Жажда обладания

Понедельник встретил ее привычной рабочей суетой. Рано утром девушка заскочила к себе в квартиру и отправилась на работу. Гермиона с удовлетворением прочитала статью в «Пророке», которая пестрила восторженными отзывами от идеи посещения хогвартскими студентами маггловского городка. Через час позвонил Эдвард Маккэри. Минут десять они обсуждали деловые вопросы, потом он перешел к внеслужебным: – Драко просил передать, что он заказал столик на сегодняшний вечер и заедет за вами в семь. Гермиона поежилась. – Передайте Драко, что я не принимаю приглашений из вторых рук. – Дело в том, что он рано утром отбыл в Париж и будет только ближе к вечеру, – оправдывался Эдвард. – У него день расписан по минутам. – Думаю, одну минуту он все же мог бы выкроить. Но так или иначе, сегодняшний вечер у меня занят. – Я доложу. – Весьма обяжете. Будь проклят, Драко Малфой! Какая наглость приглашать ее на ужин через помощника, да еще в полной уверенности, что она только того и ждет! Во второй половине дня доставили документы, касающиеся малфоевского дома в Челси. Гермиона внимательно их изучила. Некоторые ее заметки, сделанные в тот злосчастный день в доме, повлияли на цену. Все было готово, Малфою осталось только поставить свою подпись. Ни разу с ним не столкнувшись за день, Гермиона с облегчением отложила документы в сторону и засобиралась домой. Раздался звонок, и она вернулась от двери, чтобы взять трубку. – Гермиона Грейнджер слушает! – Эдвард передал мне, что тебя устроит лишь персональное приглашение, – послышался знакомый тягучий голос Драко, и Гермиона невольно сжала кулаки. – Я полагаю, Эдвард также проинформировал вас, что у меня другие планы на сегодняшний вечер. – Она глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено забившееся сердце. – Прошу прощения, я уже ухожу. – Она бросила трубку и тут же поглядела на нее со смутным чувством вины. Через несколько секунд телефон зазвонил снова, Гермиона застыла, как вкопанная: может, это не он? Лучше не брать трубку, допустим, она ушла сразу после первого звонка и второго уже не слышала. И вообще, какого черта она ищет себе оправданий? Но все же она ответила на звонок. – Не бросай трубку, Гермиона, – с тихой угрозой произнес Драко, и она вздрогнула: его гипноз распространяется даже по телефонным проводам. – Я решила, что разговор окончен, – сквозь зубы процедила она. – По делу ты можешь звонить сколько угодно, но мое рабочее время уже истекло, а твой звонок, насколько я понимаю, чисто личного свойства. Боюсь, ты снова обвинишь меня, что я бросаю трубку, так вот, позвольте вас предупредить об этом заранее, Мистер Малфой. Всего хорошего! Она аппарировала в Хогсмит без четверти семь. Решив прогуляться до «Трех метел», девушка увидела в витрине магазина шарф густого вишневого цвета. Без промедлений купив его, Гермиона отправилась на ужин с Роном. Он уже ждал ее за одним из столиков в главном зале. – Привет, – Рон широко улыбнулся и поднялся чтобы поцеловать ее в щеку. – Привет, – Гермиона приобняла высокого мужчину и, присев за стол, протянула ему пакет, – это тебе. – Ох, ты чего? – Рон смутился. – Только что увидела в витрине. Он отлично будет смотреться. – На самом деле у меня тоже есть кое-что для тебя, – он взмахнул волшебной палочкой и в его руках появился букет нежных пепельно-розовых пионов. – Рон! – воскликнула девушка, – У тебя получилось! – Ну, – он засмущался, – вроде как да… Причина её удивления была проста: когда они были вместе, Рону не давалось это заклинание. Он покупал цветы для Гермионы в цветочных лавках. Гермиона была тронута его поступком. Она приняла из его рук цветы и вдохнула их сладковатый аромат. – Спасибо! Это самый прекрасный букет, который я получала, – она