Ice Dream

Вместо эпиграфа: «Ах, если бы, ах, если бы — Не жизнь была б, а песня бы!» Из м/ф «Летучий корабль».

Она уехала домой, как всегда не дожидаясь его. Юкио даже вызвался помочь какой-то случайно попавшейся второгодке, волочащей большой мешок, вынести мусор, чтобы иметь законный повод пройти мимо компьютерного класса, вытягивая шею, но Юме там уже не было. В автобусе он не мог усидеть и подорвался при первой же возможности уступить место, моментально оказавшись в центре внимания всех пассажиров, но после пережитого сегодня это были мелочи. Всё забылось, когда на станции набился полный салон, и Юкио мог продолжать висеть на поручне, пританцовывая от нетерпения поскорее попасть домой и увидеть мелкую. Воображение — он и не предполагал, что настолько богатое на романтику! С остановки он топал энергичным шагом, устремившись всем корпусом вперёд и решительно сжав кулаки, словно шёл в атаку на невидимого врага. Он настраивался держать себя в руках, что бы ни случилось, и только перед воротами остановился вдруг, как вкопанный. А что, если всё будет совсем не так, как он себе представил? Если вместо нежной улыбки он увидит на её лице лишь привычное сосредоточенное внимание, спокойную маску, которая так его бесит. Или недовольство, если мелкая совсем не рада и считает, что он позволил себе лишнего, не сдержал слово, а ведь обещал, что оставит эту тему и снова признается ей аж после Зимнего кубка. Чёрт бы побрал этого Кисэ! От радостного предвкушения и решимости не осталось и следа. Домой он заходил тихо, как нашкодивший кот. По дому витали аппетитные запахи. Мама вышла его встречать, как раньше. Мелкая выглянула с кухни, коротко кивнула и тут же скрылась. Ну, вот... Хотару привычно потрепала его по волосам успокаивающим жестом, который был нужен именно сейчас, звонко чмокнула в макушку. Слишком обычное приветствие его насторожило: никаких бурных реакций, его великая победа в конкурсе признаний осталась тайной. Сначала поступок Юме его рассердил. Она ничего не сказала маме, значит, не радовалась этому. Когда ты рад, тебя переполняют чувства, которыми спешишь поделиться с близкими. Но потом ему подумалось, что мелкая сама по себе человек очень скрытный, она не привыкла полагаться на других. Значит ли это, что она хотела оставить новость при себе, как только их маленькую тайну? Тогда, наверное, она очень смущена сейчас и именно поэтому поспешила спрятаться на кухне, а не вышла к нему, торопясь выразить своё восхищение. Ох, что ж всё так сложно-то! За ужином Юме была разговорчивее обычного, болтала с мамой, что-то рассказывала про фестиваль. Про конкурс — ни слова. Юкио ел молча, изредка вставляя два слова по существу в их беседу и исподтишка наблюдая за мелкой. Она была слегка напряжена, он понял это по звенящему чуть сильнее голосу, чуть более резким и порывистым, чем обычно, движениям, но не мог понять, хорошо это или плохо. Он замечал различные мелочи, но не мог правильно их оценить. Одно можно было сказать точно: за столом не было тяжёлой, гнетущей атмосферы, как вчера. Она не избегала смотреть на него. Зато мама поглядывала иногда с чуть заметной улыбкой, от которой Юкио становилось не по себе, словно она легко читает его мысли. - ...правда, семпай? Они встретились глазами, и мелкая не отвела взгляд. От него ждали ответа, и Юкио было стыдно, что он пропустил значительную часть разговора. - Прости, я не слушал. - Ты, наверное, очень устал сегодня. Школьные фестивали это всегда так хлопотно! Но зато какие воспоминания... - прижала руки к щекам подозрительно умилённая мама. - Ох, что-то я тоже утомилась. Пойду прилягу. Спасибо за еду! - Тебя проводить? - тут же вскочил он. - Нет, зачем, - она ласково потрепала его и развернулась в сторону выхода, прихватив со стола бутылку минералки. Домашняя одежда пока ещё была ей впору, но руки то и дело поглаживали живот. - Лучше помоги Юме с посудой. - Хорошо. С её уходом в кухне воцарилось неловкое молчание, которое ни он, ни она не решались нарушить. Со стола они убирали молча, ни слова не сказали друг другу, пока Юме мыла посуду, а Юкио вытирал. Эти простые действия снова напомнили ему, как они коротали вместе время у неё дома — точно так же вдвоём занимались домашними делами, будто они семья, вместе делали уроки и смотрели телевизор. Он не знал, о чём она думает, но ловил себя на мысли, что подобная близость, когда они делают что-то вместе, пусть и молчат, ему приятна. Она спокойная, тёплая, и это уютное уединение совсем не похоже на то сумасшествие в лодочном сарае, которое он до сих пор вспоминает со стыдом и злостью. Юкио случайно задел пальцы Юме, принимая у неё тарелку, как та выскользнула из рук. - Прости! - вместе сказали они. Юкио смутился и отвернулся, закрыл воду и полез за мусорным пакетом. - Я сейчас уберу, - она присела на корточки, пряча глаза и пылающие щёки за отросшей чёлкой. Ей было неловко. Юме ощущала его близость каждой клеточкой, пребывая в состоянии лёгкого возбуждения, и всеми силами старалась этого не выдать, а получилось как всегда. - Осторожно, не порежься! Спешка и суетливые движения всегда опасны, так что его предупреждение запоздало. - Какая же ты неуклюжая бываешь! И не скажешь, что приз зрительских симпатий за такой красивый танец забрала, - проворчал он, садясь напротив и раскрывая перед ней пакет. Юме осторожно опустила туда собранные осколки и не успела даже моргнуть, как он бросил его на пол, схватил её за руку и шустро слизал кровь, капающую с порезанного пальца. Будь эти движения хоть на долю секунды медленнее, она бы решила, что он специально. - Семпай... Она не отняла руки, во все глаза наблюдая, как его язык касается маленькой ранки. Маи-чан со своей сёдзё-мангой все уши им прожужжала про то, что это довольно часто используемый в романтических историях приём и как ей хотелось бы испытать на себе подобное хоть раз, а от несообразительного Хиросе фиг дождёшься. Это-де весьма эротично, красиво и вообще, Кишимото сам дурак, раз не использовал это в «Наруто». Количество поклонниц этой манги возросло бы в разы. Юме ни о чём подобном