Ice Dream

Вместо эпиграфа: «Почти как раньше, Только что-то не так». Вельвеt, «Мост».

- Большое спасибо за заботу! Было вкусно! Кисэ поблагодарил девушку, чья очередь по заранее составленному графику угощать его бенто наступила сегодня, возвращая ей коробочку. За углом на лестничной площадке, то и дело выглядывая, отпихивая друг друга локтями и хихикая, толпились её подружки, готовые оказать смущённой однокласснице моральную поддержку. По его мнению, гораздо больше они напоминали стайку нетерпеливых голубей вроде тех, что прикармливают бабульки в парке: бросать им хлеб лучше мелко накрошенным, а то слетятся толпой на один кусок и будут таскать его, с жадностью вырывая друг у друга. Счастье, что его подобная участь миновала! Всё-таки организовать фанклуб было хорошей идеей. Не зря он настаивал, несмотря на сопротивление Касахары-семпай, чтобы круг его участниц ограничился исключительно школой. Открытый в тестовом режиме сайт дважды за лето подвергался атакам и был обвален. Возможно, остальным фанаткам не понравилось, что они имеют доступ к своему кумиру только онлайн, или же завидно стало, что им не все привилегии доступны. Так или иначе, главе кулинарного пришлось умерить свои аппетиты, и можно было вздохнуть спокойно. - Спасибо, что съел это. - Ну, и как всё прошло? Что он сказал? - ожидаемо накинулись на несчастную девчонки. «То же, что и всем», - мысленно ответил им Кисэ, возвращаясь в класс. Для каждой из этих девушек у него был заготовлен стандартный набор дежурных улыбок и вежливых фраз, которые, как кажется, не располагали фантазию к неконтролируемым полётам до седьмого неба. Даже если бы этому не учили в школе моделей, Кисэ чувствовал, что сам со временем выработал бы подобную стратегию — не выглядеть злюкой, но и не подпускать к себе слишком близко, особенно тех, кто по-настоящему сблизиться и не пытается, довольствуясь визгами издалека. Картина, открывшаяся взору, заставила ускорить шаг. Это уже ни в какие ворота! Из выходящего в коридор открытого окна, как раз там, где сидит Ю-чи, волей жеребьёвки занявшая с начала семестра его место, торчала задница Аоямы-семпая. Он приходил, засовываясь в класс по пояс, разваливался на парте Фуюмы и пытался уговорить её составить ему компанию в предстоящем на фестивале конкурсе творческих тандемов, безбожно флиртуя на каждом шагу. Даже съевшего на этом собаку Кисэ его манеры несказанно бесили. Ками, если он был таким же навязчивым, как Ю-чи его не возненавидела до сих пор? Слухи об этом парне, как донесла разведка, ходили страшные: занятия в клубе он частенько пропускал, отвлекаясь на шуры-муры, но по какой-то причине изгнан до сих пор не был, хотя Химицу-семпай относилась к пропускам очень серьёзно, плюс второгодка не отказывал себе в удовольствии доводить девушек до слёз сальными шуточками, частенько распускал руки, пытаясь полапать за мягкие места и вообще вёл себя, как бездушная скотина. В отличие от него, Морияма-семпай хотя бы настаивает, что всё должно быть по взаимному интересу, и в принципе он с ним согласен. Сказать, что он переживал за Юме, значит ничего не сказать.Она сохраняла стоическое спокойствие, выдерживала гнусные атаки, не моргнув и глазом, но он видел, как ей не по себе, хотя и не мог точно сказать, в чём именно кроется причина, хотя... Хорошо хоть Мацуда, попавшая в один класс с Маино и бывшей старостой дэшек, регулярно забегает. Пока она рядом, за Ю-чи можно не бояться — Хана уже доказала, что готова защитить её от семпаев и любой другой опасности. А вот сам он ничего не мог сделать. Наблюдать за теперь уже бывшей соседкой Кисэ мог только издалека — он сидел на последней парте у окна сразу за Усами-сан. Когда они встретились у списков первого сентября и он понял, что они снова учатся в одном классе, то не успел прикусить язык, как тут же ляпнул, улыбаясь от уха до уха, как идиот: «Фую-чи, ты, видимо, недостаточно усердно молилась!» В ответ она наградила его одним из своих фирменных взглядов, но промолчала, а вытянув из коробки бумажку с номером парты, взяла реванш, незаметно показав ему язык и улыбнувшись его скривившейся мордочке. Пока она улыбается, всё в порядке, верно ведь? Хлесть! Хлюп. Плюх! Юме резко отбила нахальную руку, пытающуюся прикоснуться к её волосам, и надавила на коробочку с соком, которым её угостила Хана. Тугая апельсиновая струя из трубочки выстрелила прямо в лицо обнаглевшему семпаю, моментально остудив его пыл. - Извините, - сказала она без малейшего раскаяния в голосе и глазах. - Я такая неловкая. - Ничего. Я думаю, что это очень милая черта, - Аояма старательно стряхивал сок со слипшейся чёлки. - Не думаю, что от такого неуклюжего партнёра будет какой-то толк, - гнула свою линию Юме. - Как знать. - Семпай, - на этом месте Кисэ слегка запнулся, потому что называть этого выродка семпаем не хотелось ещё больше, чем шумного Хаякаву. Интересно, все второгодки такие неадекватные или только ему так везёт? - Пойдём, я тебя в туалет провожу. На самом деле ему просто нужно было убедиться, что он умоется и свалит, а не вернётся, чтобы приставать к Ю-чи. - Иди ты! - отпихнули его. - Думай, что говоришь! Я не из этих! - Чего-о? Я ж от чистого сердца помощь предлагаю! Он на всю мощь включил излучатель доброты и кавая — проверено, срабатывает почти в ста процентах случаев, помогая избежать наказания и прочих неприятностей. - Обойдусь как-нибудь! Фуюма, я ещё вернусь. Его слова не прозвучали как угроза, но Юме заметно напряглась, хотя по её вялому: «Да-да, обязательно» этого и не скажешь. Кисэ совсем не понравилось, как второгодка дёрнул головой, покидая поле недавнего сражения. Лица его в этот момент он не видел, но предполагал, что его исказила ухмылка, не сулящая Ю-чи ничего хорошего. Любое соревнование в стиле кто кого заставляет кровь парней кипеть, это он по себе знает. Девушки в этом плане менее азартны, так что Кисэ был уверен, что она отказывается вовсе не из упрямства. Тогда почему? - Свали в туман, прикройся тучкой! - буркнул Кисэ, располагаясь за бывшей партой Юме, где теперь сидел временно отсутствующий Садаюки-кун. - Что ты сказал? - изумлённо повернулась она. - Тебе послышалось, Фую-чи, - зевнул он, лениво растекаясь по столу. - Мне, наверное, пора к себе. Скоро звонок, - оперативно исчезла Хана, оставляя их наедине. Это была настолько неприкрытая провокация, что Юме стало неловко. «И чего ей неймётся! Столько говорили уже на эту тему!» - Что, готовка девочек настолько ужасна? - посочувствовала она. - Да нет, они стараются. Всё вкусно. - А выглядишь так, будто несварение замучило. - Ну, спасибо! Утешить ты умеешь! - Цени! - невесело усмехнулась она. - Так скучаешь, да? Эти слова заставили его сердце ёкнуть. Кисэ в тысячный раз пожалел, что сочинил себе такое нелепое прикрытие. То есть, оно было самым логичным и реалистичным, а главное трудно проверяемым из всего, что пришло в голову в тот злополучный момент. Зачем, ну зачем он сказал, что тайно встречается с Маюрин? С Маюми Ринко, восходящей звездой модельного бизнеса, поющей уже два года в известной айдол-группе, он пересёкся недавно на одном из показов, в котором участвовали несколько агентств, вот она и подвернулась на язык. История, как ни крути, складная: айдолам строжайше запрещено иметь отношения с противоположным полом, ибо они принадлежат всем и не смеют оскорблять