Поверхностные отличия

Патрульный пост 25: Проверка завершена, нарушителей не обнаружено. Патрульный пост 23: Нарушителей не обнаружено. Патрульный пост 34: Нарушителей не обнаружено. Патрульный пост 14: Нарушителей не обнаружено. Патрульный пост 23: Ты точно уверен, что там был именно комбайн? Патрульный ГО 57346 "Силва": Предатель был довольно беспечен, потому я допускаю, что это мог быть простой гражданский, одевший униформу патрульного. Патрульный пост 24: Нарушителей не обнаружено. Силва, по периметру и даже здесь не было обнаружено ни одного комбайна с наблюдаемыми отклонениями от нормы. Я с уверенностью могу сказать, что это был простой гражданский. Патрульный ГО 57346 "Силва": После окончания дела о Дженнифер Локхарт я непременно займусь поисками нарушителя. А пока прошу меня простить. Патрульный пост 23: Силва, ты слишком сильно загоняешь себя, это излишне. Целыми днями ты либо на операциях запрягаешься, либо на площади виснешь. Отдохни немного, возьми выходной, как твой брат. Если задуматься, то, в принципе, Уилл дело говорит. То, чем я занимаюсь, мало отражения находит в жизни этого бренного города: как нарушители были раньше, так и будут еще долго. Думаю, не будет большой потерей, если одним из шестидесяти восьми тысячи трехсот пятидесяти двух патрульных гражданской обороны, несущих службу, непосредственно сейчас станет меньше. Кроме того, мне есть чем заняться все это время. "Извини, что не встретил тебя вчера. Я был сильно занят, но зато теперь смогу видеться с тобой целую неделю." "Это не страшно, ведь ты встретил меня сегодня. Пошли?" Посредством открытого диалога, что шел непрерывно с самого начала прогулки, я узнал, что ее дом находился в патрульной зоне двадцать один. В школу же ей каждое утро приходилось идти через две патрульные зоны, начиная с двадцать второй, заканчивая двадцать третьей, в тридцать третьей уже была школа. Она знала весь Сити-17 вдоль и поперек, но вся ее жизнь была заключена именно в этих четырех патрульных зонах. Это были патрульные зоны, ограниченные площадью ровно в один квадратный километр, где она жила, училась, веселилась и трудилась. Обмениваясь друг с другом информацией на тему этих четырех аспектов в жизни человека я внезапно осознал, что у меня чертовски скучная жизнь. За тем ничтожным обстоятельством, что писать ей мне было нечего, писала, во основном, она. Просто, не задумываясь, шла вперед и писала про то, как вместе с одноклассниками веселилась на чьем-то дне Рождения, ужинала в забегаловке после уроков, устраивала ночные посиделки. При этом она, вспоминая чью-то злую шутку, то хихикала, то злорадствовала, то переживала, то сильно сосредоточивалась, то глубоко задумывалась. Моя же задача, тем временем, была проста — следить, чтобы погруженная в мир собственных воспоминаний девушка не наткнулась на препятствие. И таким нехитрым образом мы добрались до двадцать второй зоны, где ненадолго остановились. Здесь меня смутили презренные взгляды в нашу сторону окружающих, что соседей на нее, что сослуживцев на меня. И, кажется, я понимаю, о чем они думают. Отчего человеческое дитя так легко верит комбайновскому отродью? Отчего гордый блюститель порядка смотрит на человека, как на равного? Понимая их мысли, я перестаю удивляться стандартному видению ситуации типичного представителя данного общества, чье мировоззрение основано на предрассудках и стереотипах. И опять же главным аргументом для возникающих в наш адрес дискриминаций, что,ввиду своей ничтожности, держат исключительно при себе, выступают кажущиеся между нами отличия. Я благодарю тебя, Дженнифер Локхарт, ведь благодаря тебе я вчера понял, что нет никаких отличий. И теперь, глядя на их милые завистливые лица, я осознаю, что они все просто ищут себе оправданий, чтобы ненавидеть и дальше. И здесь их винить не за что, ведь чтобы простить обидчика, нужно найти в себе силы, чтобы