снова вдохнула аромат. – А те лиловые розы, что я привез тогда из Голландии! – притворно-обиженным тоном начал Рон, – я аппарировал на такое расстояние… Они дружно рассмеялись. Все было как в старые добрые времена. Не было осложняющего обстоятельства в виде отношений. Только дружба, которую они смогли пронести сквозь годы и даже сквозь расставание. Они сделали заказ. – Как выходные у родителей? – поинтересовалась Гермиона. – Мама закормила меня, но что еще хуже запилила из-за того, что я единственный «не пристроенный» отпрыск нашего семейства, – Рон скорчил гримасу, чем вызвал улыбку Гермионы, – нет, ну, чего я ей сдался! Внуков – хоть филиал Хогвартса открывай, а она… Даже Джорджа в пример мне приводит! – Она просто хочет видеть тебя счастливым, Рон. – Да, счастлив я! У меня интересная работа, Квиддич по выходным… От Виктора, кстати, привет. – Спасибо, – улыбнулась Гермиона, и ему передавай. – А как твои выходные? – Малфой остался играть с папой в гольф. Рон поперхнулся сливочным пивом. – Малфой? Послушай, это чертовски подозрительно. И чего он прицепился к вашей семье? Гермиона пожала плечами. – Ну, ты помнишь же, после смерти Нарциссы Малфой, мама сопровождала меня в Малфой-Мэнор и там познакомилась с ним. А по возвращении в Великобританию он постоянно сталкивается на светских раутах с родителями. Так мама пригласила его на ужин и неожиданно на все выходные. – Да, ну, и черт с ним, с этим проходимцем! Как ты? Что нового лично у тебя? Драко Малфой у меня, Рон, подумала девушка, а вслух сказала: – Да, ничего… работа, друзья, тихие вечера у родителей. Все как обычно. Она немного грустно улыбнулась. – Ты изменилась с последней нашей встречи. Гермиона удивленно на него посмотрела. – Да, – продолжил Рон, – изменилась. Ты как будто ожила и в тоже время печальна. Тебя что-то гложет… – Нет, Рон, все в порядке, – попыталась вставить девушка. – …а еще, – он запнулся, – или я очень давно тебя не видел и сильно соскучился или ты стала еще красивее… как-то изнутри, чувственнее что ли… Здесь случайно не замешан мужчина? – Рон, ты скоро станешь похож на мою маму! – в притворном ужасе воскликнула девушка. – Почему? – Ей тоже мерещится моя активная личная жизнь! – То есть, никаких перемен в этом плане нет? Или ты просто не хочешь об этом говорить? Девушка не знала что и ответить. – Знаешь, Гермиона, – Рон осторожно взял ее за руку, – я тебе не верю. Я не знаю, почему ты не хочешь об этом говорить, но мне почему-то кажется, что это что-то серьезное… – Рон, я… – Послушай, я не допрашиваю тебя… просто хочу, чтобы ты знала, что ты одна из самых близких и дорогих мне людей, и я всегда буду готов выслушать тебя и помочь. Гермиона почувствовала огромный прилив нежности к этому человеку. На глаза навернулись слезы, но она сумела их сдержать. – Я сама еще не понимаю, что происходит в моей жизни… – начала она слегка севшим голосом, – я… не готова об этом говорить… понимаешь? Рон внимательно на нее посмотрел и сжал ее ладонь. – Я всегда буду рядом, просто знай это, хорошо? Девушка кивнула в ответ. Придя домой, девушка ни на минуту не переставала думать о разговоре с Роном. Но не его черты и воспоминания о его поцелуях не преследуют ее во сне и наяву. Другое, будто высеченное резцом лицо будоражит ее воображение, и другие, жадные, ненасытные поцелуи выбивают почву у нее из-под ног. Наверно, мама права, размышляла Гермиона, рассеянно прихлебывая молоко. Хорошо иметь кого-то, с кем никогда не почувствуешь себя одинокой, на кого можно опереться, кто снимет все тяготы с твоей души. Но у тебя же было так с Роном, сказал ей внутренний голос. Да, и все же это не то, с Роном у нее не было будущего. А Драко – что-то непонятное, непостижимое. От него исходит