остальных своих фанатов, стало быть, история о тайной любви, особенно если сделать жалостливые глазки и попросить о молчании, не могла не тронуть доброе сердце Фуюмы. К тому же он школьник. Это объясняло и печальный потерянный вид, и то, почему он стал гораздо сдержаннее в общении с другими девушками, и вообще всё, кроме одного. -Ты и сама-то не лучше выглядишь, - парировал он и тут же заткнулся, поняв, что переступил запретную черту. - Прости, я не хотел. - Ничего, - отмахнулась Юме, отворачиваясь. - Так чего хотел Аояма-семпай в этот раз? - резко сменил тему Кисэ. - Ничего нового. - А ты всё так же против? - Как видишь. - Жестокая! - Для тебя это не новость, не притворяйся, - выбросив коробочку в мусор, Юме вернулась на место, достала из рюкзачка влажные салфетки и принялась вытирать липкие капли с парты. - Говорят, он на самом деле очень болезненно пережил отъезд Такаянаги-семпай. Они танцевали вместе с младшей школы, даже какие-то призовые места занимали на конкурсах, и тут такой удар — её отца переводят на Хоккайдо. Юме присвистнула: - Ближний свет. - А я о чём. Смена партнёра это, знаешь ли... Ой. Ну что он за болван! Опять не на ту дорожку свернул. - Это не повод набрасываться на меня с такими предложениями, ты не находишь? Мне вообще странно, что из всех девушек в этой школе он так настойчиво достаёт с подобным именно меня. Я ведь... - И тут её осенила догадка: его не было на той тренировке, когда Химицу-семпай пригласила её в качестве эксперта оценить их номер, но он ведь вполне мог слышать о ней от других. Так вот откуда ниточки тянутся. И зачем она только согласилась! Подставилась зря. Теперь этот гад приставучий точно не оставит ее в покое. - Хах, посмотрим, на сколько его хватит. Выглядит так, словно не собирается сдаваться, - подначил Кисэ, втайне любуясь наспех заколотой крабиком загогулиной из блестящих чёрных волос, открывающей вид на изящную линию шеи. - Не сыпь мне соль на сахар. - А что? Ты же сама всегда говоришь, что нужно трезво смотреть на вещи. - И знать врага в лицо. - Это тоже. - Ну, и мне упорства не занимать, ты же знаешь. - Да уж, знаю. Но ты ведь хотела участвовать с ним, да? Юме расправила плечи, словно принимая вызов, подняла голову, будто смотрела в лицо опасности, и кивнула. Так и не повернулась. А чего он ожидал? Говорить о таких вещах и вправду смущает, особенно если кто-то излишне наблюдательный суёт нос в твои секреты и не стесняется напоминать тебе об этом. Лишь бы она не подумала, что он намеревается её шантажировать! - Может, я могу как-то тебе помочь? - Можешь. - Мгновение спустя серьёзный чёрный взгляд смотрел на него прямо в упор. - Не вмешивайся, будь другом! Ты мне обещал, помнишь? - Конечно помню, Фую-чи! Мне же не сто лет, я альцгеймером не страдаю... - Я тоже не страдаю, Кисэ-кун! - прервал его Ватанабэ-сенсей, заглядывая в кабинет. - Э? Нет! - подскочил он. - Я же не имел в виду Вас!.. - Шучу, шучу, - хихикая, огладил бородку старичок. - Пойдём, поможешь мне карты принести. Ты же сегодня дежурный? - Вообще-то я, - встала Юме, но её тут же перебили: - Фуюма, ты же девушка. Кисэ-кун и без тебя прекрасно справится, правда? Он знал, что она права: ему в это лучше не лезть. Но руки так и чешутся! А язык и того пуще. В начале семестра она пришла к ним на тренировку: как мышка прошмыгнула на галерею, стараясь не привлекать к себе ненужного внимания. Кисэ не помнил точно, в какой день это было. Заметивший на привычном месте знакомую фигурку атакующий защитник незаметно помахал девушке рукой, и она ответила ему приветственным кивком. Кисэ тогда подумалось, что у Мориямы-семпая автопоиск симпатичных девичьих мордашек, засекающий потенциальных жертв, где-то встроен. Он засёк этот молчаливый диалог и повторил жест семпая с удвоенной энергией и амплитудой, за что получил очередной увесистый пинок от сосредоточенного на разминке капитана. Серьёзный Кобори-семпай в своей обычной манере одарил её лёгким кивком, тут же вернувшись к тренировке. Радостно мечущийся по площадке с воплями «Ю-кун плишра! Ула!» Хаякава — только после прилетевшего в голову предупредительного мячика. Сама же она удостоилась сверлящего свирепого взгляда от Касамацу, оставившего ей в конечном итоге созерцать его спину, и была очень смущена и растеряна. Кисэ видел, она опустила голову и отошла подальше от перил, чтобы её присутствие стало ещё менее заметным, но раздражение капитана никуда не делось. Казалось, фитиль его терпения горит с неимоверной скоростью, и если кто-нибудь что-нибудь не предпримет в самое ближайшее время, всё тут взлетит на воздух. - Перерыв десять минут! - объявил тренер после резкого свистка. Он тоже заметил девушку и решил облегчить ей задачу: - Фуюма-кун, спустись ко мне, разговор есть! Она кивнула и исчезла за дверью, ведущей на лестницу. - Ну, и какого чёрта ты творишь? - ненавязчиво подкатил к другу Морияма, медленно, а оттого несильно припечатывая кулаком по затылку. Кисэ, жадно заглатывая воду большими порциями, от которых саднило горло, старательно булькал и шумел, навострив уши. - За то, какое участие Кицунэ-сан приняла в жизни команды, ты ей по гроб жизни обязан, так что прояви элементарную вежливость. - Я ей не грубил! - Неужели? - Представь! - Такое чувство, что из всех только ты не рад её видеть. - С чего ты взял?! - Ты даже не поздоровался толком, не говоря уже о том, что вид твой ничего кроме враждебности не показывает и аура твоя ужасна. Девушки, чтоб ты знал, к таким вещам очень чувствительны. - Ну извини! - взорвался Юкио. - Я не умею как ты! - Теперь ещё и я крайний... Ты чего бесишься, можешь объяснить? Он хотел бы, правда. Очень хотел бы посоветоваться, да просто облегчить душу, в конце концов! Но не мог. Юкио решительно придерживался первоначального плана, согласно которому никто не должен узнать, что связывает его и мелкую, ради её же блага. А она пришла, даже не предупредив его об этом, и всё портит! Он рад, что она пришла, и всё-таки не рад. Ему и так больших усилий стоит сдерживаться, чтобы не наведаться снова на крышу их корпуса в обеденный перерыв, между прочим. И это после того, как он героически выстоял под шквальным обстрелом весьма неудобными вопросами в спортивном лагере! Парни то и дело подшучивали над его задумчивым видом и предательским румянцем, расцветающим на щеках красными маками, стоило ему лишь подумать о мелкой и о совместно проведённых каникулах. Успокоились только тогда, когда он в сердцах расквасил нос Хаякаве, с самой детской непосредственностью заявившему во всеуслышание: «КАЖЕЦАКАСАМАЦУСЕМПАЙВЛЮБИРСЯ!!!!!» Это и так все заметили, дурень! И тогда Юкио показалось, что он не сможет долго скрывать объект своей симпатии от любопытства парней, но выход нашёлся сам собой — привычный гнев. Он и раньше замечал, что стоит ему разозлиться на что бы то ни было, как внутренние ограничения словно сметает волной, и он становится свободным, а ведь поводов для раздражения вокруг достаточно: фанатки Кисэ, о которых они успели подзабыть во время летних каникул, так и не сформированный пока состав команды, который отправится на Зимний кубок, собственно сам Зимний кубок и реванш за позорный проигрыш, а теперь ещё и выходка мелкой. Если бы она спросила, он бы сразу запретил ей появляться в зале, но она даже словом не обмолвилась, что придёт! Это же опасно — так