Ice Dream

Спасибо большое всем, кто ждал моего возвращения и верил, что эта работа не будет заморожена, всем, кто писал в комментарии и в личку, кто просто не забывал заглядывать на страницу и перечитывал написанное. Я вернулась.

Вместо эпиграфа: Каждая тайна имеет свой срок годности. (Из интернета)

— Удачи на игре, Касамацу. — Спасибо. Юкио покидал тетради в сумку и вышел из класса, как делал это сотни раз до того. Не умилился её доброжелательности, не удивился сдержанности и вниманию. Он её вообще не замечал. Раньше хоть поругаться можно было… Акари вздохнула. Знал бы этот упрямец, чего ей стоило пожелать ему удачи. Она с легкостью могла бы заменить кого-нибудь из учителей, объясняя материал раздолбаям из своего и не только класса. Она с легкостью могла бы провести еще не один классный час или совещание школьного совета, в который входили представители различных комитетов, каждый со своими претензиями, требованиями и желаниями, которые ей необходимо было принять во внимание, обдумать и привести к консенсусу. Она строила ребят в своём клубе, добиваясь от них дисциплины и увлеченности делом, такой же, какая была у неё самой, почти совершенства. Но сказать эти четыре простых слова было для неё самым большим испытанием за последнее время. Химицу с полным правом могла собой гордиться. Внутренняя борьба выдалась нелёгкой, так что результат был предсказуем и даже ожидаем. А вот то, как спокойно Касамацу отреагировал на ее пожелание, коротко кивнув и просто приняв его без хмурых подозрительных взглядов и ворчливых пререканий, стало для неё полной неожиданностью. Иногда Химицу казалось, что она видит едва уловимую ауру спокойствия, которая окутывала его, словно невидимая вуаль, может ощутить довольство и безмятежность, поселившиеся в метущейся душе. Акари ясно понимала, кто был тому причиной, нимало не заблуждаясь на свой счёт. Выходит, она сама виновата, что из её собственных рук Касамацу непостижимым образом всегда ускользал. Сколько раз ей казалось, что никуда он не денется, вот-вот сдастся и падёт к её ногам, признав свою неправоту, но нет. Он был тем самым неправильным паззлом, который никак не хотел укладываться в идеальную картину её жизни, а её желание сделать Касамацу счастливым на свой лад, сломив его волю и перекроив характер под свои предпочтения и стандарты, были обречены на провал с самого начала. Подспудно она всегда это знала, но только сегодня пришла к окончательному решению отпустить его и свои ущербные во всех смыслах чувства, которые не могут принести ни крупицы счастья ни ей самой, ни ему. Подумать только, какая глупость могла натолкнуть её на эту важную и такую правильную мысль! *** Акари всегда была в курсе всех школьных событий не в последнюю очередь благодаря своей наблюдательности. Сегодня она на беду свою, или всё-таки на счастье, заметила, что у Терады, которая в жизни не красила ногти (да ещё в такой вульгарный цвет, и куда только комитет по нравственности смотрит!), скололся лак. Светлый кончик был почти незаметен, превратив аккуратный ноготок в некрасивый обгрызенный обрубок. Терада вопреки её ожиданиям не пыталась спрятать руки в рукавах, не выказывала ни малейшей обеспокоенности нарушением школьных правил и вообще не обращала на досадный изъян совершенно никакого внимания. А когда она по доброте душевной, занеся соседнему классу распечатки для следующего урока, предложила Тераде прогуляться с ней до клубной комнаты и воспользоваться жидкостью для снятия лака и пилочкой, что там хранились на всякий пожарный, та сначала уставилась на неё непонимающим взглядом, потом фыркнула и отмахнулась: — Отстань, Химицу! Тебе-то что за дело? — Но ведь… — Слушай, мисс Идеал, — Эцуко была не в духе из-за происходящего на работе у отца. Она всячески старалась отвлечься, переключиться на что-то другое, поднять себе настроение, но это не так легко, когда каждый мимо проходящий норовит сунуть нос не в свои дела, намекая, а то и открытым текстом говоря, что в кастрюлях и отбивных она смыслит куда больше, чем в модных луках. Слово-то какое страшное — look! — Займись своими ногтями, раз уж больше нечем, и оставь меня, грешную, доживать свой век нормальным несовершенным человеком! Развернулась и удалилась с гордо поднятой головой под заинтересованные взгляды и