Ice Dream

Вместо эпиграфа: «Дружба бывает всякою, Много у дружбы лиц, Разных и одинаковых, Как в поднебесье птиц... » Татьяна Юницкая/Власова, «Лицо дружбы»

- Хороший спектакль, мне понравился. - Нам тоже, - подтвердила Маи-чан. - Ты молодчина, Кёко! Сразу виден опыт в таких делах, - похвалила её Юме, единственная, кто знает, где именно он был приобретён, как и костюмы. Волонтёрская работа по определению бесплатная, но полученные там знакомства и связи, умения и упомянутый опыт — бесценны, их ни за какие деньги не купишь. - Спасибо. - Думала, поем, пока смотрю. Не получилось! Сюжет захватил, - улыбнулась она. - И ребята постарались. Когда опомнилась, поняла, что просто стою с раскрытым ртом, позабыв про еду. А смеялась так, что в боку закололо. Юме прибежала к ним в гримёрку, жуя на ходу какой-то сэндвич. В другой руке она держала банку с зелёным чаем из автомата и вешалку со своим костюмом, болтающуюся на указательном пальце. - Да, это было интересно. Икэ имела в виду весь процесс его создания, а не только финальную стадию — знакомство зрителей с результатом. Прекрасной Юрикой-тян парни единогласно выбрали Нобутаку. Конечно, в традиционных театральных постановках мужчины играли и женские роли тоже, но никто из ребят этого не хотел, к тому же это всего лишь школьный спектакль. Правильно она сделала, что не послушала капитана и решила не настаивать на своём, среди парней Нобутака смотрелась на сцене очень гармонично. И лорд Мацумото в исполнении Осэки-семпая, и Накамура-семпай в роли её личного слуги лишь оттеняли красоту девушки. Пожалуй, даже в роли последней нищенки она затмила бы всех. Довольно высокая, стройная, ухоженная, она сразу привлекала к себе внимание, где бы не появилась, а уж тем более на сцене, и это даже не упоминая цвета волос. Хотя нет, дело тут в другом. Положим, как раз в этих трёх позициях объективно Кёко нисколько ей не уступала, но ведь есть ещё умение правильно себя подать и миловидность — то, что понимается под общеизвестным kawai, и чего она никогда не умела. Да и очки, пусть и в модной оправе, плохо с этим вяжутся. Так что пусть медовый язык Мориямы-семпая отсохнет! Будто она собирается ему поверить. Осознание, что для своего выступления она выбрала традиционную одежду и собирается появиться на той же сцене после Нобутаки, а с ним и лёгкая меланхолия, пришли к ней только вчера, когда менять что-либо было уже поздно. Продумывать новый образ и костюм времени уже не было, да и сил тоже. Работа над спектаклем в её голове велась отдельно от приготовлений к собственному выступлению. То ли мышление у неё больше мужское, логическое, то ли система образования так повлияла, что мозг привык сортировать и ранжировать информацию и задачи, облегчая процесс обработки и запоминания, но факт остаётся фактом: она и сама не знает, как могла так глупо просчитаться. В принципе, должно ли её удивлять, что общественное подсознательно поставлено выше личного? Для японца думать по-другому просто немыслимо, а она японка и есть, вот вам и все объяснения. Как же ей повезло с подругами в старшей школе! Маино первая заметила её смятение, которое никак не соответствовало реакции зрителей на поставленный ею спектакль. Ребят вызывали на поклон снова и снова, пока Химицу-семпай не распорядилась закрыть занавес. Кёко наблюдала за ними сбоку и чувствовала, как её прям распирает от гордости в хорошем смысле. Сакура схватила её за руку неожиданно, силком затащила к себе в гримёрку, усадила на стул и натурально выпытала, что же случилось. Теперь, когда основная ответственность с плеч свалилась, можно было переключиться на вторую задачу. - И всего-то? Услышать подобное, когда в воображении уже случился конец света, было даже как-то обидно. Снисходительно глядя сверху вниз, Сакура достала из кармана мобильник и довольно промурлыкала в трубку, не отводя глаз от её кислого лица: - Хана, дело на миллион! Я хочу, чтобы ты взглянула и приняла самое активное участие. Никакие это не шутки, - рассердилась она, - задета наша профессиональная гордость. Шевели колготками! Из уст Маино, взявшей на себя труд пересказать в двух словах её историю, всё звучало совсем не так безнадёжно. А дальше посыпался сленг вперемешку с комментариями вроде: - Кто сказал, что исполнителям энка обязательно надевать кимоно? Бред какой! Вон, Сакура Мая поёт в чём хочет, и никого это не смущает. - Я хотела, как Мисора Хибари, - оправдывалась Кёко. Ямамура-кун сказал, что их стили похожи, чем она тайно гордилась, хотя Юме настаивала, что голос у неё такой же нежный, как у Кадзи Мэйко, что тоже приятно. Она была в растерянности: почему-то сразу ухватилась за эту идею, а другие варианты даже не рассматривала. Всегда должен быть запасной, так называемый план Б. И после этого ей говорят, что она хороший организатор. - Ты бы ещё кого подревнее вспомнила! Сумако Мацуи, например, - проворчала на неё Хана. - Короче, твоя забота — песня, а твой имидж уже наша. Начинаем шоу «Преображение»! Обожаю такие вещи! - И зеркало занавесь! - велела Маино, стягивая резинки и распуская вечные два хвоста. - Чтобы в процесс не вмешивалась. - Песня-то хоть о чём? Хана вынесла урок из проваленного экзамена и наставлений Юме. Она много чего хотела бы надеть на Икэ, но постаралась взять себя в руки, задвинуть свои хотелки подальше и построить блестящий, как обещали преподаватели курсов, результат на взаимопонимании и сотрудничестве с клиентом. Сакура поддержала её инициативу кивком, и сразу отлегло — в этот раз она всё сделает правильно. Жаль только, времени на волшебство почти не остаётся. - Мне с клубом кройки и шитья тоже понравилось. Работа над показом вдохновила меня на новые свершения, - поделилась Хана, откусив нитку и пригладив торчащий кончик. Платье, которое Тигира-семпай (настоящий ангел во плоти!) разрешила им взять после дефиле, подгонялось прямо на старосте. Ох, и мороки же с ним вышло! - Боюсь даже предположить, какие, - съехидничала Маино. Они часто пикировались по этому поводу, особенно после того, как Сакура стала встречаться с Хиросе. Кёко и Юме благоразумно помалкивали, не влезая в спор. Что они могут понимать в таких