подставляться. Плюс ко всему, ему не очень-то нравится, что она так дружелюбна по отношению к остальным членам команды, и если раньше приходилось отсиживаться в уголочке, наблюдая, как она протягивает кому-то бутылку, помогает делать растяжку или ободряюще похлопывает по спине, не имея никаких оснований для справедливого негодования, то теперь хотелось запереть её в стеклянном шкафу, повесить табличку «моё!» и больно бить по тянущимся ручонкам. Хотя нет, стеклянный шкаф тоже не годится, потому что тогда и глаза выковыривать придётся каждому первому. Чего они на неё пялятся? Смеют замечать раньше него, так ещё и лыбятся! И она улыбается в ответ и говорит с ними! Страшнее всего было представить, что он должен поговорить об этом с ней. В идеале — рассказать о своих чувствах, чтобы она поняла, почему его это так сильно беспокоит, и без его запретов и давления приняла решение не приходить. Но это же за гранью фантастики! - Отвали! - очень лаконично и доходчиво. - Как знаешь, - пожал плечами Морияма. - Но, по-моему, ты всё-таки идиот. - Я... Предположительно я должен скакать от радости и танцевать макарену, но вместо этого весь на нервах! - Не надо пересказывать очевидное. Я спрашиваю, в чём причина. В ней, что ли? - он кивнул в сторону тренерской, где в данный момент Такеучи-сенсей за закрытой дверью осторожно расспрашивал Юме про житие-бытие Мацуды-сан. «В стеклянной клетке. В стеклянной...» - Эй, ау! - Да! - Что «да»? - Из-за неё. Вот ещё новости! Приходит, когда ей вздумается, и отвлекает парней! Один поздоровался, другой ручкой помахал, и всё, началась куча-мала! А если бы игра? - Но её присутствие на игре тебе не мешало, как я помню. Ты ещё скажи, что мы из-за неё проиграли! - У нас, между прочим, Зимний кубок на но... - До отборочных ещё полтора месяца. - Пролетят и не заметишь! - Слушай, старик и так из нас все соки выжал в лагере, а уж с новой схемой тренировок... - Вот и сосредоточьтесь на них! - Мы трудимся в поте лица! - Нет, мы флиртуем и строим глазки! - Да-да, один ты у нас — непокобелимый. Касамацу, никогда не думал, что скажу это, но ты уже совсем, - Морияма покрутил пальцем у виска. - В мире и помимо баскетбола существует множество... - До победы в Зимнем кубке никакого ни множества, ни единичных экземпляров! - Не зверствуй. Иначе я начну думать, что это от неудовлетворённости. Влюбиться-то ты влюбился, но счастливым не выглядишь. - Захлопнись! - Да запросто. Только раз ты такой умный, то потом плакаться не приходи. - Я тебе сейчас... - Боюсь-боюсь. О, уже выходит, смотри. Иди, поздоровайся по-человечески, - подтолкнули капитана в спину. - Она не чужая нам всё-таки. - Я ей щас поздороваюсь! - сжались кулаки. - Упс... Так, стоять! Остынь! - остановили его. - Я сам поговорю с Кицунэ-сан. А вот ты со своими грубыми манерами держись от неё подальше, пока она окончательно не расстроилась. Наблюдая такую картину, Кисэ открыл было рот, но тут же его закрыл, оценив масштабы возможных увечий и прочие последствия. Если Ю-чи и впрямь пришла проведать Касамацу-семпая под предлогом увидеться с командой, и он это каким-то чудесным образом понял, что маловероятно, то всё становится на свои места: капитан потерял голову от сводной сестрёнки, а тут к нему Ю-чи такое настойчивое внимание проявляет. «Настойчивое» потому что наверняка она уже успела ему признаться: Касамацу-семпай в делах сердечных тормоз тот ещё и вряд ли разбирается в тонких материях. Такой не поймёт, пока носом не ткнёшь. Подумаешь, пришла девушка на тренировку, что такого-то! Его фанатки вечно возле зала трутся, так на них уже и внимания не обращают давно, привыкли. А тут такая острая реакция. Паника, наверное. Ему и с одной девушкой не управиться вовек, а тут целый любовный треугольник образовался. Или интерес к сестрёнке не настолько уж велик, вот он и бесится, что Ю-чи пришла сбивать его с пути истинного? А уж она если решила не сдаваться... Ей Кисэ сочувствовал больше всех. Влюбиться заново после пережитого недавно разочарования само по себе непросто, влюбиться в Касамацу-семпая — ещё сложнее, а влюбиться в него безответно, напарываясь при этом на раздражение, вообще катастрофа. Наверное, она не откажется принять его помощь, в конце концов, они оказались в схожем положении. Он постарался вызвать её на разговор тем же вечером в чате, но Ю-чи, как и ожидалось, прикинулась одуванчиком и сделала вид, что вообще не понимает, о чём речь. В другой раз он отступил бы сразу и оставил её в покое, но сделать этого сейчас не мог, потому что точно знал, как тяжела ноша безответных чувств, когда даже надеяться тебе не на что. Самое страшное, что капитану он тоже сочувствовал и был готов оказать любую посильную помощь. Эх, будь он чуток понаглее, так и сделал бы — свёл капитана с его сестрёнкой, помог Ю-чи зализать раны, и все были бы счастливы и довольны. Но Юме воспротивилась самой идее его участия в распутывании этого клубка и вообще наложила табу на эту тему. Так что чешутся у него руки или не чешутся, а приложить их к разрешению создавшейся ситуации он не имеет права. *** - Хиросе, давай, вали отсюда! - смехом прогнала его Хана со своего места. Несчастные влюблённые, которым завидовала добрая половина обоих классов, оказались разлучены и в этом семестре, но парень неизменно приходил, чтобы пообедать вместе с Маи-чан, и всегда помогал ей с дежурством, если только не был занят в клубе. Жаль, что занятость эта после поражения в Межшкольных стала куда более плотной. Сакура относилась к этому с пониманием и была просто на седьмом небе. Если честно, Хана и не думала, что под медвежеватой внешностью и неуклюжими манерами Хиросе может скрываться такое большое сердце. - Пост сдал! - отчитался он, поднимаясь. - До вечера! Я не смогу проводить тебя сегодня, но позвоню, ладно? - эти слова были обращены уже к Маино. Та кивнула. - Пост принял! Маино, завтра твоя очередь к нему в гости идти, меня собирается почтить визитом Фуюма-сама. - О! Она решила спрятаться от этого семпая у тебя под боком? - Осталось потерпеть всего ничего. Но у меня такое чувство, что она и в туалете от него не спрячется! На крыше нашёл, в библиотеке тоже, даже из учительской выудил. Третий глаз у него, что ли? - проворчала Хана. - Ага. Прилип, как банный лист к одному месту, хрен отдерёшь. Я, конечно, восхищаюсь её терпением, но вдруг это судьба? - хитро улыбнулась Сакура. - Не уверена. Не нравится мне этот тип, если честно! - Почему? - когда хочешь, чтобы всё было по-твоему, проще всего прикинуться наивной дурой. - Мутный он какой-то. То знать её не знал, то проходу не даёт. - Какая ты подозрительная, мамочка Мацуда! Ты что, не веришь в любовь с первого взгляда? Предположим, он её заприметил ещё на школьной линейке, но осознал свои чувства только на каникулах и теперь решил действовать. Или он стеснялся подойти, например. Хана отмотала назад последние несколько дней, припоминая действия и методы этого Аоямы. - Это что угодно, но не любовь с первого взгляда! А стеснением тут и близко не пахнет! - Ладно, - неожиданно согласилась Маино. - Тогда, предположим, это чисто профессиональный интерес. Чем не вариант? Кстати, если это так, то я вполне могу понять его одержимость. У меня, между прочим, тоже давно уже руки чешутся причёску поправить кое-кому и сделать из него стильного парня, - так она недвусмысленно