не помышляла вовсе — от несведущего в амурных делах семпая ожидать такого трудно, разве что он тайком ликвидирует пробелы в знаниях с помощью запрятанных под кроватью томиков популярной у девушек манги. Очень смешно. И тут — на тебе! Горячая волна пробежала от макушки до пят и отозвалась слабостью в ногах. Очень интимный контакт, почти двусмысленный. Даже если он не понимал, что сотворил с ней только что, а просто спешил спасти от потери крови, это было слишком. Слишком! Юме охнула и осела, упершись коленями в пол. Благо, тёплые домашние штаны из мягкой ткани защитили нежную кожу от порезов. У неё не будет новых отметин. Юкио словно забыл об условностях на секунду, как в минуты музицирования. Не стал раздумывать, правильно ли поступает, как она отреагирует. Если он сделал шаг, то и она тоже. Порез глубокий. Юкио густо покраснел под её взглядом, но мужественно слизнул следующую каплю, пытаясь сообразить, где же аптечка. Мозг, затуманенный происходящим, соображать отказывался. Он очень хотел отправить её куда-нибудь подальше. Они не домыли посуду, только что разбили тарелку из недавно купленного сервиза, насвинячив ещё больше, и никакой паники, вздохов и сожалений по этому поводу. Сердце то сжимается, то колотится сильнее вовсе не из страха наказания, как в детстве. Что ещё за обстановочка?! Вся эта романтика губительно на него влияет! Он держит мелкую за руку, она сидит совсем рядом, закусив губу от волнения. Припухшие, искусанные, такие соблазнительные, так и тянет поцеловать... Так, не смотреть на губы, не смотреть! Видеть её, чувствовать так близко, касаться. И пусть она пока ничего не ответила. Не сбегает — вполне сойдёт за ответ. Пресловутые бабочки в животе превращаются в летающих слонов, а самообладание... Чёрт, мы его теряем! И если сию же секунду она не перестанет так на него смотреть!.. - Ты что делаешь?! - он словно включился, оставил в покое её руку, поднимаясь и помогая ей встать, как следует отряхнул прилипшие к штанинам мелкие осколки. - Посиди пока там! Больше он ничего сказать не успел. Мелкая спешно слизнула очередную каплю крови сама, заставив со свистом втянуть воздух сквозь стиснутые зубы, прижала пальцы другой руки к его губам, призывая к молчанию. Хватит! Нелепых условий, глупых сроков, обид — хватит. - Семпай, пожалуйста, выслушай! Я не знаю, как сказать, но я очень хочу, чтобы ты знал! Ты важный для меня человек. Чем бы я не занималась, я думаю о тебе. Сегодня... Я сильно удивилась, но это правда было здорово. Я думала, ты ни за что не станешь! Такая красивая мелодия... Спасибо! Твои слова сделали меня очень счастливой! - Мелкая! Ты соображаешь... «...что делаешь?» - мысленно взвыл он, борясь с диким, необъяснимым желанием открыть рот пошире и втянуть её пальцы. - Ты всегда оказываешься рядом, придаёшь мне сил. Твоя забота... Мне всё равно, знают о нас друзья или нет, это неважно. Я правда собиралась ждать до окончания Зимнего кубка, но я не хочу. Не могу! Можно мне ответить сейчас? - Нет! - решительно убрал её руку он и отскочил на приличное расстояние, всё решив самостоятельно и ничего не объясняя. - Прямо сейчас надо обработать ранку как следует и закончить с уборкой. Юме стало горько. Опять он её не слушает! Всю романтику убил, живодёр! Вот и признавайся после этого! А потом ворчит, почему она такая безразличная. Она шумно выдохнула через нос, выражая таким образом недовольство, но послушно кивнула и плюхнулась на табурет, не найдя в себе сил для возражений. Юкио вспомнил, где лежит аптечка, заклеил ей палец пластырем, сосредоточенно хмурясь. Потом собрал оставшиеся крупные осколки в пакет, тщательно подмёл кухню дважды, чтобы наверняка, сам домыл посуду. Покончив с делами, он присел перед ней на корточки, как Юме сделала тогда после провального матча. Впервые Юкио хотелось вести диалог, глядя не сверху, а снизу. Не отчитывать, не подавлять тоном или властью старшего, а просто поговорить. Сейчас, когда обычные обязанности помогли ему успокоиться и вернуть контроль над чувствами, это вновь стало возможным. - Теперь можешь говорить. Я готов. Слёзы навернулись на глаза сами. Юме могла проглотить обиду, проигнорировать вспышку гнева, но желанная теплота в его голосе и синем взгляде бередили ей сердце куда сильнее. - Я думала, ты злишься. - На что? - не понял он. - На мои слова. Что я такая непостоянная, говорю одно, а делаю другое. Сама покоя не знаю и тебе мешаю всё время, сбивая с толку... И помощи от меня никакой... - Молчи, глупая! - рявкнул и прикусил губу. Блин, даже в такой момент он не может сказать ничего, кроме оскорблений! Юме опустила голову и Юкио коснулся своим лбом её. - Но ведь злишься. - Злюсь! - подтвердил он, закрывая глаза и признавая поражение. Гнев отрицательное качество, злиться плохо, все говорят. Он много лет подавлял это в себе, а мелкая пытается сказать, что любая эмоция имеет право на существование, и лучше её пережить и так свести на нет, чем накапливать внутри и взрываться в самый неподходящий момент. - Говори со мной, семпай. Пожалуйста! - Юме заключила в ладони его лицо. Юкио открыл глаза и поразился тому, сколько нежности было в её взгляде и боли в кривоватой улыбке. - Я знаю, это ужасно страшно. - Злюсь! На себя. Долго соображаю, потому что для меня это впервые — так влюбиться. Не могу выразить свои чувства, не привык. Слов не нахожу, а советоваться не стану, чтобы не дразнили и не лезли потом. Боюсь тебя обидеть, и при этом всё время раню. Хочу быть ближе, но боюсь, что не смогу сдержаться и напугаю тебя. Не могу справиться с собой. Я не знаю, что делать! - Я тоже. Но если ничего не делать, мы ни к чему не придём! - впервые Юкио уловил в её голосе страстные нотки и понял, как это для неё важно. - Если что-то не нравится, если сомневаешься, если боишься или злишься, не надо страдать в одиночку. Я тебя люблю, семпай! Хочу, чтобы мы научились слышать и понимать друг друга. Я тоже злюсь, когда навыдумываю что-то, а потом оказывается, что я ошибалась. Огорчаюсь, когда то же самое делаешь ты. Злюсь, когда не могу правильно выразить свои чувства. Когда