принять причиненную тебе боль. Какие же они таки ничтожные. Но причем тут мы? Если они все никак не могут принять эту боль, то пускай страдают и дальше, мы не обязаны следовать их правилам. Погруженные в свой собственный крохотный мир, мы спокойно и как-то для себя незаметно добрались до двадцать первой патрульной зоны, не обращая внимания на полные высокомерия лица тех людей, которые точно знают, что в этой жизни правильно, а что нет. Похоже, что в эти тридцать шесть минут Анна была далека от этого мира и насущных ему проблем, ибо ничего, кроме того, что окажется в ее блокноте, ее не интересовало, а потому презренных взглядов жалких лицемеров не заметила вовсе. — Что ты здесь забыл? Моя дочь что-то натворила? То, что говорит пожилая женщина, очевидно, мать Анны, понять было несложно, даже глухому. Поначалу, видимо, забывшись, женщина сначала смотрела на меня угрожающе и излучала уверенность каждой клеткой своего тела, но, видимо, вспомнив, какие мы все из себя плохие и ужасные, задрожала от страха. Какая скучная женщина. — Это мой друг. Его зовут Силва. Судя по лукавой ухмылке на лице девушки, она сама понимает всеобщий расклад вещей и, имея полный набор для проведения наблюдательного эксперимента, решила проверить абсолютно всю свою семью на предмет... я даже затрудняюсь назвать это. Скажем так, это проверка на отношение к системе. И сразу полилась драма, и начались сцены. Мать отчитывает дочь за дурное воспитание, отец винит в плохом воспитании себя, старший брат начинает упрекать за дурное общество, младшая сестренка невинно констатирует общепринятые факты, приняв их за чистую монету, комбайн стоит на месте и отчаянно делает вид, словно ничего не понимает. Следует обратить внимание на "делает вид", ведь, несмотря на отсутствие слуха, последний зрит ситуацию в корень. Все они заливают дочери мозг словами на заезженную двадцать раз тему "об отличиях между людьми и комбайнами", этот момент я уловил отдельно от остальных. Забавным этот момент делает лишь одно: никто из присутствующих включительно не знает ответа на один простой вопрос, заданный дочерью. Все так уверенно говорят об этом, уверен, для них не будет проблемой на него ответить. — А в чем заключаются эти ваши отличия? Просто наблюдая эту словесную перепалку, похожую на настоящую перестрелку из качественного вестерна, я сделал интересные выводы относительно личности моей подруги. Она, словно пламя, гордая, словно свежевыпавший снег, непосредственная, словно грозовая молния, прямолинейная, словно торнадо, резкая. Каждый член ее семьи же, тем временем, признаков индивидуальности выказывать не хочет не при каких обстоятельствах, во всем полагаясь на образ стереотипной семейки нашего времени. А так как в последнее время забавляющий меня факт о том, что "отличия между комбайнами и людьми неоспоримы" абсолютен, они так и не удосужились задать вопрос, который в последнее время забавляет меня чуть побольше, приняв его на веру, без доказательств, и лишь поэтому не знают, что ответить шестнадцатилетнему подростку. Какая скучная семья. "Извини, что заставила тебя наблюдать семейные разборки." "В этом нет ничего страшного." "Тогда пошли?" Максимально быстро забыв недавний инцидент, казалось бы безнадежно испорченное настроение мы быстро подняли, оказавшись в зоне двадцать три. По пути к дому Анны мы уже проходили мимо нее, однако совсем недавно здесь не было так людно, нежели сейчас. С постепенным заходом Солнца, это место оживает прямо на глазах: постепенно прибывает народ, открываются ночные заведения и вместе с мириадами звезд загораются фонари, гирлянды и неоновые провода. Пускай я ничего не слышу, но абсолютно уверен, что если бы мог, то не услышал бы ничего, кроме толпы собравшегося здесь непонятно по какой причине народа. Несмотря на то, что я абсолютно уверен, что что да нибудь здесь незаконно, я вовсе не спешил