Ice Dream

Кому фестиваль веселье, а кому-то настоящие мучения))) Всем терпеливым посвящается!

Вместо эпиграфа: «Любовь - это купание, нужно либо нырять с головой, либо вообще не лезть в воду. Если будешь слоняться вдоль берега по колено в воде, то тебя только обдаст брызгами и ты будешь мёрзнуть и злиться». С. Есенин.

- Нами-сан! Божественная моя! Нами-са-а-а-ан! - позвал Кисэ. Уму непостижимо! Вчера цапались чуть ли не из-за каждого посетителя и каждую лишнюю йену к зарплате соответственно, а сегодня он уже третий раз встречает гостей не в свою очередь, и Араки хоть бы что. Сидит в блаженной прострации, подперев щёку кулаком, не дозовёшься. Ну и ладно. Потом никакие претензии не принимаются. А деньги-то рекой текут, потому что на второй день фестиваля оставили только семерку лучших заведений, определившуюся по количеству собранных вчера карточек. - Ох, Нами-я... Навигатор-сан в печали, - пришёл на помощь Морияма, занимая вошедших посетителей. - Крупная сделка сорвалась, миллионы белли мимо кармана, я бы тоже огорчился. Пожалуйста, выбирайте столик. На нашем борту всегда рады отчаянным красавицам, не побоявшимся заглянуть в логово пиратов, - и гостеприимно развёл руками, криво улыбаясь захихикавшим посетительницам. По десятому кругу. - Эй, навигаторша! Лови! - следом за ними в дверях появился вчерашний парень. Брошенный настойчивым обожателем Нами мандарин Араки поймал скорее на автомате, а потом снова распластался по импровизированной барной стойке, рассеянно катая фрукт под ладонью. - Очень мило. Но если снова будешь пялиться, оштрафую так, что рабский труд на галерах покажется за счастье, усёк? - Да, моя богиня, только улыбнитесь. Когда Вы грустите, даже небо хмурится. - Да пусть хоть совсем упадёт! - проворчал Араки себе под нос, следом сунув меню в руки своему ставшему постоянным клиенту: - Приземлись уже куда-нибудь, я сейчас подойду. - А можно с тобой сфотаться на память? - Эй-эй, повежливей будем! - Кисэ в рамках роли угрожающе глянул в его сторону. - Никто не смеет оскорблять божественную Нами-сан и любую другую прекрасную мелорин, пока их верный рыцарь рядом. И даже если не рядом! - поправился он, стараясь отвлечь внимание слушателей от досадной оговорки пафосным тоном и соответствующей позой. - Понял. - Вот и молодец. Парень ретировался за столик, пару минут спустя к нему подполз Араки без настроения, чтобы принять заказ. - Слушай, что это с ним? - тихонько поинтересовался Кисэ у Шиноямы. - Отшили. - Пф! - прыснул он. - Будто бы впервые. Бокки только бахвалиться мастер, а на деле... - Не сыпь мне соль на сахар, - поморщился Шинояма. Так уж вышло, что подтирать другу сопли после каждой неудачи приходилось именно ему, а не наоборот, как все думали. - Говорит, в этот раз всё по-другому. - По какому ещё «по-другому»? По-моему, там сценарий каждый раз одинаковый. - Что ты! - замахал рукой тот, закатив глаза к потолку. - Стрела амура прямо в сердце, судьба, красная нить, любовь с первого взгляда и до гроба... - Ой-ё... - притворно вздохнул Кисэ. - По-моему, он дурак. - Погоди, вчерашняя посетительница? Языкастая? - Не, сестрица её, которая каваи. Он же не зря за ними следом увязался. Покрутился возле медпункта, помозолил глаза, а потом и язык, как он это обычно делает. - И? - любопытство его прям съедало. - И его впервые пожалели, - мрачно закончил Шинояма. - Не послали, не высмеяли, а пожалели. Поблагодарили сначала... Говорит, от счастья, что наконец-то всерьёз приняли, чуть умом не тронулся. - Ну, видишь! А траур тогда с чего? - А потом потрепали по макушке, как младшего братика, и отправили искать подружку среди сверстниц. - Тю-ю... Что, совсем старуха? А так и не скажешь. - Первый курс. - Это что же, три года выходит? Офигеть! - Ага. Любовь зла. - С другой стороны, а что такого, если прекрасная мелорин тебя старше? И... опытнее? - голос понизился, а взгляд недвусмысленно указывал на Араки. - Да он и не против, - хмыкнул Шинояма. - Ещё бы девушка согласилась, только нафига он ей такой. Проблем не оберёшься, а удовольствия никакого. - Ну так-то да... - А про Хаякаву что говорит? - притворяться, что ничего не знаешь, проще простого. - Ничего, - пожал плечами Шиояма. - Ему шпионить некогда было, он устройством своей личной жизни занят был. - Бли-ин, - досадливо протянул Кисэ. - Интересно же, что это вообще было. - А что было? - Ой, а ты будто не заметил! - не поверил он. - Сам посуди: хвостатая сама сказала, что они сюда целенаправленно шли... - Мяса поесть. - Ну да, но этот подозрительный обморок... - Так душно же было. С утра жарили-парили. - По идее, это скорее повлияло бы на хрупкую каваи, тебе так не кажется? - Мало ли... - Да всё сходится! - не выдержал Кисэ, не заметив, что его собеседник отводит глаза и от разговора уходит не просто так. За его спиной стоял недовольный Хаякава, который без лишних разговоров приложил блондина по макушке, проорав прямо в ухо: - НЕТВОЁДЕРО!!! Единственное, чем мог утешаться в этот момент Кисэ, осознанием того, что сделано это было не со зла и вообще-то оправданно. - А-а, Хаякава-семпай, - заискивающе улыбнулся первогодка, медленно оборачиваясь и часто кивая. - Да всем любопытно, где же Вы такую девушку отхватили. - ЯТЕБЕЩАС!.. - Санджи, давай-ка мяса! Бегом! - спас его Шинояма, кивком отправив на кухню, под торопливое тарахтение Трафальгара-Мориямы: - Милым барышням «Мечту Луффи» и два салата, два фирменных десерта и самые искренние улыбки. Сходи уже на перерыв, Хаякава, - переключился он без паузы, - подыши маленько. - Я-уже-быр! - Марш на перерыв, я сказал! Ты там на кухне перегрелся похоже. - Но-я-же... - Исчезни! - Да! - он снял фартук и потопал к дверям, бормоча как мантру: - Пелерыв, пелерыв, пелерыв. - А ты, - Морияма заглянул на кухню, озадачив всех там находящихся, которые не сразу поняли, к кому он обращается, - не доставай его, будь добр. Забыл, чем всё закончилось в прошлый раз в аналогичной ситуации? В этот раз я тебя спасать не стану, усёк? Ещё и Кицунэ-сан пожалуюсь! Вероятно, последний аргумент был самым весомым, поскольку Кисэ преувеличенно