не понимаю тебя. Я боюсь, что мои странности тебе наскучат и ты оставишь меня. Семпай... Она не обвиняла, как это привык делать он, а говорила о том, что испытывает. - По имени, - снова закрыл глаза он. - Хочу, чтобы ты звала меня по имени. Можно? - Юкио! Ю-ки-о. Юкио, Юкио, Юкио, - припухшими искусанными губами. Она гладила его лицо, пропускала сквозь пальцы жесткие волосы, смеялась сквозь слёзы, произнося его имя, и это привело его в трепет и волнение. - А меня ты всё ещё боишься? - Не знаю, - задумалась она, и её руки успокоились на его плечах. - Иногда. Но не тебя, а твоей непредсказуемой реакции. Ты вспыхиваешь, как спичка, и в такие моменты совсем не думаешь, что говоришь. - Есть такое, - нехотя согласился он, не отводя глаз от её лица, которое в эту минуту казалось более прекрасным, чем раньше. Юме открывалась ему. Впрочем, она никогда не лгала. - И жалею потом. - Зато быстро отходишь. - Да, но под горячую руку мне лучше не попадать. - Знаю. Поэтому не удивляйся, если я не продолжаю разговор, пока ты на взводе. Никаких разбирательств в таком расположении духа. Потом, когда успокоишься, можем говорить о чём угодно. Договорились? - Это будет трудно. - Не всё сразу, я понимаю. Мне тоже нелегко даются некоторые вещи, так что и я надеюсь на твою снисходительность. - Думаешь, у нас получится? - Думаю, да. - Значит, будешь встречаться со мной? - Тайком? - переспросила она. - Нет! То есть... М-мелкая, опять ты! Я не знаю! То ли лучше сохранить всё в тайне, чтобы избежать сплетен. Мне полгода осталось, а тебе ещё учиться. Или правильнее, чтобы все знали? Я не могу решить. - Если не из-за того, что ты стыдишься меня, то всё равно. - Я? Тебя?! Ты совсем сдурела?!! Ой!.. Прости. Я имел в виду... В общем, ты поняла. Юме сделала неопределённое движение головой, которое должно было означать «более или менее». - Я тебя защищаю! - От кого? - От болтунов всяких. - Ладно, защищай. Не буду тебе мешать, - она всё ещё не понимала, зачем это нужно, но брыкаться не стала. В конце концов, ей и правда без разницы, хотя дурацкая конспирация и создаёт дополнительные неудобства в школе. - Но родителям ведь скажем? - Твой папа меня убьёт. - За что? Ты пока ничего мне не сделал. - А хочу! - зло выпалил Юкио, снова залившись краской. - Правда? - хитро улыбнулась она и прикрыла глаза, будто готовилась к поцелую. - И чего же? Юкио не собирался позволять ей верховодить, поэтому быстро перехватил инициативу, отстраняясь, поднимаясь и угрюмо нависая сверху. - Ты меня дразнишь! - констатировал он. - Да, - виновато согласилась Юме, кивая. - Прости. Настоящие чувства ты выплёскиваешь, только когда на взводе, а обычно — ты в броне, сквозь которую не пробиться. - А сама? - И я тоже. - Тогда чего хочешь ты? - мрачно поинтересовался он, глядя сверху вниз. - Если я это скажу... - многообещающе вздохнула она. - Мелкая! - Прости. Назови моё имя. - Ю... Блин, это очень смущает! - Конечно, молча целоваться куда проще, - заметила она. - И говорить ничего не надо, и вроде как всё ясно. - Я тебе щас! Сейчас она не верила в его гнев и совсем не боялась. - Даже я смогла. - Хочешь на слабо взять? - Я сказала, чего хочу, семпай. - Но это... Ладно! - решился он. Когда она в упор смотрит, это в разы сложнее! - Ю... Юме! Ю-ме... - Вот, теперь я вижу, что ради меня ты способен на подвиги. - Тц! Я тебе сегодня на всю школу признался, между прочим! А ты дразнишься! Нелегко перестроиться сразу. Он обвинял её, а не говорил о себе. - Тебе это не нравится. Прости! Ты очень милый, когда смущён, вот и не удержалась. Никому не показывай такое лицо или я буду ревновать. - Ты! - Да, а что, это плохо? Или тебе кажется, я на такое не способна? - Обычно ты такая серьёзная и спокойная, что я начинаю думать, будто я один переживаю, а тебе всё равно. - Правда? Открою тебе тайну, мне ситуация видится с точностью до наоборот. - Что?! Да как так-то? - Вот так. Если я не привыкла показывать свои чувства, это не значит, что мне всё равно, так что не тебе одному трудно. - Это как показать слабые места и потом ждать удара. - А ты ждёшь? - насторожилась она. - Мы не враги, - ответил Юкио. - Я буду стараться. - Я тоже. - Юме... - замялся он, опускаясь обратно на корточки, чтобы у неё не появилось ощущения, будто он её заставляет. Говорить так говорить, пока смелости хватит! - Иногда понимаю, что дышать забываю, когда ты рядом. Вот как сейчас. То жарко, то холодно. Хочу обнять тебя. А целоваться не умею. Хочу прикасаться. Постоянно! Это странно? - говорить об этом было слишком стыдно, и Юкио спрятал лицо в её коленях. - Нет, ну что ты! - её руки гладили его волосы, задевая пылающие уши и шею. - Это нормально. Можешь не верить, но я хочу того же и даже больше. Ничего не умею и хочу научиться. С тобой, - он поднял голову и вытаращился на неё, вызвав смешок. - Но не сейчас. - А когда? - Ю-ки-о, теперь ты меня дразнишь. Он сам не понял, зачем это спросил, так что даже не успел обидеться, что его так быстро раскусили. - Всё серьёзно, да? - Да. - Для меня тоже! Я не от скуки и не из любопытства, ты не думай! Это не временный союз. - Ты собираешься на мне жениться? - не удержалась Юме. - Именно, - подтвердил Юкио, нахмурив свои широкие брови на её шутливые интонации. - Когда-нибудь. А прямо сейчас я собираюсь тебя поцеловать. Есть возражения? - ворчливо осведомился он. - Ни одного, - и притянула его к себе. *** - Ты злишься, - обречённо констатировала Юме. Тон её не был ни обвинительным, ни обиженным, но ей было очень неприятно. Праздники закончились, наступили суровые будни. Минуту назад она поделилась с ним, как будет готовиться к тестам, и, что совершенно очевидно, он против. В глубине души она догадывалась, что реакция последует именно такая, но до последнего верила, что у девушки не должно быть секретов от её парня, а теперь была готова в этом усомниться. Не зря, наверное, Хана подсмеивалась над ней, говоря, что прямота и честность качества, конечно, хорошие, но женской премудрости ей недостаёт. Юме про себя называла эту мудрость хитростью и всегда решительно отвергала, но, может