуратно отстраняется и поднимается на ноги.       – Get over here! – распушив перья, трещит Сора. Куро возводит глаза к потолку и старательно сдерживает улыбку.       – Кенма, твой попугай меня провоцирует.       – А ты не ведись на провокацию, – ровно отзывается Кенма, набрасывая на клетку полотенце, и возвращается к Куро. – На чём мы остановились?..

***

      Кажется, команда что-то замечает. Что именно – Кенма ответить не готов, но Яку-сан как-то очень уж понимающе улыбается, и Кай-сан тоже явно о чём-то догадывается. Яку-сан наблюдательный, а Кай-сан относится к тому разряду флегматичных тихонь, которые видят и слышат куда больше, чем окружающим хотелось бы. Благо, всё, что он видит и слышит, он держит при себе.       К началу марта тренировки почти сходят на нет – так во всех клубах, не только у них. Скоро третьегодки вовсе уйдут – учительский комитет своё слово сказал, экзамены в любом случае должны быть приоритетом.       На этой тренировке тренер Некомата гоняет их от души – напоследок. Кенме кажется, что он просто решил их уморить и избавить от тяжкой повинности писать экзамены – с девяти трупов какой спрос? Но перерыв объявляют аккурат в тот момент, когда Инуока начинает заваливаться на сложившегося пополам Льва. У него не очень хорошая выносливость, нужно будет это учесть.       После перерыва первый и второй год разбиваются на пары – семпаи натаскивают кохаев, как обычно, – и Кенма как-то отвлекается. Ему в ученики опять достался Лев, а с этим большим ребёнком работать не то чтобы сложно, но немного муторно. Может, именно потому, что он действительно ребёнок. Хоть и выше Кенмы почти на тридцать сантиметров.       Пока они страдают у сетки, третьегодки что-то негромко обсуждают с тренером Наои, а затем Куро выходит куда-то с тренером Некоматой. Кенме это совсем не нравится, но отвлекаться не стоит – у Льва сильные, но не очень меткие удары, и загреметь на пол от прилетевшего в лицо мяча не очень хочется.       А затем Яку-сан и Кай-сан жестом подзывают Кенму, и он с нехорошим предчувствием плетётся к ним. Лев как раз передохнет, он уже на пределе.       – Кенма, потянешь капитанскую единицу? – без предисловия спрашивает Яку-сан. Кенме сперва кажется, что он ослышался, но Яку-сан повторяет вопрос.       – Почему я? – наконец, ломким голосом переспрашивает Кенма. Кай-сан вскидывает брови. – В смысле… Есть ведь Фукунага и Тора…       – Давай рассуждать логически, – подаёт голос Кай-сан. Кенма замолкает. Кай-сан говорит редко, и только по делу. – С апреля начиная в команде будет трое третьегодок, так?       Кенма кивает.       – Ты и эти двое. Так? – Кенма снова кивает. – Вы все отличные игроки с примерно одинаковым опытом. Так?       Кажется, Кай-сан использует это «так?» вместо точки, но Кенма всё равно кивает. Просто для проформы.       – Первогодок мы изначально не рассматриваем, у них мало опыта. Так? – это, конечно, разумно… Кенма снова судорожно дёргает головой. – Насколько хороший капитан выйдет из Шохея? Он умный парень, но не стратег и не лидер. Он исполнитель. И из него не вытянешь ни слова, значит, руководить не сможет. Так? – неловко очень… Кенма продолжает кивать. – Тора… Давай начистоту, игрок он отменный, но под крышей… – Кай-сан многозначительно возводит глаза к потолку. – К тому же, он вспугнёт первогодок. Понимаешь?       – Понимаю, – очень тихо отзывается Кенма. Вариантов действительно немного. Вернее, один.       – Кай-сан, я не справлюсь, – еле слышно говорит Кенма.       – Слушай, ты, кажется, что-то недопонял, – Яку-сан от души хлопает его по плечу. Ай. Для своего роста Яку-сан на удивление сильный. – Анатомию этой команды помнишь?       