Крылья для двоих

Любовь нежна? Нет, чересчур сурова, Груба, буйна и колется, как терн. (У.Шекспир "Ромео и Джульетта")

- Нам утро скорбный мир несёт с собою; Лицо своё от скорби день скрывает. Идемте, о беде поговорим! Одним прощенье будет - казнь другим. Печальнее не слыхано на свете Сказанья о Ромео и Джульетте...       Парень, играющий в спектакле князя, опустил голову и отошел на несколько шагов назад. Последовала немая тишина, которая позже сменилась аплодисментами от учителей. - Прекрасно! - ликовал мистер Найт. - Это была самая лучшая репетиция! Надеюсь на конкурсе-фестивале будет так же. Все молодцы, вы отлично поработали.       После того небольшого инцидента на репетиции прошло несколько недель и ничего такого в жизни студентов не происходило. Больше стекол и подрезанных пуант у меня не было, хотя Алекса всё время ходила на репетиции после занятий. Даже удивительно, ведь я её разоблачила, а рыжая всё равно ходит в актовый зал, вместе со студентами из труппы. А между тем, день конкурса "На сцене" всё приближаются и приближаются. На улице солнечные лучи уже становятся редкостью, небо с каждым днем пополняется новыми мрачными оттенками, ночь становится длиннее, а бурые листья, когда-то окутывающие деревья, сухими бесформенными кусками валялись на земле. Осень постепенно сменялась зимой, и, казалось, что ещё совсем чуть чуть, и сквозь эти серые валуны облаков упадет первый снег. Одежда студентов с каждым днем становилась всё теплее и теплее, а учителя уже поговаривали об украшении колледжа для Рождества. Я, в свою очередь, подобно погоде за окном, начала холодеть. Ко всему. Меня редко можно было увидеть с улыбкой, кроме образа Джульетты, от меня можно было услышать за день предостаточно колкостей. Я не знаю, почему я так стала поступать, но очень благодарна, что друзья меня не бросают, держаться, хоть это им и не легко даётся. Каждый день я на себе ловлю странные взгляды Алексы и Скандара. Парень даже один раз пытался со мной заговорить, однако я этого не пожелала. В один прекрасный момент я даже спросила саму себя, а чего я этим добиваюсь? И, знаете, ответа на этот вопрос моё сознание не смогло найти. Теперь я стала всё больше времени проводить с Эриком, часто на людях к нему прикасаюсь, шепчу что-то на ухо, иногда даже могу приобнять. Я не следила за моим старым другом, но отчетливо чувствовала, что мне буквально кто-то спину прожигает взглядом. На моё удивление, мне это ощущение очень понравилось. Как будто у тебя всё в руках, и ты можешь запросто манипулировать эмоциями людей. - Ладно, Элиза, увидимся завтра, - улыбнувшись, попрощалась со мною Мэделин. - Пока, - помахала я вслед рукой и направилась в библиотеку вместе с остальными оставшимися студентами. - Нам осталось отреставрировать и покрасить балкон, - сообщила миссис Уилсон, когда все вошли. - Итак, мужчины, работайте молотками с балконом, я вам сейчас дам чертежи, а девушки будут красить декорации, которые мы доделали вчера.       Работа закипела. Я взяла банку с краской и кисточкой и притянула к себе смастеренный стул, сделанный под эпоху средневековья. Побеседовав со всеми и договорившись покрасить его в коричневый и желтый цвет, я окунула кисть в яркую краску. - А, может, ещё какие-нибудь узоры на нём сделать, - предложила Хайди - ещё одна девушка "волонтерка". - Какие узоры! На сцене всё равно ничего видно не будет, - возразила я. - Так может и вообще не красить? - повысила голос собеседница. - Со сцены же ничего не будет видно. - Вот ты и рисуй тогда свои узоры, раз такая художница! - Выкрикнула я и махнула рукой. Краска, в которую я успела опустить кисть, совершила в воздухе дугу и обрызгала рядом стоящих девушек. - Прости... - Дура! - выпалила Хайди. - Я же извинилась! - Да нужны мне твои извинения! - выплевывая слова и оглядывая свою запачканную футболку, сказала девушка. - Узоры ей, блин, не захотелось рисовать. - Да пошла ты! - Успокойтесь! Обе! - вдруг громко произнесла Алекса и выхватила у меня кисть. - Если уж вам так сложно, то я нарисую эти злосчастные узоры. Раздеритесь ещё из-за них. Детский сад.       