быть, подруга всё-таки права? С другой стороны, скрывать что-то не в её характере. И так помучилась изрядно, пока к конкурсу готовилась, и расстроенное лицо Юкио, когда он их обнаружил, ей вовек не забыть. Ей не хотелось, чтобы он в ней разочаровался, но что за чёрт?! Он настолько ей не доверяет? Юкио раздражённо пыхтел, молча выкладывая тетради из сумки на столик в гостиной. Они собирались делать уроки после ужина, Хотару ушла к себе, в последнее время она быстро уставала, а папа вернётся только завтра. Последний вечер, который они могут провести вдвоём, и всё так глупо. - Семпай... - Пойду попью, - оборвал он и спешно ретировался на кухню. Он гремел посудой, мерил коридор нервными шагами, выжидая. Не хотелось снова наговорить гадостей сгоряча, так что надо успокоиться. Сейчас первая волна пройдёт, и можно возвращаться. Юме просила его не решать важные вопросы на горячую голову, и ему не хотелось её разочаровывать, но как же это трудно, когда внутри всё кипит! - Ты меня не спросила! - выпалил он, вернувшись в комнату, и тут же прикусил язык: не так! Неправильно положенное начало — дурацкий разговор. Мелкая обижена, всё закономерно, и это бесит ещё больше! - А что я должна была спросить? Разрешения? Она не продолжила свою мысль, Юкио и без неё прекрасно знал, что у него нет права разрешать или запрещать ей что-то, говорили уже. - Посоветовалась хотя бы! - У меня не было сомнений: экзамены уже на следующей неделе, мне нужно готовиться и мне могут в этом помочь, а кому-то могу помочь я. - Почему с ними?!! - А с кем? - спросила Юме и тут же поняла, что зря это сделала. - Знаешь, я вспомнила, что у нас молоко закончилось и соевый соус на исходе. Сбегаю-ка я, пожалуй, до магазина. Учитывая, что ближайший круглосуточный минимаркет находится в трёх кварталах отсюда, а торопиться она не собирается, у него будет достаточно времени, чтобы выпустить пар. - Я сам схожу, уже поздно! Даже при том, что в их спокойном районе её безопасности вряд ли что-то угрожает, он не хотел выпускать её из дома в такой час. Юме хотела возразить, но остереглась сердить его ещё больше, хотя и уступать так просто не собиралась. Не думала она, что первые трудности возникнут так быстро, всего-то два дня прошло. Просила же не обвинять, а говорить о своих чувствах, неужели это настолько сложно? На язык просилось: «Мы договаривались!», но Юме вовремя спохватилась, представив, какой эффект её ожидает, и закусила губу. - Ладно, - покладисто согласилась она, чем вызвала новый приступ раздражения: злишься — покажи это, а не сиди с таким спокойным лицом! - Ну и прекрасно! Когда Юкио вернулся, на диванчике в гостиной сидела мама и смотрела какой-то фильм. - Ю-кун, - она повернула голову на шум и удивилась, увидев сына в коридоре. - Я думала, ты у себя. - Я в магазин ходил, у нас молоко закончилось. Ну, и так, по мелочи. - А... Да, точно. Спасибо. Ты у меня такой молодец! Я рассеянная становлюсь. - Ничего, тебе можно. Я сейчас. Он разложил покупки и вернулся в комнату, чтобы забрать свои тетради. - У тебя всё хорошо? - забеспокоилась она, глядя на его мрачную физиономию. - Да, - легко соврал он. - Пойду готовиться. - Умница мой! - Хотару потянулась, дотронулась до его волос, поворошила их привычным движением. Юкио даже замер. - Только не перенапрягайся, ладно? Я знаю, какой ты ответственный. Иногда даже слишком. Хорошо, что занятий в клубе не будет, да? Не придётся разрываться. - Тренировки будут, просто не такие интенсивные, пока тесты не напишем. Совсем отменять нельзя, у нас же соревнования скоро. Как раз сегодня тренер Такеучи озвучил состав команды, который будет играть на Зимнем кубке. Мало кто ожидал, что в него войдёт обычно незаметный Накамура и шустрый Татебаяши, но Юкио с решением тренера был согласен и даже потрудился объяснить парням, почему. - Хочешь, я сделаю чай? - Нет, мам. Отдыхай! - Вот и Юме отказалась, - вздохнула она. - Мне показалось, она чем-то расстроена. Конечно, расстроена! Юкио обещал ей постараться и от своих слов не отказывался, но переломить устоявшиеся привычки оказалось сложнее, чем он думал. Права была мелкая, на это потребуется много времени, а они только начали... Фестиваль закончился всего два дня назад. После разговора с мамой Юкио стало заметно легче. Мелкая права, когда чувства затмевают разум, трезво мыслить невозможно, а когда успокоишься, всё видится в другом свете. Он не может посадить её в стеклянный шкаф и спрятать от всего мира. Зато может изводить себя нелепыми выдумками и потом срываться на ней и на всех. И долго ли тогда просуществует их пара? Сейчас она, наверное, не захочет его даже видеть, не то что целовать... Так, стоп! Она сказала, что огорчается, когда он додумывает за неё. И ведь так уже не раз было. Может быть, и сегодня она расстроилась именно поэтому? Они же там к тестам собираются готовиться, а не глазки друг другу строить, и народу там будет много. Икэ, насколько он успел её узнать, уж наверняка проследит, чтобы всё было организованно и в высшей степени благопристойно. И чего распереживался, спрашивается? - Ю... Юме, - тихо позвал он, скребясь в дверь. Когда та открылась, выдохнул: - Прости! - и опустил повинную голову. Она ничего не сказала, просто отступила на шаг, приглашая его войти. Юкио впервые был у неё в комнате, не считая того раза, когда помогал заносить вещи при переезде. Наверное, стоит расценивать это как хороший знак. Если бы мелкая злилась, то не впустила бы его. - Развеялся? - с грустной улыбкой спросила она. - Угу, - кивнул он, присаживаясь на краешек кровати. - Сам напридумывал, сам разозлился. - Я огорчилась, что ты мне не доверяешь. Она села за стол, отложив тетради и повернувшись к нему лицом. - Я доверяю! - порывисто возразил он. - Меня беспокоит Кисэ. - Ты капитан, тебе положено беспокоиться, - не поняла его наивная Юме, добив окончательно. - Хотя не стоит, ну правда! Мы с Икэ-сан проследим, чтобы этот оболтус старательно учился и всё хорошо сдал, обещаю. - Да не поэтому!!! - А почему? - Ну... - кулаки непроизвольно сжимались и разжимались, а слова приходилось из себя