намекала на Ямамуру. - И с чего он вообще взял, что она танцует? - задумчиво покрутила выкрашенную прядь Хана. Лично она ни о чём таком ни разу не слышала. Про пробежки и растяжки — да, а про танцы... Может быть, Юме в средней школе ими занималась, но бросила? А скрывает, чтобы в клуб вступить не принуждали. Тогда как он об этом узнал? - Откуда я знаю, у него спроси. - Вот и спрошу! Слушай, даже не принимая его во внимание, ты заметила, Фуюма в последнее время какая-то загруженная ходит? - Да не особо. - Ага, конечно! Ты теперь кроме своего ненаглядного вообще никого вокруг в упор не видишь. - Не завидуй! - дерзкая соседка показала ей язык. - Давно бы уже нашла себе парня и радовалась жизни, вместо того, чтобы совать нос в чужие дела. Да! Может, это с переездом связано? - она вернулась к прежней теме. - Да, может быть, - эхом отозвалась Хана. - А может, они с мачехой не ладят? - Не думаю, - Маино почесала лоб тупым концом карандаша. - Если припомнить, то она не противилась женитьбе отца, а даже наоборот. И сам Фуюма-сан выглядел очень счастливым. Мне кажется, у Юме хорошие отношения с отцом. Они... Как бы это правильно выразить... Дорожат друг другом. - Да, я тоже так думаю. Эх, даже завидно, если честно! - Хана впервые созналась в этом. Она всегда считалась папиной любимицей, потому что не знала отказа ни в чём, но такой привязанности между ними никогда не было. Вот так живёшь под одной крышей шестнадцать лет, а кто-то меньше чем за два года сумел построить хорошие отношения. Наверное, Фуюме это непросто досталось. - Мне тоже. У меня только мама и бабушка с дедушкой. Я вот своего отца ни разу не видела и не хочу. Сакура соврала. На самом деле она видела его постоянно, стоило только бросить взгляд в зеркало: ненавистные ей веснушки, почти незаметные светлые ресницы и вульгарный цвет волос, из-за которых она подвергалась репрессиям в младшей и средней школе. Белая ворона, слишком выделяющаяся из общей массы тёмных голов. Живи они непосредственно в Токио, ей бы это простили, ведь там ошиваются толпы разномастного сброда, так что глаз столичного жителя более привычен к подобным отклонениям от нормы в отличие от местных, но компенсации, полученной от правительства США, хватило только на переезд сюда. Сакура не сомневалась, что инсульт на фоне переживаний, после которого он стал плохо говорить и с трудом передвигаться, дедушка перенёс именно тогда. Вообще в семье не принято об этом даже упоминать. Поскольку в японской культуре лучше умереть, чем сознаться в таком позоре, переехать им пришлось из-за судачества и бойкота соседей. Ради общественного блага они готовы были и выйти на демонстрацию, и подписать очередное обращение правительству, а благополучие отдельной семьи их мало интересовало. И так во всём. Из-за подобного отношения Сакура недолюбливала и вторую половину своей крови. Если честно, когда мама побудила её постараться улучшить свои оценки для поступления в Кайджо, и даже наняла репетитора, продлив рабочий день ещё на два часа, чтобы заработать побольше денег, Сакура не поверила, что оно того стоит. Да, престижная школа, да, с хорошей репутацией, но ведь часто так случается, что за красивым фасадом скрываются самые страшные демоны. Как же рада она была, что ошиблась! Здесь она нашла друзей, из которых Фуюма была первой, и свою любовь. Именно Хиросе помог ей полюбить ту часть себя, которую она всегда так яростно отрицала, — проклятую ирландскую кровь выродка с авиабазы в Аомори, ответственную за экзотическую внешность и совершенно не японский бешеный темперамент. Впервые кто-то сказал, что веснушки милые, и был сражён её желанием с боем защищать то, что дорого. Надо будет обязательно сказать маме спасибо. Трудно даже представить, сколько мужества ей понадобилось, чтобы рассказать об этом и предпринять столько профилактических мер, во избежание повторения истории. - Хорошо, что школу не стала менять. Решиться на такое в середине года... - Ага. Хотя живёт она теперь далековато. Раньше пешком ходила. - Ничего, я же езжу, и тебе не близко. - На велике надо ездить, а не на электричке, пышечка! Глядишь, и схуднула бы чуток! - Ах, ты! Хана фыркнула и легонько приложила её тетрадкой по макушке, чтобы не зазнавалась. Маино не стеснялась высказывать ей в глаза своё мнение, иногда нарочно говоря, чего не следует, и тем самым провоцируя. Ямамуру ей было даже жаль, а поскольку созванный во время готовки в летнем лагере военный совет относительно этого дела ничего толкового не постановил, она решила действовать по обстоятельствам. Это хорошо, что Мацуда так томится. Если потихоньку подливать масла в огонь, то однажды пламя разгорится со страшной силой, несмотря на сырые дрова. Что же касается Фуюмы, то это случай ещё более запущенный. Хиросе сам ей сознался, что в начале года подкатывал к однокласснице, но получил от ворот поворот, и Маи-чан с одной стороны испытала огромное облегчение от того, что подруга не проявила в нём никакой заинтересованности, но с другой ей стало обидно за своего парня — такой клад не заметить! Если Фуюма страдала от неразделённой любви в недавнем прошлом и просто хотела бы окунуться в новую любовь и всё забыть в объятиях другого парня, то приняла бы признание Хиросе, но этого не случилось. К тому же, он предположил, что ей уже кто-то нравится, и это точно не Кисэ, хотя Хана прощаться с этой иллюзией упорно не желает. Тогда кто же? Они все искренне беспокоились за Фуюму, и Сакура посчитала нужным поделиться с Ханой соображениями по поводу баскетбольного клуба. Хиросе рассказал ей, что сделала для них Фуюма (слухами земля полнится, а вы думали) и как они встретили её после каникул, и поведение капитана показалось ей весьма подозрительным, не зря мама зовёт её «доморощенный психолог». Та, разумеется, отмахнулась, заявив, что подобное невозможно, а если и возможно, то лучше умереть, учитывая, какие слухи об этом парне ходят по школе: «Он ещё ни с одной девчонкой нормально не поладил!» На это Сакура благоразумно промолчала, не посчитав нужным развивать тему дальше и превращать её в спор, но осталась при своём мнении. Если Фуюма и впрямь неравнодушна к капитану баскетбольной команды, то у неё есть все причины быть такой загруженной. Ах, не потому ли она так методично отшивает Аояму-семпая? - Надо будет напроситься в гости и увидеть всё своими глазами, как думаешь? - спросила Сакура. - Пожалуй. Интересно, какой у них дом. Сам Аояма был в шоке. Сначала. Эту девчонку ему представили как тихую покладистую первогодку, которая испытывает страх перед семпаями и согласится на что угодно, если её припугнуть или оказать психологическое давление. При этом оговаривалось, что танцует она действительно хорошо, очень гибкая и пластичная — как раз то, что ему надо. Вот он и попёр буром: сначала пытался подавить авторитетом второгодки, а когда не вышло, взял в осаду, недоумевая и страшно злясь. Не могли же его так жестоко обмануть? Эту черноглазую не то что напугать, даже вывести из равновесия, чтобы заставить сделать необдуманный шаг на эмоциях, оказалось не так-то просто: пошлые шуточки на неё не действовали, внимание и комплименты — что слону дробина, а сладкое она вообще не любит, вы подумайте! Взяла и раздала подаренную шоколадку, поломав на дольки, всему классу, а цветы поставила учителю на стол. Вроде как и его не обидела