Ice Dream

Вместо тысячи слов подари "Рафаэлло" людям проду! (^__^)/ Прошу прощения за долгое ожидание. Надеюсь, оно того стоило. Всем приятного чтения! ПС: Киса-миса, обещанного комментария мы так и не увидели)))

Вместо эпиграфа: «В окнах гаснет свет Как будто навсегда, Уходит из под ног Чужая планета. Полцарства за билет Оплачено сполна - Из тысячи дорог Я выбираю эту». БИ-2, «Держаться за воздух».

Такого аншлага заведение Охаяши-сана уже давно не знало. Частыми гостями тут бывали парочки школьников, по выходным и на новый год его кафе превращалось в семейный ресторан, но чтобы такое... Хотару он помнил ещё девчонкой, плоской, слегка неуклюжей и вечно витающей в облаках. Совершенно не удивительно, что когда её будущий муж — подающий надежды молодой архитектор из известной фирмы, симпатичный и видный, — приехал знакомиться с будущей тёщей, разговоры ходили ещё долго. В маленьком посёлке, где все и всё друг о друге знают, а перспективных мужиков раз-два и обчёлся, каждое такое событие становилось предметом всеобщих пересуд. И единственная дочь Сато-сан сумела отличиться дважды. Когда её новый супруг, невысокий и невзрачный, вёл разговор о праздничном обеде человек на пятнадцать, растерянно оглядываясь по сторонам и ища взглядом его поддержки (Ринтаро посчитал членов семьи, обеих соседок Сато-сан и двух бывших одноклассниц Хотару, с которыми та худо-бедно общалась в течение последних нескольких лет, и прибавил ещё несколько мест на всякий случай — и даже так это число казалось ему каким-то нереальным), Охаяши-сан спрятал улыбку в усах: Фуюма-сан явно недооценил скорость, с которой разносятся подобные новости в маленьких селениях (один машину заметил, другой на рынке их видел на следующий день, продавщица из магазинчика сразу же подружке позвонила), и количество любителей халявы, которые не поленятся спешно перелистать страницы памяти и неожиданно обнаружить, что они приходятся вам четвероюродным братом по линии папиной троюродной тётки или сидели за вами полгода ещё во втором классе средней школы и даже были в вас безнадёжно влюблены. Трудно винить Фуюму в том, с каким недоверием он отнёсся к его заявлению, что желающих поздравить их и присоединиться к празднику будет куда больше. Ринтаро и в самом деле скептически хмыкнул, дёрнув плечом, но под просительным взглядом Хотару спорить не стал. В конце концов, он здесь чужак, местных жителей и их причуд толком не знает, поэтому решил, что гораздо благоразумнее будет прислушаться к мнению знающего всех в округе владельца кафе с лаконичным названием «Оригами». Интерьер помещения полностью соответствовал названию: вместо картин стены были украшены поделками из разноцветной бумаги, на квадратных столах в специальных подставках были разложены цветные салфетки, белые и чёрные квадратные тарелки и кружки поддерживали строгость и геометрическую направленность, а явно дизайнерские стулья, выкрашенные в белый цвет, завершали образ. Высказывания, подчёркивающие важность терпения, трудолюбия и аккуратности, развешенные в рамочках между поделок, задавали философский тон и приглашали к размышлению. Это заведение не было местом, которое посещают исключительно ради наполнения желудка. Ринтаро даже показалось на мгновение, что его энергетика до боли напоминает «Хижину рыбака», несмотря на совершенно разный концепт. Даже яркие цвета украшений из оригами, поначалу резавшие глаза и казавшиеся лишними, обрели понимание своей роли в данном интерьере — без них кафе стало бы шахматной доской. Охаяши-сан, одетый вопреки ожиданиям не в традиционную одежду, а в кипенно-белую рубашку с чёрными брюками, жилетом и бабочкой, ему понравился. Они пожали друг другу руки и остались довольны знакомством и заключённой сделкой. *** Тихая семейная церемония едва не превратилась в настоящий фестиваль: большинство знакомых Сато-сан, знающие и Хотару, и Юкио, посчитали долгом выразить своё почтение. Не успевшие по разным причинам на церемонию в храм не стеснялись присоединиться к поздравлениям, явившись в кафе. Кого-то из них папа, следуя выразительному взгляду своей теперь уже по всем канонам законной супруги, просил остаться, провожая к столу, с другими был вежлив, но предельно отстранён, стараясь побыстрее найти предлог избавиться от навязчивого общества. Юме уже не помнила, когда в последний раз ей приходилось так много улыбаться и кланяться, пытаясь запомнить имена всех представленных ей людей. Инстинктивно она старалась держаться поближе к бабушке, как к единственному человеку, полностью владеющему ситуацией и чувствующему себя, как рыба в воде, ища в её обществе если не защиту, то поддержку. В этом плане на помощь родителей она могла не рассчитывать, а толку от семпая было немного, ибо вряд ли Юкио чувствовал себя лучше — он тушевался и отчаянно краснел, встречая старых знакомых, не упускающих случая повосхищаться тем молодым человеком, в которого превратился замкнутый мальчик, а то и не к месту вспомнить какой-нибудь курьёзный случай из его детства. Некоторые умудрялись проявить бестактность, разошедшись в пустой болтовне настолько, что вспоминали его отца или сестру. В воздухе повисала неловкая пауза, и Юкио, мысленно призывая проклятия на голову представителей местного бомонда, беспомощно оглядывался на бабушку, надеясь, что ранящие слова не долетели до ушей матери. Сато-сан, охотно согласившаяся играть роль дуэньи, потихоньку вводила Юме в курс местных дел, то и дело поворачиваясь и что-то шепча ей на ухо. По её заинтересованному взгляду Юкио не составляло труда определить, о ком идет речь в данную минуту. Они шептались, как две подружки, многозначительно переглядываясь и хихикая, и очень редко удостаивая его своим вниманием, что очень его огорчало. - Это можно убрать? - наклонилась к его плечу официантка. Миловидная девчушка лет четырнадцати подрабатывала в «Оригами», помогая Охаясу-сану обслуживать посетителей. Разумеется, в такой важный день он не смог бы обойтись без своей помощницы. - Да, - буркнул Юкио, даже не повернувшись в её сторону. Девочка расстроилась. Она два года ждала его приезда, но Касамацу на летних каникулах так и не появился. Местные сплетники поговаривали, он очень занят в баскетбольной секции, ведь их команда одна из лучших в стране. Акеми была рада за него и одновременно не рада. Она видела Юкио издалека во время Обона, но не находила предлога, чтобы подойти и хотя бы поздороваться, слышала, что они с матерью приезжали на Новый год. Наверное, он её не узнал, а ведь когда-то они вместе с ним и его сестрой вместе играли на лугу за её домом и ходили на ручей наблюдать за рыбками... И вряд ли собирается обращать на неё внимание — так и не сводит глаз с девушки, которая стала теперь его сестрой! Симпатичная, этого Акеми не отрицала: юката нежного цвета с ажурными яркими листьями выгодно оттеняла светлую оливковую кожу, а собранные в высокую причёску волосы открывали стройную шею и аккуратные уши, и лицо у неё очень приятное, хотя похвастаться кукольной красотой девушка не могла. Скорее милая, чем красивая, но ведь именно это и ценится среди парней, так что ничего удивительного. - Скоро подадут десерт, Касамацу-сан, - вежливо поклонилась она, нарочно выделив интонацией фамилию. Юкио удивлённо обернулся через