Поверхностные отличия

Со времен полного подавления Альянсом Сопротивления уже прошло около двадцати лет. И похоже, что комбайны извлекли для себя из произошедшего один очень серьезный урок: с людьми надо считаться. Война двадцатилетней давности мало повлияла на сам Альянс, но куда больше на комбайнов. Они стали более самостоятельными в принятии решений, стали мыслить иначе, обособились от общества, образовали собственное, за счет этого стали относительно независимыми от приказов советников, хотя по-прежнему продолжают их выполнять. Потеряв все человеческое, комбайны слишком сильно прижились к своей роли блюстителей порядка и теперь для них нет иного пути, кроме как нести свою службу дальше. Понадеявшись на то, что их правосудие отличается от такового у советников, мы с Дженнифер отправились в Сити-17, город, ставший началом грядущих для комбайнов перемен. Из открытой двери вокзала, нам в глаза ударил непривычный от ночной поездки дневной свет, привыкнув к которому, мы поняли, что не изменилось ничего. Все та же площадь, барьеры, силовые порталы безопасности, сканеры, страйдеры, бронетранспортеры, рассекающие небеса охотники, все та же уходящая далеко в облака цитадель. Кругом по-прежнему лежит мусор, квартиры пустые, проходы захламлены. Стоило догадаться, что наша квартира исключением не была и, тем не менее, нас все устраивало. Ведь мусор всегда можно выбросить, а комнаты обставить и на это у нас есть целая жизнь. Не больше и не меньше. — А пока, Джен, ложись и отдыхай. Ты это заслужила. Диван был маленьким, и я не мог себе позволить прилечь рядом, поэтому отправился на разведку, дождавшись момента, когда девушка заснет. Впервые за столь долгое время эта она может выспаться нормально: шум колес и тряска движущихся на огромных скоростях бритвопоездов, к сожалению, никак не способствуют улучшению сна. Погладив указательным пальцем ее носик, я покинул это место. Блуждая по городу в поисках новой работы, я исследовал город, пытаясь вникнуть в суть произошедших с ним за последнее время перемен и с сожалением заметил уже во второй раз факт отсутствия таковых: как была помойкой, так за сорок лет помойкой и осталась. И кто бы мог подумать, что я просто не туда смотрел? Мы с Дженнифер приехали сюда в надежде на покровительство со стороны изменивших свое мировоззрение комбайнов, но не заметили, что они стали добрее. Я не заметил этих перемен, потому что искал их глазами. Но глазами невозможно заметить счастье комбайнов, с которыми так беззаботно играют дети, которые, в первую очередь, благодаря им не знают войны. Если бы комбайны не осознали себя, как личности, они бы не прижали советников к стене и не заставили их пойти на уступки по отношению к человечеству. Лишь благодаря им отключили Поле Подавления. Лишь благодаря им эти дети живут. Но, к сожалению, люди не могут забыть прошлое и продолжают их ненавидеть. Вернувшись домой, я застал Дженнифер за уборкой. Разумеется, мне стало неловко за то, что после столь утомительного переезда я полдня гулял по городу без дела, а она все это время наводила в квартире ревизию. К моему приходу уже была убрана гостиная, посреди которой стоял раскладной столик с тарелкой плова. Как всегда, не стала меня дожидаться и поела сама. И, тем не менее, не спешила возвращаться к уборке и, дождавшись момента, когда я закончу трапезу, девушка сидела и наблюдала за мной. Сколько надежды было в ее глазах, а я все равно не забыл погладить ее нос за такое прекрасно приготовленное блюдо. Говорят, что такое кушанье себе ежедневно могут позволить только богатые. Забавно, что не имея ни гроша, она находит ингредиенты и готовит его регулярно. И не приедается ведь даже. — Представляешь, гуляя по городу, я видел играющих с комбайнами детей! — Но ведь Поле Подавления непрерывно работает уже сорок лет. Значит ли это, что... — Да, дорогая. Комбайны обособились от общества и образовали собственное, обусловившись тем, что они уже не люди, но как бы отчаянно они ни пытались отличиться от нас, у них это никогда не выйдет. Перемены, о