отказом, но и не приняла по факту. Откуда в ней это? Приподнимет свои бровки-палочки, как будто сочувствует, и вся реакция. И так уже третью неделю! Эх, было бы у него чуть больше времени, осада превратилась бы в очень длительную. О-о-очень. Он не хотел себе в этом признаваться, но странная первогодка его заинтересовала. Он встречал разных девушек, но эта — что-то с чем-то. Жаль, что фактор времени работает против него — срок подачи заявок на участие в конкурсе творческих тандемов истекает ровно через два дня, и ему придётся приложить максимум усилий, чтобы заполучить её в партнёрши. Номер, который они с Риной так давно готовили, не должен пропасть! Это шедевр, и школа должна его увидеть. *** Рёта-чан как всегда оказался прав, она действительно очень хотела участвовать в этом конкурсе с Юкио. Он мог бы обеспечить ей такое музыкальное сопровождение, что закачаешься, а её танец полнее выразил бы все чувства, вложенные в мелодию. Если честно, она уже и композицию выбрала. Из тех, что нравились им обоим. Стоило ей раз услышать её в исполнении семпая и всё, ничего другое на ум уже не шло, а в голове почти сразу выстроились в цепочку движения. Прежде подобных творческих порывов она не ощущала: старательно делала, что говорят, но придумать что-то самой для неё было сущей пыткой. Вероятно, всё дело в том, что она стала свободной от давления матери, соревновательного духа и постоянной гонки за призовыми местами. Впервые она почувствовала это, когда готовила номер для выступления в благотворительном концерте под протекцией волонтёрского движения, который состоялся в прошлые выходные. Это был её первый опыт самостоятельной подготовки и, судя по восхищённым возгласам и тому, как сдержанная староста вдруг накинулась на неё с обнимашками, его можно было считать удачным. Однако то, что Юме испытывала сейчас, ни шло ни в какое сравнение. И вместе с тем реализовать свою задумку казалось ей невыполнимой задачей. Она не знала, как подступиться с этим к семпаю. Особенно теперь, когда ей было откровенно страшно. Так, как никогда прежде. Чудесные каникулы пролетели до обидного быстро и остались в прошлом, застряв в памяти лишь осколками ярких событий: свадебными хлопотами, сумбурным признанием под звёздным небом, незабываемым фестивалем, прогулкой под одним зонтом и неловким поцелуем в щёчку на станции, когда они с бабушкой провожали Юкио в спортивный лагерь. Каждое из них было особенно дорого ей. Она смогла защитить его и Хотару от злобных нападок Кацуры-сан и была несказанно довольна собой, даже понимая, что семпай об этом никогда не узнает. Под звёздами в обнимку просидели они совсем не долго, потому что семпая снова скрутила судорога — настолько его тело было напряжено. Тогда ей стало стыдно за свой эгоистический порыв, принесший ему столько неудобств: Юме поняла, что сосредоточилась исключительно на своих чувствах, проигнорировав его состояние, хотя семпай прямо сказал о своих страхах. Наверное, от смущения чуть не умер, а она так по-свински с ним поступила. Она почти до вечера сидела в своей комнате тихо, как мышка, оставив записку на кухонном столе, в которой говорилось, что она собирается отсыпаться после ночных астрономических наблюдений и просит её не беспокоить. На самом деле проснулась она где-то около одиннадцати, но так и не нашла в себе смелости спуститься к столу и посмотреть семпаю в глаза. Юме вообще не вышла бы из комнаты, наверное, но желудок заявил протест вынужденной голодовке, и ей пришлось встретиться со своим страхом лицом к лицу. Увидев, что семпай скорее смущён, чем рассержен, она почувствовала себя лучше, но после ужина, когда они делали уроки в гостиной, попросила у него прощения и пообещала больше не поступать так опрометчиво. Поскольку родители и бабушка были тут же рядом и смотрели телевизор, лучшим способом поговорить без свидетелей ей представился письменный диалог. Постепенно листок, который они незаметно двигали друг ко другу, покрывался иероглифами. Семпай принял её извинения и тоже попросил прощения за испорченный вечер. Сделать это на бумаге было несомненно проще, чем вслух. Тщательно прикрываясь учебником по математике, Юме внимательно наблюдала за его лицом. Сначала она заметила неприкрытое облегчение и испытала укол досады: значит ли это, что он не хочет быть с ней? Но потом в его взгляде промелькнуло что-то ещё. Что-то странное. Юкио был зол. На себя за то, что заставил её испытать чувство неловкости и вины, и на неё — за то, что так легко сдалась. «Что-то странное» было ничем иным как сожалением. Мелкая сказала, что постарается не допустить подобного вновь, и это обрадовало и одновременно жутко расстроило его. Он думал о произошедшем весь день и пришёл к выводу, что был бы не против уступить ей инициативу в каких-то вопросах. В конце концов, это избавляло его от множества проблем: догадываться о чём бы то ни было, придумывать досуг и удивлять разной чепухой. Юме, как он успел заметить, к сюрпризам относится весьма настороженно, предпочитая спокойствие и стабильность, а также старается выражать свои мысли прямо, чтобы между ними не возникло недопонимания, хотя это не свойственно большинству девушек, что Юкио очень ценил, понимая, что проигрывает ей в этом. И тут такой облом. Очередное недопонимание возникло на пустом месте: теперь она боялась открыто проявлять свои чувства, думая, что этим напрягает его, а он, если попытается пойти на попятную, рискует упасть в её глазах как какой-нибудь легкомысленный вертопрах, у которого семь пятниц на неделе. В данной ситуации, как ему показалось, будет лучше сохранить образ строгого семпая, придерживаясь выбранного курса. Решить оказалось куда проще, чем сделать. С признанием что-то в его отношении к Юме неуловимо изменилось. Он что, ни разу не видел раньше, как приподнимаются её бровки, когда она удивляется? Или не замечал, как покусывает губу, сосредоточенно кропя над японской грамматикой в компании тяжёлого словаря, купленного по рекомендации матери? Или не слышал стучащего по досочке ножа, когда она режет, к примеру, лук? Мелочи, на которые прежде не обращал внимания, обрушились на него разноцветной волной: движения, звуки, запахи — всё, связанное с ней, приобрело вдруг значение, каждая деталь теперь казалась важной. Они врезались в сознание и оставались там, скрывая в себе целые эпизоды и превращаясь в драгоценные воспоминания. Но теперь Юкио не мог разделить их с Юме — склонить перед ней голову в молчаливой просьбе погладить, заправить ей за ухо выбившуюся прядь, помогать с уроками и заглядывать в один учебник, слегка касаясь плечом. Почему именно теперь, когда он непременно нашёл бы смелости на такие поступки и даже имел основание для них, потому что его не отвергли, это стало невозможным? Апогей мучений пришёлся на Обон. Родители и бабушка встретили каких-то знакомых и очень удачно потерялись в толпе, оставив их вдвоём. Наверное, ему следовало взять её за руку. Иногда мелкая искоса поглядывала на него, слегка приподнимая голову, словно ждала этого, но так ничего и не сказала. После всего, что он ей написал, вряд ли она вообще когда-нибудь откроет рот или прикоснётся первая. Не принимать извинения нужно было, а сказать, что она ни чём не провинилась и что ему было приятно. Если бы только он знал тогда, чем всё обернётся! Когда Юме позволила ему опереться