тихие смешки одноклассников, как обычно это делала её лучшая подруга Касахара. Та, напротив, в последнее время выглядела, несмотря на хорошо сданные тесты, несколько растерянной и даже злой. Акари поджала губы и поднесла руку к лицу, внимательно разглядывая ногти. Как всегда — придраться не к чему. — Как хочешь, — сказала она, причесала пятернёй перекинутый на грудь пышный хвост и тут же возмутилась ей вслед с лёгким укором: — Можно подумать! — Достойный отпор, а? Морияма догнал её на полпути и зашагал рядом, подстраиваясь к темпу старосты. Он был там по своим делам и всё видел. Большая перемена подходила к концу, ребята потихоньку возвращаются в свои классы, ничего особенного, но Морияма никогда не отличался особой любовью к дисциплине, хотя и помогал внештатно дисциплинарному комитету, и вопрос с подвохом… Акари ничего не ответила. В карамельно-карих глазах сверкнули искры потаённого недовольства. — Let it be, let it be, let it be, let it be… — пропел он. Известную композицию Beatles Химицу узнала без труда. — И что ты хочешь этим сказать? — она нахмурилась. На красивом лице старосты подобное выражение можно было увидеть очень редко. Обычно она излучала позитив, доброту и участие, а вот после фестиваля стала сама не своя. Поначалу это списали на переутомление, такое мероприятие организовать всё-таки стресс. Потом думали, что это из-за тестов она такая нервная, последний год и всё такое. — Ничего, — Морияма привычно тряхнул головой, откидывая длинную чёлку и загадочно улыбнулся. — Просто к слову вспомнилось. — Морда довольная просто до неприличия, — буркнула она, напомнив ему Касамацу. — Так есть отчего, — охотно поддержал беседу он, распуская хвост. Знал, что на неё не подействует, но всё же. — Баллы хорошие, в клубе всё путём. Или я не молодец? — Очередная любовь всей жизни? — ехидно продолжила список Акари, проследив за тем, как Морияма чуть не свернул себе шею, провожая взглядом очередную симпатичную девчонку. — Хоть что-то в этой жизни не меняется. Она не стала пояснять, но он её прекрасно понял. Для них, третьегодок, это был последний фестиваль. Многое изменилось. Многие изменились. Тераду не узнать, Касахара сама не своя, Касамацу вообще всех переплюнул с этим своим признанием на конкурсе. Билеты на источник получил, и ведь не колется зараза, хоть пытай! И сама Матушка в шаге от того, чтобы её тайна стала очевидна для всех, чего ей явно не хочется. Из-за этого и бесится не хуже капитана. Тот тоже весь таинственный и постоянно на взводе… То есть был. Сейчас про него такого не скажешь: ворчит в штатном режиме, мотивирует команду, разве что поспокойнее стал. Даже Кисэ не так сильно попадает. Не иначе, признание и его советы со своевременным подарком дали результат! Да что там говорить, если у самого тоже рыло в пуху. Химицу бывает иногда такой наивной… Это у него-то ничего не изменилось? Ну-ну. После кубка, всё после, а иначе Кицунэ-сан его проклянёт. — Как можно, о цветок моего сердца? — притворно оскорбился парень, секунду спустя добавив: — Я тебе не некоторые. Это мой… Наш последний Зимний кубок, — вовремя поправился он, — и мы собираемся исправить прошлые ошибки. — Касамацу зверствует? — не содержала любопытства она. — Без надобности, звезда моя. Ребята и так из кожи вон лезут, хотят отыграться за Межшкольные, — снисходительно ухмыльнулся Морияма. — К тому же заманчивая перспектива заполучить девушку-менеджера заставляет их быть паиньками, а успеваемость Кисэ под пристальным наблюдением его старосты и Кицунэ-сан. Так что нервы капитану никто не треплет. — И вообще, ему слегка не до того, — съязвила она себе под нос, надеясь, что никто ничего не услышал. — Есть куда энергию девать. Но Морияма не был бы собой, если бы не навострил уши и пропустил такую важную информацию. Он хорошо знал, что абсолютно все девушки любят, когда парни их внимательно слушают и относятся к их словам серьёзно, и овладел этим искусством в совершенстве. Оно, в сочетании с наблюдательностью и отличной памятью, не раз его выручало. Вспомнить только, как они с Кицунэ-сан капитану подарок покупали… Однако, интересно, что такого знает о нём староста, чего не знает он? Неужели успела в гости наведаться и с его сестрёнкой познакомиться? — Ох, да… — поддакнул он, изобразив мать-наседку. — Даже