плечо, совершенно не кстати натолкнувшись взглядом на открывающийся из приличного с виду выреза летней кофточки с короткими рукавчиками не так чтобы холмистый пейзаж. - Не узнали? - Нет. - Акеми. Сакамото Акеми. Каппа-чан, - добавила она досадливо, не замечая ни малейшего проблеска узнавания в серо-голубых глазах. Эту кличку из-за каре с прямой чёлкой ей когда-то дала Юкико. - О! А я... Слушай, ты... - Выросла, да? - кокетливо дёрнула плечиком и тут же покраснела пуще прежнего — природная стыдливость взяла своё. «И откуда смелость появилась для таких жестов!» - удивлялась Акеми сама себе, решив, что это от отчаяния, не иначе. Она могла сколько угодно краснеть, смущаться и говорить намёками, неискушённый в этих вопросах Касамацу ничего не понял бы. Кацура Сая всегда ей говорила, сморщив носик, что такому как он не дано. Влюблённая, Акеми всегда защищала его, но вдруг Сая права? - Ага. Надо же, и вправду... - Юкио, ещё секунду назад честно намеревавшийся собрать волю в кулак и вежливо поддержать разговор со старой знакомой (язык не повернулся бы назвать её подругой детства, потому что дружила с ней сестра, а не он), внезапно растерял все слова, краем глаза заметив, кто приближается к Юме. Хотел бы он уметь красиво сваливать, находя несуществующий предлог, как это легко получается у Мориямы! - Э... Я тут... В общем... - замялся он. Что ни говори, интуиция — это такая черта, которая присуща каждой женщине, даже самой маленькой, и с возрастом она только усиливается, подпитываясь накопленным опытом. Акеми интуиция подсказывала, что она не ошиблась: девочка проследила за взглядом Касамацу и убедилась, что ловить ей тут нечего, хоть в лепёшку расшибись. Юме же её шестое чувство настойчиво сигнализировало о приближающейся неслышным шагом на мягких лапках опасности: бабушка вся словно подобралась, готовясь в любой момент броситься ей на помощь, да и семпай, до этого не особо волновавшийся за неё, словно на ёжика сел, то и дело посылая выразительные страшные взгляды в её сторону. Опасность явилась в обличии слегка подрастерявшей форму женщины за сорок в светлом летнем платье, не претендовавшем на особую торжественность, но и не выглядящем неуместно. Вроде всё свидетельствовало в её пользу: сдержанный макияж в естественных тонах, удобные плетёные босоножки, милая улыбка, которой та одаривала присутствующих, ласковый голос, а внутренний звоночек всё не унимался. И Юме поверила ему, только когда уловила едва слышное бормотание: «Ещё один лох повёлся на смазливое личико. Эта и со взрослым сыном удачно пристроиться как-то умудрилась! И почему ей всегда так везёт?» - Здравствуй! Ты, наверное, Юме? - её одарили сдержанным кивком. Если бы сама не слышала, не поверила бы, что голос может так сильно меняться за какие-то доли секунды! - Рада Вас видеть... - Кацура-сан, - весело представилась та, перекрывая неловкую паузу. - А мы с Хотару в одном классе учились в старшей школе. В соседнем городе, - зачем-то уточнила она. - Она и сейчас там стоит, а я на соседней улице живу, в пятом квартале. А ты в какой школе учишься? В средней, наверное? - Почему, в старшей. В Кайджо. - Не слышала, нет. Ну да неважно. Думаешь уже, куда потом идти учиться? Помнится, нас учителя с этим вопросом с самого первого года доставали, заставляя заполнять анкеты по профориентации и таская по экскурсиям на различные фирмы и предприятия. Ох, для меня это было так утомительно! Представь, я уже знаю, что хочу быть финансистом и буду поступать в Тодай, а меня на завод везут в сборочный цех. Это же ужас! А Хотару до самого конца не могла определиться, уехала куда-то там в Чибу... Так куда? - Пока точно не знаю. Мне нравятся языки и психология, никак не могу выбрать. - Психологов сейчас развелось как бездомных кошек, - авторитетно заявила Кацура-сан, сопроводив реплику адресованным Юме многозначительным взглядом. - Я... - Не хочу вмешиваться не в своё дело, но языки, как мне кажется, куда более перспективное в этом плане занятие. И денежное! - она поправила усыпанный камнями браслет на запястье. Судя по тому, с каким трепетом это было сделано, бижутерией, как ей сначала показалось, тут и не пахнет. Плюс хлопчатобумажное летнее платье — Хана бы заплакала, честное слово! - Каждой крупной международной компании нужны такие специалисты, чтобы вести успешные переговоры с иностранными партнёрами. Поверь мне, я знаю, что говорю! Я сама несколько лет проработала в... - название Юме ни о чём не сказало, но было произнесено с таким пафосом, и при этом Кацура-сан выжидательно застыла, наблюдая за её реакцией, что пришлось важно покивать. - А потом встретила Кацуру и удачно вышла замуж. Мой муж — глава одного зарубежного отделения в своей фирме, он часто бывает в командировках, поэтому я живу здесь, - при этом лицо её на мгновение посетила капризная гримаска. - А твой папа кем работает? - Он врач. - О! - округлился маленький ротик. - Ну... Врачи тоже неплохо зарабатывают, я слышала. Особенно пластические хирурги. Теперь Хотару может не бояться приближения старости, да? - криво улыбнулась она. Проблеск чего-то нехорошего, едва уловимой тенью скользнувший во взгляде, насторожил её ещё сильнее. Кацура-сан, наверное, и не заметила, как облизнула губы, старательно растягивая их в улыбке. Ничего особенного, Юме и сама их постоянно покусывает, особенно когда волнуется, но этот жест показался ей каким-то хищным что ли. Словно в предвкушении славной добычи слюни подбирает. И эти разговоры о деньгах и положении, так напоминающие ей собственную мать. О чувствах и речи не идёт, всё измеряется выгодой. «Нет, мы точно не подружимся», - поняла девушка, мысленно устанавливая ещё парочку фильтров, через которые нужно пропускать всё сказанное, чтобы не дать лишнего повода для пересудов. Впрочем, таким людям и повод обычно не требуется — сами выдумают, если язык зачешется, и не заткнёшь их ничем. - Грех жаловаться, хотя он всего лишь травматолог. - О! Извини. Травматолог тоже неплохо. Особенно в большом спорте. - Команда Ринтаро, по его собственному признанию, была «уверенным середнячком», но Юме сочла за благо оставить эту информацию при себе. - Знаете... - Значит, теперь Сато-чан не грозит хондроз и ревматизм, - и она ответила на приветствие кого-то из гостей, подняв руку и едва пошевелив наманикюренными пальчиками. - Точнее, Касамацу-сан. Ой, извини, уже Фуюма, - она прикрыла рот ладошкой в притворном страхе. - Второй законный брак... Прозвучало так, словно намекает, что только законный второй, а сколько ещё мужиков побывало у неё в постели — неизвестно. Юме стало обидно за Хотару и отца. Нет, таких подружек ей точно не надо. Какое счастье, что Хана и Маи-чан со старостой не такие! - А вы... - Ох, я так счастлива в браке! - снова перебила Кацура. - Юичи такой замечательный муж! Щедрый и добрый, и так о нас заботится, - она кокетливо поправила причёску, слегка задев пальцами золотую серёжку. - Мне так тяжело без него! Но ничего не поделаешь, работа для него на первом месте. Такой ответственный человек! А мне пришлось переехать к родителям, они помогали мне с детьми, да и экологическая обстановка тут куда благоприятнее, чем в загазованном шумном Токио. А теперь я не могу их оставить, сама понимаешь, они не