бодро ответил: - Ха-ай, - всем своим видом давая понять, что послушнее него никого в этом мире нет. Она ведь и правда страшные кары ему обещала, если Хаякаву-семпая обидит. - Как будто это ты там кого-то спасал... - еле слышно пробурчал себе под нос Кобори, ловко переворачивая отбивную, кладя сверху только что извлечённый из морозилки кубик льда и накрывая сковороду крышкой — особый секрет шефа Терады, как получить сочную отбивную, а не резиновую калошу. По большому счёту, спасла ситуацию Фуюма, его заслуга лишь в том, что он вычислил высокую вероятность успешного исхода и привёл её, но всё-таки немного обидно, что кое-кто приписал его заслуги себе. Всё зашипело, никто не должен был ничего услышать, тем более заметить под обычным покер-фэйсом какое-либо недовольство с лёгким оттенком досады... Голова Мориямы исчезла из проёма, шторки сомкнулись обратно, и он услышал еле слышное насмешливое: - Ну надо же... И тебя, выходит, можно достать. - Можно, - пожал плечами Кобори с каменным лицом. - Не человек я что ли? - Действительно, - Терада поджала губы и поправила косынку, возвращаясь к своему занятию. «Самый обычный человек, - думала она, - а никакой не идеал. Господи, как можно было столько лет заблуждаться! Неужели люди так сильно меняются со временем? Нет, корень проблемы в том, что настоящего его я никогда и не знала. Создала романтический образ в собственном воображении и влюбилась, как дура. Бывает, тебе кажется, что знаешь человека, как облупленного знаешь: все привычки, повадки, до самой мелкой чёрточки. А тут вдруг нестандартная ситуация и пяти минут хватило, чтобы розовая дымка рассеялась, надо же! Эх, Эцуко, Эцуко...» *** - ...ей уже признался Сато из 1-D, кажется. Позвал в коридор поговорить, краснел, мялся, мямлил — в общем, трогательное зрелище! Ну конечно, вчера на сцене пред светлые очи парней явилась такая красавица! Не назови ведущие фамилию, никто бы её и не узнал. Маи-чан прибежала к ней в клуб, поэтому разговаривали они тихо, чтобы не мешать посетителям. - Вы с Ханой славно потрудились над образом. Это и ваше первое место тоже. - Я не к тому говорила! - возмутилась было Маи-чан, но тут же убавила звук. Она посчитала своим долгом донести до Фуюмы увиденное как можно скорее, чтобы предпринять хоть какие-то действия по горячим следам. - Неважно. В общем, он мнётся, а она стоит перед ним такая... Я-то думала, она от стеснения покраснеет или суетиться начнёт, ну вот наподобие Хинаты... - и Юме отметила про себя с улыбкой, что плотное общение с Хиросе не могло пройти для Рыжика бесследно. - А она была такая спокойная и величественная, но немного печальная. Настоящая химе. Нет, ну правда! Мне даже кажется теперь, что это твоё волшебство на неё так подействовало. Будто она всегда такой была, но забыла об этом, а ты её расколдовала. Без тебя никто бы и не узнал, какая она на самом деле. - Скажешь тоже, - смутилась Юме, махнув на неё рукой. - Я знаю, что говорю. Ты и сама выдала — все в осадок выпали, хитрая ты Кицунэ! У половины парней в зале челюсти до колен поотвисали, а слюна и того ниже. Не зря ж вам приз зрительских симпатий достался. Быть не может, чтобы никто ещё не признавался! Колись! - Никто. И не соврала, потому что ушла почти разу после конкурса, даже не дождавшись объявления результатов: отец позвонил, извинился сто раз за паранойю и нарушение её планов, но попросил присмотреть за Хотару — видимо, даже недолгое пребывание на фестивале оказалось для неё утомительным, она ведь такая впечатлительная, а в её положении... Юме видела её мельком, даже поздоровалась, потом поняла, что зря, ведь никому не пришло в голову предупредить Хотару, что в школе они с Юкио не общаются. Это ли нажало спусковой рычаг или собственно выступление, о котором теперь судачила вся школа и о котором Юме по-прежнему ни капли не жалела, только вечером они снова поссорились. - Врёшь! - недоверчиво покосилась на подругу Маино. - Купоны на бесплатные обеды в школьном кафетерии это вам не билеты в океанариум, - съехидничала Юме. - К тому же, я уже решила, что отдам свою заслуженную половину выигрыша партнёру. Награждение состоится сегодня во время гала-концерта. По судейским оценкам в тройку лидеров они не вошли, Юме даже догадывалась, что это представители комитета по общественной морали подсуетились, перестраховщики несчастные, так что повторно выходить на сцену ей не придётся, а вот Кёко предстояло закрепить успех. Да и на Кисэ с семпаем она с удовольствием посмотрит ещё разок. Надо как-то перебить вчерашнее впечатление новыми, приятными. Хиросе бы, наверное, сказал «наложить хенге». - Аояме-семпаю? Это ещё почему? Несправедливо! - Ну... У него же девушки нет и не предвидится, чтобы готовить ему бенто каждый день, значит, ему они явно нужнее. - У него каждую неделю новая подружка, ты хотела сказать, - недовольно поправила Маи-чан. - Имей в виду, мне этот хмырь не понравился. Слишком много о себе думает. - Но танцует хорошо, признай. - Сносно, - буркнула она. - И всё-таки держись от этого кобеля подальше! - Он исправится, - и дёрнула плечом, припоминая его вчерашнюю шуточку, будь он, этот Аояма-семпай, неладен! - О не-ет! Только не говори, что ты взялась его перевоспитывать! Это же дохлый номер! Блин, я опоздала... Вы что, начали встречаться, да? Юме, горбатого могила исправит! - Отставить панику, - она улыбнулась одними кончиками губ — приятно, когда о тебе беспокоятся друзья. - Не встречаемся мы. - Точно? - подозрительно покосились на неё. - Точнее не бывает! Кстати, ты же поможешь Кёко? - Конечно, куда ж вы без меня. И ещё, ты обязательно должна будешь меня предупредить, если... - Так что там с признанием Сато? - перебила Юме, пока от неё не потребовали предъявлять всех кандидатов для прохождения отборочного этапа соревнований за её сердце при строгом судействе Маи-чан. - А, ну вот, - она легко переключилась: тема та же, объект другой. - Ты бы видела, какое облегчение промелькнуло на лице Ханы в тот момент! Она, наверное, уже ликовала, что помеха с лице Икэ устранена и её драгоценный Ямамура вне опасности, но потом