на своё плечо, чтобы помочь дохромать в темноте до дома после судороги, он чувствовал себя таким счастливым, а сейчас коснуться её так и не решился. И юкату не стал надевать несмотря на её просьбу. И вообще! Одним ками известно, что он пережил, когда обернулся, собираясь ворчливо поторопить её, чтобы не отставала, и обнаружил, что никто не семенит следом. Сердце замерло и, несмотря на жару, прошиб холодный пот. Юкио вертел головой по сторонам, старательно вглядываясь в лица прохожих, и понимал, что это дохлый номер. Его задевали, но он не чувствовал, выговаривали, он не слышал. Где она спряталась? За широкой спиной того парня? Или за во-он той пышной тётушкой? Найти эту мелочь в толпе всё равно что искать иголку в стоге сена! Он проклинал себя последними словами, до боли стискивая зубы и сжимая кулаки, но даже дыхательные упражнения, которым мелкая обучала Хаякаву, были бессильны ему помочь. А-р-р-р-р-р-р! У Юме порвался ремешок гэтта. Стоило надеть обычную одежду и любимые кеды. Прихорашивалась, наряжалась, а для кого, спрашивается? Он на неё даже не смотрит. И не хочет, чтобы она показывала ему свои чувства. И свои прячет. Юме искренне хотела верить, что всё это от стеснительности и недостатка опыта, ведь у семпая никогда не было девушки, но чем больше думала, тем чаще приходила к выводу, что он просто не так уж в ней заинтересован. Она ему «нравится», и даже в этом он признался вынужденно, а это совсем не то же самое, что «люблю». Нравиться может и вкусное блюдо, и хорошая книга, и отдых на природе, но только искренне увлечённый человек потратит последние деньги на кухонные приспособления, будет стоять в длинной очереди в день появления бестселлера на прилавках и потащится в горы, чтобы разбить там палатку, заморачиваясь приготовлением пищи на костре и прочими радостями жизни вдали от цивилизации. Она не собиралась отставать. Замешкалась на секунду и даже пискнуть не успела, как людское море разделило их. Поначалу Юме ещё различала удаляющиеся плечи и тёмную макушку, но вскоре совсем потеряла семпая из виду. Наверное, ей стоило закричать, и плевать, что на них оглядывались бы потом, или ухватить его если не за руку, то хотя бы за рубашку сзади, чтобы не потеряться, но она этого не сделала, не желая нарушать своё слово и выглядеть легкомысленной в его глазах, а сожалениями теперь ничего не исправить. Юкио уходил всё дальше от неё, и Юме стало обидно — шагает, сунув руки в карманы и смотря прямо перед собой, даже не обернулся ни разу. Совсем как тогда, после провального матча, так что не имеет значения, держатся они за руки или нет. Похоже, её желанию, чтобы он смотрел только на неё, сбыться не суждено. Юме сняла гэтта и таби, и босиком поковыляла в сторонку, крепко прижимая к себе сумочку, чтобы не лишиться ещё и мобильника. Осторожно пробираясь вдоль линии уличных палаток к краю площадки, мечтала она только об одном — чтобы семпай испытал такое же огорчение, что и она. Каменный парапет, ограничивающий с обеих сторон широкую дорожку к храму, послужил ей отличным сидением, но не успела она даже задуматься, что теперь делать, как услышала за ближайшими кустами какой-то невнятный шум, а потом: «Деньги гони! И тихо мне!» Скорее всего, шумящей совсем рядом толпе, где торговцы зазывают к своим лоткам, играет музыка и звучит смех, негромкий разговор был не слышен. Юме поняла, что это местные хулиганы решили обогатиться за счёт кого-то из младших классов, и стала лихорадочно соображать, что же теперь делать: самым безопасным было бы потихоньку обойти их, вернувшись к палаткам, и позвать кого-то на помощь, но так она рискует опоздать. Позднее, пытаясь вспомнить, как ей это вообще пришло в голову, она так и не смогла найти внятного ответа на этот вопрос. Вот как мешком по голове ударило: она схватила гэтта в руки и что есть силы застучала по дорожке, имитируя ритмичный звук шагов взрослого мужчины немаленькой комплекции, а потом, уже тише, мелкие шажочки. - Папочка, ну наконец-то! - завопила она во всю глотку, шевеля ветки рукой. - Давай тут через кусты срежем! Пойдём скорее, нас мама уже заждалась! - Етить! Ходу! - послышалось ей, и находящаяся по ту сторону насаждений толпа бросилась врассыпную. Юме выждала минуты три и решилась наконец подняться на цыпочки и выглянуть, нос к носу столкнувшись со спасённым ею мальчишкой. Тот, видимо, тоже не сразу набрался мужества посмотреть, почему из-за кустов так никто и не появился. Как следует рассмотреть его у неё не вышло. - Чего-о? - она никогда прежде не видела, чтобы чьё-то лицо так перекосило. - А где твой отец? - Понятия не имею, - пожала плечами Юме, отступая назад и давая ему возможность перебраться на её сторону. - Гуляет где-то там, - она бросила гэтта, неопределённо махнула рукой в сторону тянущихся до самого храма торговых рядов и рухнула обратно на парапет. - Погоди, так это что, был спектакль? О, ками! Я опозорен навеки! Ты! Кто тебя просил меня спасать? Я этого не переживу! Девчонка!.. О-о-о-о! - Ну, извини, - недовольно отозвалась она. Вот и делай людям добро. - А тебе в голову не приходило, что после тебя они меня бы тут обнаружили? И что-то мне подсказывает, что эта встреча могла закончиться для меня очень плохо. - А, ну... - моментально стушевался он. - Так что, если тебе от этого полегчает, можешь думать, что я сделала это исключительно ради себя. - Ладно. Я Мотоми, - он даже поклонился Юме. Когда его толкнули, он шлёпнулся на пятую точку, испачкав шорты и руки, и уже мысленно попрощался и с карманными деньгами, которые копил, чтобы сводить свою девушку на фестиваль, и с жизнью тоже, хотя умом понимал, что на неё никто не покушается. Услышав шум и голоса, от которых его мучители бросились наутёк, он испытал такое облегчение! Но не был готов увидеть за кустами такую же мелкую девчонку, к тому же одну и босую. Думал, там какой-нибудь неотёсанный мужик размером со шкаф из глухой деревни, в которой слыхом не слыхивали про общественные туалеты, и ожидающая его младшеклассница-дочь. - Фуюма. - Ты чего одна? Потерялась, что ли? - в раскосых карих глазах вспыхнуло любопытство. - Вроде того. - И что собираешься делать? - Позвонить родителям. - Слушай, а ты не местная! - победно констатировал мальчишка, сложив руки на груди и растянувшись в довольной улыбке, от которой Юме ощутила всё нарастающее желание дать ему по башке. - Неужели? Ты что же, всех и каждого в окрестностях знаешь? - Нет, глупая! - закатил глаза он. - Просто местные знают, что в районе храма связь совсем никудышная. Вышка стоит за тем холмом, - он указал рукой, - и не достаёт сюда, понятно? - Ага. Значит, придётся идти к машине. Я только не знаю, в какой это стороне. Можешь показать? - Могу и проводить. Ягура-чан подождёт, она никуда не денется, а такое любовное приключение — прекрасная незнакомка, которую ты по воле судьбы встретил на фестивале, — бывает раз в жизни! - Я не просила, - фыркнула Юме. - И потом, тебя, наверное, друзья ждут? Иди к ним и не разгуливай то таким пустынным местам в одиночку. - Кто бы говорил! - язвительно парировал мальчишка, и ей пришлось признать, что вообще-то он прав: ей тоже следует убраться отсюда как можно быстрее. - И вообще, раскомандовалась! Мала ещё мне указывать! - О, ты так считаешь? - Уверен! - он демонстративно вздёрнул нос, но тут же опустил голову и присел, подбирая