такая грубая чувственная власть, что хочется спрятаться, забиться в уголок, чтобы не сгореть в огне этой страсти. Ну, что за бред. Будь она в своем уме, у нее и мысли бы не возникло о связи с этим человеком. Но как избавиться от навязчивых мыслей, когда Драко упорно проникает в ее жизнь? Бормоча проклятия, она отложила книгу и поднялась из кресла. Она опять долго не могла заснуть и утром встала по будильнику совершенно разбитая, с жуткой головной болью. Девушка отшатнулась, увидев в зеркале ванной свое отражение. – Мисс Грейнджер, вы очаровательны! – простонала она. Горячий душ и крепкий черный кофе с тостом слегка привели ее в чувство. Но перемещаться камином или аппарировать сейчас она не смогла бы. Придется снова ехать на машине. Искусно наложенный макияж и заклинания не смогли скрыть отразившиеся на лице душевные переживания. И, как будто всего этого было мало, она столкнулась в лифте с Драко! Пока они спускались в подземный гараж, он не сводил с нее изучающего взгляда. – Может, хватит? – не выдержала она. – У тебя вид побитой собаки, – наконец пришел он к заключению. – Так оно и есть! – рявкнула она в ответ. – Да ну? – спросил он с издевкой, – Это что же, от ночных утех? Уизли на что-то способен? – Довольно твоих грязных намеков! Ты мне не опекун, и, как я живу, тебя совершенно не касается! – Что ты, какие намеки! На мой взгляд, Уизли слегка простоват для тебя, но вполне безобидный молодой человек… Гермиона едва не задохнулась от ярости. – Да уж, не в пример тебе! Он улыбнулся, покосившись на нее. – Уже хорошо, что ты этого не отрицаешь. – О, ради Бога! – Она до боли вонзила ногти в ладонь. – Это выше моих сил! – Я рад, что вызываю в тебе такие сильные эмоции, – прошелестел Малфой. Лифт, наконец, остановился. Больше она не удостоила его ни словом, ни взглядом. Телефон в офисе надрывался все утро. В полдень Гермиона проглотила сэндвич и запила его тыквенным соком. Минерва МакГоннагал уведомила ее о том, что Драко вместе с Эдвардом Маккэри пробудет во Франции на конференции до конца недели. Казалось бы, новость должна была ее обрадовать, но вместо этого Гермиона ощутила странную пустоту внутри. Негодуя на себя, она достала папку с особо срочными документами и принялась их изучать, по ходу делая пометки. В среду девушка приводила в порядок документацию по межфакультетской работе Попечительского Совета Хогвартса. Тишину нарушил пронзительный писк телефона. Гермиона нахмурилась и подняла трубку. – Поужинаем сегодня вместе? – раздался тягучий голос на другом конце провода. Ни тебе «здрасьте», ни кто говорит – какое самомнение! – Я занята вечером, – холодно ответила Гермиона. От мягкого, хрипловатого смеха мурашки пошли по коже. – Освободись! – Не могу! – Черт возьми, что он себе позволяет?! – Ни обедать, ни ужинать я с тобой не собираюсь! И насколько я осведомлена, ты в командировке на континенте. – Хм, я же волшебник, Грейнджер, и весьма неплохой… я аппарирую, куда прикажешь. – О! Я уверена, Катрин умеет ценить твои достоинства. – Если ты имеешь в виду постель, то, каковы бы ни были устремления Катрин, у нее не было возможности их оценить. – Ай-ай-ай, какая непреклонность! – едко заметила она. Внутри у нее все сжалось. Уже не в первый раз она представила себе это сильное тело, объятое любовным экстазом, и голова у нее пошла кругом. В голосе Драко появились насмешливые нотки. – Мне больше нравится быть охотником, чем дичью. А в качестве дичи избрал меня?! – чуть не выкрикнула Гермиона. – Понимаю, азарт погони, наслаждение муками жертвы! – Голос ее звенел отчаянной бравадой. – А потом, когда цель достигнута, как правило, наступает пресыщение. – Может и не наступить. Непостижимо, как она сама завела себя на зыбкую почву