Напряженно следившая за нами Стэйси тихо добавила: - Действительно. Что на тебя нашло, Элизабет? Идея с узорами очень даже хороша.       Я фыркнула, но ничего говорить не стала.       Работа шла медленно и молча. Иногда тишину прерывал голос миссис Уилсон и миссис Пруэтт, рассказывающие забавные истории, помогающие немного разрядить обстановку. Я то и дело поглядывала на фигуру Кейнса. Скандар теперь всегда оставался после репетиций и, как не многие другие, помогал работать с декорациями. Майкл Джонс сказал, что нам осталось ещё горстку декораций доделать, поэтому сегодня и завтра - это последние дни нашего трудового кружка. Помимо Джонса, директрисы и библиотекарши ещё находились вместе с нами Кэтрин, мистер Найт и преподаватель оперного пения. Неожиданно я заметила, что Майкл как-то странно смотрит на Кэтрин. Не так, как на всех остальных, и старается быть ближе к ней. Разумеется, я понимала, в чем здесь дело, но убеждала себя об этом не думать. Насколько мне известно, суда у преподавательницы балета и мужа ещё не было, но учительница всё-таки нервничает, хоть и старается это скрывать. - Чёрт, - еле слышно выругалась я, накапав желтой краской на свои кроссовки. Многие почти всё уже доделали и начали собираться домой. В библиотеке остались директор, Кэтрин, Джонс, а так же наша вечная и дружная компания - я, Эрик, Скандар, Алекса, Аден, Стэйси и Хайди.       Я положила кисточку на газету и, громко вздохнув, спросила: - Есть тряпка? - Эм... здесь, кажется, нет, - поглядев по сторонам, сказал Аден. - Тебе придется сходить в туалет, - развела руками миссис Уилсон.       Что же, зато от этих напряженных взглядов отдохну. В колледже было очень тихо, и мне это нравилось. Был слышен каждый шаг, сделанный мною и глухо отдающийся эхом. Сразу же появилось чувство приятного одиночества. Его я в последнее время не испытывала, но оно мне очень знакомо. Такое я чувствовала часто, даже на выпускном. Мы со своими одноклассниками отправились на пикник встречать рассвет, петь песни под гитару у костра, есть печеную картошку, в общем, наслаждаться долгожданной свободой. Я, в свою очередь, всех оповестив, отправилась в гордом одиночестве гулять по природе, хоть со мной и рвалась пройтись Тина. Я ходила по зеленой траве, под отблесками закатного солнца и в окружении молчаливый деревьев. Ходила босиком. С туфлями в руках и в своем желтом легком платье через плечо. Папе бы понравилось то место, я это точно знаю...       Я поднималась по лестнице, а мои кроссовки поблескивали от воды в свете ламп. Такая тишина. Эх, вот чего мне не хватает. - Может, у неё просто тяжелое время, - услышала я голос Стэйси, как только подошла к двери библиотеки. - Она мне ничего не говорит, - подал голос Эрик.       Я отошла на шаг и прислонилась к стене. Не хотя, но я всё-таки понимала, что разговор идет обо мне. Через щель между дверью и стеной мне было хорошо видно Алексу и половину Джонса. - Да у неё в последнее время язык чешется на все эти колкости, - махнув рукой в сторону двери, сказал последний, от чего я вздрогнула, но тут же поняла, что они меня никак не могут увидеть. - А сегодня ещё и эти узоры... - Она изменилась, - медленно сделала вывод миссис Уилсон. - И не в самую хорошую сторону. - Может это из-за того, что происходило на репетициях. Ну, стекла там, пуанты, - мягко предложила Кэтрин Полл.       