Жажда обладания

Все было ни к черту! У родителей ее тоже нет. Малфой сидел в гостиной Менора перед камином и рассеянно крутил в руках клочок пергамента, присланного Поттерами. Сам факт этой записки раздражал Малфоя. Какого Мерлина они прислали ему это сообщение! Он не спрашивал, где она. И не просил уведомлять. Вся эта ситуация казалась ему нелепой. *** – Гермиона! Отклонить это приглашение она не могла. Она вдруг четко поняла, что в отличии от нее, погрязшей в вакууме собственных проблем, жизнь продолжается, происходят события, люди встречают и расстаются… и все же… – Рон… – Даже ты не можешь… – Уизли-младший провел рукой по волосам, – Герм… ты мне нужна… – выпалил молодой мужчина, пытаясь аккуратно повязать шейный платок изумрудного цвета, – Ну, ты же ведь знаешь, как я ненавижу такие сборища! Он в отчаянии отшвырнул ни в чем не повинный платок, проворчав: – Ни к черту этот слизеринский цвет! Гермиона, ты не могла бы его перекрасить? А? – он повернулся к девушке, которая сидела в кресле, держа в руках свежий номер «Еженедельного Пророка», принесенного совой несколькими минутами назад и пыталась прийти в себя от своего внезапного открытия. – А по мне, слизеринский, – она выделила это слово, чтобы поддеть его, – цвет прекрасно оттеняет твои рыжие волосы. – Да, я готов пойти с головы до ног в чертовом зеленом цвете, если ты составишь мне пару! – с жаром воскликнул Рон, – Гермиона, милая Гермиона, ну, раздели этот ужас со мной! Я ненавижу все это и чувствую себя полным идиотом! Пресса, воспоминания о войне, эта популярность… – Рон пренебрежительно помахал руками в воздухе. – Рон, я… – девушка подошла к зеркалу и встала рядом, взглянув на свое отражение, – Я буду отвратительно скучной компанией. У меня сегодня нет настроения. – У тебя его вообще нет… уже вторую неделю… Прости! – тут же добавил он, – Прости, просто… ты же знаешь… это чемпионат мира по Квиддичу… VIP-ложа, пригласил Министр, фуршет после матча, общение с прессой… Я волнуюсь… Это Гарри привык, а я… ну, пойдем со мной… пожалуйста, Герм! Девушка неопределенно пожала плечами. Она и сама понимала, что невозможно вот так всю жизнь провести в гостиной Рона с книгой в руках, нервно поглядывая на лежащий рядом «Еженедельный пророк» в ожидании хотя бы пары строк об одном молодом аристократе. – Тебе нужно взбодриться. Ты целыми днями сидишь за книгами! Я уже только от этого бы заболел. – Хорошо, – сдалась она, – Я принимаю твое изысканное предложение, Рональд Уизли! – Ты моя спасительница! Мой персональный Гарри Поттер! – театрально выдохнул Рон. Девушка развернулась и угрожающе направила на него указательный палец. – Но ты наденешь изумрудный платок! – в ее голосе проскользнули мстительные нотки. Рон поморщился, но произнес лишь: – Собирайся, нам скоро выходить. *** – Еще раз напомни мне, зачем мы сюда притащились? Молодая рыжеволосая женщина в темно-синем, длинном платье отпила из бокала и иронично произнесла: – Международная Магическая Ассоциация Квиддича и Министерство Магии не могли не пригласить одного из выдающихся Ловцов столетия, Спасителя всего магического и немагического населения Бри… – Достаточно, милая! – произнес Гарри Поттер, состроив кислую мину, на радость жене, – А Гермиона еще боялась, что слава меня испортит! Не при моей-то жене! – Ты имеешь что-то против? – притворно удивилась Джинни. – О, нет! Нет-нет! – молодой мужчина притянул к себе девушку и, не стесняясь сотен камер, прильнул в поцелуе. – Именно благодаря тебе и детям, я не попал в Мунго на соседнюю койку к Локонсу… после всего, что со мной тогда случилось, мне была прямая дорога туда либо из-за кошмаров, либо от славы и всеобщего обожания. Я всегда буду благодарен тебе, любимая. – Гарри… – в глазах ведьмы поблескивали слезы счастья. – Иногда я вам даже завидую, – послышался рядом знакомый