стало ясно, что староста ему отказала, и она снова помрачнела. Понимаешь, о чём это говорит? - Ревнует, ясное дело. - По-моему, самое время. - По-моему, тоже. Ёшимура-семпай, можно я отлучусь ненадолго? - отпросилась она, заранее зная, что не встретит никаких препятствий с его стороны. Тот поднял голову со сложенных на столе рук, уныло кивнул и ткнулся лбом обратно. - Слушай, а он всегда такой? - шёпотом поинтересовалась Маи-чан, осторожно оглядываясь на главу клуба компьютерных игр. Симпатичный парень, вроде Фуюма на него не жаловалась, может быть, он ей подойдёт? - Не выспался что ли? - Наверное, - пожала плечами она, на самом деле зная истинную причину: болтливый Тамуи-семпай проговорился, что к Ёшимуре-семпаю вчера приходила Звёздная ночь — его супруга из сетевой игры, в которой они мочили боссов и состояли в одном клане уже года три, в официальном игровом браке год, и которая оказалась... неряшливым парнем с козлиной бородкой. Она бы тоже расстроилась. Удивительно, что он вообще пришёл после такого-то потрясения. - Все говорят, в гейм-клубе одни зомбаки: по ночам рубятся в свои игры, а потом ходят, как неживые. И как ты с ними уживаешься? «Хорошо хоть, не в «гей-клубе», - подумала про себя Юме, отвечая вслух: - Замечательно, как ни странно. С кулинарным не сравнить. - И каково это — быть принцессой в мужском коллективе? - тихо подколола её Маино, хитро прищурив глаза и всё ещё надеясь раскрутить подругу на откровенность. Та опять пожала плечами, уходя от ответа: - Не хуже, чем многое другое. - И что, не пристают? Даже после вчерашнего? - Не-а. Они и выступления конкурсные не видели, потому что не покидали компьютерного класса весь день, так что Рыжик зря беспокоилась. Общественная жизнь и популярность в этой школе интересуют далеко не всех. - Жаль! - Чего-о? - обалдела от такого комментария Юме, одарив её возмущённым взглядом. - Нет, я в том смысле, - тут же поправилась Маино, - что при таком раскладе твои шансы завести отношения, даже находясь в исключительно мужском коллективе, невелики, что печально. - Заводят хомячка, - сердито ответила она, обрывая разговор на самом интересном месте и лишь подтверждая догадки подруги, что у неё уже есть какая-то симпатия. - Пошли. Скомандовала, а сама замешкалась на пороге, собираясь с духом. Была бы она такой же, как упомянутая Рыжиком Хината, преодолеть утренний путь от станции до дверей компьютерного класса, встречая заинтересованные взгляды и слыша свист вслед, оказалось бы для неё непосильной задачей и пришлось бы прятаться по углам, пробираясь тёмными закоулками. Юме тысячу раз прокрутила в голове тот разговор с Аоямой-семпаем, когда пришла просить его поучаствовать с ней в этом конкурсе: поддалась порыву, а обо всех последствиях как-то не подумала. В тот момент её волновало только новое, опьяняющее чувство лёгкости и свободы. Впервые она делала то, что по-настоящему хотела, и выражала свои чувства так, как видела единственно доступным и правильным. Ни мать, ни семпай не могли запретить ей, она — могла, но не стала сдерживаться. Выступление удалось на славу, но на смену эйфории пришла почему-то апатия, а не чувство глубокого удовлетворения, которого она так ждала. Оно потерялось где-то по дороге, несмотря на признание зрителей. Потому что семпай так и не понял, что она хотела до него донести. Так и не разглядел, какие страсти бушуют у неё внутри, когда лицо остаётся привычно спокойным. Принято считать, что свою любовь надо показывать делами, а не говорить о ней. Неужели она мало её показывала? Прямо говорить о чувствах стыдно, зато можно красиво завуалировать. Она вывернула душу наизнанку, нарядила свои чувства в шутовской наряд и выставила на всеобщее обозрение, надеясь, что он сможет самостоятельно отсеять шелуху... Она хотела слишком много? Апатия медленно покрывалась налётом разочарования и досадливой горечи. Ничего он не понял! Зато она привлекла к себе много ненужного ей внимания. Конечно, репутацию Кицунэ не стоит списывать со счетов, связываться с нечистой силой не побоятся только отчаянные. Но ведь есть и такие, кому чем хуже репутация, тем интереснее, типа Араки, а уж когда под личиной примерной первогодки скрывается такой темперамент... Пока только взгляды. И посвисты вслед. Но не может же она прятаться тут вечно? - Фуюма, погодь! Она обернулась, пропуская Маи-чан вперёд. Тамуи-семпай воспользовался заминкой и окликнул её, спешно собирая какие-то документы, скрепляя последние листы степлером и стуча стопкой по столешнице. - Сделай доброе дело, занеси комитету фестиваля. Морисато бухгалтерию ещё вчера требовал, если сегодня не получит, то сожрёт меня с потрохами. - Ладно, - кивнула она, принимая из его рук бумаги. Ей не трудно, это займёт всего несколько минут. - Спасибочки! С меня шоколадка. - Отдайте Ёшимуре-семпаю. Ему нужнее. - Ты что застряла? Давай скорее! - недовольно поторопила Маино, не особо смущаясь тому, что по отношению к второгодке Тамуи это прозвучало не очень-то уважительно. - Беги, тебя подруга заждалась. - Я ушла! Маи-чан, можно было и повежливее. - Нельзя было. У нас планы, а он прилип со своей бухгалтерией! - Нам же по пути. - Без разницы! - злилась Рыжик. - Мог бы и сам сходить, но тебя напряг. А ещё говорят, что можно побыть принцессой в таком коллективе. Чтобы даже не смотрела мне ни на кого из них! А особенно на этого! - пригрозила она. Юме закатила глаза. - Я звоню Кёко. - Ладно-ладно... - вздохнула та. На этот раз ей удалось замять разговор, но из цепких пальчиков Маино Сакуры ещё никому не удавалось вырваться так просто. *** - Ещё вон те пояса, - Кёко кивнула на парту, где они лежали. Вместе с Нобутакой они складывали в коробки те костюмы, что предстояло вернуть. - Их бы выстирать сначала, - Химе передала ей пояса и подцепила клетчатую юкату, взяв её двумя пальцами и сморщив носик. Вчера после спектакля парни, переодеваясь в клубной комнате, просто покидали всё в кучу, и она не могла проследить за порядком, поскольку сама готовилась к выступлению, а потом ей стало и совсем не до того: сегодняшнее признание Сато, которое