Слишком

      Куро, несмотря на свой рост, ходит совершенно бесшумно, по-кошачьи. Иногда Кенма с неясным раздражением думает, что ему на шею нужно повесить колокольчик. Или консервные банки. Чтобы не пугал, подкравшись сзади на мягких лапах.       – О чём задумался? – руки Куро ложатся поперёк груди и Кенма почти подпрыгивает от неожиданности. Опять подкрался.       У Куро какое-то нечеловеческое чутьё, раз нашёл его даже в этом парке. Вот так и выходи проветриться - привести в порядок голову после таких-то новостей. Поздравь себя, капитан, никуда тебе не скрыться. Иногда Кенме кажется, что Куро нашёл бы его даже на другом краю мира.       Впрочем, он бы ни за что не захотел быть так далеко.       – Да так… – Кенма улыбается едва заметно. – Ничего особенного.       Снова поднимать тему его вынужденного капитанства не хочется - это только расстроит Куро, а пользы никакой всё равно не принесёт. Тем более, он уже почти смирился.       – Точно? – Куро обнимает его крепко, но бережно, и Кенма спиной чувствует медленное и гулкое биение его сердца. Раз, два, три, четыре…       – Точно, – вздыхает Кенма, не прекращая считать. – Как ты меня нашёл?       – Ты ещё спрашиваешь, - тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. По сердцу Куро можно проверять секундную стрелку. - Как будто я не знаю, куда тебя понесёт, если тебе вздумается поиграть в отшельника.       ...тридцать пять, тридцать шесть, тридцать семь...       – Опять молчишь?       …пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять…       Куро коротко касается губами его виска, тепло выдыхает его имя. Дразнит. Спрашивает.       Кенма запрокидывает голову, подставляясь под его поцелуи, и с неожиданной сладкой дрожью чувствует, как горячие пальцы Куро едва ощутимо касаются горла, скользят вверх, под подбородком, возвращаются к ямке между ключицами.       Ох.       Прикосновение немного щекотное и невыразимо нежное, срывает тихий прерывистый выдох – который Куро ловит на излёте, будто слизывая с губ.       Слишком много ощущений, слишком много… Куро.       Господи, да скажи ему кто хоть бы и месяц назад, что Куро может быть таким… таким – Кенма предложил бы информатору сходить проветриться. Однако проветривается сейчас он сам, и менее реальным происходящее от этого не становится.       – Так ты что-то хотел сказать? – осведомляется Куро пару минут спустя. От нехватки кислорода у Кенмы всё ещё немного кружится голова. О чём он там думал? Капитанство? Или что-то насчёт «подкрадывался»?       В принципе, не так уж ему и не нравится… Даже наоборот. Совсем наоборот.       А Куро ждёт.       – Ничего особенного, – повторяет Кенма, и снова тянется к его губам. Кажется, где-то неподалёку шуршат чьи-то шаги – медленно приближаются, останавливаются, топчутся на месте и поспешно удаляются. Упс… Ну и ладно.       Почему-то сейчас совсем не волнует, “что подумают люди”. Сейчас просто слишком хорошо, чтобы волноваться о чём бы то ни было.