Кенме кажется, что сегодня у него точно отвалится голова от постоянного кивания.       – Вот и не паникуй, – Яку-сан широко улыбается. Кенма в очередной раз убеждается, что Куро не просто так называет его "маменькой". – Да и вице-капитан – не пустой звук. Из Торы выйдут очень деятельные руки, только не забывай их контролировать. И остальные поддержат. Тебе ли не знать, что такое команда Некома, – Кай-сан поддерживает эти слова молчаливым кивком.       Нет, это, конечно, всё понятно... И всё-таки.       Страшно.       Куро так старательно формировал эту команду. Кенма боится всё испортить.       – Эй, там, вы что, всё уже без меня обсудили? – подаёт голос Куро, пружинистым шагом возвращаясь в зал. – Ну вас, я ж тоже хотел ваши аргументы послушать, а?       Кенма поднимает на Куро затравленный взгляд.       – Я не справлюсь, – шепчет одними губами. – Я боюсь подвести.       Яку-сан ощутимо усиливает хватку на его плече. Как ни странно, это немного успокаивает. Совсем немного.       – Тренер Некомата подтверждает твою кандидатуру, – безжалостно добивает Куро. – Не дрейфь, всё путём, ну?       Кенма опускает взгляд. Не было печали. А третьегодки времени не теряют – и хочется беспомощно вцепиться им в руки, попросить передумать, найти другого – но Кенма знает, что ничего это не изменит. И он знает, что они правы. Только от этого ничуть не легче.       – Молодняк, все в круг, – командует Куро. – Будете слушать мою эпичную риторику!       Кенма боится поднимать глаза, когда подтягиваются все остальные, становятся в кольцо, как перед началом матча.       – Мы, старички, с вами честно отпахали весь этот год, – звонко говорит Куро. Кенма опускает голову ещё ниже, боясь случайно пересечься с кем-нибудь взглядом. – И дотянули дополнительные полтора месяца, но теперь пора передать вам эстафету и уйти на покой.       Куро говорит. Много, долго. Внушительно. Остальные слушают, стараясь громко не дышать – после интенсивной тренировки получается плохо, но они всё равно стараются. Кенма помнит, в прошлом году капитан тоже произносил речь, правда, у него это получалось совершенно неубедительно и как-то тускло. Единственное, что Кенма запомнил – в самом конце называли имена.       – Вице-капитан – Ямамото Такетора.       Кенма до боли, до слёз в уголках глаз жмурит веки. Ну пожалуйста, не надо...       – Капитан – Козуме Кенма.       Вот и всё.       – Возражения будут? – с усмешкой спрашивает Куро под одобрительный гул команды.       Будут, хочет закричать Кенма, будут, не надо, я не справлюсь.       Но Куро в него верит. Куро, Яку-сан, Кай-сан и остальные. А значит, он не имеет права подвести.       Куро вскидывает кулак, и остальные, стоящие в круге, следуют его примеру.       – Мы – кровь, циркулирующая по телу, – голос Куро, стоящего по правую руку, пульсирует в ушах, и Кенме всё ещё страшно, но неизбежность притупляет все чувства.       – Разносящая кислород, – у Кай-сана голос тихий, немного невыразительный от редкого использования, но сейчас Кенме хочется зажать уши, чтобы не слышать его.       – Чтобы «мозг» мог функционировать, – переплетаются голоса первогодок, звонкие – Инуоки и Шибаямы, и чуть хрипловатый – Льва.       Кенма знает, что сейчас все голоса грянут мощным хором, будто ставя печать, и тогда дороги назад уже не будет.       Впрочем, её уже нет.       – За дело! – грохочут вокруг голоса, и Кенма смиряется с неизбежным.       Наверное, его лицо сейчас действительно цветом может сравниться с форменной футболкой.       Наверное, никогда ему ещё не было так стыдно от звучания их девиза.       Наверное, сегодня Кенма впервые по-настоящему понимает значение этих слов.