увидели Маино и Мацуда, было не первым, нашлись индивидуумы и пошустрее, кому не требовалась целая ночь, чтобы хотя бы попытаться придать своим словам оттенок искренности. Она не заблуждалась на свой счёт. Первым её порывом было пообещать ему заветные билеты, ради которых и был разыгран этот спектакль, лишь бы отстал сам и иже с ним, но потом внутренний голос, явно осмелевший от частого общения с Маино-сан, обиженно выпалил: «Фигушки!» Не для этого Фуюма и они с Ямамурой столько старались. Но никто ведь не сказал, что их старания пропадут даром, потом что она нашла отличное применение этим билетам: если всё выгорит, как рассчитывает Фуюма, то в океанариум Ямамура пойдёт с Мацудой. Отличное свидание! Кёко перевела взгляд на печальную гору шмоток и вздохнула: «Интересно, если бы Морияма-семпай был занят не в кафе, а в спектакле, он бы это проконтролировал?» Она тряхнула головой, избавляясь от непрошеной мысли, и серьёзно ответила, поправляя очки: - Разумеется. Прачечная сейчас свободна, я уже узнавала. Так, клеточка, - и поставила галочку напротив соответствующего пункта. Она любила порядок, поэтому составила список вещей из костюмерной театральной студии ещё при получении и теперь сверялась с ним, чтобы ничего не упустить и не забыть. - Кто бы сомневался, что у тебя всё продумано, - дёрнула уголком рта Химе, но на издевательскую усмешку это не было похоже. - Не имеет смысла браться за дело, если ты изначально не собираешься выкладываться. - Даже ради интереса? А вдруг получится? - Мало что в этой жизни случается «вдруг». Я склонна думать, что процентов на девяносто всё состоит из результатов наших усилий. - Пф! Рациональна, как и всегда. Ужасно скучная жизнь! Всё просчитано, всё расписано... Нет места неожиданностям и никакого удовольствия! - заявила Химе, и Кёко только укрепилась в подозрении, что разговор идёт не о жизни вообще, а о чем-то конкретном, но она не могла пока уловить, о чём именно. - Удовольствие в том, что даже при отрицательном результате ты спокоен, потому что сделал всё от тебя зависящее. Никаких «может быть», никаких «если бы». Не так уж и мало, разве нет? - Возможно. И почему же ты в результате выбрала именно баскетбольный клуб, а не, скажем, литературный? - в коробку отправилась длинная безрукавная накидка и налобная повязка из такой же ткани, списке дополнили ещё две галочки. Если Химе надеялась смутить её этим вопросом, намекая на возможный интерес к Ямамуре, и легко одержать моральную победу, она глупо просчиталась. - По личной просьбе вице-капитана. - Заметил, как ты выкладывалась во время летнего лагеря? - передразнила она. - Наверное. - Мужики-и, - покачала головой Нобутака. - Знают, сволочи, как сделать свою жизнь комфортной — найти справную девочку, которая обо всём позаботится. И на кухне то же самое. Да что б они без нас вообще делали! Кёко чуть приподняла брови и не удержалась: - Зачем тогда согласилась? - От нечего делать. - Ясно. Староста знает, что она соврала. - Странно, что Фуюма не здесь. Кисэ от неё не отлипает, наверняка уговаривал присоединиться. - Она сказала, что мы и сами за ними прекрасно присмотрим. - Тут не хватает пафосной речи, как важно создать хорошие воспоминания о старшей школе и завести как можно больше друзей. Прикидывается добренькой, всем помогает, всех поддерживает. Терпеть не могу в ней именно это! - А она не прикидывается, и именно это мне в ней нравится, - спокойно ответила Кёко, как раздался звонок её мобильника, лишив Нобутаку возможности возразить. - Кёко? Можешь говорить? - Да, Фуюма. Нобутаку перекосило: помяни, как говорится... - Хорошо. Наш вулкан проснулся окончательно, так что переходим к плану В. - Я поняла. Мы как раз закончили и идём в прачечную. Я останусь, присмотрю за вещами. Цикл стирки длится сорок минут... - она специально не закончила фразу, потому что некоторые бессовестно греют уши. Пусть думает, что они договариваются встретиться. Юме посмотрела на часы, повернулась к Маино и закивала. - Вот и отлично, тебя сейчас Маи-чан заберёт, чтобы подготовиться к выступлению. Хана платье уже подготовила, её отправим вместо тебя. Останется только позвонить Ямамуре. Полагаемся на тебя! До связи. Она закрыла телефон, Сакура потащила её, увлекая за собой по коридору. - Ну держись, Мацуда! Юме, бежим! А то нам ещё что-нибудь поручат «по пути» сделать. - Ага. Прости нас, Хана, - она театрально склонила голову, позвякивая ключами на пальце, - но это для твоего же блага. - А потом мы займёмся тобой, - пообещала Маи-чан к её вещему ужасу. - Посмотрим, - мгновенно посерьёзнела Юме. Уж в её-то ситуации такие штуки как раз и не сработают, она была уверена. Клиника — это без вариантов. *** Наконец-то Химицу перестала таскать его везде за собой! Он её и без того не особо жаловал, а обменять его на Хаякаву — такой выходки вообще не ожидал. Вялое, но ощутимое сопротивление ничего не давало: его стариковское бурчание она встречала с неизменной улыбкой, на упрямое молчание не обращала внимания, на хмурую недовольную физиономию смотрела весело и вообще была отвратительно дружелюбна. Юкио не мог подобрать другого слова. Химицу — и дружелюбна. С ним! Он скорее ожидал новой порции нотаций по поводу безвременно загубленной музыкальной карьеры, только претензии и придирки из её лексикона внезапно исчезли. Матушка старательно избегала острых тем вроде музыки и предстоящего Зимнего кубка, зато бурно комментировала происходящее в разных клубах, хвалила его по любому пустяку и даже пожелала удачи на конкурсе. Радоваться бы, но неотступное чувство, будто на шее всё сильнее затягивается короткий поводок, было не из приятных. Зато после концерта, к его большому удовольствию, его резко оставили в покое: поджимая губы и бесконечно теребя пышный хвост, привели в кабинет, усадили в дальнем углу за заваленный отчётами стол, наказали всё перепроверить, будучи предельно внимательным с цифрами, и заполнить отчёт, подсластив пилюлю: «Никому больше не могу это доверить, слишком ответственное дело». А напоследок добавили (или правильнее будет сказать «добили»?) с милой улыбкой: «Пойду присмотрю за Фуюмой. Надо спасать глупую девочку. И почему их всегда на таких придурков, как Аояма, тянет, не пойму...» Дверь за ней закрылась почти бесшумно, наконец-то наступила долгожданная тишина, которую несколько мгновений спустя сломал его впечатавшийся со всей дури в столешницу кулак. Юкио был даже рад оказаться в подобном вакууме и остаться один на один со своими мыслями. Нет, всё-таки точнее будет сказать, остаться одному, без свидетелей, ибо он не Кобори, а внутри... Выступление Юме произвело на него неизгладимое впечатление. Он смотрел его, стоя чуть сбоку в зале, о чем неоднократно пожалел. Возможно, будь он за кулисами, всё воспринималось бы совсем по-другому. Аояма показался первым. Он брёл по краю сцены, прямо перед занавесом, сопровождаемый лишь неотступным лучом бокового прожектора и первыми звуками музыки, робкими и неуверенными, пока не увидел что-то перед собой. Находка оказалась сломанной марионеткой. Её тоненькие ручки и ножки болтались на перепутанных нитях, платье было грязным и порванным, а крестовина сломана. Набирающие силу ноты интриговали. Он пытался починить её, вернуть к жизни, но безуспешно; жалел, осторожно стирая несуществующие слезы с чумазого деревянного личика и настоящие — полные бессилия — со своего. А потом зрители услышали щелканье ножниц, свет внезапно потух, и зашуршал открывающийся занавес. Перед Аоямой в луче света появилась она, стоящая на коленях, в таком же наряде, только руки, опутанные белой лентой, внезапно упавшей к её ногам, стали свободными. Жалкая, сгорбленная фигурка боязливо подняла голову, заглядывая в лицо своего обалдевшего спасителя, медленно выпрямила спину и пошла навстречу с робкой неверящей улыбкой и такой нежностью во взгляде, что умилился даже их не склонный к сантиментам тренер. А он протянул ей руку, словно приглашая быть смелее. Они были не просто партнерами — единым организмом, дышащим и двигающимся в такт. Настоящая команда. Когда она наставляла его ребят, просила их сплотиться, Юкио оценил её порыв, но до конца не верил, что она действительно имеет представление, о чём так профессионально рассуждает. Он принял её помощь и был благодарен, но нет-нет да и мелькало в голове ворчливое: «Много ты понимаешь! Советчица, тоже мне...» Оказалось — понимает. И подтвердила это на практике, меньше чем за месяц отлично сработавшись с незнакомым ей ранее человеком благодаря регулярным тренировкам. Тренировки! Вспомнил единственную совместную, и в голове глухо застучало. Юкио казалось, что Аояма, делая поддержки, вот-вот её уронит, не удержит, не сможет, а мелкая даже не зажмурилась ни разу, снова и снова доверяясь рукам напарника и продолжая сиять. Не его рукам. Она не стеснялась прикосновений, льнула к партнёру всем телом, нехотя отпускала и спешила в раскрытые объятия снова, изгибалась в его руках и не отрывала взгляда. Для Юме не существовало ничего вокруг: сцена и её работники, толпящиеся за кулисами, бьющий в глаза свет, зрители, включая одного хмурящегося семпая, — всё исчезло, был только Аояма. Она не танцевала — парила над сценой невесомой пушинкой, словно едва касаясь её поверхности. Поднятая во время выступления лента в её руках превращалась то в снежную позёмку, ясно говоря, что в жизни бывают не только приятные моменты, но и трудности, то в вихрь, в самом эпицентре которого они находились, не разнимая рук. Лента описывала круг, и все понимали, что это силуэт влюблённых на фоне луны, а потом, в череде замысловатых шагов навстречу, она стала нитью судьбы, что связала доброго юношу, увидевшего живую душу в сломанной игрушке, и спасённую им куклу, ставшую его любимой, единственной, по-настоящему живой. Они обрели друг друга. Отгремел бой барабанов, Аояма взял её ладони в свои, нагнулся и вдруг осторожно прикоснулся губами к открытому сейчас лбу под дружное «о-о-о-о-о-о» зала. Юкио скрипнул зубами. Он был уверен, что насмешливый взгляд этого блудливого кота искал в толпе зрителей именно его. Его попросту дразнили! Лица Юме, стоявшей к нему спиной, он не видел, но она не дёрнулась, не стала вырывать руки, не залепила пощёчину, не нахмурилась даже... Значит, понравилось. Чёрт! Желая уберечь её от сплетен, он не разрешает ей говорить даже близким подругам, что они теперь члены одной семьи. А она позволяет себе такие безрассудства! - Что скажешь, Касамацу? - внезапно поинтересовался тренер. Такеучи-сенсей бродил взглядом по залу в поисках одной энергичной дамочки, а напоролся на горящий взгляд и сжатые кулаки капитана. «Любовная лихорадка сразила», - как-то сразу понял он, хотя и самого его асом в этих вопросах не назвать. Сюрприз, однако. - Я вообще ни черта не понял. - Ты насчёт тайного подтекста? Ведущие допытывались, кто первым предложил объединить усилия, и Юме, потупив взгляд, промолчала, когда неприлично довольный Аояма принялся рассказывать долгую историю непростых уговоров. - И что же побудило тебя изменить своё решение, Фуюма-сан?.. Юкио кивнул, тренер хмыкнул. - Она полюбит того, кто избавит её от ненавистных пут? - немного помолчав, предположил он. На сцене продолжалась оживлённая болтовня, из которой следовало, что музыку подобрала мелкая, а танец они сочиняли вместе. - Мне показалось, того, кто разделит их с ней, - крякнул толстяк, почёсывая подбородок. - В горе и в радости. Неожиданная строчка из брачной клятвы выбила почву у Юкио из-под ног. Неужели она пыталась донести до него именно это? Он вскинулся и хмуро посмотрел на тренера, пытаясь понять, прикалывается тот или как. Толстяк сложил руки на груди и отгородился от всего мира. - Не так важно, что принесёт команде очки: твой бросок или отданный другому пас. Это лучше, чем лезть на рожон и в итоге потерять мяч, согласен? Неопределённое движение головой было похоже на «да» и «нет» одновременно: Юкио не терпелось потребовать у мелкой отчёта, Юкио боялся, что наговорит лишнего. - Аояма-сан, вы встречаетесь?.. Ведущих хотелось придушить. Кулаки сжались снова. - Касамацу, победа победе рознь. - Я готов к игре, команда тоже, - вытянулся и отрапортовал Юкио, имея ввиду послезавтрашний