Ещё вчера они были "ДОЛГО И СЧАСТЛИВО"

Закат сегодня красный. Почти бардовый. Холи сказала, что по каким-то там русским приметам завтра будет холодно. Я не верю. В Лос-Анджелесе не бывает холодно. Разве что пару дней в году. Иду по Редондо Бич. Наш с Холи любимый район. Она купалась сегодня весь день, каталась на доске, загорала. А когда я начал догонять её, она с визгами уплывала, волна накрыла её с головой и она напилась океанской воды. Потеряла сознание на пару секунд, начала тонуть. Господи! Я чуть с ума не сошёл от страха. И она открыла глаза и начала плакать навзрыд. Цеплялась за мои плечи и шептала, что не хочет умирать. Дурочка. Моя. Теперь спит в арендованном нами доме на берегу. В нашей любимой бухте Кинг-Харбор. А я не мог заснуть. Слишком сильно испугался за неё сегодня. А что если бы я и впрямь потерял её? Какова была бы моя жизнь, если бы она погибла? Утонула. Тёплый песок застревает межу пальцев. Я оставляю на шероховатой поверхности свои следы. Большие следы. Я как медведь, который спустился с Анд. Если бы её не стало… Я бы точно купил дом на пляже, её любимом Редондо Бич. Закрылся бы в этом доме, и мне было бы наплевать на всё и всех. Я бы перестал общаться с родными, друзьями. Стал бы настоящим отшельником. И каждое утро открывая глаза, я бы шептал, обнимая её подушку: «Доброго утра, любимая»! И представлял, как она отвечает мне, улыбается, быстро целует в губы потому, что стесняется утреннего запаха изо рта. А мне всё равно. Я бы представлял, как пахнут её волосы, а она бы рассказывала мне свои сумасшедшие сны. И я бы всегда готовил на завтрак её любимый яичный рулет, и бегал в кондитерскую за её любимыми шоколадными капкейками, варил её любимый сладкий мокко. Переставлял на полках и камине её фото в чёрных резных рамках. Вытаскивал из шкафа её вещи, утыкался в них носом и вспоминал какой она была. А перед сном точно приходилось бы лить слёзы, как девчонке. Но мне не было бы стыдно. Потому что я потерял бы смысл моей жизни. Холи и была им. Моим большим, всепоглощающим смыслом. И вот, когда бы её не стало, я бы тихонечко сходил с ума. Бедный Шеннон… Я шёл бы по променаду Стрэнд, кожу увлажнял бы солёный океанский бриз. Я покупал бы инжирного мороженого, потому что она очень его любила. И покупал обязательно два рожка – один для неё. Садился на скамейку на пирсе, и смотрел на океан, забравший у меня её навсегда. Я бы возненавидел океан, молился, чтобы он высох. Подумать только… Отнял у меня мою любовь… И на другой конец скамейки обязательно присядет юная парочка влюблённых. Они сначала будут ворковать, целоваться, а потом заметят седеющего мужчину рядом. И они заметят мой горестный взгляд, которым я впиваюсь в горизонт. И они обязательно спросят всё ли со мной в порядке. И я молча кивну. И им будет интересно от чего я такой несчастный. И я расскажу им. - Она была красивейшей из женщин, потому что она была моей женщиной. Я совру вам, если скажу, что красивее неё я никого не встречал, но мне было наплевать на других женщин, потому что у меня была она. Мы не были юнцами, когда познакомились. Наоборот. Мы были достаточно взрослыми, чтобы понимать чего мы хотим от жизни, чего хотим друг от друга. И с лёгкостью предлагали друг другу всё, что у нас есть. Мы встретились на жарком пляже Арабии. Это песчаная буря принесла её с собой. У неё были чёрные волосы, изумрудные глаза и белая кожа. Мы влюбились друг в друга почти сразу. Не могли провести порознь ни дня. Мы поженились, и я понял, она – всё, что мне нужно. Я бы мог отречься от всего, только бы она была рядом, - тяжело бы выдохнул я. - А почему вы говорите о ней в прошедшем времени? Она изменила вам? Бросила? Ушла? – наперебой спрашивали бы меня