страстях. - Бойся, бойся. Я, в отличие от некоторых, могу себе позволить заниматься чем хочу и не выкраивать в расписании каждую свободную минутку, чтобы побыть со своим парнем. - Ох, да, счастливый ты человек! А мы собирались посмотреть спектакль вместе, но Хиросе мне позвонил и сказал, что не придёт. Очень извинялся, обещал всё компенсировать. В общем, никакого свидания не получилось, - пожаловалась подругам Маино, колдуя над причёской Юме. Даже обыкновенная гулька обязана быть идеальной, чтобы ни волоска лишнего не торчало! - У меня с этим показом ни минутки свободной с самого утра, только там и могли встретиться, но у них там какие-то накладки произошли и всё сорвалось. А по гороскопу для нашей пары сегодня счастливый день. - С такими прозвищами, как вам дали, я бы на счастье не очень-то рассчитывала, - не смогла промолчать Хана, плохо скрывая своё раздражение. Все эти разговоры о свиданиях и парочках! - Ой-ой, - наигранно вздохнула Маино. - Если ты уже сейчас недовольничаешь, как желчная тётка, то к университету вообще превратишься в несносную ворчливую бабку. Такое чувство, что тётушка Мацуда не твоя мама, - и показала ей язык. - Это не я такая, это жизнь такая, - оправдалась толстушка, проглотив шпильку. Она пришивала отрез ткани к юбке и украдкой поглядывала на отражение, как ей мнилось, несмотря на все доводы Юме, счастливой соперницы в зеркале. - Я даже завидую немного вашему взаимопониманию, - тихо вздохнула Юме. Единственной, с кем она могла так же открыто обсуждать свои проблемы, осталась Минако-сенсей. Папе точно станет совсем не до неё в ближайшем будущем — тест на беременность, который вчера сделала после недолгих сомнений Хотару, оказался положительным. В силу обстоятельств она узнала об этом первой, даже раньше отца. Ринтаро уехал на соревнования с командой, оставив недомогающую жену дома. Две полоски совершенно недвусмысленно показали, что это никакой не грипп, они же, словно кнопка «пауза», приостановили порыв Юме попросить помощи у мачехи. В прошлый раз Хотару дала ей действительно дельный совет, а сейчас тревожить её, и без того не в меру взволнованную, было неудобно и даже опасно. Поздняя беременность это вам не шутки. С подругами тоже не пооткровенничаешь, они не в курсе. Кое-что знает Хана, и она явно не оставила идеи попытаться выяснить, кто же этот загадочный семпай, в которого влюблена подруга. Юме благодарна ей, что хоть с вопросами не лезет, хотя вопросительные взгляды тоже порядком утомили. С Кисэ поднимать эту тему тем более не стоит, но уже по другой причине: во-первых, она не знает точно, что сказал ему Юкио, если вдруг эта тема между ними всплывала, всё-таки они довольно тесно общаются в последнее время; во-вторых, она ещё не забыла о споре на поцелуй, а этот хитрый жук запросто может воспользоваться ситуацией. О том же, чтобы открывать свои переживания самому Юкио, не может быть и речи! Любой её порыв, как показала практика, означает стремительное сближение, которое в свою очередь ведёт к потере самообладания, а его и так кот наплакал. И равнодушной казаться не хочется. А как увязать эти два явления, она просто не знает. Семпай должен сосредоточиться на Зимнем кубке, она обещала ждать, так что ей придётся как-то справляться самостоятельно. Кёко подняла глаза на Юме, но тут же опустила взгляд снова. Что она хотела увидеть без очков с её-то минусом? Всё как в тумане, люди — силуэты, не более того. О выражении лица и речи не идёт, а о чувствах приходится догадываться по интонации. Накамура-семпай говорил, что у тех, кто имеет нарушения слуха, всё наоборот: расширяется угол зрения и глаза становятся более цепкими. - Надо не завидовать, а найти ей парня! Юме напряглась и закусила губу. Как Маи-чан может говорить это вслух и при Хане! Она же ставит под угрозу весь их план! - Почему только мне? Тогда им тоже! - Хана кивнула на старосту, но подразумевала и Юме. Если же отношения приносят только боль и разочарования, какой смысл их продолжать? Кем бы ни был этот непутёвый семпай, она всем сердцем желала ему такого, о чём Юме лучше не знать. В такие моменты как-то само собой забывалось, что идеальных пар, как и идеальных отношений, просто не существует и вопрос не в том, возникнут ли разногласия, а в том, как вы собираетесь их разрешать. Что ожидать подобного не только глупо, но и опасно — сплошными разочарованиями и постепенными превращением в желчную бабку, как и говорила Сакура. И что сама она к новым отношениям не очень-то стремится, продолжая нелогично утверждать, что на Ямамуру ей плевать, но при этом не сводя с него глаз. Сегодня встретила в коридоре и чуть шею не свернула. «Нравится? - тут как тут шепнула в ухо Маино. Ох, змея-искусительница! - Моя работа!» - Не надо мне никого, обойдусь! - вздохнула Кёко. У Юме язык чесался всё им рассказать. Рассудительность старосты или житейский опыт Маи-чан ей бы очень помогли сейчас, но она промолчала, пожав плечами. - Наш человек! - легонько хлопнула её по плечу Хана. - Быть одной весьма неплохо, девочки, вот что я вам скажу! Не понимаю, почему я должна чувствовать себя ущербной только потому, что у меня парня нет? Что скажешь, Птичка-чан? - Скажу, что вы обе правы. - Что-о? - Это как так? - возмутилась Маи-чан. - Взаимоисключающие вещи, и обе правы? - Никаких противоречий, - поспешила успокоить обеих Юме и тут же добавила: - на мой взгляд. Встречаться это здорово, но только когда встречаешь подходящего человека. Не мифическую вторую половинку, я вообще в эту легенду не очень верю, а того, с кем душе уютно, а ему с тобой. С другой стороны, глупо пытаться заткнуть эту брешь кем-попало и ходить на свидания, только чтобы избавиться от одиночества или насмешек. - Я соглашусь. Пустоту надо заполнять изнутри, тогда правильный человек сам к тебе притянется, - неожиданно поддержала её Кёко. Уж она-то точно знает, что говорит! Она уже решила для себя, сегодняшний конкурс — последняя попытка обратить на себя внимание того, кого она выделила из всех. - Ты ещё скажи, что он обязан впечатлиться богатым внутренним миром! - А чем же? - Встречают по одёжке, - наставительно произнесла Хана, встретив глазами одобрительный взгляд