Я посмотрела на Алексу. Та над чем-то задумалась и стеклянными глазами смотрела в пол. Удивительно, но стыда она абсолютно не показывала. Вот ведь актриса. - Но ничего такого уже почти месяц не происходило, - с сомнением сказала Стэйси. - Кстати, нашли, кто это всё устраивал? - подал голос молчавший Аден.       Я задержала дыхание. Алекса наконец-то отвлеклась от своих мыслей и посмотрела на кого-то из присутствующих, но мне не было видно, на кого именно. Шумно втянув воздух, директриса произнесла: - Нет, и никто не сознаётся.       Алекса опять опустила лицо. Её брови вдруг нахмурились, а лицо стало выражать гнев, но через несколько секунд на лице опять ничего не читалось. Странно. - И да, - продолжила директриса. - Не отходите от неё. Хотя бы морально. Видимо, её что-то очень сильно волнует... Ладно, начнем собираться домой.       Напряжение после разговора вмиг спало. В дверном проёме вдруг появился Скандар. В груди что-то ёкнуло, потому что лицо парня было наполнено какой-то тоской и печалью. Я на секунду замешкалась, но потом, поняв, что скрываться теперь уже глупо, сделала непринужденный вид и вошла. - Ты как-то долго, - заметила Кэтрин. - Видать, краска очень хорошая попалась, - усмехнулась я, после чего последовал общий еле слышный смешок. - Я покрасила твой стул, мы по домам собираемся, - не хотя сказала Хайди. - Ммм, - единственное, что я могла произнести в этом случае.       Вся наша одежда и рюкзаки находились в библиотеке, чтобы потом можно было по-быстрому одеться. Почти что все были уже одеты в свои курточки и пальто, некоторые успели уже покинуть помещение. Эрик стоял возле стола, наматывая на себя шарф и придерживая одной рукой мою куртку. - Для леди, - подав мне её, галантно улыбнулся друг.       Я в ответ обнажила зубы и мельком посмотрела на Скандара, который быстро бросил на мня взгляд и зашагал к двери. Улыбка сразу же спала, мне почему-то показалось, что я поступаю неправильно, будто это не моя жизнь, и я должна что-то совершить, чтобы вернуться в свою, подлинную. За окнами закапал маленький дождь, и в этом сером месиве лондонских улиц вновь запахло свежестью, но меня сейчас единственный раз в жизни не радовал этот начинающийся ливень. Создалось впечатление, что я вообще раньше неправильно жила, и это чувство прокралось глубоко в моё сознание и прогрызала меня изнутри. Неожиданно расхотелось все бросить, порвать всю свою связь с окружающим миром и людьми и с гримасой отвращения сжигать все свои старые снимки. Откуда у меня такое страшное ощущение!? Никогда не испытывала презрение в своей жизни, а тут как будто прорвало. - Эй, Элизабет, что с тобой? - тихо подошел ко мне Эрик и заглянул в мои глаза. Я посмотрела в его голубые радужки глаз, в которых, казалось, отражалась вся наша вселенная, и все неприятные мысли с какой-то быстротой и легкостью покинули меня. Вот это наваждение, так наваждение. - Всё хорошо, просто задумалась... о своём, - многозначительно добавила я, надеясь, что друг ничего не станет у меня спрашивать, по поводу, а что же скрывается под этим "о своём". Но он меня понял. Эрик - это самый замечательный человек на свете, везет Алексе. Я ещё раз остановилась и вдруг поняла, что действительно рада за девушку; что я не хочу оказаться на её месте, а самое главное, я поняла, что не