выдавливать, как засохшую зубную пасту. Не привык он так откровенничать! - Он популярный. И успешный. И за ним девчонки вечно толпами носятся... До неё, наконец, дошло, что он пытается сказать, и Юме опешила. Он сравнивает себя с ним? - Юкио! А ну посмотри на меня! - скомандовала она и тут же осеклась: - Ой, извини. Ну, то есть... - Да говори уже! - Мне нравишься ты. Твоя серьёзность и ответственность. Трогательная неуклюжесть. Потому что они настоящие. И я не понимаю, о чём может беспокоиться парень с такой запоминающейся внешностью, - мягко укорила она, умиляясь румянцу на его щеках и вкрадчиво продолжая: - У тебя красивые глаза, разве ты не знаешь? И вообще, ты спортсмен. Капитан! Так почему ты злишься? Всё от неуверенности в себе, которая проистекает из строгости воспитания, Юме знает это лучше других. Но она хотела, чтобы и он понял: каждый человек свободен в мыслях, в желаниях, и эта свобода не просто бесконтрольная эйфория, но ещё и ответственность за себя и за чувства другого. Того, кого ты подпускаешь настолько близко, чтобы его чувства стали продолжением твоих. Слишком близко. - Осёл потому что! - буркнул он, смутившись её словам окончательно. Это он, парень, должен говорить своей девушке красивые слова, хвалить её и делать комплименты, а не наоборот! Вот вечно она всё с ног на голову поставит! Взяла и так легко расставила всё по полочкам! Даже обидно. - Да, - легко согласилась она. - Иногда ты бываешь очень упрямым. - Чего? - вспыхнул он и понял, глядя на её улыбку, что над ним снова подшучивают. - Ты! Сама, можно подумать, лучше! Как я должен понять, что ты чувствуешь, если ты мне не показываешь ничего, кроме поддельного спокойствия?! Я тебе не этот, как его... Телепат! - Зачем показывать, когда сказать можно? И потом, в интерпретации увиденного легко можно ошибиться. - Мелкая! - И горжусь этим. - Ты! - А что? Представь, если бы я была выше тебя, как в «Трогательном комплексе». Наверное, ты не стал бы со мной встречаться. - Не знаю. И вообще, всякие эти «если бы»!!! Если бы — что? Он был таким же популярным, как Кисэ? Так же красиво играл и забивал? Отбивался от надоедливых поклонниц? Только не говорите, что ему всё это и вправду нужно! - Блин, я просто ревную! - наконец сознался он. - Да уж. Это обидно, знаешь ли, - пробормотала она. - Особенно после всего, что сказано и сделано. - Не вижу. Выглядит, будто пофиг. - Неправда! - возмутилась она, а чёрные глаза блеснули гневом. - Определись уже, чего ты на самом деле хочешь! Чтобы я не открыла дверь или выставила тебя сейчас? Объявила бойкот? Игнорировала в школе и дома? Срывалась и кричала по поводу и без? Демонстративно флиртовала с кем-то другим? Только после этого ты поверишь, что я действительно обижена? - Нет. Нет, я... Чёрт, зачем он вообще это сказал? - Ты бы ещё Аояму-семпая вспомнил. - А про этого вообще мне не напоминай, - буркнул он. - Вытворить такое на глазах у всей школы! И о чём ты только думала?! - Как раз я ничего не делала, - напомнила Юме. - Могла бы оттолкнуть! Или по морде дать. - Значит, не могла. Морду ему и без неё изрядно расквасили, а оттолкнуть того, кто искренне благодарит тебя за возможность освободиться от прошлого и двигаться дальше, у неё рука не поднялась. «Встреча с Кицунэ принесёт мне счастье, я знаю!» - он первый, кто принял это за хороший знак, а не как предвестие беды. - Как ты можешь быть такой спокойной?! О вас полшколы говорит теперь. Ну-ну. Полшколы говорит, полшколы злится, полшколы бесит, что не они такие смелые. Не надо прятаться за чужими спинами и прикрываться другими. Всем — пофиг! Темы для сплетен меняются каждую неделю, так что невелика потеря, если кто-то позавидует вслух. Если тебе не нравится, скажи это открыто. - Но другая половина — не говорит. А могли бы говорить о нас. И с завистью смотреть вслед. - Не переводи тему! Этот Аояма — опасный тип! Опять мы маскируем нашу злость под беспокойство. - Ты повторяешься, - склонила голову к левому плечу она. - К тому же, конкурс прошёл, и теперь у меня нет причин с ним даже просто видеться, не то что общаться близко. - Вот и замечательно! - Но если он вдруг встретится мне в школьном дворе, к примеру, и поздоровается, то я не стану делать вид, что мы не знакомы. - Тц! Он ещё хуже, чем Кисэ! А вот с этим утверждением она бы поспорила — хотя бы потому, что Аояма-семпай был честным с самого начала, а от этого хитреца ждёшь подвоха в любой момент. В конце концов, ей до сих пор неизвестно, отказался ли он окончательно от намерений выиграть спор. Именно выиграть, а не победить. Сама она, совершенно ясно, однокласснику не нужна, у него красотка Маюрин есть, но Новый год стремительно приближается... - Мы опять к нему вернулись, - недовольно нахмурилась она, сложив руки на груди. - Ну... Да. Потому что он видит тебя чаще, чем я! - А вот это спорно. - Каждый день! - Кроме выходных, которые я провожу обычно дома. - Большую часть дня! - Вечера тоже длинные. - Но!.. Ты же моя девушка, - окончательно поник он, потому что возражения закончились, это был последний аргумент, самый веский и серьёзный. И Юме оттаяла. - Юкио, если бы я хотела быть с Кисэ-куном, то и была бы с ним, правда? - мягко напомнила она, неожиданно успокоившись его ответом, неслышно соскользнув со своего места, подойдя к нему и запустив пальцы в волосы. Раз уж это безотказно действует и так ему приятно, то почему бы нет. А может, это такая маленькая месть — показать своё превосходство. Всё-таки в части самообладания ему, такому вспыльчивому и вместе с тем удивительно чувствительному, с ней не тягаться. Или желание почувствовать свою власть, которая становилась опасно притягательной и сладкой. - Я здесь, с тобой. И мне не нравится скрывать и что-то прятать от тебя. В кого из нас ты настолько не веришь? Или ты хочешь, чтобы я щадила твои чувства, но при этом была нечестной? В то же мгновение Юме ощутила укол совести: есть тайны, с которыми она пока не готова расстаться. И ещё обвиняет его в недоверии! - Нет! Я знаю. Знаю, и всё равно! - Не всё сразу, да? - Везёт, ты такая терпеливая! - тихо прозвучало