Поверхностные отличия

Открыв одну из многочисленных дверей, я на краткое мгновение был ослеплен вспышкой яркого света, который с непривычки режет глаза, словно я целую неделю провел во тьме, где сам черт ногу сломит. Немного попривыкнув, я обнаружил церковь, украшенную многочисленными иконами, шелковистыми коврами, золотистыми куполами и красочными мозаиками, переливающимися всеми цветами радуги. Помимо того, внутри было очень много людей, непрерывно наблюдающих процесс венчания молодых. Несомненно, это свадебная церемония. Не оглядываясь голубого цвета огни, бегающие по лишенной всякого смысла темноте за моей спиной, я бесцеремонно вторгся в процесс, аккуратно закрыл за собой дверь и, на всякий случай, тихо спросил у одного из гостей: — Отец, по какому поводу церемония? — Покойного отпеваем. Обратив внимание на молодоженов вновь, на их месте я обнаружил обращенный к алтарю гроб, возле которого стоял батюшка, читавший Евангелию. Стоя посреди храма, я заметил, как тот преобразился лишь от одного моего появления: золото подверглось коррозии, ковры порвались, краски поблекли, цветы завяли, а присутствующие заметно постарели, но мне это уже было неинтересно. Совершенно внезапно я стал далек от этого мира, а все происходящее в нем потеряли для меня всякий смысл. Какой смысл разделять с этим миром свою жизнь и далее, если ты не видишь в нем ничего более чем завязших цветов и поблекших красок? Бросив взгляд на покойного, я узнал в его лице человека, которого видел недавно на фотографии. Только вот говорило мне это равно счетом ничего, ведь это не более чем простое совпадение, которое может говорить о чем угодно. Куда более важно, что именно этот человек однажды сказал мне "ты ничем не отличаешься...", эту фразу я запомнил надолго. Потому ли этот человек погиб, что я ничем не отличаюсь? Оглядевшись по сторонам, я вспомнил каждого присутствующего за исключением батюшки и покойного: каждого из них я некогда доставлял в цитадель, будучи простым патрульным. Это лишь небольшая часть из всех когда-либо мною задержанных нарушителей, но всех их объединяет одно — тем, или иным образом их кровь оказалась именно на моих руках. Я был первопричиной трагической кончины каждого. Они все погибли из-за того, что я следовал правилам, которые уже давно не несут в себе никакого смысла, потому что я ничем не отличаюсь. Неожиданно проснувшись после того момента, когда мертвецы всей оравой потянулись в мою сторону, словно зомби, я прошел на кухню. Там, найдя порошок с измельченным в труху яблоком, я залил себе в шприц питательные вещества, разбавив весь цимес этим самым порошком. Загнав адскую смесь себе в вену левой руки, я еще раз удивился тому, что это в натуре работает, хотя у меня после этого со временем начинает нещадно болеть рука. Во всяком случае, в конкретно данный момент, когда я сосредоточен на вене, кошмар уже был мне по боку. Насладившись вкусом яблока, капиллярами, наверное, я постоял на кухне, облокотившись на холодильник, еще минут пять, пока, наконец, не задал вопрос: а какого черта я делал в кровати у Анны? Получив пожелание удачи в сегодняшнем рабочем дне, наверное, от каждого члена ее семьи, что меня, кстати, тоже немало удивляет, я отправился в цитадель. Предав душу своего брата забвению, я прошел некий тест на выдержку, устроенный высшим начальством, чем и доказал свою готовность стать оперуполномоченным. И теперь я, разрываемый счастьем от повышения и печалью от гибели брата, не могу понять — смеяться ли мне, адекватно мыслящему представителю рода человеческого, или плакать? Скорее всего, лучше бы все-таки выплакаться, ведь к должности оперуполномоченного я никогда особо не стремился, а брата таки очень сильно уважал. Но с того самого дня у меня выработалась какая-то странная и необъяснимая апатия, я даже в прострацию впасть не смог — образ брата, закрывшегося от дула пистолета сборником стихов, не вызывал у меня никаких негативных эмоций. Коллеги говорят, что я просто привыкаю к новой работе. Оперуполномоченный ОЭ "Голод": Нарушение в двадцать четвертой зоне, кто пойдет? Оперуполномоченный ОЭ "Силва": Я уже получил сообщение от диспетчера и распорядился о незамедлительном устранении нарушителей в случае убийства заложников. Без пропитания они там долго не просидят, а убить заложников у них кишка тонка. Оперуполномоченный ОЭ "Мор": Хорошего же он нам коллегу нашел, не находите? Оперуполномоченный ОЭ "Голод": Я нахожу этот вопрос риторическим: он очень пунктуален в отборе кадров. Оперуполномоченный ОЭ "Силва": Да вы мне льстите никак? Оперуполномоченный ОЭ "Голод": Это стандартная процедура инициации, необходимость в которой вызвана чрезмерной переоценкой наших возможностей, особенно низшими слоями общества. Зачастую аналитические способности равные нашим развиваются именно в таком обществе. А так как совсем недавно новичок считал нас посланниками Господня, то для эффективной работы в команде в будущем