покинуть это место, напротив. Наблюдая празднество, у меня возникает странное ощущение, словно бы мне... весело? Думаю, если бы я знал, что означает это слово, то описал бы свое нынешнее состояние именно им. Здесь есть все. Например, ряды ресторанов, в которых мы можем вести продолжительные дискуссии на самые различные темы, включая вкус гамбургера, на который я в данный момент гляжу. Или танцевальные залы, которых я держусь стороной, представления не имея, как надо танцевать, но с удовольствием наблюдая за процессом бесцельного дергания конечностями. Здесь есть и игральные комнаты, где, наблюдая за играми, я постепенно узнавал правила игры и набирался знаний для максимально эффективной игры в дальнейшем. Как оказалось не безрезультатно, так как тех денег, что я выиграл, хватило на добрую половину атракционов, что здесь имели место быть. Нравится мне здесь больше всего то, что даже если я не смогу развеселить Анну своими силами, то она вполне сможет найти здесь развлечение и сама. Но больше всего прочего мне нравится, что именно благодаря мне ей так весело. "А по какому поводу праздник?" "Это имеет значение?" "Да не то, чтобы, просто уже давно комендантский час начался." "Здесь это не имеет значения. Комендантский час непонятно зачем ввели комбайны до осознания, но сейчас он ничего не значит." "И тем не менее, люди продолжают его соблюдать." "Это потому, что до сих пор боятся. Ты ведь заметил, что здесь даже с наступлением комендантского часа никто не спешит расходиться. Более того, такой ты здесь не один." Оглядевшись по сторонам, я заметил, по меньшей мере, четырех патрульных гражданской обороны, судя по всему, на данный момент свободных от всяких дел. Совершенно случайно мне на глаза подвернулся и старший братик. Учитывая то, что с момента поимки Дженнифер Локхарт я нигде не мог его найти, я немного сильно удивился, найдя его именно здесь. Более того, меня добила находка самой Дженнифер в его компании, что само собой странно. "Видишь вон того патрульного в компании женщины с каштановыми волосами? Этого человека я бы с уверенностью назвал своим братом. Вас познакомить?" "Была бы рада." В этот момент нам обоим уже было по боку на празднество, причину которого, что странно, я так и не узнал. Проанализировав имеющуюся информацию, я понял, что это просто сборище людей и комбайнов, заметивших произошедшие перемены. Во-первых, нет взаимного презрения, которое в большом количестве наблюдалось ранее. Во-вторых, ни теми, ни другими, явно не соблюдаются некоторые установленные организацией нормы, впрочем незначительные. В-третьих, абсолютно всем до лампочки, что даже сейчас все еще есть комбайны, запрограммированные на беспрекословное подчинение приказам советников, несмотря на их немногочисленность и что даже сейчас они могут устроить адскую боль всем присутствующим за несоблюдение установленных организацией норм, пускай и незначительных. И даже таким же патрульным, между прочим. Эти три факта складываются в логическое умозаключение, сделанное ранее, которое ведет меня, в принципе, ни к чему. То, что тут собрались заметившие перемены в мире люди и комбайны, вовсе не говорит мне о причине празднества. Почему-то я вообше склонен полагать, что причины и вовсе никакой нет: просто собрался народ повеселиться, почему бы и нет? Патрульный ГО 57346 "Силва": Почему не на службе, солдат? Патрульный ГО 26453 "Арчер": Ах, это ты. Не желаешь пройтись вместе с нами? Патрульный ГО 57346 "Силва": Думаешь, такое возможно? Патрульный ГО 26453 "Арчер": А почему бы и нет, например? Девушки пускай будут идти впереди, а мы, тем временем, будем позади. Познакомившись с обоими, Анна не была против такого расклада при условии, что идти мы будет в сторону ее дома, Арчер и Дженнифер же не были против такого внезапного условия. Таким образом, Анна обзавелась лишней парочкой необычных друзей и по дороге