Маино. - Внутренний мир это, конечно, хорошо. Но если глаз не радуется, считай, всё пропало. Так уж парни устроены. Их с Сакурой стараниями Кёко превратилась в настоящую принцессу. Маи-чан нанесла совсем немного пудры и румян, чтобы подчеркнуть рельеф лица и бледность нежной кожи, ресницы красить не стала, только завила щипцами, выделила помадой губы, а прямые волосы просто распустила, заложив за ухо цветок. Сначала она планировала собрать их в высокую причёску, потом, увидев наряд, хотела завить, но прекрасные стихи Ямамуры родили в её воображении образ той самой химе — юной, влюблённой и такой несчастной. Ей надлежало быть слегка бледной и простоволосой, иметь лихорадочный румянец на щеках и соблазнительные губки, которые так и хочется поцеловать. Сакура была уверена, теперь страданиями генерала проникнутся все парни в этом зале. Когда с макияжем и нехитрой причёской было покончено и пришла пора облачаться в наряд, Кёко поступила в распоряжение Ханы. Пока они марафетили личико старосты, толстушка успела сгонять до клубной комнаты, где шёл мастер-класс по созданию брошей и других украшений из фетра и прочих подручных материалов, и уговорить Тигиру-семпай отдать ей под личную ответственность платье. Долго просить не пришлось. Хитрая Хана обратилась к ней не только потому, что считала её наряд самым подходящим для старосты, но и потому, что тихая и стеснительная третьегодка никогда и никому не перечила в принципе. В этом она подходила под описание истинной японки куда больше неё самой или даже Юме: подобная покорность у большинства является не столько свойством личности, сколько результатом жизни многих поколений в условиях жёсткого доминирования. Сама система выстроена так, что от своих желаний приходится отказываться. И если для мужчин в ней существуют хоть какие-то возможности вырваться за привычные рамки, всё, что остаётся женщине, особенно приличной, это молчать и терпеть. Надо сказать, в этом Тигира-семпай была куда счастливее многих из них — ей, принимающей свою роль с завидным смирением, терпеть не приходилось. Даже от приглашения поучаствовать в примерке и подгонке она отказалась не потому, что боялась предприимчивых первогодок. Это вам не взрывной Касамацу, от которого не знаешь чего ожидать и которого лучше обойти за километр. Она не хотела их стеснять своим присутствием, понимая, что авторитет третьегодки давит сам по себе, а уж решиться на эксперименты в присутствии создателя наряда будет в разы сложнее. Никакой ревности или зависти Тигира при этом не испытывала, разве что белую. Если быть до конца откровенной, ей стало даже интересно, во что может превратиться её средненькое, прямо скажем, творение в руках такого талантливого человека, как Мацуда. Подходящий наряд она раздобыла, но тут же столкнулись с другой проблемой: Кёко очень стеснялась такой длины и всё время порывалась стянуть его пониже. Платье, в меру строгое, в меру торжественное, отлично подчёркивало фигуру и белизну кожи и шло ей, по мнению Ханы, даже больше, чем модели, которая его представляла. - Оставь юбку в покое! - она была готова бить Икэ по рукам, но сомневалась, что это решит проблему. - Да-а, - разочарованно протянула Сакура, оценив задумку подруги и испытывая чувство жгучей обиды. - Само по себе платье её не красит. Такие вещи нужно уметь носить. Кёко даже не обиделась, потому что девочки правы. Мало кто знает, что в её шкафу присутствует брэндовая одежда, в том числе авторские платья. Если непутёвая мама чему-то её и научила, то именно искусству выглядеть дорого. «Иначе как подцепишь правильного мужчину? Пусть у тебя будет немного вещей, но это будут вещи, а не шмотки». Все они закрывают колени, а это платье, хоть и авторское... В таком ходить она не привыкла. - Я, наверное, лучше откажусь от участия, - пробормотала она. - Я тебе откажусь! - Но я не смогу... - Не бузи, дай подумать! Думала Хана недолго. Она вообще не любила тратить время на раздумья, предпочитая действовать и оценивать результаты уже задним числом. Она сдёрнула с плеч Кёко длинный кусок шифона, призванный изображать палантин, повертела её, прикладывая его то к одному месту, то к другому и мысленно что-то оценивая. - Что скажешь? - поинтересовалась она у Маино. - Мне больше нравится волан. - Угу, - задумчиво ответили ей. - Но он забирает сантиметров десять роста и добавляет пяток лишних килограммов. - О, тогда никаких воланов. - Угу. А если так? - Тебе самой нравится, Кёко? - переадресовала ответственность Сакура. - Не знаю. Не уверена. - Раз не уверена, то не нравится. Когда видишь что-то своё, душой прикипаешь моментально. Мне тоже нужно прям влюбиться в вещь, чтобы её купить... - Стой! - староста вдруг схватила её за руки. - Верни, как сейчас было. Хана послушно приладила конец отреза на левом плече, волнами пустив его к низу. Получилось что-то отдалённо напоминающее греческое одеяние с непрозрачным футляром. - Ну... - она развернула свою модель лицом к зеркалу. - Не знаю. Если только... Или вот так? К тому моменту, когда прибежала Юме, они окончательно отчаялись. - Что это у тебя? - без приветствия накинулась на неё Хана, отбирая вешалку с костюмом. - Я возьму? Её внимание привлекла многослойная воздушная юбка, она не была такой короткой, как балетная пачка, потому и не топорщилась, но создавала ощущение невесомой лёгкости облачённой в неё девушки. В который раз Хана поймала себя на мысли, что мелкая не такая уж дремучая в вопросах стиля и точно знает, какого эффекта желает достичь и как именно. - Руки прочь! Это для выступления! - едва не подавилась она, заслоняя драгоценную ношу собой. - Юме, пожалуйста, разреши ей, - попросила Маи-чан, молитвенно сложив руки у груди. - Очень нужно! Мы хотим сделать Кёко красавицей. Не всё же ей в мышках ходить! Сама староста молчала, но по её взгляду Юме догадалась, что она разделяет её чувства, то есть не совсем понимает, с чего такой переполох вокруг её костюма. - К твоему выступлению я её верну, - пообещала Хана, продолжая тянуть руки к заветной вещице. Если поверх этого чуда пустить шифон, староста получит самое подходящее платье — зрители смогут увидеть в ней и принцессу, и невесомого