нужно всего лишь отчетливо дать ему знать, что он один из нас отнюдь не просто так. Оперуполномоченный ОЭ "Силва": Уверяю вас, это излишне. Оперуполномоченный ОЭ "Смерть": Приму во внимание. И эта вызванная непонятно чем апатия, если честно, начинает меня пугать. До того, как я стал оперуполномоченным, я активно выискивал отличия между людьми и комбайнами, желая доказать, что они поверхностны. Брат говорил мне, что если я сделаю это, то смогу искоренить взаимную ненависть между ними, обеспечив им взаимовыгодное выживание в будущем. Желание помочь этому миру хотя бы немного стало причиной, по которой я стал патрульным. Теперь же, когда у меня появились силы к исполнению этой маленькой мечты, я потерял к ней всякий интерес. Ранее не дававшая мне покоя мысль о том, что я, комбайн, веду не несущий в себе признаков агрессии диалог с человеком, стала для меня чем-то обыденным. Однажды я поймал себя на мысли, что после вступления в отряд с каждым днем разговаривать с коллегами становилось сложнее, представление о цветах, звуках, вкусах и запахах становилось все более расплывчатым, слова, имевшие слово "эмоция" в качестве определения, стали терять всякое значение. Кроме того, меня не покидает ощущение, словно я сам пришел к этому. От этой мысли мне становится страшно. Оперуполномоченный ОЭ "Война": Ну хотя бы с одним разобрались, уже хорошо. А теперь посмотрите на Силву: что вы видите? Солдат ВС 485691 "Страйк": Если честно, до вступления в элитный отряд он мне нравился больше. Оперуполномоченный ОЭ "Война": Отчего же так? Солдат ВС 485691 "Страйк": Он казался мне более живым. Такое чувство, что он потерял интерес к жизни. Оперуполномоченный ОЭ "Война": Но в чем причина? Солдат ВС 485691 "Страйк": Не вижу очевидных. Скорее всего, став оперуполномоченным, он стал мыслить иначе. Оперуполномоченный ОЭ "Война": Смена формы мышления - хорошее объяснение настолько сильных перемен в самом человеке. Но на самом деле, все гораздо интересней. Солдат ВС 485691 "Транслит": Заговоры, интриги... Извините меня, третий, но в этом весь вы. Полагаю, чтобы разглядеть в нем что-нибудь интересное, нужно еще немного подождать? Оперуполномоченный ОЭ "Война": Ты прав. От предложения уполномоченных поселиться в специально отведенных бараках на вершине цитадели для возможности защитить администратора в случае покушения я в максимально вежливой форме отказался, сославшись на превосходящие всякие границы меры предосторожности непосредственно у основания все той же цитадели. Необычным образом появившаяся паранойя, подсказывала мне, что таким нехитрым образом уполномоченные хотели "вырезать" из моей жизни Анну. Однако они не стали настаивать на переселении, потому что работа оперуполномоченного не подразумевает защиту администратора и не требует моего пребывания в цитадели. Для меня это было таким облегчением, словно камень с плеч упал. Работа оперуполномоченного прежде всего заключается в задержании нарушителей четвертой и пятой категорий, но за тем обстоятельством, что людям больше нет нужды поднимать восстания, мои предшественники могли остаться без работы. И чтобы этого не случилось, они придумали себе новое предназначение. Теперь они управляют ходом действий патрульных при задержании нарушителей третьей и четвертой категорий, а в особенно запущенных случаях действуют непосредственно. Если честно, от работы лучшего из лучших, я ожидал немного большего. При этом ни разу за все время своей службы их инструкций я не слышал, а самих уполномоченных воочию не видел, что странно. Таким образом, вокруг низших слоев общества они образовали некий ореол таинственности, чтобы потом повышать самооценку новичков и отчаянно продолжать делать ничего. Умный ход, черт возьми. Но отчего у меня такое впечатление, будто все вовсе не так, как я думаю? Оперуполномоченный ОЭ "Смерть": Ты уверен, что это сработает? Оперуполномоченный ОЭ "Война": Более чем. Оперуполномоченный ОЭ "Смерть": Не забывай, что ты имеешь дело с человеком. Пока в твоем плане присутствуют люди, план не может быть идеальным. Оперуполномоченный ОЭ "Война": План не может быть идеален, пока не предусмотрены все варианты развития событий. Оперуполномоченный ОЭ "Смерть": Так-то оно так, просто мне страшно за тебя. Ты ведешь опасную игру. Оперуполномоченный ОЭ "Война": За меня не беспокойся. Если мой план сработает, моя смерть будет незначительной. Таким образом, привыкнув к обществу уполномоченных, позабыв брата, безвозвратно потеряв всякое представление цвета, недели через две я стал меньше видеться с Анной, уделять больше времени работе и привыкать к серому интерфейсу. При этом, приняв это все это за должное разумом, сердцем я не желал, ни забывать Арчера, ни терять Анну, ведь они — это все, что делает меня человеком. *Нарушение четвертой категории: убийство сотрудников "комбайн". Нарушитель: Дементьева Анна. Ситуация требует непосредственного участия оперуполномоченного отряда элиты.*