чувствую к Эрику ничего такого, что чувствовала к Скандару. Только глубокое уважение, преданность и огромную благодарность за его дружбу. А что же касается моего старого друга? Он был для меня кем-то особенным. А может и не был... Помотав головой, чтобы отогнать от себя последние мысли, я застегнула молнию на курточке и вместе со своим другом-спутником направилась к двери. Нечего думать о том, что прошло, хоть я и сама в это не верю. Перед тем, как выйти из библиотеки, я осмотрела помещение, чтобы понять, что я ничего не забыла. Верно, всё на своих местах. Стоп... На столе с испачканными в краске газетами, стоявшем почти что в середине, мирно лежала тряпка, которой я бы могла обтереть всю свою краску с кроссовок. Клочок ненужной ткани был на самом видном месте, а мне сказали идти в уборную. Значит... они хотели, чтобы я ненадолго покинула помещение, чтобы... поговорить обо мне? Запутавшись, я решила махнуть на все рукой и молча развернулась к дверному проёму. Странная началась жизнь.       Улица встретила сыростью и идущим дождём. Дорожная пыль, смешавшись с водой, образовала не очень приятную грязь. Хотя грязь вряд ли приятной бывает. По мокрому асфальту ехали автомобили и автобусы, из магазинов выходили покупатели, а некоторые подростки шли со второй школьной смены. Каждый шагал или бежал, прикрывшись капюшоном, со своими мыслями, не замечая незнакомых людей. Я в упор уставилась в землю и продолжала идти в своем направлении. - Слушай, Эрик. Можно я одна сейчас побуду, - неожиданно произнесла я.       Друг остановился, и было видно, что он не знает, что сказать. Ну да, миссис Уилсон ведь сказала не оставлять меня одну. Хотя бы морально. В данный момент меня эта опека немножко начала нервировать. А вдруг у меня переходный возраст? Мне мама всегда это твердила, когда мне было одиннадцать, и когда я выпускалась из школы в семнадцать. Зачем мне эти волнение и опека? Я же, действительно, сейчас хочу побыть одной. - Элизабет, что с тобой? - не выдержал Эрик и задал мне, видимо, самый актуальный вопрос. Его брови нахмурились, и на лбу выступило несколько складок. Для меня его видеть таким было в новинку, он всегда для меня был излучающим свет. В голове промелькнула мысль, что нужно ему всё рассказать. О том, что я трудно переживаю предательство Алексы, о том, что я не могу понять, как отношусь к Скандару, о том, что мне очень сложно реабилитироваться из почти несуществующей и неразговорчивой дочери в верного и преданного родственника. Столько всего на меня навалилось. В любой момент я могу вновь сорваться и пожалеть об этом, ведь тогда, возможно, таких как, Эрик, Стэйси, Аден или Мэделин рядом уже не будет... - Всё хорошо, - с трудом улыбнулась я. Я же обещала быть сильной, значит и буду этому следовать.       Друг на меня недоверчиво смотрел. - Спасибо, что волнуешься, - искренне произнесла я и добавила. - И прости, если не так поступила. - Нет, что ты! Я не в обиде, - запротестовал парень и перестал хмуриться. - Всё хорошо.       Несколько секунд мы стояли друг на друга, затем я подошла и чмокнула Эрика в щечку, после чего, не оборачиваясь ушла. Домой опять же не хотелось, хоть теперь у нас в семье, кажется, и начало всё налаживаться. Я направилась по уже знакомому маршруту в знакомый с детства ресторан «Сrazy». Идти пришлось не так уж и долго, поэтому я через несколько минут уже стояла перед входной дверью. Вдруг поняла, что мои джинсы и зеленый свитер не очень идут в соответствии с рестораном, но, как говорится, выбирать не приходится. Я уже взялась за ручку, как мне на телефон кто-то