духа. - Хорошо, - она протянула толстушке вешалку, проявив тем самым доверие, - мы выходим на сцену последними, у тебя будет примерно минут пятнадцать, чтобы вернуть мне юбку. - Юме-чан! - сдавили её в объятиях Хана и Сакура. - Спасибо! Ты спасла номер Ямамуры. Она уже не хотела на сцену выходить! Мы это платье и так, и этак... - Девочки, время уходит. - Да-да, ты права. Садись, голову твою в порядок приведём, - первой взяла себя в руки Маи-чан. - Чего изволит госпожа? - Пучок. Повыше, и чтобы никаких выбивающихся волосков, если можно. - Я тебя гелем так зацементирую, ни один не выскочит, - пообещала ей Сакура. Хана тем временем занялась платьем Кёко. К задаче своей Мацуда подошла со всей ответственностью, хотя чувства её терзали самые противоречивые. Даже если этого ещё не произошло, Ямамура конечно же сразу влюбится в свою партнёршу, как только увидит в этом наряде. После визуального фаст-фуда — всё школьная форма да школьная форма — она бы на его месте точно влюбилась. И радоваться бы, сама же ему этого желала, но на сердце отчего-то стало тяжело-тяжело, а во рту, хотя и слопала уже две шоколадки, стоит привкус горечи. Хана и забыла, что Ямамура и Икэ были приглашены вместе готовиться к тестам в прошлом семестре, следовательно, он её уже видел в другой одежде. Но даже если бы память осчастливила её вспышкой, легче от этого не стало бы: одно дело повседневная одежда, совсем другое — полное преображение. Кёко, как казалось наблюдающей за всем процессом Юме, мыслями пребывала где-то очень далеко. Она послушно выполняла все команды сначала Маи-чан, теперь Ханы, поворачивалась туда и сюда, поднимала руки, но не проявляла ни малейшего интереса к тому, что происходит вокруг неё. Объяснений этому могло быть несколько: готовится, постоянно прокручивая в голове сценарий, ведь на сцене у неё не будет никакой поддержки, потому что Тору останется за кулисами и выйдет только потом, когда ведущие его объявят автором слов; нервничает настолько, что пытается отрешиться и привести мысли в порядок; или же вообще думает о чём-то своём, с конкурсом никак не связанным. Сама она, хотя и утверждала, что совершенно не волнуется, по привычке покусывала губу, выдавая себя с головой. Рёта-чан и Юкио выступают вторыми, Кёко четвёртой, а они с Аоямой-семпаем завершают конкурс, будучи восьмыми. Юме всеми силами пыталась убедить себя, что её сосед прав и быть последними хорошо, но прошлый опыт подсказывал, что самый лучший номер достался не им. Хуже всего идти одним из первых — судьи осторожничают в оценках на случай, если кто-то «выстрелит». Быть в хвосте нехорошо по другой причине — концентрацию внимания, особенно на таких зрелищных соревнованиях, где рябит в глазах от ярких блестящих костюмов и сложных элементов, невероятно сложно удержать до конца. Человеческий фактор никогда нельзя исключать: уставшие люди куда более рассеянны и всем недовольны, а это очень даже сказывается на оценках. Проще говоря, баллы могут быть занижены. Совсем незначительно, на какие-то сотые доли, но именно они могут оказаться решающими. И тогда подаётся жалоба, созывается квалификационная комиссия, назначается пересмотр... После всех сложных и долгих процедур тебе, может, и удастся выгрызть свою законную оценку и место в рейтинге, но осадочек, как говорится, останется. «Ками-сама, - одёрнула себя Юме, - это всего лишь школьный фестиваль!» Рёта-чан сказал ей, что это весело. Ему вот было забавно строить козни за спиной у семпая, здорово готовиться с ним к выступлению, радостно предвкушать сам момент появления на сцене и реакцию зрителей. А она-то чего такая серьёзная? Будто корову проигрывает, сказала Маи-чан. Юме глубоко вдохнула, медленно выдохнула на четыре и почувствовала себя намного лучше. Ей ведь тоже было интересно придумывать движения, вместе с партнёром создавать танец, бесконечно тренироваться, продумывать образ — почувствовать себя птицей, свободно расправившей крылья и парящей в творческих просторах. Она не волновалась о том, что друзья и любимый стали её соперниками, совсем об этом не думала. Никакого азарта или соревновательного духа в её настроениях не было. Больше всего Юме беспокоило, произведёт ли её выступление должное впечатление на Юкио. Сумеет ли она донести до него свои чувства, и поймёт ли он вложенный в танец смысл. - А что за накладки в баскетбольном кафе? - спросила она, чтобы отвлечь подруг от этой темы. Забегала же, всё нормально было. Что там могло произойти? О собственном обещании пообедать под присмотром Кисэ она благополучно забыла. Не то чтобы закрутилась и у неё это вылетело из головы, а совершенно сознательно. Вот к чему приводят поспешно данные обещания. А всё для того, чтобы не обижать одноклассника отказом. Бедная совесть теперь даже не знает, перед кем ей больше неудобно. Это кем надо быть, чтобы объедаться мясом накануне выступления? Аояма-семпай никогда не жаловался, но ему её ещё поднимать не раз. Да и вообще, жареное вредно, а ей с утра кусок в горло не лезет. Перехватила сэндвич — Ёшимура-семпай на всех ребят еды купил — и хватит. - Как я поняла, Терада-семпай неправильно рассчитала количество исходных ингредиентов, и они остались без мяса в середине рабочего дня. - Ого! - присвистнула Хана. Даже Кёко вернулась в реальность: - Эцуко-семпай? Трудно себе представить. - И что? - в нетерпении заёрзала Юме. Ни одна живая душа даже не догадывается, кто нравится Тераде-семпай. Она точно знала, что Кобори-семпай занят на кухне. Он же не мог всё это так оставить? Или мог? - Сиди, не дёргайся! - ругнулась на неё Маи-чан, больно царапнув шпилькой кожу головы. - А то пугалом на сцену пойдёшь. - После Кёко каждый будет им выглядеть, - важно произнесла она, глянув на старосту. Ради такого результата юбку не жалко отдать насовсем, вот честно! - Не прибедняйся, - тут же по-дружески осадили её. - Ну, так вот. Она распереживалась, расплакалась, всё бросила и сбежала. - Куда? - ахнула Кёко, оглянувшись через плечо. - Бедные мужики! Один на один с кастрюлями. - А я знаю? - пожала плечами Маино и продолжила, не прекращая работы: - Хиросе прям не нарадуется, что на кухне оказался Кобори-семпай. Говорит, он