голос. – Рон! – радостно воскликнула Джинни, – Гермиона?! – в голосе прозвучал невысказанный вопрос, который, собственно, был написан на лицах обоих Поттеров. – Гермиона-Гермиона! – подтрунивал над сестрой Рон. – Но что… как вы… – блестящее красноречие миссис Поттер резко перешло в стон и, она поспешно отпила еще шампанского. Гарри с невозмутимым видом отпустил локоток супруги и поприветствовал подругу поцелуем в щеку. – Как ты? – осторожно и тихо спросил он, пока Рон отвлек Джинни, указывая на кого-то в толпе. – Я слышал, ты в отпуске… – Да, – девушка улыбнулась. Она даже не подумала, что на финальном матче может встретить уйму знакомых, не говоря уже о Поттерах. – Ты все это время была у Рона?! – таки не выдержала Джинни, несмотря на красноречивый взгляд супруга. – Милая, – перебил ее Рон, беря Гермиону за руку и не обращая внимания на увеличившиеся в размерах глаза своей сестры, а так же тот факт, что она поперхнулась напитком, – Я хотел кое с кем тебя познакомить, пойдем… Ребят… э-эмм… увидимся после матча на фуршете, – с этими словами Рон потянул Гермиону в противоположную сторону зала. – Что это сейчас было, черт возьми?! – Дорогая, тише… тут кругом репортеры… – Они что? Снова вместе?! Мой брат и Гермиона Грэйнджер снова пара?! – Джин… – Гарри пытался успокоить свою жену. – Что Джин! Она пропадает бесследно на две недели! Никому ничего не сказав! И этот… хорош! «Милая»! – Передразнила брата Джинни, – За руку еще так взял… Рядом щелкнула камера, репортер «Еженедельного Пророка» был несказанно рад новому материалу. – Рон, что это сейчас было и куда ты меня тащишь? – с недоумением спросила Гермиона. – Убедительно вышло? – довольно улыбнулся Рон и, пожав плечами, пояснил, – Увидев твое выражение лица при встрече с нашим лучшим другом и моей, порой, невыносимой сестричкой, я понял, что адекватной версии событий на их расспросы у тебя еще нет, потому, вспомнил добрый совет Джорджа, цитирую: «Надо выкрутиться – скажи что-нибудь нелепое! Всегда поверят!» Гермиона нервно улыбнулась. – Она не простит тебе этой выходки! – Пора ей вырасти из мечты поженить нас, – тихо ответил Рон, – Кстати, мы пришли. Перед ними раскинулся огромный квиддичный стадион, который вмещал более сотни тысяч мест. Болельщики уже спешили занять свои места, чтобы насладиться зрелищем. Повсюду сновали организаторы, продавалась сувенирная продукция, на больших экранах одно изображение игрока той или иной команды сменялось другим. Публика пестрила нарядами. – А помнишь матч перед четвертым курсом? – вдруг спросила Гермиона, пробираясь сквозь толпу. – Еще бы! Это было круто! – отозвался Рон, но тут же уточнил, – Я имею в виду именно матч, а не то, что последовало за ним. Они прекрасно помнили первое нападение Пожирателей Смерти после матча, первое, за которым последовала череда событий, которая дала начало Войне… А еще Гермиона вспомнила отвратительного мальчишку, который встретился им той ночью в лесу… это воспоминание направило ее поток мыслей совершенно в другое русло. А что если он тоже не пропустит такое событие, как Международный Кубок по Квиддичу… и как ей вообще дальше вращаться в одном и том же обществе с ним? – Нам туда, – прервал ее размышления Рон и указал на один из балконов, где уже толпились зрители в поисках своих мест. – О! Тут Розалин! – воскликнула Гермиона. Она окликнула молодую девушку и та, одарив их с Роном ослепительной улыбкой, подошла и заключила ее в обьятия. – Гермиона, как я рада встрече! – в пронзительно-синих глазах читалась искренность. – Взаимно, – улыбнулась девушка. – Рон, как хорошо, что ты затащил ее сюда, – прощебетала Розалин, подставляя молодому волшебнику щеку для поцелуя, – это ведь твоих рук дело? – Привет, Роз! Знала бы ты, чего мне стоило это, – он театрально вздохнул… –Ты прекрасно выглядишь, Рон! – Гермиона хихикнула, Рон