позвонил. Нахмурившись, я сунула ладонь в карман. И кому я сейчас могла понадобиться. На дисплее гаджета большими буквами высветилось "Тина". - Алло, - недоумевая, взяла я трубку. - Привет, Элизабет. Ты занята? - без предисловий, сразу же спросила подруга. - Да нет, - зайдя в тупик, невнятно произнесла я. Что ей ещё понадобилось в такое время о меня. - Ты где? - ещё раз поинтересовалась девушка. - Возле ресторана "Crazy"... - Отлично, я знаю, где это. Сейчас приду, - послышался радостный голос Тины. - Зачем? - всё ещё ничего не понимая, спросила я, однако на той стороне провода кроме гудков уже ничего нельзя было разобрать. Я была в небольшом шоке от неожиданно позвонившей подруги. Немного постояв, я зашла в ресторан, подала куртку рядом стоящему парню и направилась за свободный столик. посетителей на сей раз было не так уж много: небольшая компания из трех пожилых старушек, две девочки подросток и мужчина средних лет. Зато на сцене стоял никто другой, как Стэйси Брук. Она вновь играла на скрипке, кажется, теперь какую-то сонату. Я села за столик, который находился ближе к сцене и, закинув ногу на ногу, стала смотреть на игру моей знакомой. Смычок невесомо касался струн скрипки и издавал самые различные звуки, которые сливались в одну очень нежную и красивую мелодию. Интересно, если бы она рассказала родителям о своем пристрастии к скрипке, и они бы дали ей поступить в музыкальное училище, я бы сейчас её скорей всего совсем не знала. Я вздохнула. В моей жизни много этих "если". Что было бы, если отец вернулся с той экспедиции. Я, наверное, не смотря на его отказы, стала бы геологом и изучала вместе с ним мир, и тогда бы не было Джейка и сводного брата. Что было бы, если я не встретила Скандара? Вероятно, ничего бы не знала о жизни тогда. Не знала бы, как может быть приятным общение, прикосновение; не знала бы, что можно кого-то так трепетно с нетерпением ждать; не знала бы, что можно просыпаться каждый день пораньше, лишь бы скорее увидеть чьё-то родное и такое милое лицо. Если...       Ко мне подошла официантка. Я заказала горячий шоколад и фисташковое мороженое. - Здравствуй, Элиза, - услышала я и повернулась на голос идущей к моему столику Стэйси. - Привет, - улыбнулась я.       Подруга села за столик и потянулась. - Скрипка так утомляет, - пояснила она. - Однако ты выглядишь счастливой, - заметила я. - Да, - протянула в наслаждении блондинка. - Когда ты создаешь из звуков мелодию, которая доставляет удовольствие тебе, а главное другим людям - это есть величайшее счастье. Музыканты - это ведь самые добрые и богатые в душе люди. Они дарят людям кучу эмоций, а как только напишут новый шедевр, сразу показывают его людям, не держат в себе. - Как и танцоры, - заметила я, посмотрев в окно и увидев далеко силуэт бегущей к ресторану брюнетки. Усмехнувшись, повернулась к собеседнице. - Верно, - кивнула Стэйси. - Но тебе лучше знать, ты очень хороший танцор. - Спасибо, - неожиданно покраснев, отвела я взгляда. - Что? Тебе ни разу этого не говорили? - искренне удивившись, во все глаза уставилась на меня подруга.       Я помотала головой,с улыбкой наблюдая за реакцией девушки. Тут в ресторан влетела Тина. Быстро отдав своё пальто опешившему парню, девушка оглядела помещение и, найдя мой столик, подлетела к нам. - Привет ещё раз, - чмокнув меня, произнесла брюнетка и заметила мою собеседницу. - Это моя сокурсница Стэйси, - пояснила я. - Приятно познакомится, - вежливо сказала блондинка, хотя, кажется, была не в восторге от моей знакомой. - Я её школьная подруга, - размахивая руками, села Тина за стол. - Так зачем ты пришла? - спросила я. - Просто, мне не с кем пообщаться, - невинно выдала подруга. - Муж уехал в Чехию на одно важное мероприятие, а по клубам мне нельзя ходить, всё-таки в положении.       