молодеют. - Да, понимаю. Кацура-сан говорила много и охотно, то и дело перескакивая с одной темы на другую и не давая Юме рта раскрыть. Общая направленность их странной беседы наталкивала на размышления, а выводы напрашивались сами собой: Тодай против Чибы, работа на фирме, «удачное» замужество и пренебрежительный тон по отношению к остальным с постоянным подчёркиванием своего социального статуса. Интересно, чем знаменит пятый квартал? Не просто же так она его упомянула. «Постоянные командировки» всего лишь означают, что её муж живёт в другой стране и вряд ли ведёт праведную жизнь монаха-отшельника, что не может не бить по самолюбию даже при условии полного материального обеспечения. Видятся они не чаще раза в год, это в лучшем случае. Соответственно, дети (интересно, сколько их) своего отца видели только на фотографии и по скайпу, что не факт. И закрутить бы роман, но роль идеальной дочери/жены/матери не позволяет, да и не с кем, если уж на то пошло. В семье Хотару при всех сложностях дело обстояло совсем иначе. Это что — зависть? Раскрыв веер, женщина принялась обмахиваться, то и дело закатывая глаза. На руке болталась маленькая сумочка. - Жаркий денёк! Во всех смыслах. - Помочь Вам охладиться? - вежливо поинтересовалась Юме с самым серьёзным выражением лица. - Я имела ввиду, может быть прохладительные напитки принести? - будто бы поправилась она, с удовлетворением наблюдая, как гостья пытается удержать вежливую маску на лице. - Ой, нет-нет, спасибо! Не беспокойся! А ты такая хорошая, Юме-чан. От городских такого обычно не ожидаешь, жители столицы смотрят на выходцев из деревни свысока. - Мне рост не позволяет смотреть свысока на кого бы то ни было, - улыбнулась она сомнительному комплименту, больше похожему на скрытое оскорбление. - Не то что некоторым? - аккуратно поинтересовалась Кацура-сан, слегка скосив взгляд в сторону Юкио. «Точняк!» - убедилась в сделанных ранее выводах Юме, готовясь отразить очередную завуалированную атаку. Соседство с Кисэ, которое она проклинала, сослужило ей хорошую службу — девушка порядком поднаторела в словоблудии и умении держать лицо в разных обстоятельствах. - Это далеко не предел, поверьте. Есть в нашей баскетбольной команде экземплярчики и повыше, - это она Кисэ-куна имеет в виду. Он не то чтобы слишком уж задаётся, но иногда его заносит, это факт. Юме говорила всё это, напустив на себя вид простушки и невинно хлопая глазками. Самым интересным во всём этом было наблюдать, как тётка пытается её просчитать. Кацура-сан, судя по всему, впервые столкнулась с таким отпором. Или не впервые — победная улыбка бабушки Чио придала Юме уверенности. - Тяжело им, наверное, по жизни приходится, - женщина сочувственно покачала головой. - С нашими-то низкими потолками и дверными проёмами. - Наверное, - покладисто согласилась она. - К счастью, подобные рамки ограничивают не всех, так что нам не понять, правда же? - Это верно! - оживилась её собеседница после ненавязчивого «нам», которое подразумевало некоторую общность. - Я смотрю, Юкио, негодник, совсем не уделяет тебе внимания! Весь обед сидит там в углу, а должен был бы от тебя ни на шаг не отходить. Вы что, не общаетесь? - Общаемся... Юме до сих пор было стыдно за вчерашние выкрутасы с его чаем. На самом деле с самого утра они и двух слов друг другу не сказали, только в переглядки играют, и то не по правилам. - Бедная ты! Что ни говори, мачеха — не мать. Да ещё и с родным-то сынком как курица с яйцом носится. Я его сколько помню, вечно он маменькиным сынком и букой был. А уж как они с сестрёнкой ссорились... Ох! - и утёрла несуществующую слезинку. - Не хочу говорить ничего плохого, но раз он с родной сестрой не церемонился, то и тебе, наверное, тяжело. От такого чего угодно можно ждать! «Даже спорить не стану», - хмыкнула про себя Юме. - Конечно тяжело, Хотару работать по дому не дает и готовит сама, и онии-сан такой же: сам уборкой занимается и сумки тяжелые из магазина всегда отбирает! А ждать от него и правда можно чего угодно: хочешь — помощи, хочешь — защиты. Пожалуй, с прекрасным зрелищем вытянувшегося от удивления лица Кацуры-сан, тут же сменившегося недобрым прищуром, могло сравниться только пылающее лицо Рёты-чана во время экзекуции в библиотеке. - Значит, повезло? - Ещё как! - захлопала ресницами Юме, улыбаясь. - Что ж, поздравляю! - добрые слова она из себя выдавила кое-как, торопливо добавив: - Жаль только, что везение не может быть вечным. Было бы мудро не полагаться так сильно на удачу. Говорят, она очень изменчива. - А гадости рекой текут безо всяких усилий. Что за человек! - Что ж, приятно было поболтать. Удачи тебе! Глупое, ввиду вышесказанного, пожелание заставило Юме дёрнуть бровью, приподняв лишь один уголок губ. Этим движением она окончательно разрушила образ пустоголовой наивной девчушки, какой её ошибочно посчитала Кацура-сан, заставив собеседницу обиженно поджать губы и ретироваться. - Юме! - позвала её бабушка. - Иди скорее сюда! Рядом с Чио-сан стоял, неловко сминая в руках шапочку, довольно высокий худощавый старичок. Справедливости ради нужно отметить, сушёной воблой дед не выглядел — хорошая осанка, под рубашкой проглядывались какие-никакие мышцы, да и сам он был вполне себе живчиком с цепкими светло-карими, почти как у её отца, глазами. «Тот самый шлейф, - поняла она, подходя ближе. - Точнее, часть его». - Здорово ты её! - без обиняков ткнула её в бок бабушка, хотя самого разговора отсюда не слышала. - Ясно теперь, почему она мне понравилась, Нииши-кун? - Ясно, - задорно улыбнулся ей дед. - Фуюма-кун — парень не промах! И зубки острые, как у белки. Умеет за себя постоять, молодец! - Приятно познакомиться, Нииши-сан! - поклонилась Юме. В отличие от предыдущего знакомства это оказалось действительно приятным. Пожалуй, за некоторыми исключениями местные жители ей понравились. - И не только за себя. Кстати, Белочкой прозвали мою подружку Маи-чан. То есть Маино, - поправилась она. - А меня Мацуда-сан Птичкой величает. - Птичкой? - приподнялись кустистые брови. - Воробышек больше подойдёт, наверное. Но точно не чайка, уж поверь рыбаку! Крикливые, надоедливые и вечно голодные, меры не знают... А Мацуда-сан это у нас кто?.. Остаток дня для Юме прошёл в неспешном общении с бабушкой и Нииши-саном. Позже к ним присоединился Охаясу-сан, а затем и родители, прежде занятые другими гостями. Как покинула кафе Кацура-сан, Юме не видела. Зато от её внимания не ускользнуло, как крутилась вокруг семпая официантка. Сказать по правде, сколько бы ни старалась, Юме не находила в сердце ни малейшего шевеления ревности, хотя девочка эта была очень милая, с правильными чертами лица и по-детски наивными глазами. Парни падки на такое, Морияма-семпай точно не устоял бы, а вот Юкио словно не замечал её горестных вздохов и неловких попыток пофлиртовать. Он вообще никого вокруг не замечал, пребывая в отстранённо-рассеянном состоянии весь день. Вид его был настолько несчастным, что некоторым гостям вполне обоснованно казалось, будто Касамацу второму браку своей матери совсем не рад. Слыша такие разговоры, Юкио что есть сил старался улыбаться и быть приветливым с Ринтаро и мамой, всё ещё обходя мелкую стороной. Юме гордилась им и совсем немножко собой — ей всё же удалось заставить его