поморщися, чем заставил девушку победно улыбнуться. Розалин недоуменно посмотрела на них. – Мой зеленый шейный платок, – пояснил Рон, – зеленый, – повторился он, – цвет Слизерина, самого невыносимого факультета Хогвартс. – Наш Гриффиндор и Слизерин издавна враждовали, и Рональд впитал это чувство соперничества с первого курса, – весело закончила за него Гермиона. – О, Виктор что-то об этом рассказывал мне… – О чем я тебе рассказывал, дорогая? – послышался приятный мужской баритон. – О Хогвартс… – Гермиона, – поприветствовал Виктор девушку, сердечно обнимая и целуя ее в щеку, – Рон, – мужчины обменялись рукопожатием и обнялись. – Рад видеть тебя, дружище, – улыбнулся Рон и, подмигнув, указывая на округлившийся живот Розалин, добавил, - я смотрю, не только Поттеры заботятся об увеличении численности магического населения – Когда уже ваша очередь подойдет? – гордо улыбаясь, спросил Виктор, – Морочите обществу голову, а сами снова вместе. – О! Виктор! Это не то… – начала Гермиона, но была прервана едким замечанием: – Добрый вечер! – Гермиона кожей почувствовала едва сдерживаемую ярость вновь подошедшего к ним мужчины. – Драко! – воскликнул Крам, – Рад тебя видеть! – Взаимно, Виктор, – отозвался Малфой, пожимая протянутую руку, – Полагаю, я должен поздравить вас с Розалин, – он повернулся к девушке и галантно поцеловал ей руку. – Малфой?! – опомнился Рон, – Добрый вечер! – Уизли! – сталь в голосе была очевидна. Он перевел свой взгляд на Гермиону и несколько мгновений сверлил ее взглядом, – Гермиона, – он надменно ухмыльнулся, – Рад нашей скорой встрече, – произнес он, всколыхнув интонацией все то, что так старалась забыть девушка. – Надеюсь, ты хорошо отдохнула за столь неожиданный отпуск… – Благодарю, – только и смогла выдавить из себя Гермиона, – Я замечательно его провела, – увидев вспыхнувшие яростью глаза Драко, она похвалила себя за столь твердый тон. – Пора занимать места, – поторопил всех Рон, – В министерской ложе все садятся, как угодно. – Ну, а как же иначе, – подхватила разговор Розалин, – Иначе, министра заподозрят в том, что у него есть фавориты! – Дорогая Розалин, – ответил ей Драко, пропуская ее с супругом вперед, – Всем известно, что у Министерства есть лишь один любимчик – Гарри Поттер! Прошу, – он сделал приглашающий жест рукой Рону и Гермионе, замыкая шествие. Этот путь показался Гермионе бесконечным. Она чувствовала спиной его пристальный взгляд. Естественно, Малфой тоже был приглашен Министром. Но хуже всего было то, что именно ей посчастливилось сидеть рядом со слизеринцем, который шел следом после нее и, соответственно присел в соседнее кресло. Его рука уже властно лежала на подлокотнике и находилась во взрывоопасной близости от ее локотка. Спустя несколько минут галдеж трибун стих, и Министр Магии взял слово. Все внимание было направлено на министерскую ложу, и на одном из экранов Гермиона, нервно смотрящая по сторонам, увидела их компанию. Она критически оглядела себя, отметив, что нервозность, вызванная появлением Малфоя, почти не заметна. Ее взгляд задержался на платье, которое было замечательно оттенено массивным браслетом, которого едва не касалась рука, сжимающая трость. Она переместила взор на соседа, его костюм, как всегда, был безупречен, закусив губу, девушка решилась посмотреть на его лицо и… поймала на себе его пристальный взгляд в экране, словно в зеркале. В это мгновение все звуки перестали для нее существовать, Гермиона не могла отвести взгляд от этих серых глаз, которые пожирали ее… В следующий момент вспышка холодной ярости и напряженная гримаса кардинально изменили его лицо. Рон коснулся ее руки и что-то спросил. Гермиона отвела глаза от экрана и повернулась к другу. Нет, ей только почудилось! Это игра света! Она выдала желаемое за действительное. Свет в ложе погас. Матч начался. Зрелище