двусмысленности, заведомо понимая, что тут их силы неравны. – Мне пора, я вешаю трубку. – В таком случае я тебя не задерживаю. Развлекайся, дорогая. Такая фамильярность переполнила чашу ее терпения. – Я не твоя дорогая! – отрезала она. – И не смей говорить со мной таким развязным тоном! – Что еще вменяется мне в вину? Он нарочно выводит ее из себя. – Почему бы тебе не позвонить Катрин? Уж она-то не предъявит тебе никаких претензий! Он засмеялся и перешел на французский. Объяснялся он совершенно свободно и, поскольку иностранный язык был гарантией против подслушивания, в самых неприкрытых выражениях изложил, что он думает по поводу вспышек ее гнева и как намерен с ними справиться. Гермиона залилась румянцем. – Ты… – Она с удовольствием перешла на пулеметную французскую речь и как следует отбрила его. После чего швырнула трубку. Ей бы радоваться, оттого что последнее слово осталось не за ним, но она с тоской сознавала, что одержать одну маленькую победу еще не значит выиграть войну. Еще три недели назад жизнь текла так спокойно, безмятежно. У нее интересная работа, уютный дом, а если и приходили иногда мысли о страстной любви, то она тут же отгоняла их, уверяя себя, что прекрасно может без этого обойтись. Появление Драко внесло сумятицу во все ее прежние представления, заставило усомниться в том, такова ли она в действительности, какой до сих пор себя считала. Черт возьми, это самокопание рано или поздно приведет к стрессу! Прежде она могла сосредоточиться на многих вещах, теперь все ее интересы были связаны только с Драко Малфоем. В пятницу утром ее разбудил телефон, в полусне она сняла трубку. – Дорогая, ты спишь? – встревожено спросила Джин, никак не ожидавшая застать дочь в постели. Гермиона взглянула на часы и лихорадочно вскочила. Почти восемь, по всем срокам ей надо было уже принять душ, одеться и сварить кофе. – В чем дело, мама? Я спешу! На завтрак и даже на кофе времени уже нет, придется лететь на всех парусах, чтоб не опоздать на работу. – Я привезу тебе платье на сегодняшний вечер, – сообщила Джин. – Само совершенство, под стать моей девочке. Сегодняшний вечер. Сегодня фонд имени Нарциссы Малфой, в котором они с матерью состоят, дает ежегодный бал в самом престижном отеле города. Джин много времени и сил отдавала благотворительной деятельности по финансированию медицинских исследований. Светские рауты и показы мод это лишь малая часть всего, что она организовывала. Так же, она помогала Гермионе продолжать дело Люциуса Малфоя. И одним из самых значительных событий магического сообщества был этот бал. – Машину поведет папа, так что мы у тебя ночевать не останемся, а вернемся домой. Мы заедем за тобой около семи. – Спасибо, мам. Счастливо тебе! Положив трубку, Гермиона кинулась в душ, второпях оделась и поехала на работу, где ее ожидал еще один полный нервотрепки день. Забежала Джинни, она была у врача. Поттеры ждали дочку. Гарри был на седьмом небе от счастья и всем говорил, что назовет ее Лили. Поттеры попросили Гермиону стать крестной, так как лучшей наставницы для своей малышки они и желать не могли. О том, чтобы в полдень пойти в кафе, не могло быть и речи; она опять перекусила в кабинете. Наконец, звонок Эдварда Маккэри с требованием срочно оформить кучу документов также не способствовал ее душевному покою. Домой она добралась совершенно измочаленная и решила вместо душа подольше полежать в ванне. Налила воды с пеной, добавила несколько капель ароматического масла и с блаженным вздохом погрузилась в душистую горячую воду, чувствуя, как нежно обволакивающие струи сразу снимают напряжение. Через тридцать минут она вылезла из ванны и завернулась в пушистое полотенце. Пройдя в спальню, надела чистое белье, халат и села к зеркалу