домой, впервые за столь долгое время, активно вела открытый диалог посредством речевого аппарата, в которой, поклясться готов, звучали фразы из нашей с ней дневной беседы. Дженнифер же ситуацией выглядела вполне удовлетворенной, даже несмотря на сложившиеся обстоятельства, и, не обращая на нас ни малейшего внимания, шла впереди и с нескрываемым удовольствием поддерживала диалог с Анной. Идиллия в общем и целом. Касаемо нашего с Арчером общества можно было сказать примерно то же самое, если бы последний, в противовес Дженнифер, не выглядел столь подавленно. Обычно, когда восьмой патрульный пост свободен от службы, брат зависает в журнале переговоров и его постоянно слышно, но сейчас он не хочет говорить даже по интеркому, не говоря о уже о том, что целые сутки до этого он меня явно избегал. И вряд ли причиной тому является Дженнифер, в компании которой он эти сутки и провел, иначе бы он вновь попытался избежать меня. Патрульный ГО 57346 "Силва": И что бы это все значило? Патрульный ГО 26453 "Арчер": Вчера в припадке эпилепсии, когда ее окружили патрульные этой зоны, она выхватила у солдата дубинку и что было мочи ударила его. Удар был не столько сильным, сколько внезапным, солдат банально не успел сгруппироваться и, потеряв равновесие, сломал шею, упав на тротуар. Казалось бы, это произошло совершенно случайно, такого варианта никто не смог предвидеть, даже я. Теперь Дженнифер нарушитель четвертой категории и за убийство патрульного гражданской обороны ей грозит смертная казнь путем дезинтеграции тканей. Ее последней волей стала неделя свободного проживания на территории Сити-17 под моим присмотром. Задуматься если, то очень легко можно прийти к выводу, что в одночасье я стал первопричиной сразу двух смертей в этом мире, при том не имеет значения, желал ли я их смерти. Дженнифер всей своей сущностью положилась на наше правосудие и невольно стала жертвой чистой случайности. Обычно я против подобных суждений, но именно в такие моменты один лишь малейший дефект характеризует систему в целом и характеризует не лучшим образом, стоит заметить. Патрульный ГО 57346 "Силва": Это слишком грустно. Патрульный ГО 26453 "Арчер": Нет, братец. Грусть — это слово, значение которого далеко от твоего понимания. Ибо даже угрызений совести, которые испытывает человек, тебе также чужды, как и само понятие совести. Или ты хочешь сказать, что не хотел, чтобы нарушитель понес заслуженное наказание? Ты ничем не отличаешься от комбайнов, запрограммированных на беспрекословное подчинение, что до сих пор не постигли свободомыслия: все так же слеп, как и раньше. Независимо от того, терзает ли тебя совесть, или нет, я хочу чтобы ты знал: их кровь на твоих руках, Силва. Ты открываешься мне в новых обличиях, напарник. Раньше ты мог загнать меня в тупик, лишь лукаво отнекиваясь от очевидного, теперь же я вижу предельно и ясно. Сейчас тобой движет мелочная симпатия, которая и была стимулом к поимке Локхарт, поэтому ты потерял самообладание от одной лишь мысли, что неформально именно я стал ее палачом. Как ты, сотрудник гражданской обороны, гордый блюститель порядка, хладнокровный вершитель правосудия, можешь так просто идти на поводу у своих эмоций? Как же ты все-таки жалок... Патрульный ГО 57346 "Силва": В принципе, творя позиция мне ясна. Больше нечего добавить? Патрульный ГО 26453 "Арчер": С этой минуты я не желаю иметь с тобой ничего общего. Глядя вслед уходящим куда-то вдаль Арчеру и Дженнифер, я поймал себя на мысли, что до сих пор ничего не чувствую, словно бы ничего и не произошло. Внезапно мой бывший напарник стал мне не нужен, ведь я уже давно его превзошел. Однако меня терзает плохое предчувствие, словно бы наше общество начинает трещать по швам, ибо люди начинают ненавидеть других людей, комбайны начинают ненавидеть других комбайнов. Это даже хуже, чем было раньше. Мир определенно катится к чертям.