глубоко задуматься над происходящим. Теперь оставалось подождать и посмотреть, какие плоды это принесёт. Она могла бы облегчить ему задачу и сделать очередной шаг навстречу, но вовремя остановила себя, вспомнив рассуждения Маи-чан: если вас разделяет расстояние в двадцать шагов, ты должна сделать ровно десять. Но никак не одиннадцать, иначе придётся делать и двенадцатый, и так далее. Взаимное движение друг ко другу — только так. Развозил гостей по домам прибывший к вечеру микроавтобус, за рулём которого сидел, если Юме всё правильно поняла, второй бабушкин ухажёр. Цурюги-сан, в отличие от простого Нииши-сана, весельчака и балагура, так напоминающего ей Кисэ, был мужчиной молчаливым и очень сдержанным в оценках. Она внимательно вслушивалась в их с бабушкой диалог, когда он увозил их домой самыми последними, и в голову почему-то пришло такое сравнение — Цурюги-сан словно отмеряет слова, дозирует их на аптекарских весах. Юме не слышала, чтобы он засмеялся на дружеские подколы Нииши-сана, отправившегося домой на велосипеде, или шутки бабушки. Серьёзный, даже строгий, он был всё же приветливым со своими пассажирами, поздравил родителей, очень аккуратно вёл машину и не забыл пожелать им хорошего вечера. - Что скажешь? - поинтересовалась Чио-сан, найдя Юме на улице. Она бросила на настил подушку-сидушку и опустилась рядом, опираясь на её плечо со словами: - Ох, бедные мои косточки! - Хороший праздник получился, - нейтрально отозвалась она, не совсем понимая, о чём речь. - Хороший. Я про свой шикарный шлейф, - хитро улыбнулась та, поправляя пояс домашней юкаты. - Так что скажешь? - Ну... Не знаю, - честно задумалась Юме, подтянув ноги к груди и уткнувшись носом в колени. Спроси её кто-то из сверстниц, она послала бы их со всеми этими разговорами о любви куда подальше — нашли с кем советоваться. Вряд ли бабушке был нужен её совет, а раз никакой ответственности, то почему бы и не поддержать разговор. - Они такие разные. Нииши-сан весёлый человек, простой. С таким легко. Цурюги-сан спокойный, немногословный, с таким надёжно. Как тут выберешь! - Мне нравится, как ты их описала, - покивала бабушка. - Очень точно, хотя впервые увидела. И вопрос правильный. Что самое странное, я тоже не могу на него ответить. Весёлый не значит ненадёжный, хотя так может показаться, а со спокойными не всегда легко. Запутали они меня совсем! Бровки Юме взлетели под чёлку. - Я-то думала, взрослым сделать выбор намного легче... Зрелость суждений, опыт и всё такое. К тому же знают уже, чего хотят от жизни и от спутника, не то что мы, зелёные. - Так-то оно так, только вот сердце... И времени, чтобы распутать этот клубок, у меня не так много. Хочется успеть ещё пожить — и страшно. - Ошибаться всегда страшно, - согласилась она. - Верно. Только у тебя возможностей исправить допущенные ошибки куда больше. Ну, в любом случае, - нарочито весело продолжила она, решив, что разводить панихиду в такой радостный день и портить настроение себе и окружающим некрасиво, - ещё лет двадцать как минимум я точно собираюсь наслаждаться жизнью. Не так уж и немало, а? - Пожалуй, - улыбнулась Юме. - Я на данный момент меньше прожила. «И ведь не просто «жить», а «наслаждаться жизнью» ни больше ни меньше», - отметила она про себя, будучи почти уверенной, что такой задорный и положительный настрой планам бабушки Чио только поспособствует. Есть чему поучиться, несомненно. Вряд ли жизнь у неё была такой уж лёгкой: дитя военного времени, детство которого пришлось на самую разруху, она пережила несколько экономических кризисов, последний из которых жахнул совсем недавно, да и в семье всё было не так гладко, раз папа упоминал, что Хотару она воспитывала фактически одна. И никакого пессимизма! Не то что у некоторых — чуть что, сразу за бритву хвататься и сводить счёты с жизнью. Юме вздохнула. - Ты следующая за Ю-куном в ванну? - поинтересовалась бабушка. Теперь ей стало понятно, почему его нигде нет. Юме заглянула в гостиную, где родители, устроившись на диванчике, смотрели какое-то вечернее шоу, зашла на кухню, прошлась по саду да так и осталась на улице, присев на крыльце. В глубине души ей было немного обидно и тоже страшно — почему известный своей импульсивностью и скоростью действий семпай ничего не предпринимает. Рёта-чан и остальные всегда получали сходу, без лишних раздумий. А тут... Она ему не нравится? Или нравится, но не настолько сильно, чтобы париться из-за неё? Может быть, своими чувствами и действиями она только проблемы ему причиняет, а он настолько стесняется, что даже не знает, как вежливо её отшить? «Стоп-стоп! А не слишком ли я его идеализирую? Стеснительные люди колечки с рук не едят и губами пальцев не касаются при этом!» Если быть до конца честной, то однажды, на какой-то короткий миг, Юме захотелось последовать шутливому совету бабушки оставить эту гиблую затею и влюбиться в кого-нибудь другого: ждать до пенсии ей совсем не улыбается. И тут же поняла, что подобное вряд ли возможно. А Юкио тем временем отмокал в тщательно отмытой ею ванне, безжалостно топя резиновых уточек, словно это они виноваты во всех его несчастьях, и мучительно соображал, что делать дальше. Мелкая ясно дала понять, что от него ожидаются какие-то действия. Какие? Он же понятия не имеет, как вести себя с девушками! Не могла она об этом не слышать, сделала бы скидочку на безграмотность. И посоветоваться, как назло, не с кем. Нет, можно, конечно, позвонить Морияме, но всего через неделю с небольшим они встретятся в спортивном лагере и... Об этом лучше не думать. Его пристегнут наручниками к кровати и станут пытать, медленно наматывая кишки на кулак, какая же красотка удостоилась его драгоценного внимания и чем смогла растопить его ледяное сердце. Огнемётом, блин! «Прости, Мори, но ты об этом не узнаешь!» - мысленно попросил прощения у лучшего друга Юкио, возвращаясь к главному вопросу, который придётся как-то решать самому, не полагаясь на постороннюю помощь. Не к бабушке же за советом идти! Что в таких случаях обычно делают? Признаются, кажется. Раз пытаться сделать это вслух гиблое дело, то остаётся написать письмо. А что, это выход! Но как-то совсем уж по-девчачьи... Тут он вспомнил её записку, в которой мелкая приглашала его на крышу пообедать вместе, и с глухим стоном откинулся назад, положив затылок на бортик ванны. Не считая планетария, всё время она шаги навстречу делает. Разве хорошо? Ей ведь и вправду до пенсии ждать придётся, только вряд ли она станет. Красивые маленькие девочки нуждаются в заботе и защите, их нужно поселять в уютных домиках, окружать комфортом и одевать, как куколок. И если он всё правильно понимает, к мелкой совсем скоро выстроится очередь. Нет, капитанское самолюбие никак не позволит ему оказаться в хвосте. Он должен быть первым в списке. «И единственным!» - уточнил про себя Юкио, почесав затылок. Придётся брать себя в руки и ломать шаблон — повторить поход в планетарий, например. Или повторяться не стоит, чтобы не наскучило? Тогда куда? В кино? Чёрт, в этой дыре даже сходить толком некуда! А если в город ехать, то велика вероятность нарваться на ребят с Пятака. Хорошая возможность вздрючить этих снобов и выплеснуть накопившуюся энергию, надавав кому-нибудь по морде, с одной стороны, и проблемами