влюблённые. - Нет. Что вы?! Она никогда бы меня не бросила. Её отобрал у меня океан. Она захлебнулась, под накрывшей её волной. Я держал её ещё тёплое тело на своих руках и не верил, что она больше не откроет глаза. Не верил, что больше никогда не услышу её голоса. Её заливистый смех не будет звучать в ответ на мои глупые, неуместные шутки. Её губы больше никогда не коснутся моих, руки никогда не обнимут меня. И дыхание её не будет звучать так, будто она сейчас в умиротворённой нирване рядом со мной. Я не смог спасти её, и отчасти сам виноват в её смерти. Но прошло уже несколько лет, а я не могу смириться. Будто я однажды приду на кладбище, а её могилы там нет. И никогда не было. Она не погибала в солёной воде. И я вернусь домой, и она встретит меня на крыльце нашего дома, а из кухни будет пахнуть чем-то вкусным. Её фирменным. Пусть и полностью вегетарианским. Я прижму её к себе крепко-крепко, и не в силах устоять на ногах, опущусь на тёплый пол. Зароюсь носом в её волосы и буду шептать что-то не совсем понятное. «Я думал, ты погибла. Думал, оставила меня одного. Оставила меня без себя». А Холи нежно поцелует меня и скажет, что никогда бы не сделала этого, - покачал бы я головой. Увидел слёзы в глазах молодой девушки, и парень бы прижал её к себе ещё крепче. И я бы ушёл. Вернулся обратно в дом. Прибрался в комнатах, оставил бы для Холи стакан пресной воды на столе, она, наверное, устала от солёной… Вышел на пляж, и зашёл в океан. И шёл бы до тех пор, пока воздух в лёгких не закончился. Ведь жизнь без неё не имеет смысла. И вот через тьму толщи воды я увидел бы свет. Это её белая кожа. Это она. Моя Холи. Они всё ближе, и я всё отчётливее видел бы её лицо. Эти изумрудные глаза, тонкие губки чуть отдающие синевой. Она крепко обняла бы меня, прижалась бы всем своим телом. И я не почувствовал бы холода, потому что и я сам был бы очень холодным. Мертвым… - Наконец-то! Ты приснился. Хотя бы в забытьи тебя увидеть, прижаться, - шептала бы она сквозь слёзы. – Любимый! - Холи! – произнёс бы я, и она отстранилась, широко раскрыв глаза. - Ты… Ты… Ты… - губы дрожали. - Да, - кивнул бы я. – Теперь тоже мёртв! - Но, как? Как? – заплакала бы она ещё сильнее. - Больше не выдержал. Не смог без тебя! – прижал бы её к себе. Она бы начала громко кричать, ругать меня. Барабанить кулачками мне в грудь. Но всё равно бы упала на колени и тихонько всхлипывала. - Зато теперь мы будем вместе, родная! Вечно! Прижимаюсь грудью к её горячей спине. - Опять курил? – спрашивает она тихим голосом. - Одну сигару, - целую её за ухом. - Где был? - Гулял по пляжу, дышал. Давай купим здесь дом, - предлагаю. - Джаред не отпустит тебя с холмов, родной, - поворачивается она ко мне. Даже в тёмноте ночи я отчётливо вижу этот изумрудный цвет её глаз. Широко улыбаюсь. – Что? – она немного напугана. – Слюни? – быстро вытирает рот. Отрицательно качаю головой. – А что тогда? - Я люблю тебя, Холи! – нежно целую её. Она издаёт звук облегчения, выдыхая мне в рот. - Люблю тебя, - кивает. - Я просто подумал, что бы со мной было, если бы я сегодня потерял тебя, - тычусь носом ей в шею. И решаю рассказать всю историю, которую я себе придумал пока шёл по пляжу. И чем дольше я рассказываю, тем чаще её глаза наполняются слезами, и проливаются на румяные щёки моей любимой жены. – Я бы не смог без тебя. Просто не смог, - кусаю губу. У самого в горле стоит ком. - Я бы не ограничилась ударами в грудь, - всхлипывает она. – Украла бы у апостола Петра ключи и вскрыла ими твою черепную коробку, - сердито бормочет. Я смеюсь, целую её горячие губы. - Я люблю тебя, - снова говорю ей это. - Шеннон, - теребит своими пальчиками мои пальцы правой руки. - М? – жду её ответа. - Давай разведёмся поскорее!