Стэйси почти незаметно приподняла брови и посмотрела на живот моей школьной подруги. Я закрыла рот рукой, чтобы моя усмешка не была видна. Тина, похоже, тоже была не очень рада моей знакомой. Что же, нам предстоял очень интересный разговор, который в самом начале явно не клеился. - А ведь она в семь лет была полной, - смеясь произнесла Тина, спустя полчаса нашего разговора. - Не ври! Я никогда не была полной, - укоризненно начала я. - А по тебе и не скажешь, - улыбнулась Стэйси.       Разговор, кажется, уже пошел на лад, и мы стали перебирать самые не значительные и веселые темы, чтобы хоть как-то отвлечься от этой серой погоды. - Ой, девочки! - вдруг округлила глаза Стэйси и указала пальцем на окно. - На улице снег пошел!       Мы, как по команде, повернули головы и взглянули на улицу. Действительно, с тусклого небо, наполненного кучами облаков, летели белые-белые хлопья снега и, соприкасаясь с мокрым асфальтом или выцветшей травой, впитывая в себя грязь, таяли прямо на глазах. Это был первый снег. Я поняла, что улыбаюсь, хоть и не чувствовала этого с самого начала. Может быть, и этот первый снег скроет всю грязь, которая есть в моей жизнь?..       Домой я пришла поздно. Мы с Тиной гуляли по Лондону и любовались пейзажем слегка накрывшегося снегом города. Стэйси осталась в ресторане, она ещё должна была выступать на сцене, поэтому бродить по улицам мы отправились парой. Оказывается, Тине, действительно, не с кем поговорить, а сорокалетние коллеги супруга в счет не идут. Как сказала подруга, брак не очень удобный, но главное любить. Правда не знаю, любовь это или нет.       Дома был только Джейк, мама ушла в магазин и в аптеку. Отчим, находился на кухне и что-то готовил. Судя по ароматам, это "что-то" было явно вкусным. - Привет, чего готовим, - улыбнулась я.        Отчим повернул лицо ко мне и тоже расплылся в улыбке. - Картофель с курицей в горшочке, - ответил тот, вытерев об фартук руки. - Будешь чай? - Не откажусь, - призналась я.       Спустя пять минут я сидела за столом и пила черный чай. - И они смотрели друг на друга, как два претендента в президенты, - смеялась я, рассказывая Джейку про Тину и Стэйси. - И кто же выиграл выборы? - расхохотался отчим, помешивая содержимое кастрюли. - Оба проиграли, - усмехнулась я. - Что ж, и такое бывает, - улыбнулся мужчина.       Я помешала чайной ложечкой содержимое кружки. Сахар на дне кружился, словно водоворот, и таял в горячем напитке. - А правда, что от любви до ненависти один шаг? - робко спросила я. - Ну, смотря от какой любви, - уточнил Джейк и повернулся ко мне. - А тебе зачем это? - Для личного интереса, - уклончиво ответила я. - Ну раз для личного, - протянул мужчина и опять повернулся к плите. - Да мне кажется, нет. Если любовь настоящая, она и будет оставаться любовью. Мы сами можем себе чего-то там напридумывать. Можем убедить себя, что ненавидим любимого человека, а нутро-то всё равно тянет к нему. Если полюса раньше притягивались, то они и через какое-либо время будут друг к другу присоединяться. Любовь - это любовь, а ненависть - ненависть. Всё просто. Дело в том, что люди любят усложнять.       Я отхлебнула немного чая. - Верно, - задумчиво произнесла я и посмотрела за окон. Снег по прежнему шёл. - Всем привет! - сказала с порога вошедшая мама. - А на улице-то первый снег пошёл.       Кажется, моя жизнь не такая уж странная и сложна.