в школе эта выходка не грозит, но мелкая вряд ли одобрит. А то ещё и жалостью к побитым проникнется и бинтовать начнёт! Нет, не то. Экскурсионных маршрутов рядом не пролегает, достопримечательностей и исторических памятников нет. Можно и на море (кстати, в купальнике он её ещё не видел!), но до приличного пляжа минут сорок на автобусе трястись, девчонка больше от дороги устанет, чем удовольствия получит. А близкий берег для купания не очень подходит, каменистый, хотя местные умудряются. Ещё и ныряют со скалы, сам видел. Есть, конечно, вариант выехать с ночёвкой — жечь костёр и болтать всю ночь напролёт (ага, он — и болтать?), или даже снять номер в гостинице... Так, что-то его опять не туда понесло. Самое нейтральное, что пришло в голову, сходить на фестиваль. Обон на носу всё-таки. Вся семья пойдёт, так что это вроде как не свидание. Помочь бабушке украсить дом фонарями, погулять по торговым рядам, зайти в храм, станцевать бон одори* вместе со всеми (это будет не так неловко), пустить фонарики по морю**... Наверное, фейерверки тоже будут. У местного муниципалитета не так уж много денег, чтобы устраивать фестивали несколько раз за лето, обычно они всё совмещают. Надо бы найти тот холм, с которого они с Юкико смотрели фейерверки в последний раз. Им здорово попало, что потерялись, потому что родители с бабушкой и всеми соседями их искали, с ума сходя от беспокойства, зато впервые им всё было хорошо видно. Редкое чувство единения, которое он испытал в тот момент и отчётливо помнил даже сейчас, хотелось повторить, но с другой девушкой. Почему-то Юкио был уверен, что сестра не стала бы сердиться на него. - Нет, я уже приняла душ и хватит. - Воду экономишь, что ли? - Нет. Не так чтобы устала сегодня. В моём понимании, горячая ванна — это отличное лекарство от усталости или средство, чтобы согреться, а в остальное время просто излишество. - Ох... - удивлённо выдохнула Чио-сан, а потом мелко затряслась от хихиканья. - «Излишество»... Ты ещё скажи «роскошь». Деточка! Ну и странная ты. Запомни хорошенько: девочка просто обязана себя любить и регулярно баловать сладостями, красивой одеждой и разными милыми вещицами. Если ты сама себя не любишь и не ценишь, как ты можешь ожидать, что парни будут это делать? Ох, горюшко! Матушке твоей по макушке настучать надо за такие дела. - Но разве это не эгоистично? - обалдела Юме. - А кто сказал, что доля здорового эгоизма это плохо? - распрямилась вдруг и подняла голову Чио-сан, покровительственно глядя на неё сверху вниз. - Попрошу заметить, даже известная христианская заповедь велит любить ближнего «как себя», что становится невозможным, если ты не умеешь заботиться о себе в первую очередь. Во всех отношениях. - Вы разве христианка? - Что? Нет, - снова захихикала бабушка. - Я просто много читаю. А что ещё, скажи пожалуйста, можно делать на работе, когда ты уже заполнила все бланки и журналы, а пациентов всё нет и нет? В наше время всяких интернетов ещё не было. Это сейчас ребятишки чуть не с рождения в телефонах и компьютерах разбираются, а мы за книгами охотились, настолько дорогое удовольствие это было. Потом уже пластинки пошли, кино... Я с этим мобильником пока разобралась, что там где! Говорила зятю, купи мне самый простой, где только «вкл» и «выкл» есть, а он мне что приволок? Куча кнопочек! А уж пищать начнёт — я первое время его пугалась страшно, вот не вру!.. Юме слушала её болтовню и думала, что Чио-сан хороший человек. Она искренне желала бабушке счастья. Это ведь справедливо, что хорошие люди должны быть счастливы? Как папа и Хотару. И семпай. И она, наверное, тоже. - А чем знаменит пятый квартал? - вдруг спросила она и заметила, как бабушка сразу прищурилась. - Откуда такой интерес? - Кацура-сан упомянула невзначай, - это слово Юме сопроводила жестом «кавычки». - Вот и стало интересно. - Хах! - как-то неопределённо крякнула бабушка. Вероятно, это было признаком неодобрения. - Вот же!.. В этом квартале, именуемом не иначе как Пятаком, проживает местная элита. Наш собственный Манхэттен, - девушка вспомнила Нью-Йорк и его высоченные многоэтажки и хмыкнула. - Имей ввиду на всякий случай, - Юме здесь надолго не задержится, но она сочла нужным предупредить её, - у ребят из нашего посёлка с ними непримиримая вражда. Пятак против Пятнашки. - Пятнашки? - Ага. Видела развалины за фермой Ивасаки на въезде? - Девушка помотала головой — она правда не обратила внимания. - Там когда-то детский дом был. После войны сирот много осталось: у кого-то погибли один или оба родителя, кого-то родные бросили, не в состоянии прокормить... В общем, не до лирики было, как ты понимаешь, так что названия у него не было, только номер. - Пятнадцать? - догадалась она. - Пятнадцать. - А враждуют почему? - Истоков никто уже не помнит, если честно. Даже я. И приют давно закрыли. Из принципа, наверное: Пятак задаётся без меры, но втайне завидует при этом, какими дружными ребята из Пятнашки всегда были. Не из корысти дружат, за так. Мы ведь в посёлке и до сих пор как одна большая семья живём. А наши всегда завидовали, что у тех ребят и мама, и папа есть, и дом собственный, а им за место под солнцем биться приходится — выживают, кто как умеет. - Меня бы здесь не приняли, наверное... - Как знать, - вздохнула Чио-сан. - Всё от человека зависит, а не от происхождения и достатка, вот что я тебе скажу. Кацура-то сама с Пятнашки родом, мать её детдомовская. Девчонка бедность свою проклинала, всю жизнь пыталась влезть повыше, а сама вернулась. Родители столько надежд на неё возлагали, воспитывали, как принцессу, вот она теперь и ходит вся важная. Вид один. Павлин с ободранным хвостом. - Тяжело ей, - пожалела Юме. - Не тяжелее некоторых, - отрезала бабушка. - Скромнее надо быть. - Кстати, о павлинах. Маи-чан, которая Белочка, однажды такую вещь сказала... *** Бабушка уже давно ушла, а Юме всё сидела на улице. Треск цикад постепенно стал стихать. «Даже сверчки на боковую отправились, одной мне не спится!» - досадовала она на беспокойную карусель мыслей, кружащихся вокруг одного-единственного вопроса. Точнее, человека. Давненько с ней такого не приключалось, чтобы после напряжённого дня — и сна ни в одном глазу. Юме принялась медленно качать головой, опуская её то к одному плечу, то к другому, тем самым разминая затёкшие мышцы, запрокинула её назад и... Таких красивых звёзд она никогда ещё не видела. Нет, где её глаза раньше были? Крупные, яркие, и так низко над головой висят, никакого телескопа не надо! Все беспокоящие её мысли словно разом вымыло из головы, осталось только бесконечное небо и она, крошечная песчинка в необъятной вселенной. Нет, если продолжать так сидеть, то шея точно отвалится. Юме кралась на носочках в отведённую ей комнату за пледом. Она собиралась выйти через заднюю калитку, подняться на поросшую травой скалу, мимо которой идёт тропинка на станцию через кладбище, и посмотреть на звёзды оттуда. Фонарика, правда, у неё нет, но мобильный тоже сойдёт. Посветит себе экраном, лишь бы с тропинки не сбиться. Ночь тёплая, маньяков здесь скорее всего нет, кого ей бояться? Разве что призраков, но, как говорит папа, иногда благоразумнее бояться живых, чем мёртвых, и тут она не могла с ним не согласиться. Она умела ходить тихо. По