порвавшуюся сандалию: - Ах, вот оно что! Фигово! - Не то слово, - вздохнула она, мысленно послав привет Изуки-семпаю. И тут он бросил её гэтта и сделал несколько неловких шагов назад. Юме даже оглянулась, чтобы видеть, чего именно он так испугался, но ничего подозрительного за спиной не обнаружила. Она склонила голову к левому плечу и вопросительно приподняла брови. - Ты-ты-ты... - побледнел он, заикаясь. - Ты призрак? А что ещё, скажите, он должен был подумать? Шарится одна по кустам в темноте, хулиганов не боится, говорит, что потерялась, но при этом ведёт себя совершенно спокойно, будто знает, что ничего с ней не случится. Она не человек! Ва-а-а-а-а! Она давно так не смеялась! Честно пыталась успокоиться, но каждый раз, видя его растерянное лицо, заходилась в новом приступе истерического хохота. - Прости, Мотоми-кун! - стирая слезинки с уголков глаз, наконец, выдавила из себя Юме. Интересно, сколько ему лет? - Кажется, меня спалили! Я кицунэ, будем знакомы. - Что, правда? - недоверчиво покосился он, нахмурившись. Школьный жаргон его весьма смутил. - Истинная! - она включила режим Кисэ, веселясь. Испорченный грустный вечер был неожиданно спасён интересным знакомством. - А хвост где? - Под юкатой, конечно же. - Класс! - заблестели его глаза. - Я с детства верил, что вы существуете! Если ты в меня влюбишься, то останешься жить с людьми? Как Ариэль. Или рыбка Поньо, - поправился он. Вряд ли настоящая японская кицунэ смотрела мультики Диснея, по которым он фанател. - Может быть, - кокетливо пожала плечами она. - И сколько тебе лет? - Я и сама точно не знаю. Говорят, вроде пятьсот. - И не соврала ведь, Морияма-семпай точно что-то такое говорил! - А тебе? - На днях четырнадцать исполнилось. Я во втором классе средней школы. Юме прыснула в кулачок. Можно было заставить его почувствовать себя ещё более неловко, назвав свой истинный возраст, но этот мальчишка показался ей настолько милым в своей детской непосредственности, что она не стала этого делать. - Настоящий мужчина. - А у тебя для такого возраста слишком плоская грудь! Совсем как у моих одноклассниц! - вдруг заявил он. Наверное, старался выглядеть знатоком, неумело подчёркивая и без того очевидную принадлежность к мужскому полу. - Как будто размер сисек от возраста зависит, - поддела Юме. - Нет? Мой мир не будет прежним. - Мой тоже. Никогда не думала, что парень может быть настолько похож на хорошенькую тян. Ой, извини! - как-то сразу проблемные сестры Кисэ вспомнились, да и неприкрытая злость на лице нового знакомого никаких сомнений не оставила. - На первый раз прощаю, - он проявил великодушие, хотя был вынужден согласиться, что постоянные проблемы с местными хулиганами по большей части были вызваны именно милой мордашкой, а не только слабым физическим развитием. - Но больше этого не говори! Обидно, знаешь ли! Вообще-то я должен скоро вырасти. - Не сомневаюсь. - То-то же. - Ну что ж, было приятно познакомиться, - она попыталась его аккуратненько спровадить. - Думаю, тебе пора. - А ты? - А я сама как-нибудь. - Ну, нет! Я тебя провожу. Ты мне помогла, как я могу тебя бросить! До неё не сразу дошло, что он хочет, когда мальчишка опустился на одно колено, повернувшись при этом к ней спиной. А когда Юме поняла, что он хочет понести её, смутилась. - Не надо, я тяжёлая. Надорвёшься ещё. - Ты сама сказала, что я вроде как парень, - с укоризной повернулся мальчишка, и ей нечего было на это возразить. На самом деле ему польстило даже, что она не считает его ребёнком. - Залазь, на стоянку тебя отнесу. Она еле поднялась с парапета, потому что ноги отказывались ей служить. Юме только сейчас осознала, в насколько опасной ситуации чуть не оказалась и как ей на самом деле было страшно. Они петляли, как зайцы, избегая безлюдных мест, чтобы не напороться снова на какую-нибудь неприятность, но и не влезая в самую гущу, где их просто затолкали бы. На них оглядывались, комментировали. Он краснел, пыхтел, но тащил. Парнишка оказался на удивление крепким, а ещё весёлым. Они останавливались несколько раз: половили рыбок сачком в палатке его знакомого, поглазели на танцы, вместе позавидовали, как какой-то парень в тире забрал главный приз — большую мягкую игрушку — для своей девушки, правда каждый по своей причине. - Брось меня уже! - просила Юме, каждый раз получая в ответ: - Не могу. Настоящие мужчины так не поступают. Она с относительным комфортом путешествовала на его спине, в чём помогали хорошо развитые мышцы, гибкость и идеальное чувство равновесия. Мешал только завязанный на макушке с закосом под крутую самурайскую причёску хвостик, постоянно лезущий в глаза. Юме была вынуждена повернуть голову, прислонившись щекой. В этом невинном касании было столько интимности, что у мальчишки почти сразу запылали уши, а сама она, закрыв глаза, пыталась себе представить, что её несёт Юкио. «Глупый семпай!» - ругала она его, ведь если бы не его холодность и отчуждение, вставшее между ними стеной, сейчас она прижалась бы всем телом к его спине, как мечтала недавно! В очередной раз ссадив её, чтобы спина немного отдохнула, Мотоми сбегал до палаток и притащил ей такояки и маску лисы. - Я подумал, что не поблагодарил тебя толком, хотя это на самом деле унизительно, когда тебя спасает девчонка! А это подарок на память. - Спасибо, - Юме сразу же надела маску, перекинув её за спину, и взгляд мальчишки снова заискрился. Будто он боялся, что она отвергнет его подарок или, того хуже, испарится. Интересно, он уже понял, что она пошутила, или всерьёз думает, что она кицунэ. - Хочешь? - Нет. Мне пока нельзя есть, а то тошнить начнёт. «От нагрузки», - поняла она, вспоминая эпичное свидание в Лэндмарке и незабываемый рассказ Кисэ о приключениях Куроко-куна в баскетбольном клубе Тейко. Сам-то Мотоми выглядит дохляком хуже Ямамуры и ростом с неё. - Говорила же, я тяжёлая. - Зато тёплая и мягкая, - осклабился он. - Ах, ты! - А ты думала? Мужчины обращают на это особое внимание. Давай, пошли. Тут недалеко осталось. В отличие от той же Рико, Юме всегда нормально воспринимала свои формы, точнее, их практически отсутствие, но теперь, узнав, что парни придают этому значение, забеспокоилась: возможно ли, что Касамацу-семпай тоже считает её плоской и поэтому непривлекательной? Мотоми всё больше казалось, что новая знакомая не соврала. Потому что она странная, а он таких девчонок ещё не встречал. Она — слишком: спокойная, прямая и ещё ловкая. Вместо того чтобы вцепиться в него мёртвой хваткой, как Ягура, которой однажды стало плохо на физкультуре, сандалии и сумочку держит в одной руке, шпажку с такояки в другой и ухитряется при этом не соскальзывать. Разве что смущается немного, как коленки обнажились. Обычные, человеческие — острые и побитые. Наверное, падала в детстве. Говорят, молодые неопытные кицунэ такие же, как подростки, — неуверенные в себе, а потому неуклюжие. Интересно, эта Фуюма тоже шоколадные пилюли принимала*, чтобы научиться превращаться так запросто и контактировать с людьми? - Скоро салют начнётся, - кицунэ посмотрела на свои большие часы. - Ага. Пришло время прощаться. Он понятия не имел, была ли сегодняшняя встреча судьбой и увидятся ли они когда-нибудь снова. Ягура, наверное, разобиделась, даже трубку не берёт. Завтра точно скажет, что между ними всё кончено... Заслуженно, между прочим, потому