которых все говорят, нельзя увидеть, лишь почувствовать всем сердцем. И не потому, что комбайны всегда носят униформу и противогаз, а потому, что хирургические операции ежедневно делают сотням обычных людей. Главное отличие комбайнов от людей заключается в их мышлении. Наблюдая за теми комбайнами, что недоумевающе рассматривали играющих на площадке детей, я почувствовал эти перемены. Они также заключаются в их мышлении: оно с каждым днем становится все более похожим на наше. Таким образом, чем больше они пытаются обособиться от нас, тем больше они становятся на нас похожими. И мне кажется, что это даже к лучшему. Мир и впрямь изменился за эти двадцать лет. Воцарившую в этом доме, населенном людьми, полных надежд и идей, идиллию, нарушила ударившая в нашу комнату вспышка света, ставшая началом последовавшего за ней хаоса. Обнаружив в населенном пункте, принадлежащему Альянсу, незарегистированные лица, сканер доложил об этом в патрульный пост двадцать четыре. Силы гражданской обороны отреагировали сразу и ждать себя не заставили. Тут же и бронетранспортер подъехал, и патрульные понабежали, а незарегитрированные граждане, тем временем, в панике бегут на крышу, и лишь мы одни во всем этом хаосе сидим на месте и ничего не делаем. И лишь заметив, как запаниковавшего парня оглушили дубинкой, я понял, что надо прятаться. Но если мы спрячемся, квартиру точно будут проверять, а если я сделаю вид, что живу здесь один, то квартиру, может быть, проверять не будут и Дженнифер никуда не заберут. — Джен, спрячься в раскладном диване в нашей комнате. Повторять еще раз девушка меня не заставила. По глазам было видно, что ей не хочется бросать меня на произвол, но благоразумия она не была лишена и прекрасно понимала, что по крайней мере одного из нас комбайны точно заберут с собой. Так уж сложилось, что война отняла у нас все, что мы имели и теперь нам обоим нечего терять. Всю жизнь мы жили, словно в тумане, трясясь от страха и боясь умереть. Но теперь, когда в нашей жизни появились столь дальновидные перспективы, я не боюсь отдать свою, чтобы они воплотились в жизнь хотя бы в ее жизни. Ведь теперь, когда Поле отключено, есть смысл жить дальше не только ради себя, но и ради наших детей, что станут опорой мосту с гордым названием "человечество". Я верю, что эти дети не повторят ошибок своих отцов, из-за которых этот мост чуть не рухнул. В таком случае я буду даже рад, если Дженнифер родит от другого мужчины. Ради этого можно даже и умереть... Патрульный пост 24: Задержано двенадцать незарегистрированных лиц. Операция прошла успешно. Патрульный пост 23: Этот дом был на нашей территории. Патрульный пост 24: Ну прости, прости. Больше такого не повторится, Уилл. Патрульный пост 23: Да брось, двенадцать "призраков"-не такая уж потеря. Мы и побольше задерживали. Патрульный пост 24: Врешь ведь. Патрульный пост 23: И вовсе нет! Заходи к нам на участок, все подтвердят. Патрульный пост 24: Не верю просто потому, что все ваши операции достаются нам... что же нам с ними делать? *Зарегистрировано нарушение второй категории: проживание на территории Альянса без регистрации. Все задержанных ждут исправительные работы в Нова Проспект. Задержанные имеют право бессрочно вступить в организацию "комбайн" на должности патрульного гражданской обороны в качестве наказания. Все задержанные будут доставлены в цитадель, где их желание будет рассмотрено советниками и советом Элиты. Участвоваший в операции двадцать четвертый отряд гражданской обороны ожидает недельная прибавка к зарплате в виде трех пищевых единиц.* Патрульный пост 23: Как ни странно, но большинство предпочитают присоединиться к организации. Патрульный пост 24: Ничего странного здесь нет. По статистике доброе большинство нарушителей вовсе не совершало серьезных преступлений. А присоединение к организации в некотором смысле подразумевает свободу. По крайней мере, многим так кажется. Патрульный пост 8: Ребят, извините меня, конечно, но вы засоряете журнал. Патрульный пост 24: Закругляемся. Конец связи.