счастью, веса в Юме было немного, иначе скрипучий пол в коридоре и ступеньки старой лестницы, прогибаясь под её тяжестью, выдали бы её с головой. Она тихонько прикрыла за собой дверь — и была такова. Юме чуть не потеряла левый тапок, едва не навернувшись, разбила коленку об очень неудачно спрятавшийся в зарослях травы камень, напугала какого-то зверька, хрустнув веткой, и он в свою очередь напугал её, но девушка вовремя прикусила губу. Хороша бы она была, если бы на её истошные вопли среди ночи сбежались все соседи! Дом Сато-сан последний в Кривом переулке, но всё же. Искательница приключений, тоже мне! Она добралась наконец до заветного места, расстелила плед и улеглась. Красотища! Световое загрязнение, о котором рассказывали в планетарии, тут отсутствовало почти полностью, не мешая ей любоваться звёздным небом. То тут, то там, оставляя светлые росчерки, появлялись быстро сгорающие точки, именуемые в народе падающими звёздами, на которые принято загадывать желания. Юме насчитала не менее десяти, вспомнив, что в августе почти всегда бывают метеоритные дожди, и загадала на все одно желание. Наслаждалась одиночеством она недолго. Послышался шум, постепенно становясь всё громче и отчётливее — шумно фыркая и хрустя ветками, к ней приближалось нечто. Очень большое, страшное и со светящимися глазами. Самым безобидным было бы подумать, что это Котобус или даже сам Тоторо, но Юме было не до смеха. Она сжалась в комочек, потихоньку отползая поближе к камням и лихорадочно соображая, как ей отсюда тихо смыться. «Надо было кеды одевать!» - ругала она собственную неосмотрительность. В сланцах-то далеко не убежишь. Да и не знает она, куда бежать. Сюда-то тропинку кое-как нашла в потёмках. Таких квадратных глаз он ещё не видел. - Твою ж!.. Ёп... кхм... ёп-перный театр! - забавно выругались рядом знакомым хрипловатым голосом со срочной поправкой на её присутствие. Видимо, семпай запнулся об тот же самый камень. От возмущения, облегчения и ещё целого коктейля эмоций Юме кинула в него тапком, неожиданно угодив точно в цель, и всхлипнула, прикрывая рот рукой. - Ю... Юме, это же я, - он убрал телефон в карман шорт. - Я поняла, что ты. Ты! Что ты вообще тут делаешь?! - громкость голоса постепенно увеличивалась, но она вряд ли осознавала, что уже почти орёт на него. - Ты хоть представляешь, как ты меня напугал, следопыт недоделанный? Я же чего только не передумала! Вдруг бы это оказался медведь? - Тут медведей нет, - осторожно заметил Юкио, потихоньку подходя ближе и думая, что ему с ней теперь делать. Вроде Монаху в похожей ситуации она сказала, чтобы тот Маино уволок в комнату. - Это ты знаешь, что нет, а я не знаю! - не унималась мелкая. - Чего тут забыл? Где-то вдалеке залаяла собака. «Как хорошо, что у бабушки пса нет!» - отстранённо подумал он, присаживаясь на краешек расстеленного пледа. Юкио уже тысячу раз пожалел, что втихушку попёрся следом. Засек выходящей из дома, когда лежал на крыше пристройки, в которой кухня располагается, и пялился в небо, пытаясь собрать мысли в кучу, надо было сразу же окликнуть. Завернул бы её, помог подняться, сейчас лежали бы на крыше вместе. Романтика! А теперь он вторгся в её уединение непрошеным гостем, напугал почём зря и истерику получил до кучи. Заслуженно, между прочим. Он неисправим, да? Только задним числом и в состоянии соображать, когда дело до девушек доходит. Снова вильнула хвостом недавняя шальная мыслишка: а не забить ли ему на всё это дело, и никаких проблем. Когда бабушка выудила его из ванны со словами: «Ты так скоро в каппу превратишься, Ю-кун!», оказалось, что он просидел там почти полтора часа, но был всё ещё в середине процесса анализа происходящего и принятия решения. Пришлось лезть на крышу, подальше от любопытных глаз, чтобы завершить начатое. Там и прохладнее. И чего только он не передумал! В том числе: «А может, ну его? Жил же как-то без неё раньше, и дальше прекрасно обойдусь!» Обойдётся, ага, когда она под кожей засела, не выцарапаешь. Юкио мысленно отвесил себе смачный подзатыльник за одно только допущение подобной возможности. Нет её на глазах, и внутри всё сжимается до размеров яблока — всё ли в порядке, не обижает ли кто, улыбается ли она или плачет. Нет, вот так трусливо сбегать с поля боя совсем не в его стиле. Он Аоминэ заблокировать не побоялся, а мелкую боится. Что сказал бы Кисэ, узнай он вдруг, что на самом деле надёжный Касамацу-семпай готов легко отказаться от любимой девушки только потому, что не в состоянии взять себя в руки? По-зо-о-ор, Юкио! Куда отступать и с какой совестью смотреть ей в глаза после недавней выходки в саду? Правильно мелкая разозлилась! Сначала ведёт себя, как заправский ловелас, - откуда только храбрости наскрёб на такие подвиги! - а потом в кусты. Мается, небось, бедная, пытаясь понять, что это вообще было... Да если б он сам знал! Нашло что-то, фиг поймёшь. И с каких пор он стал таким сложным, что сам в себе разобраться не может? Но отступать... - Не злись, ну. Смотрю, куда это ты на ночь глядя подалась... - он осёкся. Плед, укромное местечко, ночь под звёздами — свидание, что ли? Это как же так получается, опять он не вовремя? А мелкая тоже хороша! Но с кем бы ей?.. Она же тут никого не знает, дома безвылазно сидела, уроки делала да бабушке помогала, и сегодня никого подходящего в кафе не было, чтобы познакомиться. Да и не похоже это на неё — вот так с места в карьер ночью на свидание бежать. А может, она как раз его ждала? - Клад искать! А что без лопаты — так я руками копать собралась, чтобы наверняка. И складывать добычу в плед. Как донести рассчитывала? Ничего, не надорвалась бы! Своя ноша, говорят, не тянет! - Юме... Я... Ю... Нет, не ждала. «Прогонит, как есть, прогонит! Я бы на её месте точно послал!» Она налетела на него с кулаками, охаживая сохранившимся тапком, куда попадёт, а когда и его отобрали, начала дубасить изо всех сил. Юкио не было больно, кулачки-то маленькие совсем, и даже не обидно, скорее страшно. Потому что он ни малейшего понятия не имеет, как успокоить эту бурю в стакане воды. Когда она сидела на крыше и тихонечко всхлипывала или тогда в прихожей — это одно. А сейчас... Ему не оставалось ничего другого, как сгрести её в охапку и сжать посильнее, мысленно умоляя не брыкаться и не ёрзать слишком уж. - Ты! Какого ёкая ты вообще за мной следишь? - возмущённо пыхтела она куда-то ему в плечо, не прекращая попыток освободиться. - Я беспокоился вообще-то. - Ты не мог сразу нормально сказать, что это ты? Не надо было так подкрадываться! И это не в первый раз, между прочим! - Я не подумал. Я не хотел тебя напугать. «А ведь и вправду! - понял он. - Тогда, в спортивном центре то же самое было. И так же клялся, что не хотел, дурень!» - «Не хотел!» - передразнила Юме, словно прочитала его мысли. - Не знаю, чего ты там хотел или не хотел, но напугал. - Вижу. Мне очень жаль. - Жаль ему! - хотя раскаяние тянуло на искреннее. Он не её боится. Он боится сделать ей больно. Боится стать причиной её слёз. И боится того, что она ему откажет. - Правда жаль, - Юкио шептал ей в ухо, боясь пошевелиться, но не ослабляя хватки, и чувствуя, к радости своей, что порывы её постепенно ослабевают. - Я хотел... - Чего ещё? - возмущалась она. - Я... - и замолчал вдруг, резко