что он первый её бросил, предпочтя общество странной черноглазой девчонки. - Спасибо, что донёс меня. Ты был очень милым. - Не говори мне этого слова. Терпеть не могу быть милым! - Ладно, не буду. - Юме осторожно вытащила из причёски купленную специально для этого фестиваля кандзаши в виде цветка имопеи. - Это тебе. - Ты на что намекаешь? - возмутился было Мотоми, и она поспешила поправиться: - На память. Обещай, что подаришь её той девушке, в которую влюбишься по-настоящему. Он тщательно вытер грязные руки о штаны, прежде чем принять подарок, задумчиво повертел заколку в руках и осторожно поинтересовался: - А как ты узнала, что с Ягурой у меня несерьёзно? - Ты без раздумий бросил бы меня там и поспешил к ней, тем более, я не раз просила об этом. Ведь так? - Да, пожалуй. Спасибо! Скажи, а что чувствуют лисы, живя среди людей? - вдруг спросил он, и Юме поняла, что шутки шутками, а речь зашла о серьёзных вещах. Мотоми показалось, её лицо стало грустным. Девчонка отвела взгляд в сторону и сказала: - Забываешься иногда. Настолько привыкаешь и привязываешься, что не хочешь замечать очевидного — ты не принадлежишь этому месту и не сможешь всегда быть с теми, кого любишь. Впервые за долгое время Юме высказывала свои настоящие чувства вслух без стеснения. Ни в чём подобном она не созналась бы, разве что с бабушкой Чио могла бы поделиться: она желала всяческого счастья отцу и Хотару, однако с её появлением вновь почувствовала себя одиноко. Словно ей нет места рядом с ними, хотя никто никогда даже намёка на это не высказал. И если ей казалось, что семпай мог бы понять её чувства и стать ей такой же поддержкой, как она пыталась, то эти мечты оказались бесполезной иллюзией — ему она тоже не нужна. Мальчишка, судя по посерьёзневшему взгляду, воспринял её слова близко к сердцу. Вполне возможно, сыграл свою роль тот факт, что они не знакомы с Мотоми-куном, однажды повстречались ненадолго и вряд ли снова увидятся когда-то, следовательно, он не станет осуждать её или давать советы, потому что ничего не знает, а может просто выслушать. Минако-сенсей говорила, это называется эффект случайного попутчика. - Это грустно. Знаешь, я хочу пообещать, что однажды стану сильнее и смогу защитить важных для меня людей. - Да! Я тоже, - сквозь слёзы улыбнулась Юме. - У тебя обязательно получится! Пока, Мотоми-кун. - Пока, Фуюма. С тобой было весело. - Какого чёрта? - выругался Юкио, увидав на крыше машины Ринтаро знакомый силуэт. Он с ног сбился, разыскивая её, всю площадь вдоль и поперёк исследовал, устал, как собака, а она расселась тут, как королева, и ждёт фейерверков! Машина была последней надеждой — если бы Юме и тут не оказалось, он поднял бы на уши родителей, бабушку и всех её знакомых и всё отделение полиции. Реакция мелкой на его появление его несколько смутила: заметив его, Юме поспешила вытереть глаза рукавами, и этот незамысловатый жест заставил его ускорить шаг. Ну, так и есть, она плакала. - Чего ревёшь, недотёпа? Сама виновата, что потерялась! - напустился он, от волнения позабыв, что собирался крепко обнять её, как только найдёт, и больше не отпускать от себя ни на шаг. Если бы она не находилась вне досягаемости, схватил бы её в охапку, не раздумывая. Юкио не понял: плакала она не потому, что ей было грустно или страшно. Просто она подумала, что должна быть честнее и в свете собственных слов больше ценить время, отведённое для общения с ним, папой, Хотару и бабушкой и со всеми её друзьями. Может быть, она могла бы сделать больше для них, чаще радовать и говорить спасибо за то, что они рядом? Это ведь настоящее чудо, что все они встретились! Вместе с тем, тон семпая ей не понравился. Между прочим, его вины в этом не меньше. Хотел провести этот вечер вместе, стоило быть чуточку внимательнее к её чувствам и к происходящему вообще. Она молча сбросила под ноги нии-сану гэтта, хотя было бы здорово запустить их ему в голову, как обычно он это делает на тренировках, и продемонстрировала свои грязные ступни. - Есть ещё вопросы? Это многое объясняло, но... - Есть! - продолжил наезжать Юкио, глядя снизу вверх. - Ты могла хотя бы позвонить, чтобы я не волновался? Юме, разглядывая его с непривычного ракурса, лишь глянула на часы и отвернулась. Вместо того чтобы просить прощения, её ещё и отчитывают, немыслимо! - Я пыталась. - Несмотря на попытки изобразить равнодушный тон, выглядело это, как оправдания. - Но мой телефон не ловит связь. Он у меня уже старенький, а тут сигнал слабый. - Ох... - в который раз за вечер он запустил руку в волосы. Всё, нашел. Вот она, ей ничего не угрожает: хулиганы деньги не отбирают, извращенцы не пристают, симпатичные парни не кадрят. Но как же бесит её беспечность! Неужели он один волновался, а она о его чувствах даже думать не думала? - Ты давно тут? - Нет. - Не поранилась? - Нет. - А заколка где? Потеряла, конечно же! - Вроде того. - Что ещё за «вроде того»?! Ты сама пришла? - А это важно? - мелкая вскинула бровки, и беспокойство снова вернулось. Её кто-то принёс? То есть кто-то лапал! - Ну, допустим! Так сама? Она не собиралась быть доброй и прикидываться всепонимающей младшей сестрёнкой, но и намеренно играть на его чувствах считала неправильным. - Ну... допустим, - эхом отозвалась Юме. Ведёт себя, будто обижен, хотя единственная пострадавшая тут она! Впрочем, его чувства она тоже понимала: он беспокоился о ней, хотя казалось, что ему всё равно, и именно поэтому настолько зол. - Какое значение это имеет сейчас? Главное, что ты меня нашёл. Нет, не так. Я рада, что ты меня искал. - Ты за кого меня принимаешь? - взорвался Юкио. - Будто я мог всё так оставить! - Не мог, я знаю, - сказала так, но в глубине души чувствовала стыд. Она ведь и в самом деле была уверена, что он её оставил. - Спасибо, что беспокоился. Ты голодный? - Юме похлопала по крыше, приглашая присоединиться к ней. - Как волк! - он лихо забрался наверх и только хотел проворчать что-то ещё, как его оперативно заткнули, сунув в рот такояки. - Ешь, я не хочу. - Шпашиба. И в этот момент после непродолжительного тоненького свиста послышался взрыв, а в небе распустились огненные цветы. Бабахало, светилось и осыпалось мерцающими блёстками, а он не мог оторвать взгляда от мелкой. - Ты хоть представляешь себе, что было бы, если бы... Если бы... Если бы я тебя не нашёл! - голос семпая звучал тихо и глухо, будто грудную клетку сдавило. Она молча придвинулась ближе и протянула руку, которую от тут же сжал, собираясь не отпускать до конца своих дней. - Бака**. Когда родители и бабушка вернулись к машине, они так и сидели на крыше плечом к плечу и молчали. Именно эту связь, такую хрупкую и безумно важную для неё, Юме хотела защитить сейчас. Потому что по-прежнему хотела проводить с ним больше времени. Потому что чувствовала, как они снова отдаляются друг от друга. Потому что именно сейчас всё летело в тартарары. *отсылка к сказке Миёко Мацутани «Булка цвета лисьего хвоста». **ругательство «бака» имеет не только отрицательный, но и положительный смысл. Между близкими людьми, и особенно между девушкой и парнем,  «бака» – это выражение близости, стеснения и любви. Это слово используется только тогда, когда люди понимают не только преимущества, но и недостатки друг друга – это слово барометр, по которому можно понять отношения между влюбленными (из блога Такео Кобаяши).