было поистине завораживающим, трибуны замирали в напряжении и ревели от восторга. Все были поглощены игрой. Все… кроме нее и ее соседа. В полумраке Гермиона кожей чувствовала его ледяной взгляд. А еще она остро почувствовала, как сильно соскучилась, как ей не хватало его. Его властной фигуры, этих до боли знакомых движений и деталей, его запаха… Если не брать в расчет острый и холодный, словно лезвие кинжала, взгляд серых глаз, сопровождавший ее весь вечер, Гермиона была готова признать, что не зря Рон вытащил ее из дома. Она с большим удовольствием побеседовала с давними друзьями и знакомыми, потанцевала, даже посмеялась от души, чего с ней давно уже не бывало. Но этот взгляд… Гермиона чувствовала его на себе в любой части большой залы, которую отвели под банкет. Она была очень благодарна Рону за то, что он не оставлял ее весь вечер одну, хотя это именно он без конца шептал ей на ухо слова благодарности за то, что она составила ему компанию. На каверзные вопросы журналистов Гермиона лишь сдержанно улыбнулась и попросила их не мешать им с Роном весело проводить время, а заниматься освещением события. Рон с благодарностью и искренним обожанием заключил ее в объятия. – Спасибо! Спасибо! Спасибо что ты есть у меня, Гермиона! – произнес он нараспев. – Что ж, тебе действительно повезло, Уизли! – послышался вкрадчивый голос Драко Малфоя. – Могу я похитить твою даму на один танец? Он скорее ставил Рона перед фактом, потому что уже в следующий момент, Гермиона обнаружила себя в объятиях Малфоя в центре зала. Между ними повисло напряженное молчание. Гермиона не могла собраться с мыслями. В конечном счете, подумала она, лучше молчать. Всего один танец. Хотя так хотелось раствориться в его объятиях, прижаться к нему… всего один танец. – Что? Уизли успел продать твое старое колечко и еще не наскреб на новое? – первым не выдержал все-таки Малфой. – Прекрати! – она была не в состоянии выносить этот его ледяной тон. – Ему еще работать и работать… – яд сочился из него, – здесь ты проиграла, Грэйнджер… – Я не играю ни в какие игры! – вспыхнула Гермиона, отметив, с каким отвращением он произнес ее фамилию. – Неужели? – усмехнулся Малфой и добавил, – ну, а как это еще назвать? Наша постель еще не успела остыть, а ты уже прыгнула в другую! – Никто не претендовал на верность… – девушку больно ранили его слова, ей хотелось ранить его в ответ. – Да, – выплюнул он, – Никто… Драко ухмыльнулся и медленно провел пальцами по ее спине, заставляя затрепетать от накатывающей страсти, – И это говорит женщина, которая потеряла той ночью невинность! Не будешь же ты это отрицать, – добавил он, видя, что девушка пытается возразить, – и я навсегда, Грэйнджер, – он наклонился и чуть коснулся ее уха губами, заставив девушку замереть, – навсегда останусь твоим первым мужчиной… ты все равно в каком-то роде только моя… Гермиона прикрыла глаза, и на мгновение растворилась в этом властном, тягучем голосе. Как хотелось сказать, что он прав, потянуться к его губам, отдать себя всю в его власть и не думать о том, что будет дальше. – Ты его приворожила, Грэйнджер? – эта реплика отрезвила ее. – Я что? - растерянно переспросила девушка. – Приворожила, ну, опоила любовным зельем, приложила Конфундунсом… Гермиона поверить не могла своим ушам. А он продолжал: – Иначе как объяснить, что Уизли не волнует тот факт, что его женщина уже с кем-то спала и, – он ухмыльнулся, – этот кто-то не он… а я! Или… – Его издевательский тон моментально сменился на стальной и резкий, – Вы двое не такие, уж, невинные и во всю потешались надо мной?! Над тем, как ты окрутила меня и сбежала! Потешались?! Окрутила?! Девушка не могла поверить своим ушам. – Рон ничего не знает об этом… никто, – она поправилась, – Никто не знает об этом! – А! Рон не знает! – начал распаляться Малфой, – Ну, конечно! Иначе