разжав объятия от неожиданности, потому что понял, что всё, чего он хотел, уже произошло, и даже больше: они сейчас наедине, под звёздным небом, да ещё и обнимаются, хотя максимум, что позволила бы его смелость, это потихоньку подобраться, лёжа на расстоянии вытянутой руки, и сжать её пальцы. Как тогда в планетарии. Юме, не ожидающая такого подвоха, упала и тут же отскочила подальше, чтобы не быть пленённой ещё раз. Не то чтобы ей не понравилось... - Семпай, что? - ему показалось, или она и правда обеспокоена? Да он и сам обеспокоен, чего уж! - Я пришёл... - Это я вижу. - Со своих чувств Юме переключилась на его состояние, моментально взяв себя в руки. Когда дело касается других, это ей раз плюнуть. - Что тебе нужно? «Давай, Юкио! На счёт... Раз!» - Я хотел... Чтобы... На звёзды вместе... Сегодня небо ясное. Ну, посмотреть. С тобой. В новостях сказали, пик звездопада на этой неделе... И все астрономы и любители соберутся... В общем, я подумал, ты тоже захочешь. Из всего сказанного в голове у неё засело только «с тобой». - Семпай! - позвала она, прерывая бессмысленное бормотание. Юкио поднял смущённый взгляд и встретился с ней глазами. Он был готов голову дать на отсечение, сейчас они сияли ярче самых больших звёзд. - Юкио! Так зачем ты здесь? Некуда отступать. Не в его правилах. Капитан Касамацу Юкио не сдаётся до финального свистка, а они ещё даже первую четверть не отыграли, кажется. Только сейчас он понял, как неприятно был удивлён Аоминэ, которому пришлось бороться фактически с самим собой. Кажется, Кисэ назвал это «бой с тенью». Юкио был намерен победить свою тень и топать прямо к свету. Он ведь всё для себя решил, верно? - Чтобы смотреть на звёзды. С тобой, - повторил он в подтверждение своих намерений. За дальнейшими её движениями он наблюдал, совершенно не понимая, что она делает. Юме присела на корточки, потянула плед, чтобы снова расправить, потом подползла очень близко к нему и растянулась во весь рост, одёрнув задравшуюся рубашку и закинув руки за голову. Полежала минуты три, прежде чем нетерпеливо похлопать рядом и сказать: - Ложись уже! Вряд ли кто-то на его месте отказался бы от подобного предложения. Чувствуя, что краснеет до корней волос, и это вовсе не потому, что впал в ступор в самый ответственный момент, так что ей даже пришлось самой озвучить простейший алгоритм действий в сложившейся ситуации, Юкио лёг рядом. Какое облегчение — вокруг темно! Надо ли говорить, что никаких звёзд затуманенным от неожиданно свалившегося на голову счастья взглядом он не видел. - Ты желания загадываешь? - поинтересовалась спустя какое-то время Юме, повернув голову. - Не знаю. - В каком смысле? - она так удивилась, что аж приподнялась на локте, заглядывая ему в лицо сверху. - В прямом, - вздохнул он, закрываясь рукой от её пытливого взгляда. Юкио положил сжатую в кулак руку на переносицу тыльной стороной и повторил сдавленно: - Не знаю... Что ещё попросить, не знаю. Я сейчас и так офигеть как счастлив! Он услышал тихую возню рядом, глянул одним глазком и понял, что мелкая вернулась в прежнее положение. Юме задумчиво покусывала губу, пялясь в небо невидящим взглядом. Ей хотелось провести пальчиком по его руке — на внутренней стороне нет волосков, и кожа там очень нежная и чувствительная. Ей хотелось опустить голову ему на грудь и послушать, как бьётся сердце — быстро или в обычном ритме, словно эти слова ничего не значат. Ей хотелось застать вечно собранного невозмутимого Касамацу врасплох и коснуться губами его губ, пока он не видит, как пылают её щёки. Этого и так не разглядеть в темноте, но пока глаза прикрывает рука — так надёжней. Она прислушивалась к своим крамольным желаниям и понимала, что подобное происходит с ней впервые. Сила их её буквально оглушила. На Киёши-семпая она всегда смотрела, как на божество, не допуская подобный мыслей — радовалась его присутствию и была счастлива уже от одной улыбки или звуков его голоса. Теплоту и телесность семпая, его мужское начало она ощущала гораздо острее. Каждое его прикосновение поднимало внутри тёплую волну, которая, словно маленькое цунами, переворачивала привычные устои и взгляд на мир, заставляя желать большего. При мысли о нём у неё ныли губы, а тело становилось лёгким и каким-то текучим. Юме казалось в такие моменты, она смогла бы проявить чудеса гибкости и завязаться в морской узел, если бы захотела, обвиться вокруг него, стать частью его, одним целым. Ками, стыдно-то как! А бедный парень лежал рядом и не знал, что думать. Его как будто ледяной водой из ведра окатили. Он ей тут почти признался, а она словно отгородилась, не проявив ни малейшей заинтересованности в его намёках. Это что — игра такая? Ей, значит, можно его смущать на ровном месте, а ему нельзя? А вот ни фига! Да что она о себе думает! И вообще! Раздраконив себя как следует, Юкио приподнялся и навис над ней, закрыв весь обзор. Земля-дон***, не иначе. - Что, семпай? - Ах, мы ещё и невинную овечку из себя строим? Хитрая кицунэ! Больше он на эту уловку не попадётся! - Ничего не хочешь мне сказать? Юме активно замотала головой, впившись взглядом в его лицо. Что она пыталась там увидеть? - Если скажу, то не сбудется. - Что не сбудется? - Она ж его почти запутала! - Желание. - А если я хорошо попрошу? - он стал на пару сантиметров ближе, чувствуя, как тело бросило в жар. - Нет. - Очень вежливо, - ещё ниже. - Не могу, - упорствовала Юме, но вовсе не из желания проверить, насколько далеко он способен зайти, как показалось Юкио. - И если пытать начну? - ворчливо поинтересовался он, теряя всю смелость в этой абсурдной ситуации. - Правда? Как? - а в глазах никакого страха, зато любопытства хоть отбавляй. - Сдаюсь! - он упал обратно на плед, сотрясаясь в беззвучном смехе. Нет, никогда ему не переиграть эту кицунэ! Если даже Морияма не смог... Ками, на что он рассчитывает с его-то опытом по женской части? И тут он почувствовал, как её пальчики доверчиво нырнули под его ладонь. Хватательный рефлекс сработал моментально — когда дают пас, надо нестись к корзине, оценивая по пути обстановку, и либо забивать самому, либо отдать мяч снова. - Юме, я тебе?.. - «Блин, как такое спросишь?!» - А я тебе? - тихо спросила она, напрягшись всем телом в ожидании ответа. - Да. Нравишься. И стало легко-легко. Вот так просто. Все сложности существовали лишь в его голове. - Мне казалось... - робко начала она и тут же замолчала, увидев, как падает ещё одна звезда. - Нет, ничего. - И даже ободрительное поглаживание ладони большим пальцем — невинное касание, от которого низ живота наливается тягостным теплом, — не заставило её продолжить начатую мысль. - Мне казалось, это невозможно, - выдал вдруг Юкио. - Знаешь, что? - Что? - Спасибо, что ты рядом.