матч с Йокогаку. - Кисэ у меня вот где! - он потряс кулаком. - Пусть только попробует! - Радостно слышать, но я не о том, капитан, - в усталом голосе толстяка послышался смешок. А потом к нему подскочила Химицу и приволокла сюда. И что Такеучи-сенсей хотел ему сказать? Второй день добровольно-принудительного заточения ничем не отличался от вчерашнего, его уединение редко нарушали. Посланники из различных клубов скреблись в дверь, тихонечко заходили, оставляли бумаги на самом краешке стола, сталкиваясь с хмурым взглядом исподлобья и боясь подходить ближе, и так же тихо исчезали. Телефон молчал. Вот она, изнанка фестиваля. По одну сторону яркие краски, веселье и смех, по другую — тонна бумаг и разные бюрократические извращения. По школьной радиосети вёлся репортаж с конкурса, который проходит в данный момент в кулинарном клубе, но Юкио не особо вслушивался, продолжая шуршать отчётами, стучать по кнопкам калькулятора и делать пометки карандашом в сводной таблице. Сегодня ему нравилось принадлежать тёмной стороне: он и вообще не особо-то любил толпу, а сегодня хотел полной изоляции если не в наказание, то ради безопасности окружающих точно. Напротив клубов с недостающими данными в конце строк пока стояли вопросы. Икебана, велосипедисты, геймеры... В дверь снова постучали в тот момент, когда он нагнулся, чтобы поднять случайно сбитый локтем ластик, маленькие ножки в школьных туфлях легко преодолели расстояние от двери торопливыми шагами. - Извиняюсь за вторжение, бумаги игрового клуба. Этот голос он узнает из тысячи. Сердце противно заныло, стало жарко-жарко и одновременно мороз прошёл по спине. Это с остальными всё просто и понятно, а такие противоречивые чувства у него вызывает только она. - Оставь, - сам себя не узнал, настолько осип. От долгого молчания, от волнения — от всего вместе. Секунду назад он проклинал дурацкую резинку, что вздумала играть в прятки, закатившись неизвестно куда, сейчас же он мысленно благословляет возможность не вылезать из-под стола и не смотреть мелкой в глаза. Юме подняла с пола ядовито-зелёный ластик и положила рядом с бумагами, спешно покидая кабинет. Она торопилась. Юкио показалось — догадалась, на самом деле — предвкушая результат их с девчонками проделки. - До свидания. И снова лёгкие шаги. Прозвучавшее в след хриплое «спасибо» она навряд ли услышала. Юкио вылез, мысленно уговаривая себя: лицо у него такое пунцовое лишь из-за того, что он долго просидел внаклонку. Она сбежала, а сам он прячется. От неё, потому что от себя никуда не денешься. Пришёл он вчера чуть позже, чем планировал, потому что их с Кисэ выступление ожидаемо заинтересовало некоторых девчонок, чем шустрый кохай не преминул воспользоваться. Он дождался, пока капитан покинет своё убежище, и потащил в караоке, принявшись активно устраивать его личную жизнь. Перед этим поинтересовался, правда, а была ли сегодня в школе его сестрёнка, и посоветовал обязательно рассказать ей о своём успехе у девушек, услышав отрицательный ответ. «Пусть поревнует немного, - подмигнул ему болтливый кохай, - девушкам это полезно» — и Юкио неожиданно согласился про себя: «А и правда, пусть!» Не всё же ему только! Но запал быстро прошёл, как и всегда в таких случаях, и он позорно сбежал, в очередной раз оставляя Кисэ, Морияму и остальных на растерзание девочкам с сердечками в глазах. Дома ждали мама, мелкая и вкусный ужин. Они не сели за стол без него, но совесть удержалась от болезненного укола, заглушенная другими чувствами, более яркими и сильными. Ядовитыми. К столу он спустился не в настроении. - ...замечательные отбивные! - Да уж, Терада-семпай с ребятами постарались на славу. Мама то и дело косилась удивлённо, но расспрашивать не стала. Они с мелкой переговаривались потихоньку, накрывая на стол, и благоразумно не пытались втянуть его в разговор о фестивальных глупостях. - ...жаль, что я не увидела твоё выступление. - Это ничего, Ёшимура-семпай сказал, что завтра выложит запись на сайте школы. И тут Юкио вспомнил, что тот не только в игрушки играл, но и создал новый дизайн сайта в прошлом году, а также занимался его администрированием под чутким руководством информатика. - Здорово, надо будет Рин-куну сказать, - захлопала в ладоши мама, и стало досадно, что Фуюма-старший не дома. Юкио очень хотел бы увидеть выражение его лица в этот момент. Станет ли он сердиться? Отругает ли мелкую? Запретит ли ей подобные выходки, посадив под домашний арест? Сам бы он именно так и поступил... Стол заполнялся тарелочками и плошками. Судя по богатству и разнообразию, они сегодня что-то празднуют. Его второе место, наверное. Мелкая с Аоямой не вошли в тройку, но Юкио не распирало от гордости, что они с Кисэ их обставили, хотя и желания посетовать на результат он не испытывал. Ему этот конкурс вообще был пофиг с самого начала. Хотя репетировать было весело, чего уж... Он поднял тяжёлый взгляд на Юме. Она тоже не выглядела огорчённой, но и довольной её не назвать. Интересно, он хоть когда-нибудь проникнет внутрь её мыслей, чтобы понимать, что скрывает её спокойный, почти безразличный вид? - Итадакима-ас. Болтают, а его не трогают. Может, и правильно, хотя одинаково бесит и то, и другое. - ...