с хрипотцой, лишь подчеркнувшей нотки зависти, хотя завидовал он в данный момент не только её великодушию, но и потрясающему умению контролировать порывы своих чувств. Или она настолько невинное создание, что не понимает, что делает с ним? Тело требовало крепко обхватить её и уронить, падая спиной на кровать, а потом подмять под себя и... Ками-сама! Юкио вцепился в клетчатое покрывало, чтобы не дать воли рукам. - Везение тут ни при чём. - А что при чём? - поднял взгляд он. Было в её интонациях что-то, от чего возбуждение резко схлынуло, уступив место беспокойству другого толка. - Когда-нибудь в другой раз, - отвела глаза Юме. *** Неприлично довольная морда Касамацу умиляла, бесила и вгоняла в тоску и уныние одновременно. И ведь не любовь даже! Что угодно, но не любовь, с этим она категорически не согласна! Так вот, непонятное чувство, тлевшее где-то в глубине сердца уже столько времени, никогда прежде не причиняло ей столько неприятностей, к чему Химицу оказалась абсолютно не готова. Ей хотелось без конца расцеловывать его позапрошлогоднюю фотографию с того самого похода, пуская слюни, пересматривать их с Кисэ недавнее выступление, выцарапать выразительные серо-голубые глаза, что смотрят не на неё, явиться в школу в карнавальном костюме а-ля Рио-де-Жанейро, чтобы её заметили, наконец... Хотеть она могла всё, что угодно. Акари то выпадала из реальности, погружаясь глубоко в свои мысли, то становилась злой и раздражительной. Закрывала глаза и мысленно приказывала одному ворчливому поперечному брюнету покинуть её сознание по возможности навсегда, но ничего не выходило. Застрял, зараза! И она снова тяжело вздыхала, прежде чем сорваться на кого-нибудь. Многие списывали это на усталость после фестиваля, на подготовку к тестам и несознательность тех, кто подставлял класс и понижал рейтинг класса и школы своими плохими отметками. Матушка на то и Матушка, чтобы переживать за всех и каждого. Теперь она хорошо понимала, чем были вызваны подобные перепады настроения у самого Касамацу и почему они так плохо поддавались контролю. Она всегда осуждала его за чрезмерную вспыльчивость и неумение держать себя в руках, но кто бы мог подумать, что это требует таких неимоверных усилий. Она была спокойна, пока он был свободен. Ничей — значит только её. Уж она постаралась, чтобы отвадить от него всех возможных девушек на три года вперёд: распускала слухи, не стесняясь преувеличивать и приукрашивать. А не в меру вспыльчивый Касамацу, не умеющий к тому же общаться с девушками, собственноручно завершил образ. Ей верили; потом забылось, откуда это вообще пошло. Тишь да гладь была в сказочном королевстве Кайджо, которым правила мудрая королева Химицу, пока не появилась эта маленькая дрянь! Акари боялась сознаться даже себе: она завидовала. Спортивным достижениям, известной матери, давшей неблагодарной дочери возможность выбиться в люди, но более всего — тому, как легко та завоевала сердце неприступного Касамацу. Как ей это удалось? Маленькая, плоская, как доска, да ещё и трусиха, каких свет не видывал! Впрочем, последнее, как кажется, уже перестало быть такой проблемой, но всё равно, это не отменяет миллиона вопросов, почему капитан баскетбольной команды выбрал именно её! Не за красивые же глаза! Акари, объективно, красивее — выше, фигуристее, женственнее. Она умная, популярная, интересная. И она проиграла непонятной первогодке. Как так? Если бы только она могла ему признаться!.. Удерживать дружелюбную манеру разговора и улыбку на лице ей было совсем не просто, несмотря на приличный стаж обмана: никто в школе не знал, что отношения между ней и президентом школьного совета всего лишь фикция. По договору она получала расширенные полномочия и некоторые поблажки, то есть власть, фактически становясь серым кардиналом Кайджо, он приобрёл в её лице одобренное строгими родителями прикрытие, продолжая тайком встречаться со своей первой любовью. Они успешно разыгрывали на публику неразлучную влюблённую пару уже третий год, и теперь всё грозило пойти псу под хвост из-за её неумения держать свои чувства в узде. Потерпеть осталось меньше полугода, а потом выпускной и она получит свободу. Акари всегда была ответственным человеком и держала слово, чего бы ей это не стоило. А стоило это... Юме была озадачена. Её шкафчик для обуви уже в который раз на неделе превратился в мусорку. Она растерянно оглянулась по сторонам, захлопнув дверцу, чтобы никто не увидел творящегося там беспорядка. - Ты чего, Фую-чи? - Нет, ничего, - тряхнула головой она. - Вспомнила, что не сделала кое-что. Это быстро, но вы не ждите меня. Идите, я догоню. - Но Фую-чи... - Не заблужусь, честно! - Ладно, - Кисэ закинул сумку на плечо. - Идём, парни! Многое изменилось с тех пор как они готовились с тестам в прошлый раз: Ромео встречается с Джульеттой, Мацуда задружила с не помнящим себя от счастья Ямамурой. Та набралась мужества и всё ему рассказала, он, как и предсказывала Юме, сразу её простил. Ещё и прощения попросил. Парочки посовещались, помялись немного и сообщили друзьям, что будут готовиться сами. Видите ли, неудобно им своим счастливым видом смущать остальных и травить им душу. Подобных игр в благородство никто не ожидал. Кисэ это заявление возмутило, о чём он не преминул уведомить в своей обычной манере. Юме, как он и предполагал, понимающе кивнула и ответила, что всё хорошо. Кёко лишь пожала плечами. Несмотря на внезапность, ни для одного из них это ничего не меняло — с ними или без них, а подготовку никто не отменял. Разговор происходил на большой перемене в коридоре, так что не было ничего странного в том, что его услышали посторонние. - Кажется, у вас освободилось местечко? - Араки ехидно лыбился под недовольным взглядом Кисэ. - Может, меня примете с свою компашку? - Почему это только тебя? - пихнул его в бок, прежде чем положить руку на плечо, Шинояма. - Нас обоих. - Кто же откажется от возможности повторить пройденный материал в такой интеллектуальной компании! - Ара! - говоря это, он смотрел на старосту С класса. - Опять ты клинья бьёшь! Блин, на секунду