их там всех построил от ширинки налево, раздал задания, чтобы никакой паники, а сам ушёл Тераду искать. - И как, нашёл? - Ага. Даже любопытно, что же он ей такого сказал... - мечтательно вздохнула она. Если Кобори-семпай хоть вполовину так же надёжен, как её Ромео, Эцуко-семпай просто обязана в него втрескаться. Кругом ей романы мерещатся, что поделать, романтика прям в воздухе витает, фестиваль всё-таки! - Мне больше интересно, как он с Кума-куном сладил. Я слышала, ребята очень сочувствовали кухонной бригаде, что им его вернули. - Не просто вернули, а обменяли на капитана, - добавила Юме. - Надо же, кто-то хочет с ним работать? - присвистнула Хана. - А Хаякава-семпай не вернулся до сих пор, хотя его перерыв давно закончился. - Что за безалаберность! - возмутилась толстушка. - У меня ещё с утра никакого перерыва не было, а кто-то позволяет себе гулять! - Там целая бригада, а ты у нас одна-единственная, незаменимая и всё такое. Он по уважительной причине, - вдруг вступилась за него Маи-чан, предварительно умаслив Мацуду и не дав Юме даже рта раскрыть. - Говорят, у них клиентов много сегодня было. Хиросе даже обиделся, что отбивные Эцуко-семпай поручила не ему. Но потом к ним две девушки пришли, близняшки. Вот одна из них, как только Хаякаву увидела, так в обморок и упала. Он её понёс в медпункт и с концами. - Стесняюсь даже предположить, как он её там в чувство приводит. - Хана! - А что, нет? - Про сестру не забывай. А ещё за ними Бокки-кун увязался. - Тогда там вообще оргия, наверное, - хохотнула толстушка, ловко орудуя иголкой. Шифон благородного синего цвета красиво струился по воздушной юбке. Не «Парадайз кисс», конечно, но тоже ничего. Где-то у Сакуры был лак для волос с блёстками. Если чуток сбрызнуть ткань, получится зимняя сказка в вечерних сумерках. Такой красивой и умереть не грех! - Иногда ты бываешь просто невозможной, - буркнула Юме. Она столько усилий приложила, а кое-кто взял и опошлил все её старания! От зависти, не иначе. - Готово! - огласила толстушка, представляя подругам результат своих трудов, но в этот момент Маи-чан взяла со столика бутылку с лаком сильной фиксации и велела Юме: - Глаза закрой! Когда ядовитое облако рассеялось, она увидела в зеркале, к которому её милостиво развернули, себя с сооружённым из волос цветком на макушке. - Что это? Я просила пучок. - Это пучок-цветок, - примирительно сказала Сакура. Выглядел экзотический цветок оригинально: из хвоста вытягивались пряди и заводились под поролоновый валик, а несколько прядок в самой середине подозрительно блестели и были уложены в виде лепестков цветка. Напоминало цветущий кактус, только колючек не хватает. И на что это Рыжик тут намекать пытается? - Он точно не развалится? - с сомнением потрогала хрустящие от лака волосы Юме. - Даже если тебя за ноги вниз головой держать. - Ну, тогда ладно. - Эй! - Хана устала ждать, пока они обсудят причёску мелкой и обратят, наконец, внимание на них с Икэ. - Мы тоже закончили. - Ну как? - Кёко нервно оправила бретельку платья, лиф, покружилась. - Мне очень нравится, - искренне сказала Юме. - Настоящая зима, твой цветотип. Пояс фигуру хорошо подчёркивает. Кстати, откуда он? - Лучше вам не знать, - беспечно отозвалась Хана. - И настоящая принцесса. - Дай-ка я причёску всё-таки поправлю, - не выдержала Маи-чан. - У лица пряди оставлю распущенные, а на затылке повыше уберу, и цветок туда. Или не надо цветок? Раз уж у нас зима. Она справилась с поставленной задачей в два счёта, хорошенько полила конструкцию из баллончика с блестящим лаком, слегка сбрызнула им же юбку, оглядела завершённый образ и осталась довольна. - Девочки... - побледнела вдруг Кёко. Они столько старались для неё, и что же? Все труды насмарку? - Туфли... Я же в гэтта должна была выйти... - Босиком! - хором воскликнули Хана и Сакура, потом удивлённо воззрились друг на друга и рассмеялись. - Представь, что ты не на сцене, а на лесной поляне. Ты — та самая принцесса. - Слушайте, знаете что! Надо попросить, чтобы к концу песни на сцену туман пустили. А в начале... Где у нас клуб икебаны находится? - подскочила вдруг Юме. - Зачем тебе? - Надо! Попросим у них ненужные лепестки, и пусть в начале выступления работники сцены вентилятор включат. Тогда Кёко выйдет под танец опавших цветов — и босая. Ханами, скоротечность жизни и всё такое. Я сейчас! - выкрикнула она, скрываясь за дверью. До начала конкурса оставалось пятнадцать минут, подсказали наручные часы. - Нет, и как вам это нравится? - вздохнула Хана. - Тонкий драматизм налицо. И почему это мне в голову не пришло? - Каждому нужен режиссёр, - улыбнулась вдруг одними глазами Кёко. - Хотя бы иногда. В сценарии, совместно написанном ими для Ханы, тоже было немало белых пятен, неизменным оставалось одно: день Х должен наступить не раньше конкурса, но не позднее завтра. Ямамура-кун так и не ответил, собирается он участвовать в конкурсе признаний или нет. Кажется, после её выступления это не будет иметь решительно никакого значения. Стихи она прочитала полностью только Сакуре, пока Хана добывала нитки подходящего цвета. Та знает сюжет только в общих чертах: Ромео и Джульетта на японский лад. Судя по реакции Маино, Юме не ошиблась — сама история не может её не тронуть, а уж оформление, к которому она имеет самое непосредственное отношение... В живом воображении Мацуде не откажешь. *** Только-только стихли продолжительные аплодисменты, ведущие расспрашивали очередную парочку о том, как зародилась идея номера и как проходила подготовка; за закрытым занавесом кипела своя жизнь — работники сцены уносили за кулисы ненужный теперь инвентарь, расчищая площадку для новых смельчаков. До её выхода остался один номер, с самой большой натяжкой это минут пятнадцать, включая объявление и последующие бла-бла. Юме беспокойно оглянулась, ожидая, когда же покажется её напарник. От выступления к выступлению волнение её усиливалось. Все конкурсанты подготовили достойные номера и являлись серьёзными соперниками. Семпая с Кисэ зрители не отпускали минут десять, требуя сыграть на бис, и успокоились только тогда, когда ведущие, растерянно переглянувшись, пообещали