он возвращается послезавтра. Юкио даже не пытался нащупать потерянную ниточку разговора, уставившись в тарелку и сосредоточенно жуя. - Простите, - вдруг поднялась из-за стола мать, прижимая руку ко рту. - Мне что-то нехорошо. И вышла. Юкио оглядел стол, задерживаясь на каждой мисочке и тарелке, потом подорвался следом за ней, услышав подозрительные звуки из туалета. Юме поднялась следом, нерешительно застыв в коридоре: помочь она не могла, а мешать не хотела; потом вернулась на кухню готовить напиток из грейпфрута и минералки. Кислинка и горчинка сбивают рвотные позывы, минералка отвечает за водно-щелочной баланс — идеально для беременных. Несколько минут спустя вернулся Юкио. Он проводил мать в спальню, уложил на кровать и пришёл за водой. - Всё хорошо? - Не думаю, - мрачно отрезал он. - Ты ужин готовила? Мелкая кивнула, насторожилась. - Почему ей стало плохо? Может, продукты некачественные или... я не знаю... Откуда этот тофу? - он ткнул пальцем наугад. - Из лавки Такахаши. Ты думаешь... - Она явно отравилась! И я хочу знать, чем. - Это не отравление, - ответила она, покачав головой и вернувшись к своему занятию. Чуть влажные волосы были стянуты резинкой на затылке, ничто больше не напоминало о её выступлении. Ложка слегка задевала стенки стеклянного кувшина, слегка позвякивая. Юкио этот звук вывел, как и её слова, и поведение. Что это — попытки оправдаться и скрыть виноватый тон под маской уверенности? Наверное, оставь он себе хоть секунду на раздумья, понял бы, что последствия пищевого отравления так быстро не проявляются. - А что тогда? - рявкнул он, стукнув по столу. Посуда отозвалась жалобным стоном. Мелкая вздрогнула. Он в чём-то её обвиняет? - Токсикоз первого триместра, - она отмерла и полезла в шкаф за стаканом. - И не надо на меня так смотреть. Хотару беременна. - То есть как? - Тебе объяснить, как женщины беременными становятся? Её тон не был ехидным или обиженным, что было бы логичнее и понятнее всего. Ровный, спокойный. Гр-р-р-р-р!!! - Не надо! - выпалил он, выхватывая из рук кувшин и стакан. - Я сам! Он шёл на кухню, двигаясь на автопилоте и совершенно не зная, как реагировать на неожиданное известие, а потому тяжело вздыхая. И как Ринтаро с этим справляется? Одна женщина в доме это тяжело, а две — уже перебор, особенно если они в тайном сговоре против мужской логики. Мелкая готовится к скандальному выступлению — мама её не ругает, а даже помогает втихушку; мама темнит — мелкая её покрывает. Спелись, одним словом! Захотелось позвонить Ринтаро вот прямо сейчас и испортить им всю конспирацию. Юкио бросил взгляд на часы: «Блин, у него сейчас игра, как назло!» Следом попробовал представить, какая отдача последует с обеих сторон одновременно. Не-не-не, спасибо! Так и застыл в дверях: Юме старательно вычищала последнюю тарелку. Мясо с овощами в отдельный мешочек — в воскресенье собиралась заглянуть к Кано-сану, надо бы угостить красавицу Мици, она хоть и мышеловка, но от еды никогда не отказывается; всё остальное летит в мусорное ведро. - Ты что делаешь? Мелкая не удостоила его ответом, включая воду и принимаясь намыливать тарелки. - Ты, вздорная девчонка! Делаешь, что вздумается! - высказываясь о наболевшем, он смешал всё в кучу. - Сначала признаёшься, потом обнимаешься на глазах у всех с ним, мама заболела, я тебя практически не вижу, оказывается, она беременна, а теперь ещё и еда! Она выключила воду, сняла перчатки, тщательно вытерла руки о полотенце. «Десять шагов, всего десять! Не двенадцать, не даже одиннадцать, иначе...» Иначе прогибаться ей потом всю жизнь, снова теряя себя. Разве она не обещала, что подождёт? Знал бы он, как ей тяжело держаться вдалеке, постоянно выискивая его взглядом, но при этом не забывая, что никто ничего не должен узнать! Разве она не хотела участвовать вместе с ним или не предлагала ему этого? Разве она настолько плохая хозяйка, чтобы травить свою семью некачественными продуктами? Или он думает, что она настолько плохо относится к мачехе? Обидно, конечно, что в её случае, в отличие от остального цивилизованного мира, всегда действует презумпция виновности — это значит, она должна снова и снова оправдываться и кому-то что-то доказывать, но она не станет, она устала. Это гиблое дело, если человек тебе изначально не доверяет, к тому же он не готов выслушать её сейчас. Юме давала ему время успокоиться, но Юкио широкого жеста не оценил. - Что молчишь? Она набрала воздуха в грудь, словно собиралась что-то сказать, но потом выдохнула, горестно мотнув головой. Подняла на него глаза, посмотрела пристально и направилась к двери, собираясь покинуть поле боя. Она не хотела воевать с ним, она хотела воевать с ним бок о бок, а семпай почему-то никак не хочет этого понять и постоянно направляет оружие против неё. Она не станет отвечать тем же. - Куда собралась? - Она ещё и сбегает! И смеет его игнорировать! - К себе. Давай поговорим потом, когда ты успокоишься. - Я спокоен! - Я так сразу и подумала. В шкафу есть заварной рамен, в холодильнике... В общем, найдёшь. - А ты? - А у меня аппетита нет. Скончался. Больше он её не видел до настоящего момента. Когда захочет, она умеет прятаться. Сидит в своей комнате тихо-тихо, как мышка, даже сквозь тонкую перегородку не слышно ничего. Хотелось обвинить её, что наказывает его молчанием, но с фактами это не вяжется: мелкая дала понять, что открыта к разговору, просто обстановка сильно накалилась, а это не лучшая атмосфера для выяснения отношений. Ему было бы легче, веди она себя, как все. Привычно, знакомо, к чему не надо приноравливаться, приспосабливаться. Обиду, слёзы, ворчание, даже битую в сердцах посуду он бы понял — недовольна, злится. Где она научилась так скрывать свои чувства? Ринтаро, положим, тоже эмоциональным типом не назовёшь, да и вообще это у японцев не в чести, но нельзя же всё время жить, прячась под маской. Он должен как-то повлиять на неё. Помочь стать свободнее!.. Ох. Ему ли об этом говорить... Впервые Юкио честно попытался поставить себя на её место и не смог понять, как ей удаётся оставаться такой спокойной. Его любые ограничения выводят, неожиданности бесят и вообще всё, что против шерсти, дико раздражает, мелкая же изо всех сил старается приспособиться к новым обстоятельствам, не унывая и ожидая от жизни только хорошего. Он думает, что подобная беспечная открытость однажды приведёт к смертельному удару, которого она не будет ожидать. И это он-то о масках рассуждает? А сам разве не прячется, постоянно ожидая нападения неизвестного врага и выпуская иголки по поводу и без? Юкио штамповал бумаги, по одному беря листы из кипы проверенных. Теперь, когда всё посчитано, мозг свободен, заняты только руки, да и то ненадолго. По хорошему, надо бы известить Химицу, что задание выполнено, но ему не хочется видеть ни её, ни вообще кого бы то ни было, так что покидать своё убежище он не собирался. - Касамацу-семпа-а-ай! Юкио обречённо вздохнул: похоже, у судьбы на него другие