отвернуться нельзя, как этот ловелас доморощенный тут же найдёт себе приключений! Вот и приходится выкручиваться. Что первое в голову пришло, то и ляпнул. Потом понял, что и кому, и покраснел. Выражение лица Кёко ни капли не изменилось. - О, тогда нам нужна ещё одна девушка, а то парней больше получается!.. Затылок восторженного Араки с явным намёком любовно приласкала, сильно ероша и без того лохматую причёску, ладонь Кисэ: - Это тебе не гоукон! Что за легкомысленное отношение! Юме прыснула в кулачок: в прошлый раз про гоукон ляпнула Маи-чан, она построжилась, сославшись на гнев капитана, если баскетболисты завалят тесты, а Рёта-чан её поддержал. Сейчас же он сам примерил роль Касамацу-семпая и довольно неплохо его изобразил, учитывая, что они проводят вместе много времени и его основная способность — копирование. - Я не возражаю, если вы действительно настроены заниматься, а не тратить наше время впустую, - кивнула Кёко. - Я тоже. Кисэ, оставшийся в меньшинстве, обиженно взвыл: - Ну-у почему-у-у, Икэ-чи-и-и, Фую-чи-и-и? - Жадничать плохо, Кисэ! - наставительно сообщил незаметно подошедший со спины Татебаяши. - Что, и ты тоже? Ромео поди-ка лишний довесок на свиданиях не нужен. - Не хами, - по-доброму осадил тот, дружески похлопав аса команды по спине. - Я вас стеснять не собираюсь, я с парнями уже договорился. - Молодец. Вот что значит серьёзное отношение к учёбе, - похвалила его староста, и у всех остальных отвисли челюсти: чтобы строгая Икэ-сан кого-то вот так выделила... - Э-э... Молодец я буду, когда получу хотя бы В по всем предметам, - еле нашёлся тот, отступая за спину Кисэ под злым взглядом Араки. - Значит, нас будет пятеро, - вернула разговор в изначальное русло Юме. - В библиотеку пойдём? - Ещё чего! У меня будем готовиться, это даже не обсуждается! - Ура-а-а! - воодушевился Араки. - Наконец-то я увижу своими глазами холостяцкую берлогу Кисэ! - и получил подзатыльник уже от Шиноямы. Сегодня они должны были добить последние разделы и ещё раз коротко всё повторить. Ребята слегка замешкались, ожидая хозяина любезно предоставленной для занятий квартиры. - Мы ещё зайдём за напитками, так что не торопитесь. Встретимся у меня. Кёко, правильно истолковав его выразительный взгляд, заявила подруге: - Я тебя подожду. Спины парней по одной исчезали в двери. - Это не обязательно, - Юме говорила уверенно и спокойно, но не смогла удержаться и опустила взгляд, выдавая не совсем честные мысли. - И всё-таки я останусь, - так же спокойно ответила Кёко, поправив очки. - Ладно, - сдалась Юме, прислоняясь спиной к шкафчикам в поисках опоры, словно на неё внезапно накатила усталость. - И давно между вами установилось такое удивительное взаимопонимание? Она заметила и правильно прочитала адресованный подруге взгляд Рёты-чана. Кёко понимала, что именно она хочет узнать, и даже не думала отпираться. - С некоторых пор, - расплывчатый ответ ничего не объяснял, но оставлял дверь для дальнейших расспросов открытой. Ей было интересно, насколько близкой подругой её считает Фуюма. Станет она расспрашивать дальше или сделает вид, что ничего особенного не случилось. - С фестиваля, если быть точнее, - поделилась наблюдениями Юме, заложив руки за спину и смотря себе под ноги. - Верно. Говорят, общие секреты всегда сближают. С этим Юме не могла поспорить. Конечно же, вопрос, а что именно объединяет Кисэ и Икэ-чан, её волновал, но лезть не в своё дело... Хана с Маи-чан не постеснялись бы, может, и ей простительно хоть раз в жизни проявить открытый интерес к жизни близких людей? - Какая загадочная интонация... Напустила туману, я так могу подумать, что вы тоже тайком встречаться начали. - Пф! - дёрнулись плечи еле сдержавшей смех Кёко. - И к чему нам такие сложности? - Чтобы не палиться перед его поклонницами, - начала загибать пальцы Юме. - Чтобы спокойно проводить время вместе. Чтобы меня не расстраивать, наверное... - А ты бы расстроилась? - посмотрела на подругу она. - Не особо. Ты мне нравишься. Серьёзная, ответственная — думаю, Кисэ-куну подошла бы именно такая девушка. Должен же кто-то уравновешивать его безрассудные порывы и придавать ему уверенности. - Хм-м... Кисэ Кёко невзлюбила сразу. С того самого момента, когда он появился в дверях спортзала, едва не опоздав на церемонию поступления и сразу собрав вокруг себя стайку восторженных девчонок. Выпендрёжник, он оказался неожиданно общительным, дружелюбным и добрым парнем, а не заносчивым и капризным принцем, как она себе представляла. Он охотно болтал с одноклассниками, с ребятами из клуба, не обделял вниманием тех девушек, которые приходили к нему за автографами или просто помозолить глаза. Ни одной из них не сказал грубого слова и не сделал двусмысленного комплимента, ни одну не высмеял за глаза и не намекнул, как же его это всё достало. Над парнями подшучивал, козыряя своей популярностью, но даже самые страшные завистники не могли упрекнуть его в том, что он играет нечестно: приглашали его в караоке или в кафе, он собирал целую толпу, обязательно вытаскивая из тени тех, кто привык лишь жаловаться на несправедливость, ничего при этом не предпринимая и отсиживаясь в сторонке. Он был другом всем и одновременно никому. Виртуозная защитная тактика Кёко восхищала. В отличие от него, она выбрала простой путь — предпочла уйти в глухую оборону и дистанцироваться от всех, обрекая себя на существование в вакууме, но понимала также, что их положение во многом схоже, несмотря на толпы людей вокруг него. Одиночество в его глазах её пугало. Липкая удушающая темнота внутри сердца росла, расползалась и таилась в бликах обманчиво тёплых янтарных глаз. Хорошо быть невидимкой: прятаться за книжкой и украдкой наблюдать за происходящим вокруг, не боясь быть уличённой; оценивать факты и пытаться сложить детали мозаики в целую картинку. По-настоящему тёплым его взгляд становится, только когда Фуюма появляется в поле зрения. Они одноклассники, соседи, друзья, но Кёко знает, эта дружба совсем не так проста. Она больше, чем банальная симпатия, школьная влюблённость, которой, как насморком, к старшей школе