включить их в завтрашний гала-концерт, куда попадут занявшие первые три места, даже вне программы, если так случится. Она и сама ладошки отбила, чего уж, а мотивчик будет вертеться в голове ещё долго. Незатейливая песенка, исполненная звонким голосом одноклассника при поддержке семпая, превратилась в настоящий хит именно стараниями Юкио. Музыка оказывала на него совершенно поразительное влияние, заставляя преображаться на глазах, стоит взять в руки гитару. Юме всегда хотелось видеть его именно таким — свободным. В её воображении он представлялся иногда старым домом, вроде дома бабушки Чио, только давно брошенным, поэтому пыльным и неухоженным, в который вселяются новые жильцы. Они вымоют и откроют окна и снимут половину сёдзи, предоставив разгуливать внутри всем ветрам, чтобы избавиться от затхлости и просушить помещение, выбросят хлам, сменят татами, затопят очаг, и дом снова наполнится свежестью и уютом — жизнью. Даже на площадке семпай не мог полностью погрузиться в процесс, отрешившись от остального мира, как тот же Кисэ с его зоной. Ответственность за каждого игрока, за результат игры и привязанную к нему честь школы с его собственной капитанской гордостью, понятное ей чувство вины давят, не позволяют сосредоточиться на ощущениях и просто получать удовольствие. Кажется, это именно то, над чем теперь будет работать команда Сейрин. Изуки-семпай поделился, что всё чаще на тренировках звучит не «давайте постараемся», а «давайте повеселимся». Наверное, им тоже не хватало лёгкого игривого сквознячка, который принёс с собой Киёши-семпай... И фокусы были интересные, и шутки у комедийного дуэта смешные, и вообще каждый тандем постарался на славу. Самой неоднозначной была реакция зрителей на выступление Кёко. Хана следила за происходящим на сцене, не в силах оторвать взгляд. Чтобы устроить лепестки на ветру, которыми клуб икебаны поделился без проблем, Юме пришлось как следует поуговаривать работников сцены и даже подкупить их горячим кофе до начала конкурса. Кочевряжились они, пока в разговор не вмешался идущий в мужскую гримёрку готовиться к выступлению капитан баскетбольного клуба, бывший у них главным. Вот это она понимает — рта не открыл, зыркнул раз, и все вопросы отпали сами собой, но манеры... Разве это удивительно, что у него до сих пор девушки нет? Мелкая поблагодарила, поклонилась ему и пожелала удачного выступления удаляющейся спине. Пф! Когда староста вышла, обхватив себя за плечи, словно замёрзла, при этом затравленно оглядываясь по сторонам, да ещё и запнулась об какой-то провод, ей захотелось обречённо закрыть лицо рукой, чтобы только не видеть этого позора. Потом ей захотелось её придушить, что так бессовестно подвела Ямамуру. А потом она поняла, что завидует её безупречному актёрскому таланту. - Красавица, правда? - спросила Юме шёпотом у притаившегося за плечом Кисэ. - Ага. О чём песня? - Смотри и слушай. А Кёко не играла. Она разволновалась так, как ни на одном больничном концерте. Перед глазами всё расплывалось. Линзы, о которых сразу же подумали девочки, были ей противопоказаны, так что без вариантов. Она искала невидящим взглядом Ямамуру, но так и не нашла, поэтому обернулась, прося поддержки у Юме, та кивнула в ответ. Она очень помогла ей: улучила минутку, пока Сакура и Хана обсуждали что-то своё, и тихонько поделилась, как помог ей справиться с подобными чувствами Аояма-семпай, завершив рассказ словами: «Не надо пытаться быть той, кем ты не являешься. Пой, как чувствуешь, и тогда всё будет выглядеть естественно». И Кёко решила не сдерживаться. Всю боль испытанной однажды утраты, всю злость на подобную несправедливость, всё отчаяние она вложила в пение. Голос набирал силу постепенно, становясь всё более глубоким, звучным, но не срываясь в крик, как это бывает у некоторых, и не теряя нежности и пластичности. Хорошо, что Кёко решила петь без музыкального сопровождения, в данном случае оно было бы совершенно лишним и только всё испортило бы, отвлекая от главного — силы чувства. На последних четырёх куплетах она пошла на убыль, по сцене пополз туман, постепенно скрывая босые ноги, край юбки, поднимаясь выше. Казалось, Кёко тонет в нём, как в мягкой вате, погружаясь в небытие вместе с героями. Но песня её не была скорбным плачем, теперь она скорее напоминала колыбельную. Вместе с туманом сцену затопил полумрак, косой луч, выхватывающий стройный силуэт, превратил блёстки на платье в тех самый светлячков, о которых пелось в последней строчке*. В зале стояла мёртвая тишина. И тут на сцене появился Ямамура. Кёко даже растеряться не успела, как он, втайне наученный Маино, взял её за руку, подводя к краю сцены, и зрители, поняв всю метафору, взорвались аплодисментами. Пока суть да дело, занавес снова закрылся, их окружили ведущие, допытываясь, где же тут тандем, если Ямамура-кун вышел на сцену только в самом конце. Сама сцена поспешно подметалась, вытяжки, рассеивающие туман, работали на полную мощность. Хана, как не хотелось ей остаться и послушать интервью, рванула в гримёрку и ожидала старосту в полной боевой готовности, чтобы помочь освободиться от платья, как только она вернётся. Юме уже начала думать, что её напарник забил на конкурс, ничего ей не сообщив, как он возник перед ней из ниоткуда в самом жалком виде. Она бросилась к нему, быстрым взглядом оценивая ущерб: ссадина на лице, разбита губа, левый глаз слегка заплыл, сбиты костяшки на обеих руках. Рехнулся он что ли! - Это как понимать? Учитывая репутацию, художественную роспись мог оставить кто угодно: брошенный ради него парень, защищающий обманутую сестру брат, да мало ли желающих. Но почему именно сейчас? - Я в порядке, - он вытер сочащуюся из губы кровь рукавом и подмигнул ей. «А цветочек-то на голове забавный, очень на кактус похож». Стоило появиться в таком виде, чтобы понять, кто сходит с ума по его маленькой напарнице. Взглядом так и сверлит из тёмного угла, того и гляди дыру пробурит. Кажись, его сейчас второй раз отметелят, и не кто-нибудь, а самый строгий член дисциплинарного комитета. И радоваться-то вроде как нечему, а внутри всё поёт и такая сказочная лёгкость, что хоть сейчас на сцену выскочить