краситься. Ровно в семь родители открыли дверь своим ключом и вошли в квартиру. Гермиона расцеловала их. – А вот твой наряд, дорогая, – заявила Джин, подавая дочери пакет с платьем. – Ступай переоденься, я сгораю от нетерпения. Это был шедевр из темно-зеленого шелка: открытые плечи, узкий лиф, мягкая драпировка по бедрам и ниспадающая красивыми волнами длинная юбка. Платье сидело как влитое. Мать даже позаботилась о тонкой шали цвета изысканного старого серебра и точно такого же цвета туфельках ручной работы на высоком каблуке. Слизеринские цвета! – подумала Гермиона. Из украшений она надела тонкую серебряную цепочку с кулоном. В зеркале отразились матовая гладкость кожи, прекрасные карие глаза, блестящие, точно соболий мех, волосы, по привычке подколотые кверху, чтобы подчеркнуть стройную шею. Она нанесла на шею капельку любимых духов и вышла в гостиную. – Потрясающе, – в унисон выдохнули мать и отец. Гермиона улыбнулась в ответ и взяла в руку вечернюю сумочку. Благотворительный бал фонда имени Леди Нарциссы Малфой. На этом балу собирались сливки общества. Билеты распределялись загодя, а если что и оставалось, всегда находились дамы, стремившиеся проникнуть в этот избранный круг и специально готовившие туалеты, понимая, что лучшее средство для достижения данной цели – появиться и быть замеченными на одном из важнейших светских мероприятий года. Гермиона обвела взглядом огромный зал, предназначенный для бала, и прикинула, что здесь должно быть не меньше трехсот человек. Министр Кингсли подошел и тепло поприветствовал ее, спросив, не знает ли она где Поттеры. Девушка сообщила ему радостную новость, удивившись, что Министр не в курсе, ведь Гарри только на голове не стоял сегодня в министерских коридорах. Кингсли извинился и отправился на поиски счастливой пары. Гермиона пригубила шампанское и улыбнулась отцу, извинявшемуся за то, что ему надо срочно переговорить с каким-то знакомым. Мистер Грейнджер по-прежнему неуютно чувствовал себя в магическом обществе и общался в основном с Магглами. – Спасибо за платье, мамочка, – шепнула Гермиона, оставшись вдвоем с матерью. – Вкус тебя, как всегда, не подвел. – Ox, дорогая, я так рада, что тебе нравится! К тому же у меня просто дух захватывает, как посмотрю на тебя в нем. Гермиона благодарно улыбнулась и спросила: – Вы когда летите в Сидней? – В следующем месяце. Просто не дождемся. – Еще бы, сколько вы там не были! Вы ведь прожили там год. Ваши друзья сгорают от нетерпения, полагаю. Могли бы взять и две недели. Джин сокрушенно развела руками. – Что поделаешь, я не могу надолго бросить магазин. И Оливер не может оставить клинику. Может, удастся еще на недельку вырваться ближе к концу года. Как дела пойдут. – Джин, Гермиона, добрый вечер! Ну вот, опять этот голос, опять это нервное напряжение! Какого черта Драко сюда явился? А отчего б ему и не явиться? – возразил ей внутренний собеседник. Это же фонд имени его матери, который основал его отец! Она достойно выдержала его загадочный взгляд и даже сумела выдавить из себя какую-то вежливую фразу, в то время как мать одарила его поистине обворожительной улыбкой. – Как хорошо, что вы все-таки освободились, Драко! – Прошу прощения, я немного опоздал. – Ерунда! – отмахнулась Джин. – Вы же предупреждали, что, может быть, и вовсе не придете. Девушка прислушивалась к их светской болтовне, а сама краем глаза наблюдала за Малфоем. Как всегда безупречный, тот стоял и любезничал с ее матерью, то ли в самом деле не замечая жадных взглядов, которые на него бросали почти все женщины в зале, то ли считая их чем-то самим собой разумеющимся. Отлично скроенный костюм сидел на его фигуре превосходно. Ведя беседу, он оглядывал зал холодным внимательным взглядом. Волевые