***

      В первую же неделю в капитанской шкуре Кенма узнаёт о чудовищном подводном камне – не камне даже, а рифе, обойти который, не укокошившись, представляется маловероятным. Он пытается и так, и эдак, но риф никуда не девается, более того, куда ни ткнись – всюду оказывается перед носом.       Приходится общаться с людьми. Живыми. Ему. Лично. Вслух.       Мозг, как будто ему мало шока, прокручивает эти слова в различных комбинациях, снова и снова, и всё пытается составить из них связное предложение.       С людьми. Общаться. Вслух. Живыми.       Лично. Много. Живыми. Людьми. Общаться.       И ещё раз. Ему приходится лично общаться вслух с живыми людьми. Не с NPC, а с живыми людьми. Самому. И далеко не только с членами команды.       – Куро, чем я тебя так обидел, за что ты мне так жестоко мстишь? – ноет Кенма, уткнувшись лицом в младшего кота. Серый к весне начал линять, поэтому пару секунд спустя Кенма уже отплёвывается от короткой шерсти.       – А что не так? – невозмутимо спрашивает Куро. Если перечислять всё, что «не так», не хватит и вечности, так что лучше начать с самого насущного и приставучего.       – Тора снова о менеджере заладил, – шмыгает носом Кенма, наконец, избавившись от залепивших лицо шерстинок. Куро не выглядит впечатлённым.       – Он с первого дня в команде об этом говорит.       – Тебя он этим не терроризировал! А мне – каждое утро вместо «привета» – Кенма чувствует себя скисшим молоком. – Сегодня тоже. Я выспаться хотел, суббота же, а мне в семь утра из телефона: «Ме-не-джер, ты уже нашёл менеджера?!».       За эту несчастную неделю на выслушивание стенаний Торы Кенма потратил не меньше четырёх часов чистого времени. А ведь теперь к его нудению ещё и Шибаяма с Инуокой присоединились.       – Похоже, бедняга совсем отчаялся, – Куро, видимо, его страданий совсем не разделяет. Зато очень настойчиво пытается спихнуть Шиппо со своей ноги. Шиппо не спихивается – ворчит только, и снова возвращается на насиженное место. – Ну поговори с кем-нибудь из параллели, или спроси первогодок – может, у них есть одноклассницы, которые не записаны ни в какой клуб.       – Первогодки, – от одного только этого слова Кенма ощетинивается, как настороженный ёж.       – А?       Кенма знает, как меняется его лицо, когда его что-то действительно злит – а вот Куро, кажется, такого не ожидал, потому что выглядит удивлённым.       – Первогодки! Готовь уши, сейчас и на них буду жаловаться.       – Не надо, сам догадаюсь, – Куро обречённо машет рукой. – Лев?       – Лев, – Кенма хмурится и принимается до искр наглаживать сунувшегося к нему на колени серого. – Я не знаю, как с ним справляться.       Шутки в сторону, с ним действительно сложно. Правда, Кенме и раньше частенько приходилось работать с ним в паре, но то ли присутствие третьегодок Льва маленько сдерживало, то ли это у него предэкзаменационный стресс так проявляется, но работать с ним стало совершенно невозможно. Даже Тора не выдерживает – вчера Лев уже огрёб от него по загривку. Огрызаться в ответ не стал, но на всякий случай их всё равно пришлось растащить. От греха подальше. Физической силой Льва природа не обделила, во что могла бы перерасти потасовка – представлять не хотелось.       – Что он уже успел начудить? – Куро всё-таки спихивает Шиппо на пол – тому слишком лень карабкаться обратно на диван, – и притягивает Кенму к себе. – Будем разбираться, капитан. Вещай.       Кенме есть, о чём рассказать. И о вчерашней потасовке, и о прочих… чудесных происшествиях – позавчера Лев психанул и вовсе ушёл с тренировки. Его потом Инуока у реки нашёл. Тора из-за этого тоже на взводе – у него амбиции всегда были во главе угла, и не менее амбициозный первогодка действует ему на нервы. Теперь эти двое шипят друг на друга, как озлобленные коты. Но если Тора от негромкого окрика будто тумблером щёлкает и возвращается к своей нормальной чрезмерно жизнерадостной ипостаси, то Лев, хоть и затихает, продолжает искрить, и как-то не очень это способствует тёплой дружеской атмосфере в команде. А потом всё равно взбрыкивает.       – Ему нужна узда, – ворчит Кенма. – Желательно – с пелямом.       – Э… Это чего-то с лошадьми связано, да? – Куро, до сих пор слушавший будто бы в полудрёме, хмыкает и открывает глаза. – Кенма, что-то ты не в том направлении мыслишь.       – А в каком надо? Я тебе обрисовал проблему, теперь я ищу способы её решения, – Кенма шумно вздыхает. – Что я делаю не так?       – Я ж тебе говорю, не там ищешь, – Куро, не выпуская его из объятий, тянется за тетрадью и завалявшейся на ней ручкой. – Твоя беда в том, что ты отлично умеешь работать с информацией, и куда хуже – с людьми.       – Я учусь.       – Знаю я, как ты учишься, – Куро неопределённо машет рукой и пристраивает тетрадь у Кенмы на коленях. – Ладно, чудо в перьях, сейчас по пунктам разбирать будем, договорились?       – Договорились, – обиженным эхом отзывается Кенма. Куро, пристроив подбородок у него на плече, быстро чертит что-то на развороте тетради.       Схемка, значит. Девять составляющих, шесть – вместе, три – отдельно.       – Ну, по-твоему, проблема у нас здесь, так? – Куро подписывает один из «сгруппированных» кружков. – Лев, мм? И Тора, вроде как… – между кружками расползаются стрелки. – С Фукунагой и остальными мелкими всё в норме?       – Вроде как, – осторожно отвечает Кенма. Стрелок как-то очень быстро становится не меньше десятка, «проблемные» кружки выглядят злобными дикобразами.       – С Торой я всё и сам знаю, поверь, у него всё разрулится само собой, ты только не ведись на его причитания, – сразу три стрелки, отходящие от кружка «Ямамото» оказываются перечёркнуты. – А вот с младшеньким… – Куро смотрит на ощетинившийся подписанными стрелками кружок «Хайба» и обеспокоенно цокает языком. – Мда. Кенма, всё правда настолько плохо?       Кенма дотошно изучает каждую стрелку, вздыхает – нет, ничего так просто не вычеркнуть, – и убито кивает.       – Я просто не знаю, как к нему подойти, чтобы он снова не зашипел и не выпустил когти.       – Поправь, если я ошибаюсь, но к тебе он всегда прислушивался.       – Угу. Он и прислушивается. Когда не цапается с Торой – он от меня не отлипает.       – Ну так и будь нормальным семпаем, в чём проблема-то?       Кенма мысленно считает до десяти, обратно, снова до десяти, и сбивается на восьми.       – Куро. Я не знаю, как и что я должен говорить в этой ситуации. Я даже наорать на него не могу. Не умею.       – Да, тяжко тебе без мамочки в команде… – Куро театрально вздыхает и очень ловко уклоняется, когда Кенма с сердитым фырканьем пытается стукнуть его локтём. – Всё-всё, виноват, каюсь, не надо меня калечить… Но, слушай, это серьёзно как-то странно. Сколько я мелкого тренировал – никогда не шипел и не царапался, я тебе отвечаю. Правда, я его до полусмерти уматывал…       – Куро, он меня уже просто достал, вот правда, – Кенма утыкается носом Куро в плечо. – Пожалей меня, а?       Колючие нотки иронии в голосе Куро на «пожалей» как-то не тянут.       – Ути-пути, бедняжка, не можешь справиться с первогодкой, который за доброе слово тебе румбу на столе станцует.       – Да не нужна мне никакая румба! – Кенму отношение Куро к этой ситуации немного раздражает. – Мне нужен адекватный подход к общему делу.       – А ты его спросил, что ему нужно? – всё с той же неприятной иронией справляется Куро. – Кенма, вы ко-ман-да. Тут надо со всеми считаться. И правда, не пытайся ни на кого давить. У тебя это всё равно не получится.       Куро прав, и от этого тоже неприятно. Кенма сердито отводит взгляд.       – Я тебе говорил, что не умею общаться с людьми.       – А я тебе говорю – учись!       – Да я уже третий год пытаюсь – а толку?       – Будет толк! Я тебе говорю, он адекватный, во время тренировок он не чудил.       – Я не могу его тренировать, – мигом прижимает уши Кенма. Куро ведь и сам об этом знает, сам-то он – центральный блокирующий, как и Лев, так что конечно, есть и опыт, и всё, а Кенма – связующий, так что никакого «пересечения интересов». И вообще…       – А кто говорит о тренировках? – Куро вскидывает брови. – Ну-ну, успокойся, если ещё и ты начнёшь царапаться – мои хвостатые точно в тебе конкурента увидят. Я к чему это – он же обычно вполне мирный. Ясное дело, с Торой он титул аса не поделил, они цапаться в любом случае будут, но их потасовки можно свести к словесным пикировкам. Тебе ведь не нужны покалеченные асы?       – Кого этот титул вообще волнует… – сетует Кенма, и немедленно напарывается на неожиданно жёсткий взгляд.       – Это для тебя неважно, – перебивает Куро. Опять. – Кенма, постарайся вникнуть. Тебя, может, такие вещи и не волнуют, но для остальных это значит куда больше, чем ты можешь представить.       – К чему ты это?       – Кенма, ау, – Куро стучит согнутым пальцем ему по лбу. Ай. – Не недооценивай важность мотивации. Мелкий в волейболе чуть больше полугода, а у остальных стажа лет по пять, если не больше. Ясное дело, что он паникует. Хотя центральный блокирующий из него будет получше, чем из меня, но пока он ещё совсем зелёный.       – Ну и зачем он тогда на титул аса нацелился? – бубнит Кенма, потирая лоб. Пальцы у Куро чугунные.       – Как же с тобой тяжело, демотивированный ты мой, – вздыхает Куро, с усталым видом откидываясь на спинку дивана. Вообще-то это немного обидно, но Кенма предпочитает воздержаться от комментариев. – Смотри, ас – это как знак качества, понимаешь? Не, не так… Это как амулет, который даёт большой плюс к уверенности в себе. Не к прыгучести, выносливости или ещё чему-то, а только собственному отношению к себе же. Так понятнее?       – Понятнее некуда, – бурчит Кенма. Куро действительно объяснил всё крайне доступно. Он знает, как и что нужно преподнести, чтобы всё было предельно ясно. Очень полезное умение, между прочим.       – Мелкий и так за своё место цеплялся, а тут мы, третьегодки, ушли, в команде пертурбации, через месяц к вам ещё новички присоединятся – он паникует и пытается утвердиться на своём месте, – на одном дыхании выдаёт тираду Куро, и шумно втягивает воздух. – Ёлы-палы, Кенма, почему я должен объяснять тебе эту психологическую фигню?! Ты же больше меня всего этого читаешь, я ж помню твой психоанализ персонажей этого… короче, ты мне всех персонажей Зельды морально препарировал, а собственного сокомандника даже попытаться понять не хочешь?!       – Я не не хочу, – глухо возражает Кенма, но спорить тут бесполезно.       – Вот и поговори с ним, – отрезает Куро. – Это ты на старших косо смотришь, потому что тебе в своё время семпаи-третьегодки говнюки попались. А мелкий к тебе тянется и уважает. Вот и соответствуй. Ты же объяснять умеешь. Ты мозг команды, Кенма, вот и скоординируй свою растерявшуюся конечность.       Добавить тут больше нечего, и возразить, если уж совсем честно, тоже, поэтому Кенма замолкает и откидывается Куро на грудь, сосредоточенно размышляя.       Чёрт. Вариантов, похоже, действительно немного.       – Хорошо, я поговорю, – в мыслях Кенма размахивает белым флагом. – Проведу душеспасительную беседу.       Куро реагирует немедленно – Кенма придушенно сипит, когда его сгребают в охапку.       – Вот это я понимаю, настоящий капитан! – между прочим, у нормального человека настроение не должно меняться с такой скоростью. Куро это, похоже, не волнует.       – Но если не поможет – я снова явлюсь трепать тебе нервы, – очень серьёзно заявляет Кенма. – Договорились?       – Трепли, сколько душе угодно, – великодушно разрешает Куро. – Но если я сказал, что из тебя выйдет отличный капитан – значит, так и будет, и никуда ты от этого не денешься. А уж я приложу к этому все усилия…       – Куро, пожалуйста, просто помолчи, – просит Кенма, извернувшись и уткнувшись лбом ему в плечо. – У меня язык скоро отсохнет. И мозг скукожится.       – Ну хорошо, хорошо, – Куро кивает с ехидной улыбкой. – Учти, в понедельник жду от тебя отчёт. Эй!       – Я же просил помолчать, – ворчливо отзывается Кенма, потирая кулак. Рёбра у Куро очень твёрдые, что и говорить.       До понедельника ещё дожить надо, а пока – утро субботы, и остаток дня можно провести куда более продуктивно и приятно, чем в обсуждениях всякой психологической мути.