переболели сто процентов учащихся, и глубже, чем просто взаимный интерес. Или... У таких, как они, вход в сердце только по пропускам для очень ограниченного круга лиц. У Юме и Кисэ тоже есть общий секрет. Между Кисэ и ней — анонимно выкупленное ею свидание, выставленные на аукцион билеты в ресторан Касахары. Кёко надела купленную в сувенирной лавке маску, надела юкату, распустила волосы, назвалась вымышленным именем, изменила — уж это она умеет! — голос. Никто не узнал бы её, даже если бы пытался. В конце концов, на фестивале школы присутствуют не только учащиеся, но и их родственники и друзья. Так что она вполне могла быть чьей-то сестрой или девушкой (жестокая мысль...), решившей принять участие в аукционе. Даже Накао-сенсей вступила в шутливую борьбу за свидание с Кисэ, когда ставки были ещё смехотворными, пообещав тому, что после такой встречи он сдаст предстоящий тест по математике на сто один балл. Смешно было всем, кроме побелевшего как полотно парня. Юме не зря отказалась прийти сюда: наверняка ему больно и противно, хотя эти чувства за привычной широкой улыбкой не каждому заметны. Фуюма ничем не могла ему помочь, а вот Кёко, с платиновой кредиткой отца, могла. Очки прятались в широком рукаве, она видела лишь расплывчатое разноцветное пятно и ориентировалась на визги и перешёптывания, на надрывающийся в микрофон голос ведущей. Ей хотелось бы посмотреть в лицо Кисэ сейчас. Всё, что Кёко знала, ей нужно держать руку поднятой до тех пор, пока не останется желающих посоперничать, и она играючи отобрала победу у какой-то второгодки, которая, в чём Кёко была почти уверена, спокойно слушая ехидные комментарии злой главы фанклуба, была подставной. Надо же, не она одна пожелала остаться не узнанной. Она никогда не была любительницей тянуть резину, так что заловила его почти сразу по окончании унизительных торгов, избавившись от маскировки. - Мы делили апельсин... - попытался пошутить он. - Много наших полегло, - закончила она внезапной фразой из богатого бабушкиного репертуара, протянув ему трофей. - Икэ-чи?.. Конверт. Неожиданное содержимое. Чем-то напомнило тот раз, когда Юме ему деньги за одежду и ресторан возвращала. Поступок Икэ не укладывался у него в голове. Он ещё мог понять, зачем она это свидание выкупила: староста всё же, она известна своей строгостью и серьёзностью, ни с кем из парней близко не общается, но девушка есть девушка, любви всем хочется, пусть даже её иллюзии, и маскировка понятна — нельзя разрушать тщательно поддерживаемый образ глупыми выходками вроде влюблённости в айдола или модель. Но он не ожидал, что она отдаст эти пригласительные ему. Это он ей, оставив всё остальное при себе, и озвучил: - Зачем тебе это? - Кисэ-кун, не надо заблуждаться на мой счёт, - она поправила очки. - Давай сразу проясним: я не испытываю к тебе никаких нежных чувств и старалась не для тебя. Тут он снова завис на несколько мгновений, обдумывая сказанное, потом спросил, в волнении теребя конверт: - А для кого? - Для спокойствия Фуюмы, - произнесла она, теребя рукав кофты. - Мне показалось, вся эта шумиха с выставленным на продажу свиданием заставила её переживать куда сильнее, чем она хотела показать. - Правда? - оживился он, с надеждой заглядывая ей в глаза. - Она тебе что-то обо мне говорила? - Нет, ничего, - тут же обломали все мечты. - Ты не хуже меня знаешь: она не из тех, кто станет обсуждать свои чувства с посторонними, и я уважаю её за это. - Да, я тоже. Спасибо, Икэ-чи! Я верну тебе деньги. Ну, точно! Всё повторяется. Или правильнее будет думать, всё возвращается? Добро — добром, причём тогда, когда меньше всего этого ждёшь! Он уже решил, что выставит их на интернет-аукционе, разом убив двух зайцев: выплатит долг и навсегда избавится от неприятных воспоминаний. - Хорошо, - кротко поклонилась она, не собираясь спорить. - Можешь не торопиться. Она не сделала бы этого ни для кого другого, а для Юме — с радостью. Одноклассница и прежде нравилась ей своим уравновешенным и миролюбивым характером. В её глазах Кёко видела отголоски той же тьмы, но Юме боролась с ней по-своему, заняв позицию, отличную от её и Кисэ: она была дружелюбна со всеми и искренне старалась подружиться с теми, кто был ей симпатичен. Кёко не сразу поняла, что попала в их число, и очень обрадовалась, осознав, что ошиблась в выбранном пути, что людей в настоящем нельзя оценивать, прикладывая к ним мерку прошлого, что шанса заслуживает каждый. Даже насолившую ей Нобутаку Юме постаралась понять, поставить себя на её место и незаметно помочь в исполнении заветного желания. Без её просьбы Кёко никогда бы не попросила эту бесполезную девицу с не менее бесполезными подругами присоединиться к баскетбольному клубу! Фуюма сделала это просто так, не стараясь выглядеть добренькой и не рассчитывая на благодарность. И это было удивительно. - Не думаю, что он был бы рад это услышать... - тихо пробормотала она себе под нос. Юме, о чём-то задумавшись, пропустила её слова мимо ушей. - Мне не нужен такой проблемный парень! - заявила она уже громче. - Как сказала бы Маино-сан, я нянькой не нанималась. - Мы все ещё дети, - пожала плечами Юме, поворачиваясь к ней в полоборота. - Обещай, что никому не расскажешь. - О чём? - Увидишь. Пожалуйста! - Хорошо. И Юме открыла дверцу шкафчика. - Мда... - про детство она верно подметила. - И кто это сделал? - В том-то и дело, что я даже не знаю, кому перешла дорогу и где. В начале года что-то подобное было, когда Химе сотоварищи пытались отвадить меня от Кисэ, но она давно уже поняла, что я ей не соперница, и успокоилась. Ты ведь ей ничего не говорила? - Нет, конечно. - Ну, вот. А это... - Очень странно. - Не то слово. Кёко молча ждала, пока Юме приберётся, сметая мусор в принесённый из дома пакет. Она могла понять, почему подруга не хочет огласки: не дёргать лишний раз только-только успокоившихся Мацуду и Ямамуру, не привлекать внимания деятельной Маино, пообещавшей им обеим устроить личную жизнь. Но что-то ей подсказывало, что Юме бережёт от излишних переживаний кое-кого другого. И всё-таки общие тайны сближают.