**** Они мало разговаривали: Юкио спрашивал что-то про созвездия, он уже и не помнил толком, Юме водила рукой, показывая и называя те из них, которые знала. Хорошо было просто лежать рядом и знать, что все тревоги и сомнения позади. Твои чувства взаимны — и это наполняло сердце необъяснимой радостью, которая распирала изнутри. Звёзд на небе меньше не стало, и спать всё ещё не хотелось (уснёшь тут!), но к середине ночи стало холодать. Встал вопрос: возвращаться домой, рискуя перебудить всех, или остаться мёрзнуть и попробовать вернуться незамеченными рано утром. - Предлагаю вернуться сейчас, - проворчал Юкио, внутренне с этим несогласный. Это мелкая может тихонечко прошмыгнуть наверх, а его противная лестница точно выдаст — раз. Второе — расставаться не хотелось в сто раз сильнее, чем тогда на станции после проигрыша Тоо. Или в тысячу? А может, и в миллион... Он сильнее сжал её пальцы, чувствуя, что она придвигается ближе. Блин, замёрзла, наверное. Придётся засунуть свои желания... - Необязательно возвращаться, - вяло возразила Юме. Ей тоже не хотелось уходить. Тискать плюшевого кролика и вполовину не так интересно, как чувствовать тёплую ладонь семпая. А что, если?.. Нет, он точно посчитает её развратной девицей. Так нельзя! Или всё-таки... Ёжик — это ведь очень гордая птица, почему бы и не помочь взлететь? Бабушка сказала, доля здорового эгоизма не помешает, а ей сейчас очень хочется... Почему бы и не побаловать себя, правда? - Ты иди, а я останусь. - Чего? - она чуть дара речи не лишилась от такого предложения. - Нет, так не пойдёт! - Тебе же холодно, - полувопрос-полуутверждение. - Немного, - не было смысла врать. Юме дёрнула уголком губ и принялась растирать предплечье свободной рукой, словно разгоняя кровь. И чего не сделаешь, чтобы помочь своему коварному плану осуществиться! - Но я не уйду. Или уходим вместе или вместе остаёмся. Кажется, он должен принять решение. Какой из предложенных вариантов будет верным? Вернуться? Остаться? - Не хочу уходить, - буркнул он тихо. - И я не хочу, - судя по голосу, мелкая довольна, но... Юкио поднялся, отпуская её руку. «Про Касамацу говорят, что он надёжный семпай и бла-бла-бла, вот и покажи, насколько ты заботишься о тех, кто вверен тебе!» - настраивался он. Юме приподнялась на локтях, провожая его взглядом. - Вставай! - он подал ей руку. Она послушалась и уже скоро оказалась закутанной в тщательно вытряхнутый плед. - А ты? - мелкая доверчиво смотрела на него снизу вверх, приподняв бровки. Такая миленькая! Если сейчас нагнуться и... Она ведь не оттолкнёт, правда? Ками, какие извращения в голову лезут! Пришлось помотать головой, чтобы прогнать преступные мысли. - А я закалённый! - убеждал он, чтобы не беспокоилась. Юкио развернул её спиной к себе, раздумывая про себя, убирать руки, чтобы не смущать её, или можно так оставить. - Я же спортсмен, забыла? - Но мы же не будем стоять до утра? - возразила Юме. Когда не смотришь на него, спорить намного легче. - А сидеть на земле без пледа холодно. Ты простудишься. - Ещё чего! - А вдруг? И это накануне фестиваля. Хочешь валяться с температурой и насморком в самый разгар праздника? - Эй! - подобный сценарий в его планы совершенно не вписывался. - Что? Я же заболела летом. Или ты хочешь, чтобы я осталась с тобой дома и всё пропустила? - Нет! - Хочу увидеть тебя в юкате, - очень тихо произнесла она. Юкио даже пришлось нагнуться, чтобы расслышать эти слова. - А то так нечестно: ты меня видел сегодня, а я тебя нет. Судя по шумному выдоху, в точку. По его мнению, юката ей действительно шла, даже больше, чем то красивое платье. Не бог весть какой наряд, но он превращал мелкую в куколку, которую хотелось поставить в стеклянный шкаф и любоваться. - И придётся мне гулять с бабушкой... - Не придётся. - Наверное, на фестивале будет много местных ребят... - Тц! - Представляешь, как страшно мне будет? Я же тут никого не знаю. - Вот и хорошо! В смысле... - И фейерверки мне одной смотреть? - методично добивала она обиженным тоном. - Ладно, - сдался он наконец. «Рёта-чан, спасибо тебе за науку!» - возблагодарила соседа Юме. - И что ты предлагаешь? - Только не ругайся! - она обернулась через плечо, заглядывая ему в глаза, и шустро выбралась из кольца его рук. - Нужно всего лишь немного преобразовать конструкцию. Юме сняла плед под возмущённое сопение семпая, развернула горизонтально и набросила ему на плечи, зайдя сзади. - Чего ещё удумала? - не утерпел он, запутавшись в складках мягкой ткани в решительной попытке сдёрнуть её с себя и замотать обратно вокруг мелкой. - Не ворчи, - мягко попросила она, положив ладони ему на плечи и немного надавив. - Садись. Пришлось уступить. - А ты? Хитрая, спряталась за спиной: ни зыркнуть, ни достать. Всё время сзади атакует, зная, что так ему намного труднее защищаться. Она обошла вокруг и встала перед ним. - А я здесь сяду, - и указала на место между его ног. «Нет-нет-нет! - расширились в священном ужасе его глаза. - Всё что угодно, только не это!» Смерти его она хочет, что ли? - Так нам обоим будет тепло, - продолжала давить на логику мелкая. Нет, вообще-то она права, конечно, но это как-то... Опасно! - Ты сейчас точно домой пойдёшь! - оборвал он, напустив на себя самый строгий вид. Последняя отчаянная попытка спасти положение, почему сведённые на переносице брови её больше не пугают? Так нечестно! - С чего бы мне? - Мелкая! - Тебе надо, ты и уходи. А я на звёзды смотреть пришла. - Юме, уходи! Пожалуйста! - «Волшебное слово, а что?» Из строгого голос стал почти жалобным. - Ты опять меня прогоняешь? - понурилась она. - Я... Нет! Я... - Семпай, в чём дело? Я не умею читать мысли и мне сложно вообразить, что там, - Юме дотронулась пальчиком до его лба, - происходит. Ты меня не просветишь? - Я боюсь! - выпалил он, отводя глаза. Ну вот, сознался почти. Почему она не уходит? Девушки же предпочитают отчаянных и смелых, которые никого и ничего не... - Меня? - хитро улыбнулась она. - Торжественно клянусь к тебе не приставать! - и даже положила руку на грудь, как делают американцы при исполнении гимна. - Тц! - Она издевается или как? - Ты! Я... Себя, ясно? - Чего? - такой же валенок в части мужской психологии и тем более физиологии, как Юкио по части женской, она действительно не понимала. - Когда ты рядом, я... Каждый раз! Мне... Ками, да что он с ней разговаривает! Ему же всегда было проще действовать, чем объясняться. Юкио поймал её за руки и резко рванул на себя. Мелкая взвизгнула от неожиданности, но он зажал ей рот ладошкой, усадив так, как она хотела, и крепко-крепко обняв. К своему удивлению он понял, что она совсем не собирается вырываться. Более того, парень почувствовал, как она расслабляется в его руках, прислонившись спиной к его груди и подтягивая колени повыше. Юкио отпустил её на секунду, чтобы поправить плед, укутываясь получше, и снова обнял, не желая отпускать. - Добилась своего? - буркнул он ей в плечо, всё ещё давая понять, что недоволен, хотя в глубине души был готов танцевать. - Угу. - И не стыдно? - Ни капельки! - соврала, конечно. - Ты! - Юкио уткнулся носом ей в макушку: от чистых волос мелкой пахло чем-то травянистым и в то же время пряным. Самый родной и любимый запах на свете. - Я! - довольно согласилась она. - Тц! Юме, я серьёзно! Мне трудно сдержаться, когда ты со мной... - А кто сказал, что я против? *специальный танец, исполняемый под звуки фольклорной музыки и пение, призванный успокоить души предков. **торо нагаши — обычай пускать бумажные фонарики со свечами по реке/морю, чтобы они указывали усопшим безопасную дорогу в царство мёртвых. ***по аналогии с кабэ-дон (где-то видела такой дословный перевод: «по-стене-дыщ»). ****это можно считать полноценным признанием наравне с «ты мне дорога» или «хочу быть всегда вместе».