черты лица еще больше подчеркивали его властную натуру. Власть и жестокость идут рука об руку, а он-то, без сомнения, обладает и тем и другим. Мысленно Гермиона вновь переключилась на их странные отношения. Власть. И ведь какое дьявольское оружие избрал – воздействует на ее чувственность, стремится возбудить ее в сексуальном плане. Все это прекрасно, с досадой размышляла она несколько часов спустя, однако же, она так и не сумела уклониться от его приглашения на танец. Он будто не слышал ее отказа, и самое ужасное, он знал, что она чувствует, когда с бесстрастным и непроницаемым видом положил руку ей на талию и закружил по залу. – Ты вовсе не обязан со мной танцевать, – вспыхнула Гермиона. Нелепо чувствовать себя в опасности здесь, в зале, и все же, стиснутая в его объятиях, упирающаяся взглядом в темно-изумрудный шейный платок (высокие каблуки прибавляли ей всего четыре дюйма росту), Гермиона ощущала себя затравленной ланью и молила Бога дать ей спасение от этого хищника. – Разумеется, не обязан, – невозмутимо отозвался Драко. Из ореховых глаз едва не посыпались золотые искры. – Тогда зачем… – Ты не допускаешь, что мне этого хочется? – протянул он, и стальное кольцо обхвативших ее рук сжалось еще сильнее. – По-твоему, ты ведешь себя порядочно? – А почему я должен вести себя порядочно? Это никогда не входило в мои планы. – Вот именно! – огрызнулась она. – Но как бы там ни было, твоим планам не суждено сбыться! Он наклонился к ней так низко, что губы его почти коснулись ее виска. – Смиряться с поражением не в моих правилах. Классический тупик, не правда ли? – Тогда почему бы не бросить игры и не оставить меня в покое? – почти умоляюще произнесла Гермиона. – Ты сама понимаешь, что это невозможно. Ты так соблазнительна в слизеринских цветах… А как бы тебе пошли наши фамильные изумруды… – Он легко поцеловал ее в мочку уха, и Гермиона отпрянула, будто опаленная огнем. – Особенно, если на тебе были бы лишь они… – Как ты смеешь?! – Не бойся, я тебя не съем, – насмешливо проговорил он. Гермиона чуть не задохнулась от гнева. – Никто тебя не боится, но если ты еще раз ко мне прикоснешься… – Уж, извини, соблазн слишком велик. Хочу услышать, как ты теряешь контроль над собой в моих руках, Гермиона… – Тебе этого никогда не узнать! – Ты уверена? – он поднял бровь. – Да, черт бы тебя побрал! – Не может быть, чтоб Уизли остался единственным мужчиной в твоей жизни. Глаза Гермионы потемнели. – Рон всегда был нежен и добр ко мне! Он мрачно улыбнулся. – Но ты еще не знаешь, каков я в постели. По телу Гермионы пробежал озноб: инстинкт подсказывал ей, каким любовником мог быть Драко Малфой: необузданным, страстным, бесстыдным… Внезапно Гермиона испугалась. Если она поддастся искушению это проверить, то уже никогда не будет больше прежней Гермионой. Эта связь не пройдет бесследно для нее. – Я и не собираюсь это выяснять, – отрезала она. – Смело звучит, – протянул Драко, – тем более в устах женщины, чьи слова постоянно идут вразрез с диктатом ее собственного тела. – На этот раз ты зашел слишком далеко, – дрожащим голосом проговорила Гермиона и дернулась, чтобы освободиться от его рук. – Проклятье, отпусти же меня! Но он не ослабил хватки. – Предлагаю продолжить выяснение отношений в более соответствующей обстановке. – Да иди ты!.. Она не успела глазом моргнуть, как он на виду у всех впился в ее губы страстным поцелуем, посторонним они наверняка показались пылкими влюбленными, и только она знала, что стоит за этим поцелуем – угроза еще более жестокой кары, едва ему удастся остаться с ней наедине. – Ты… ты… негодяй! – прошептала Гермиона, когда он, наконец, оторвался от нее и она смогла обрести дар речи. – Может, заключим хотя бы временное