я не ожидал! Просто ещё один излюбленный приём: сделай вид, что уже всё знаешь, и информацию тебе выдадут добровольно, самую свежую и в таких подробностях, о которых ты даже мечтать не смел. — Ну да, — вздохнула Химицу. — Было бы странно, будь ты не в курсе. И что ты думаешь? — Э… Меня особо не спрашивали, если честно, — признался Морияма, чувствуя, как шевельнулась где-то в сердце обида. Всё-таки лучший друг, а так получилось, что и правда не спрашивали. — Но мне думается, что Касамацу не из тех, кто поведётся лишь на симпатичную мордашку. Он тебе не некоторые, моя принцесса! — и подмигнул шутливо. — Вот этого я как раз и не могу понять! Такую тихоню он должен только испугать и оттолкнуть своим бешеным темпераментом и вечным ворчанием. И всё равно отважился. — Тихоню? — дёрнулись изящные тонкие брови. — В это трудно поверить, — покивала Акари, — но ещё в начале года она тряслась, как заячий хвост, боясь даже встречаться взглядом с семпаями. Я её уговаривала ко мне в танцевальный вступить, пригласила в клубную комнату, так с ней чуть истерика не приключилась. Думала, я её убить и прикопать без свидетелей собираюсь. — Серьёзно? — Вот и я о чём. Сопоставь это и Касамацу с его ершистым характером. Что-то тут не вяжется. Интересно, как она на его признание отреагировала. Небось, в панике до сих пор. К баскетбольному Фуюма на фестивале присоединиться не пожелала, да и после частым гостем там не стала. Скорее, Икэ можно заподозрить в том, что ей кто-то из парней нравится, но не её. Акари могла бы заняться этим вопросом вплотную, но сознательно избегала встреч с Фуюмой. Слышала, как её подопечные нелестно отзывались об их с Аоямой выступлении, припомнили, что «возомнившая о себе» первогодка не захотела присоединиться к клубу, несмотря на персональное приглашение, что удостоилась чести оценивать их выступление, поэтому хотела защитить её… Или боялась увидеть искорки счастья и радости в чёрных глазах. — Девушки любят красивые жесты, — красиво ушёл от ответа Морияма, переводя тему и одновременно отмечая, что Матушка достаточно ярко описала ему неизвестную школьницу… Так, стоп! А как же сводная сестра? Или?.. — Кому не хочется быть Красавицей, заимевшей личное Чудовище и превратившей его в прекрасного принца? А может, это ему нужно было почувствовать себя героем? — Такое только в сказках бывает. Все это знают. И всё-таки устоять почти невозможно, — согласилась Химицу. Она и сама была близка к тому, чтобы совершить непростительную глупость. Увидела его с гитарой на сцене, услышала потрясающую мелодию, в которую, без сомнения, были вложены самые сокровенные чувства, и почти повелась, решив, что оригинальное музыкальное признание предназначалось ей. Кому ж ещё! Хорошо, внутренний голос вовремя остановил, обозвав её дурой. Дура и есть. Она мстила ему за собственные ошибки, заставляя мучиться от ревности. Как будто она Касамацу не знает. Или, наоборот, знает его слишком хорошо… — Ты ему такой возможности не дала. Химицу вскинулась было, но тут же опустила голову, признавая его правоту и впервые — своё поражение. Иногда Морияма, бывалый сказочник и пустоплёт, бывает отвратительно проницательным и прямолинейным. Пофиг. Да, ей тоже хотелось побыть немножко доброй волшебницей. Хотелось приручить Чудовище и повязать ему на шею красную ленточку, посадить на полочку и оставить в своём единоличном владении, чтобы оно услаждало слух по первому намёку. Хотелось сказки в противовес до тошноты надоевшей обыденности, вязкой и липкой, крепко удерживающей её узами взятых на себя обязательств и данных обещаний. И освободится она из этой паутины не раньше апреля. Только кто будет столько ждать? — Поддержала бы его тогда, после проигрыша, вместо того чтобы доставать с музыкой, и был бы он твой, — продолжил Морияма. Это не его тайна, но срок её давности истёк, а сама она плесенью покрылась, так что можно. И вредному Касамацу насолить хотелось. Мелочно, но всё равно приятно. — Ты ж ему нравилась когда-то. — От любви до ненависти… И ничего не попишешь. Она сама выбрала другой путь. Хотела признания, авторитета, власти. Что хотела, то и получила, разыграла самый успешный из всех возможных сценариев. И будь у неё возможность сделать выбор заново, он, положа руку на сердце, вряд ли изменился бы. Касамацу — слишком рисковый вариант. Слишком непредсказуемый, чтобы заранее просчитать результат. Она не сожалеет. Так почему теперь сердце так противно ноет? Нохара Нао всегда была её примером: целеустремленная, решительная, она не останавливалась ни перед чем. Интересно, ей тоже знакомо это чувство? Идти извиняться поздно, а признаваться… Да за кого вы её принимаете! — А вот это ты зря. Ненавидеть он и не думал. — Ясно. — Да не изольётся твой гнев, о моя королева, на неразумных твоих подданных. Хочешь, приглашу тебя в кафе? Или в караоке? — самое время перевести всё в шутку, пока разговор не ушёл, куда не следует. Да и о собственной шкуре забывать не следует. — При условии, что твой парень ничего не узнает, разумеется. — Без надобности. Можешь считать, что ты меня утешил. — Она вернула ему снисходительную усмешку, перекинув пышный хвост назад и расправляя поникшие было плечи. Не о чем сожалеть! Любая инвестиция подразумевает альтернативные издержки — закон не экономики, а самой жизни. — Но зато вполне ясно, почему он выбрал её, хотя вряд ли она так старалась его впечатлить… Она не могла себе позволить опуститься до того, чтобы стать по отношению к случайной сопернице несправедливой. Фуюма, насколько Акари успела её узнать, не любит быть в центре внимания, но не проходит мимо тех, кто нуждается в помощи, а уж если берётся за что-то, как показал конкурс тандемов, бороться будет до конца. В этом они с Касамацу похожи. И, кажется, она хорошо на него влияет. — А почему ты уверена, что для Касамацу это не блажь? — прикинулся одуванчиком Морияма. — До конца школы всего ничего. Свалил в Токио, и поминай, как звали. — Ты сейчас издеваешься, да? Не хуже меня знаешь: если он чего-то не хочет, его невозможно заставить. Но на конкурс признаний он же как-то отважился! Сам же сказал, что не рассчитывал на какой-то определенный ответ. Просто хотел, чтобы она об этом знала. Значит, насчёт Фуюмы у него всё серьёзно. — Фую?.. Что? «Твою ж мать! Касамацу! Ну и кто ты после этого? Это называется „я просто смотрел в окно“! Обвёл меня — меня! — вокруг пальца! Идиот! А я ещё больший идиот! Догадывался ведь! Я же знал. Знал! — негодовал Морияма. — „Она особенная“… Конечно, она особенная! Кицунэ-сан, как же так?» — Она всегда заботится обо мне. Она рядом всегда, когда я в ней нуждаюсь, но при этом не посягает на личное пространство, терпеливо дожидаясь, пока я сам соображу сделать шаг навстречу. Никогда не плачет и не капризничает, не требует своего. Она… — Она святая! Вспомнить только, что он советовал капитану, к чему подбивал и что предложил в итоге* — проще сразу пойти и утопиться. И это значит, что Кицунэ-сан и есть его сводная сестрёнка. Касамацу, счастливчик! И если об этом Химицу не знает, хотя про остальное как-то пронюхала, надо сделать так, чтобы и не узнала. Матушка сама по себе неплохая, но ему ли не знать, в какое страшное чудовище может превратиться ревнивая красавица. — Что? — не поняла его замешательства Химицу. — Как будто тебе самому она не нравится. «Кицунэ-сан, Кицунэ-сан»… Слушай, а ведь я же сама ей про капитана баскетбольного клуба все уши прожужжала. Надо же, как бывает. — Ещё не так бывает. Эти первогодки здорово нас вручили на фестивале, сама знаешь. А это заслуживает уважения. — Знаю. Потому и молчу, — помедлив, нехотя сказала Химицу. «Но связываться с Аоямой и творить такое на сцене, зная, что на тебя смотрит!..» — этого она не могла понять. «Или Фуюма ничего не знает? Опасная мысль!» — Там Икэ в менеджеры ещё не просилась? — Пока нет, хотя кое-кто, — он имел в виду себя, — был бы не против. — Так не растрачивай своё красноречие на меня. Помоги лучше команде заполучить толкового помощника. — Боюсь, мой вмешательство только всё испортит, — тряхнул чёлкой Морияма. — Не прибедняйся. Может, Фуюма и трусиха, и по всем остальным параметрам ей проигрывает, но кое-чему Акари смогла научиться у неё, а именно: не всегда нужно быть самой-самой, чтобы тебя заметили. Иногда достаточно просто быть собой. — И не повторяй моей ошибки! — она похлопала его по плечу. Теперь Химицу точно знала, что она могла сделать, чтобы отпустить эту ситуацию, не потеряв при этом лица. Например, смириться с тем, что Касамацу любит баскетбол больше музыки и пожелать ему удачи. * Экстра! Дорога в ад.