* * *

      Следующий день не отличался от всех остальных. Наигранный флирт с Эриком, взгляды Скандара и Алекса, занятия, гладкая репетиция. Сплошная обыденность. Я где-то читала, что по статистике, исполнить свои мечты или изменить жизнь можно за неделю, но вот только как найти способ её изменить. Изменения - это значит отказаться от чего-то старого, а я ни от чего отказаться не могу. Может тогда татуировку, как Алекса, набить, тогда уж точно с мамой, распрощаюсь... - Так, девушки, берем краску и бегом красить балкон, - скомандовала миссис Уилсон, когда вспотевший Аден подошел к ней и сообщил, что сооружение полностью готово и опробовано.       На этот раз никаких разногласий не было, узоры не собирались наносить, а на кроссовки я уже не капала, во всяком случае старалась. Балкон оказался весьма большим, поэтому не похвалить наших юношей - грех. За час другой мы явно не успеем его весь покрасить, поэтому, когда мы начали наносить краску на колонны, которые были у балкона, а часы показывали уже семь часов вечера, я отправила маме СМС, что задержусь в колледже с покраской. Как бы все не старались аккуратно красить, к концу лица, руки и футболки у всех были в разноцветную крапинку. В начале некоторые этому возмущались, а позже наоборот начали принимать это в шутку. - Чай, - доброжелательно произнесла миссис Пруэтт, неся на подносе несколько кружек чая.       В библиотеке остались лишь директриса, Кэтрин, Майкл, Эрик, Скандар и я. Неудивительно, ведь уже было без двадцати девять. Стэйси надо было идти в ресторан. Она, разумеется, этого не сказала, но я это поняла по её взгляду. Аден же, как истинный возлюбленный, пошел вместе со своей любимой. Хайди сказала, что её ещё ждут домашние дела, а парни просто устали делать этот чертов балкон. В общем, выжили только сильнейшие. Я, выпив кружку чая, вышла из библиотеки. Запах краски уже начал немного затуманивать рассудок, и хотелось побыстрее лечь в постель. Коридор колледжа освещал только свет, идущий из дверного проёма библиотеки. На улице уже было темно; закат красными полосами расходился по горизонту, и получался очень красивый пейзаж. Я облокотилась на подоконник. Сзади раздались почти неслышимые шаги, но я не повернулась. Мне и так было понятно, кто там. - Красиво, правда?       Скандар медленно подошёл и встал рядом со мной. Его руки были в карманах, взгляд устремлен вдаль, а на лице играла легкая улыбка. Я ничего не ответила и продолжала смотреть на закат, хотя в груди вдруг разбушевалось какое-то неистовое пламя эмоций. - Ты всегда от правды и сложностей убегаешь? - парень облокотился на подоконник и посмотрел мне в лицо. Я сглотнула и, прищурившись, подняла глаза на небо. Сегодня не было снега и туч, зато небольшая кучка звезд виднелась на куполе неба. Скандар неожиданно дотронулся ладонью до моих волос и накрутил себе на палец одну прядь. - Почему ты испугалась меня? - Я тебя не испугалась, - ответила я.       Парень убрал руку и выпрямился. - Новый друг? - Да, - дрогнул мой голос.       Я вспомнила, о чём вчера говорил Джейк. Он сказал, что любовь и ненависть существуют раздельно, а всё остальное придумали сами люди. А я, получается, придумала себе эту стену между Скандаром, которая неумолимо начала рушиться. - Ты достигла результата, - тихо произнес парень. - Хотя бы Майе всё объяснила. Смотри чтобы бег от реальности не стал привычкой.       С последними словами Кейнс немного постоял, а потом медленно повернулся и зашагал к библиотеке. Я поджала губы и сжала ладони в кулак так, что ногти впились в кожу. Я много придумала, пока кончать с фантазией. Я резко повернулась. - Постой!       Скандар послушно замер и повернулся ко мне, легко улыбаясь. В это мгновение стена кирпич за кирпичиком полностью разрушилась, и стала видна реальность, то чего я так не хотела видеть. Это был он, Скандар, который мне очень нужен. Нужен как никто другой, как воздух. - Я скучала, - медленно шагая к нему, произнесла я, и когда между нами было меньше десяти сантиметров, я заключила его в объятие. Всё. Не отпущу. Никогда - Смотри, Элизабет, - шепнул мне на ухо Скандар и махнул головой в сторону библиотеки. Приложив указательный палец к губам, он сделал несколько шагов и слегка приоткрыл дверь. Я невесомо прошагала к нему и заглянула в щель. В библиотеке, нежно прижавшись друг другу, стояли Кэтрин и Майкл. Их губы соприкоснулись, и они не замечали ничего вокруг. Я улыбнулась, наконец преподаватель балета хоть в какой-то момент не нервничает. - Вот что бывает, когда остаются двое в библиотеке, - шепнул Скандар, а я обняла его снова.       Да, вот что бывает - воссоединение.