готов! - Тебя кто-нибудь видел? - Ага. - Я хочу тебя убить, но сделаю это позже, - вздохнула Юме, беря его за руку и толкая в сторону гримёрки. Маи-чан должна им помочь, иначе всё пропало. - В очередь! - весело оборвал её Аояма. - Ой, Фую-чи!.. - Молчи лучше! - попросила она, не сбавляя шага. Некогда ей причитать и принимать соболезнования. - Вы пойдёте на сцену в таком виде? - а в голосе не столько радость, что соперники выбыли, сколько сочувствие. - Пойдём! И шикарно выступим, и даже займём первое место, - ответил за неё Аояма, мимоходом показав Кисэ язык. Сакура с одного взгляда поняла, что дело плохо. - Кто это Вас так? Тот отшутился в ответ, поцокал языком и предоставил ей штукатурить и разрисовывать его, как ей только пожелается. Кёко торопилась. Она почти не отвечала на вопросы ведущих, предоставив Ямамуре отдуваться за двоих и с нетерпением ожидая, когда же их отпустят. Она сразу направилась в гримёрку, слегка затормозив на пороге при виде постороннего парня. - Не пугайся, здесь все свои, - встретила и затащила её внутрь Хана с ножницами в руке. Кёко скорее испугалась бы, если бы в гримёрке больше никого не было. Глаза у Мацуды были слегка покрасневшие, и ей одной известно, что она сейчас чувствует. Мало ли, как говорится... Хану её выступление и впрямь растрогало. Всё, о чём она могла думать, это авторство столь прекрасных стихов. История не нова, различные интерпретации легенды гуляют в народе веками, она даже пару фильмов с похожим сюжетом видела, которые «по мотивам», но чтобы так проникновенно... «И это Ямамура написал?», то есть «И ЭТО ЯМАМУРА НАПИСАЛ?!!» - крутилось у неё в голове. Возможно ли, что это какое-то тайное послание, хорошо зашифрованное и потому непонятное всем прочим? Например, так воспеваемая им верность генерала — является ли заверением в постоянстве его собственных чувств? Ох-ох, ну как тут не нафантазировать лишнего? Юме, глядя на душевные метания, написанные на лице Ханы, пришла в восторг, хотя внешне ничем его не выдала. Чтобы ёмкость переполнилась, нужно совсем немного, а если так, Тору просто обязан признаться ей во всеуслышание завтра. - Иди переодевайся, время дорого. Хана, Юме нужна её юбка, - подтолкнула зависшую подружку Сакура. Она оперативно занавесила зеркало, чтобы семпай не подглядывал в отражении, как переодевается Кёко, развернула его на стуле лицом к себе и пригрозила немедленно открутить голову за попытки обернуться. Аояма ощущал шевеления за спиной, слышал шуршание, как трещат нитки в спешке отпарываемой юбки, как весело щёлкают ножницы. Кто-то испуганно вскрикнул, его партнёрша метнулась к девчонкам, он по инерции повернул голову и тут же огрёб от визажиста. - Ыщщщ! - Я предупреждала, - строго сказала Сакура, беря его подбородок в захват во избежание повторения опасной ситуации. Возня и возмущённые вопли Юме, отбирающей покалеченную юбку у подруги, давали простор его воображению. - Ты что творишь? Вы сговорились или как? Совсем меня в могилу сведёте. - Отдай сюда! Тебе же лучше будет! - и снова ножницы. - Ты мне юбку испортила, Хана, - обиженно. - Я не испортила, я её ярусами подстричь хочу немного! Тогда она не будет так торчать. Тебе какая разница, ты всё равно в шортах! Да осторожнее же, причёску не испорти! - Не мешай, я сама оденусь. - Она рисунок перекрывает! Спусти резинку ниже. - Она всё равно поднимется. - Дай, я её на живульку прихвачу, чтобы не елозила. - Нет времени. - Никто не просит снимать, я прям на тебе! - Не надо! - Надо! - Если ты меня хоть раз уколешь, я тебя съем, - на полном серьёзе пригрозила Юме. - Лопнешь, - хохотнула Хана и принялась за работу. Минут пять их было не слышно, только сосредоточенное сопение. Староста переоделась и тихонько выскользнула в коридор. - Всё, можешь быть свободна. - Ого, - замерла на мгновение Маино, но тут же снова дёрнула на волосы любопытного семпая, решившего во что бы то ни стало узнать, что же так сильно её удивило. - Эй! Рыжая... - возмутился он. - Сидите и не вертитесь! - приказала она, глядя ему прямо в бесстыжие глаза, и принялась так усердно работать спонжем, что он зашипел от боли. - У нас времени в обрез. - Тц! Ведьма... Теперь Юме удивленно обернулась. - Аояма-семпай? - Это я не тебе, кицунэ из класса 1-С, - он дословно процитировал её объявление. - Ты должна быть куколкой. Не отвлекайся. - Кто бы говорил! - досадливо протянула Маи-чан, замазывая ссадины тоналкой поверх праймера. Потом она их припудрила как следует, чтобы зафиксировать макияж, и начала расписывать лицо дерзкого семпая: ссадину на щеке с помощью теней превратила в сине-зелёный цветок, один уголок губ вытянула вверх, другой опустила вниз, как на театральных полумасках. Юме не стала дожидаться окончания её работы. Она облачилась в чёрное гимнастическое боди, собственноручно расшитое пайетками в течение нескольких вечеров-тире-ночей, с которыми ей помогала Хотару, и короткие шортики. Последними стали видоизменённая юбка и чешки. - Теперь можно и посмотреть, - смилостивилась Сакура. Аояма не удивился, конечно, но отметил добавившиеся мелкие детали: на запястья Фуюма нацепила отдельно купленные белые манжеты, застегнув их на кнопочки, волнистые клинья из пайеток, похожие на языки пламени, тоже были чёрными, но за счёт блеска зрительно вытягивали силуэт, а юбка и впрямь стала лучше. - Зачёт! - он поднял большие пальцы вверх. - Я пошла. - Эй, а спасибо сказать? - возмутилась Хана. - Я тебя потом отблагодарю как следует, - пообещала Юме. Она взяла ленту из контейнера и обратилась уже к напарнику: - Жду за кулисами. Наверно, Сакура слегка увлеклась и надавила на синяк сильнее, чем нужно. - Ыщщщ! - последовала незамедлительная реакция. - Ты корейских дорам пересмотрел что ли, семпай? - впервые за сегодня обратилась к нему Хана. До сих пор она молчала, то погружаясь в свои мысли, то уступая любопытству и тщетно пытаясь понять, что же связывает мелкую и его. Она всё больше склонялась к мысли, что Юме вдруг воспылала нежными чувствами именно к своему напарнику, и мысль эта её расстроила. Сакура сосредоточенно водила кисточкой по его лицу, с головой уйдя в творчество и раздумывая про себя, а не заняться ли ей