этот неотесанный болван разбил бы мне при встрече нос! – он мерзко ухмыльнулся, – Ведь я… взял то, что должно было принадлежать… – С меня достаточно! – волна дикой боли накрыла Гермиону, не отдавая себе отчета, она вырвалась из объятий Драко и влепила ему звонкую пощечину, – Довольно твоих мерзких комментариев! Иди к черту, Малфой! – девушка развернулась и поспешила из зала. – Я уже там… – зло отозвался мужчина, глядя ей в след, – Уже! Оказавшись на открытой террасе, Гермиона подняла глаза к небу и, едва сдерживая слезы, заставила себя признать, что Малфой получил от нее все, что хотел, а она глупо и бесповоротно влюбилась и теперь ей с этим как-то нужно жить… *** На следующий же день, Гермиона, сославшись на большое количество накопившейся работы, тепло поблагодарила Рона за гостеприимство и вернулась в свою квартиру. Отказавшись от приглашения родителей вместе провести выходные, девушка провела пару дней в кровати, пытаясь почитать. Но навязчивые мысли не отпускали ее. Но, в конечном итоге, утром в понедельник, на нее в зеркале смотрела деловая и собранная молодая женщина в строгом сером костюме, волнение которой мог выдать лишь лихорадочный блеск глаз, который можно было списать на что угодно. Мысленно приободрив себя, Гермиона шагнула в камин. Целый день она невольно вздрагивала от каждого послания и телефонного звонка, но Малфой так и не объявился. Что ж, подумала она, это к лучшему. Не пересекаться на работе оказалось проще, чем предполагала девушка. Они откровенно избегали друг друга. Малфой пропускал совещания, Гермиона отправляла все отчеты через Энтони, МакГоннагал или министерской почтой. Она была наслышана, что Малфой активно участвовал в общественной жизни школы. Посещал мероприятия, готовился к годовщине Победы… Сама же, свела свое публичное сотрудничество по этому проекту к минимуму, закрывшись в кабинете Министерства Магии. *** Уже в который раз за вечер его взгляд останавливался на этом злосчастном выпуске «Пророка», датированного прошлой неделей. «Воссоединение героев» – гласила первая страница, на которой красовалась архивная фотография Гермионы Грэйнджер и Рональда Уизли, а рядом была размещена фотография с банкета, на которой Уизли кружил Гермиону, а затем что-то шептал ей на ухо, в то время как она счастливо смеялась. В приступе ярости, он смял и запустил ее в горящий камин, наблюдая с отчаянным удовольствием, как плавится довольное лицо Уизли. Он пытался побороть свою злость. Он перестал ее преследовать и даже стал избегать, пытаясь успокоить себя мыслью, что все равно она его, ведь он ее первый мужчина. Но при следующем взгяде на газету Драко все так же снедала ярость! Когда он увидел их на трибунах, внутри него будто все перевернулось. Все бессонные ночи, ее образ, обрывки воспоминаний о их близости затопила холодная ярость! Ему хотелось уничтожить Уизли, а ее схватить и заточить в самой высокой башне Малфой-Менора. Навсегда! Отомстить обоим! За их искренний смех и теплоту по отношению друг к другу. За то, что она никогда не держала его вот так под руку и не поправляла чертов шейный платок! За то, что он так и живет с этой своей одержимостью Гермионой Грэйнджер! За эту его неутолимую жажду обладания ею! – Следует поторопиться, – раздался язвительный голос отца с портрета. – Что? – ответил он растерянно. – Не будь таким же растяпой, как Уизли, Драко! Ты – Малфой! И то, что ты хочешь по праву является твоим, сын! – Отец… – К счастью, эльфы до сих пор угодливы мне и подносят к портрету «Пророк» и прочую прессу… – Оставь эту тему! – Драко, – Люциус посерьезнел, – Уизли может и не отпустить ее во второй раз… – Меня это не волнует! Драко покинул кабинет с мрачной мыслью перевесить общий портрет родителей из кабинета в гостиную, иначе он когда-нибудь изуродует полотно, о чем будет жалеть всю оставшуюся жизнь...