перемирие? – спросил он, не сводя с нее глаз. Она тяжело дышала, не в силах опомниться от пережитого унижения. Когда танец закончился, они вернулись к столу. Если Джин и заметила неладное, она ничем этого не показала, и остаток вечера Гермиона добросовестно играла навязанную ей роль: оживленно беседовала, танцевала с разными партнерами, делала вид, что ей весело и приятно. От такой нервной перегрузки у нее разболелась голова. – Мы завезем тебя, дорогая, а потом поедем домой, – пообещала Джин. – К чему вам делать крюк? – возразил Драко. – Я провожу Гермиону. На лице его сияла такая искренняя, обезоруживающая улыбка, что Гермиона растерялась. Недаром он покорил даже ее проницательную мать. Прекрасно понимая бессмысленность всякого сопротивления, она, тем не менее, пробормотала: – Вообще-то я могу камином. – Никаких каминов! – заявил Драко. – Нам же по дороге. Ну да, подумала Гермиона, после того как все видели этот чертов поцелуй, ни у кого и сомнений нет, что нам не только по дороге, но даже в одну кровать. – Вот и прекрасно! – улыбнулась Джин. – Спасибо вам, Драко. Родители попрощались и уехали. Гермиона же была похищена из цепких рук Малфоя Невиллом на танец, от которого девушка получила удовольствие. Но еще большее удовольствие ей доставил яростный взгляд, которым Малфой прожигал их пару на протяжении всего танца. Когда музыка сменилась, девушка потянула Невилла в сторону галереи, которая переходила в террасу и выходила на балкон. Они говорили о растениях, когда на террасу влетел разъяренный Малфой. Он буркнул Лонгботтому «Приятного вечера!» и, схватив, Гермиону за локоть, потащил в сторону балкона, не дав возможности попрощаться с Невиллом. На балконе никого не оказалось. Малфой отпустил девушку и встал к парапету, глядя на платиновый диск луны. Глаза Гермионы полыхнули огнем, она безуспешно пыталась перебороть свою ярость. – Что ты себе опять позволяешь?! Малфой обернулся. Один взгляд в глаза друг другу – и становилось ясно: между ними происходит нечто трудноуловимое, но взрывоопасное. – Пощади, Грейнджер! – Он устало провел пальцами по волосам. – У меня был трудный день, бесконечная аппарация. – Тогда зачем ты здесь? Он усмехнулся. – Ты не поверишь – чтобы увидеть тебя. На мгновение Гермиона лишилась дара речи. В голову приходили какие-то слова для ответа, но ни одно из них не сообразовывалось со смыслом. – Слава Богу, у Лонгботтома хватило ума не уводить тебя с бала. – Невилл – мой друг. Мне хорошо с ним. Он насмешливо приподнял бровь. – Ты хочешь сказать, что со мной тебе плохо? Боже правый, что на это ответить! Будь осторожна, предостерег ее внутренний голос. Пока Гермиона подбирала слова, Драко с обманчивым благодушием продолжил: – Если ты хочешь окунуться в вихрь светских развлечений, я готов тебе в этом посодействовать. – Да с какой стати ты… Драко подошел к ней, погладил по щеке. – Не играй со мной, Гермиона! – предупредил он. – Это ты со мной играешь! Он взял ее за подбородок. – Мне не нравится, когда ты проводишь время с другими мужчинами. Признание прозвучало неожиданно, и Гермиона, чувствуя, как все нервы собрались внутри в комок, буквально заставила себя взглянуть ему в глаза. – У тебя нет никаких прав делать такие заявления. Но ей достаточно было вновь увидеть чувственный изгиб его рта, чтобы понять: ему и не нужны никакие права. Ее сердце мгновенно пустилось вскачь, а за ним и все мысли в голове. Он будто и не слышал ее слов. Она рванулась, пытаясь стряхнуть с себя эти стальные руки. – Ну, нет, – выдохнул Драко, – на этот раз ты не сбежишь! Малфой крепко прижал к себе девушку, и Гермиона, приготовившаяся к неминуемому поцелую, была удивлена, услышав хлопок аппарации и почувствовав последовавшее за этим тянущее ощущение.