планы. - Чего тебе? - Не убивайте меня, я хороший! - солнечная улыбка настырно пробивалась сквозь внушительную завесу тёмных туч над головой, возвращая хорошее настроение. На спешно расчищенный от документов стол приземлились какие-то свёртки. - Терада-семпай так распорядилась: котлетку тебе принёс, салатик и десерт. За чаем сгонять? За время плотного сотрудничества с капитаном Кисэ точно усёк две вещи: во-первых, на голодный желудок дела не решаются, ибо сытый капитан — добрый капитан; во-вторых, Терада тут ни при чём и это его личная инициатива, но капитану совсем не обязательно об этом знать. Девушку Кисэ упомянул намеренно, зная, что Касамацу-семпай не сунется к ней с благодарностями. Юкио проникся. Ну надо же, команда не забыла своего ссыльного капитана, организовав ему свидание и съедобную передачку. Ками, спасибо, что теперь они команда! И мелкой тоже. Кстати... - А ты? - Я уже поел. Грех работать в кафе и ходить голодным. Посетителей сегодня даже больше, чем вчера. Многие второй раз пришли. Терада-семпай молодец, меню у нас просто отличное! Это девчонки могут на одних сладостях прожить, а мужикам мясо подавай, так что расчёт её оправдался. Хотя и прекрасным дамам нам есть что предложить. Ребята стараются, все такие вежливые. Не знаю... Мне кажется, это лучший фестиваль в моей жизни. Кисэ привычно болтал без умолку под ненавязчивый музыкальный фон по школьной радиосети, не позволяя ему снова закопаться в свои мрачные мысли. И убить его за это не хотелось, а даже наоборот. - А артисты наши сегодня где? - Химицу-семпай их куда-то припрягла, я точно не знаю. Основная уборка будет завтра, но некоторые павильоны уже разбирают, кафешек ведь всего семь осталось, отчётность там всякая... - он выразительно посмотрел на внушительную стопку бумаг. - А у меня перерыв. - И во сколько заканчивается? - А потом сразу гала-концерт. - Хитрая морда! - Не без этого. Я вообще-то пришёл, чтобы тебя подменить, но ты уже закончил, я смотрю. - Зачем это? - непонимающе сошлись на переносице брови. Кисэ — и такая ответственность? - Затем, что на фестивале надо гулять со своей девушкой, а не сидеть сычом в душном кабинете! Семпай, а, семпай, твоя сестрёнка здесь, я прав? Наверняка твой рассказ о вчерашних приключениях в караоке не оставил её равнодушной. Она должна крутиться где-то поблизости и пасти тебя, чтобы не увели прямо из-под носа. Юкио заёрзал. Опять он свой нос суёт, куда не просят! - Отвянь! Ничего я тебе не скажу. Пленный самурай в пыточной, ей-богу. - Больно надо! - демонстративно хмыкнул Кисэ, а в глазах искринки пляшут. У семпая покраснели самые кончики ушей. Почти незаметно, но они достаточно много времени провели вместе, чтобы он понял, к чему это. - Скоро конкурс признаний начнётся. Ты разве не собираешься участвовать? - Ещё чего! - чуть не подавился от возмущения. Предлагать ему такое! - Жить надоело? - Смотреть, как ты дёргаешься, надоело, - честно признался Кисэ, ожидая подзатыльника, а потому спешно уворачиваясь, но ничего такого не произошло. Капитан завис: думается, дела его совсем плохи, раз даже этот выпендрёжник догадался, в чём тут дело. А Юкио-то был уверен, что Кисэ занят только собой и никого вокруг не видит. Ха-ха... Тогда скоро и Морияма должен объявиться с похожим предложением. Когда там у него перерыв? - Это из-за игры. - Я так сразу и подумал, - сам того не зная, Кисэ скопировал бывшую соседку. - Тогда тебе тем более нужно отвлечься! Это твой последний фестиваль, Касамацу-семпай. Неужели ты собираешься просидеть тут весь день и всё пропустить? Не пожалеешь потом? И в голове внезапно прояснилось. Эти стены, спортивный зал, в котором знаешь, казалось бы, каждую закрашенную выщерблинку в полу, парта, за которой они сейчас сидят, с надписью под столешницей «Накао-сенсей дура!» — всё это останется, только его тут больше не будет. Кто-то другой будет гонять мяч, скрипеть карандашом, заполнять листы с тестами, полоть клумбы и выходить из ворот школы, держась за руку со своей девушкой. У него уже не будет такой возможности. Недавно он слышал, как мелкая обсуждала с мамой домашнее задание, сенсей велел написать сочинение-рассуждение о том, нужна ли людям машина времени. Он был склонен считать, что нужна. Позарез! Так и сказал. Тогда люди имели бы возможность исправлять ошибки, сделанные в прошлом. Мелкая посмотрела на него как-то странно, вздохнула и сказала, что именно по этой причине она против её изобретения: люди ничему не научатся, если смогут прыгать туда-сюда. Они не будут заранее думать о последствиях своих поступков и решений. Важно учесть также и то, что все наши действия затрагивают окружающих. Неужели он не смотрел «Девочку, покорившую время»? Вернулся ты, всё исправил, но это изменит не только твою жизнь. Кому-то станет легче, а чьи-то мечты и счастье пойдут под откос. И только назавтра, увидев её молящейся у семейного алтаря, Юкио понял, о чем она говорила: имея машину времени, он бы непременно сделал так, чтобы отец и сестра остались живы, но это автоматически означало бы, что... Хотел ли он этого? И если никакой машины времени на самом деле не существует, то причинённая мелкой боль от необдуманных слов — вполне, а ведь можно было этого избежать, подумай он о её чувствах. Мудрый Ринтаро уже говорил ему что-то подобное. И тут его накрыло, вчерашняя аллегория тренера Такеучи стала яснее ясного. Он, вечно ругающий Кисэ за единоличное владение мячом и неумение работать в команде, не хочет отдать пас мелкой! Он настолько боится потерять привычный контроль над ситуацией и отдаться свободному течению жизни, настолько не доверяет её решениям и действиям, настолько выбит из колеи необходимостью делиться полномочиями и ответственностью, что раз за разом прогоняет Юме с площадки. Он теряет не только заветные очки, так ведь? - Ладно, пошли. - Серьёзно? - не думал Кисэ, что капитан уломается так быстро. - А куда? - По дороге решим. Кстати, спасибо за обед. - Пустяки, семпай. На то и друзья! - и расплылся так, что улыбка за щёки чуть не вышла. Касамацу покосился на него, но промолчал. Друзья? Наверное.