совершенно случайно боди-артом. - И что? - Заканчиваются они чаще всего или плохо, или непонятно, - многозначительно намекнула она. Аояма намёк понял и слегка приподнял брови. - Не нужно выпускать когти, кошечка, - примирительно сказал он, начиная осознавать, откуда взялась эта внутренняя лёгкость: до сих пор каждый день он вставал с постели с тяжёлым сердцем, понимал, что живёт неправильно. Но то, что он встал на защиту Фуюмы, было по-настоящему хорошим, верным поступком. - Я ей не угрожаю. Очень даже наоборот. - В самом деле? - не утерпев, подключилась к разговору Маино. - Даже если добавить «честное слово», можно подумать, ты мне поверишь. - Вряд ли, - ответила за неё Хана. - Тогда не будем засорять эфир. Одно скажу, я рад за неё. Хорошие подруги, готовые всегда поддержать, это здорово. Он не сказал «друзья», сознательно исключая себя из этого списка, хотя именно в нём хотел бы значиться. Такие знакомые ей ни к чему, ребята из танцевального очень доходчиво ему это объяснили, точнее... Он закончил с раздачей листовок, хотел заскочить в клубную комнату, чтобы хоть ненадолго поставить на зарядку телефон, и услышал следующее: - Этот паршивец совсем от рук отбился. Раньше его Такаянаги воспитывала, а теперь некому. - Ну, не знаю. Мне показалось, он куда спокойнее стал в последнее время. Старательный такой, к конкурсу серьёзно готовится. Наверное, наконец-то нашёл ей достойную замену. - Эта маленькая выскочка? Скорее уж он на неё повлияет, чем она на него. Слышал, она его отшивала поначалу, а потом передумала. Не иначе, мнение её после отеля переменилось. Да ещё и к Химицу подлизывается! Дальше слушать он не стал, хотя с самого начала понимал, что против двоих ему не устоять. Хорошо хоть руки-ноги не переломали. Аояма дёрнул уголком губ. Дураки! Тому, кто не тонул в пучине отчаяния, не понять, что значит увидеть в кромешной тьме маленький светлый лучик. Сердце его не пропустило ни одного удара в тот момент. Не до дешёвой романтики, когда жить не хочется. Если и была замечена в его голове идея залечить разбитое сердце с помощью новой партнёрши, то лишь мельком. Такое разве что в мыльных операх для домохозяек бывает: встретил новую любовь уже через неделю, и жизнь опять закрутилась. В реальности всё по-другому: чувства к Такаянаги он ещё не скоро сможет из себя вытравить, а Фуюма вообще отдельный разговор. Не поверят ведь, что он её как девушку не видит, хоть с пеной у рта кричи. Она и не догадывается, что он однажды увидел шрамы на её запястье, когда она сняла часы, но ещё не успела натянуть напульсник перед очередной тренировкой. Он понятия не имел, что толкнуло её на это шаг, но то, что девочка дышит, улыбается, танцует, старается изо всех сил и не оглядывается назад... Деструктивный образ жизни, как это называют психологи и прочие умники, был самым лёгким путём, не требующим особых усилий. Путём по наклонной плоскости, ведущим в никуда. Окружающие наблюдают, кто-то сочувствует, кто-то осуждает, тыкают пальцем, шепчутся за спиной. Он не просил помощи, но хоть бы кто-нибудь сказал: «Ты справишься! Я знаю, ты сможешь!», и он бы поверил. Эта пигалица открыто встречала его взгляд и не прогнулась ни разу. Она смогла, неужели он слабее? Сама того не подозревая, Фуюма стала его примером для подражания. Непоколебимая сила духа, заключённая в маленьком гибком теле. Высота, на которую он собирается равняться. Даже стыдно за своё поведение поначалу. Неужели все считают, что вычислили его так просто? Если уж подруги его подозревают не пойми в чём, что же тогда вообразил себе грозный семпай? Реинкарнация Мадараме Кютаро**, прости господи. Хорошо, что он в баскетбол играет, а не кэндо занимается. Не случайно ведь сразу не наехал, хотя момент был очень удобный, значит что-то скрывает. Хе-хе, почему бы и не подразнить его немного? Честное слово, это будет самый последний раз, когда он полезет на рожон и словит адреналин, подёргав тигра за усы. Интересно, а что сама Фуюма думает? Наверное, ей будет приятно узнать, что слово своё он сдержал. * Конкурсная песня Кёко авторства heddara с моими правками. Написано специально для этой части аж в декабре прошлого года. Посватался к бедной принцессе Богатый и старый чиновник. Отказ обернулся войною. Принцесса ведь с самого детства Была влюблена в генерала И с ним быть мечтала счастливой. А сам генерал, покорён был Ее красотой неземною И добрым отзывчивым сердцем, Но чтобы жениться на химе И быть ей счастливым супругом, О том не могло быть и речи. Принцесса, не видя спасенья, Отравленный плод откусила, Упав бездыханною наземь. Но верные люди, не в силах Мириться со смертью прекрасной, Уйти на тот свет ей не дали. С тех пор тело нежное химе Как будто обвито змеею, И разум порою мутится: На верного ей генерала Все кары небес призывает И тысячи страшных проклятий, С собой совладать не умея, Как будто винит в нежеланье Ее своей видеть супругой. И лекарь придворный бессилен, Отваром из листьев целебных Её успокоить стараясь — Поможет он лишь ненадолго, Не найдено противоядие, Нет исцеления химе. Война много лет уже длится: Защитников химе все меньше, Врагов только не убывает. В последней жестокой атаке Все с жизнью расстались вассалы, И вот в окружении химе. Прорваться сквозь строй удается Лишь преданному генералу, И в лес он увозит принцессу. Но пал конь, сраженный стрелою, Погоня уже настигает, И силы почти не осталось. И просит прекрасная химе Лишить ее жизни, плененной Чтоб ей не случилось остаться. Свой долг генерал должен помнить. И просьбу последнюю химе Он, сердце скрепив, исполняет И падает следом, пронзенный Десятками вражеских копий, От взглядов прикрыв тело химе. Проникнувшись верностью стойкой, Враги их похоронили В могиле одной под сосною, Чтоб в будущей жизни влюбленным, Что вместе погибли сегодня, Счастливо вдвоем возродиться. Ведь ходит в народе поверье О том, что такое возможно, Так пусть этот шанс у них будет. С тех пор там ночною порою Случайные путники видят Танцующих светлячков. **главный герой (о, эти вечно нахмуренные брови!) дорамы «Кошка и самурай» в исполнении Китамуры Казуки. Обязательно к просмотру всем, кто не видел. Это шедевр!