Ice Dream

Вместо эпиграфа: «Все решает послевкусие. Во всем. Всё зависит от того, что почувствуешь после. После общения, после поцелуя, после ссоры, после секса, после кофе, после взгляда. Это „после“ во многом является определяющим.» (Из тырнета)

— Молодцы, парни! Спасибо за хорошую работу! — вице-капитан как всегда немногословен, но проникновенных речей от него и не ждут. Похвала вполне заслуженная. Они не Поколение чудес и до Некоронованных генералов им далеко, но никого из них, даже Араки или Хиросе, нельзя вообразить застывшими в отчаянии и сдавшимися на милость победителя. Это они — победители, потому что такой командный дух сломить невозможно. Касамацу-семпай мог бы сказать с гордостью: «Моя школа!», но скорее Мацуда станцует балет, чем ему придёт в голову подобное. «Постоянный прогресс — быстрый результат»… Кисэ как никто был согласен с этим утверждением. Первогодки уползают в раздевалку. Все привыкли, что Кисэ остаётся. Что сам потом приводит в порядок зал. И вовсе не потому, что капитан его в очередной раз наказал за выпендрёж или бахвальство. Лишних вопросов не задавали и не подкалывали, хотя это было бы очень логично и объяснимо. Не было в глазах ребят щенячьего восторга и зависти, как ни странно, тоже, а вот уважение читалось вполне отчётливо, и это грело душу. Привычный мандраж, который охватывал команду перед соревнованиями, исчез. Стартовый состав спокоен как никогда, и это повлияло на всю команду. Морияма-семпай, отозвав его как-то после тренировки в сторонку, со всей серьезностью заявил, как тогда на матче, что пойдёт за ним до самого конца. А ведь совсем недавно он меньше всех был рад его появлению в этой школе. Остальные обошлись без громких заявлений и красивых фраз: Хаякава хлопает его по плечу или по спине со всей дури, выражая таким незатейливым способом своё одобрение, немногословный Кобори-семпай лишь многозначительно хмыкает, Накамура-семпай внимательно наблюдает за его финтами и о чём-то долго шушукается с тренером. Капитан всё чаще остаётся, чтобы поиграть с ним один на один, ворчит, как водится, а потом натирает кулаком светлую макушку. Кисэ эту ненавязчивую заботу ценит. В его душе воцарился наконец тот самый покой, когда ты понимаешь, что сделал всё от тебя зависящее, уверен в себе и в команде, а потому готов принять бой, даже если он окажется неравным. И это отнюдь не означает, что будет легко. Прежде он полагался в основном на свой талант, превознесённый журналистами и фанатами до небес. Как же, «Поколение чудес», бла-бла-бла! Они соревновались и прежде, но тогда они ещё состояли в одной команде и всё сводилось к банальной игре «кто больше забьёт в этот раз». Именно состояли, но одной командой они не были. Никогда. Признать это его заставили два знаменательных проигрыша — сначала дуэту Сейрин, а потом и Аоминэ-чи, так что Ю-чи была права с самого начала. С её помощью Кисэ сделал правильные выводы из произошедшего с ним в средней школе. Во-первых, один он не выстоит; теперь он играл вместе с ребятами и для них, изо всех сил стараясь сделать свою команду сильнее. Ему нужна команда, он нужен им, а им всем нужен центр управления полётами. Во-вторых, как он успел убедиться, поднапрячься и стать сильнее нужно было и ему самому. Без постоянных усилий, дополнительных тренировок и жёсткой мотивации не обойтись, на прежних заслугах далеко не уедешь, и в этом стратегия капитана полностью себя оправдала. Касамацу-семпай долго не хотел ему говорить, о чём с такой ехидной улыбкой рассуждал с ним капитан Тоо, но Кисэ, когда захочет, умеет быть настойчивым. Разумеется, Юкио поостерёгся делать подробный пересказ, включающий его похвалу и непоколебимую веру в своего аса. Кисэ и так знает, какие надежны возлагает на него команда, он сам и тренер, так что нечего муссировать эту тему. А вот суть претензий Имаёши он передал дословно: «У вашего аса нет никаких козырей в рукаве. Победить Аоминэ, играя в старый баскетбол, невозможно». Будто он собирался! Его простили за проигрыш, точнее, никто и не винил его, и это доверие хотелось оправдать. Ради этих ребят хотелось вылезти вон из кожи, потому что с каждой тренировкой Кисэ понимал — они делают для него то же самое и даже больше. Если бы кто-нибудь сказал ему, что для капитана этот проигрыш мог иметь куда более печальные последствия, Кисэ бы не поверил. Подозревал, конечно, что в одиночестве его оставили не зря. Что Ю-чи заслали не просто так. Может статься, именно тогда она ему призналась, но, как кажется, капитана это ничуть не тронуло. А жаль, хотя за старшего товарища, обретшего свою половинку в неожиданном месте, он рад. Для всех капитан баскетбольной команды оставался самим собой, разве что стал чуточку менее ворчливым и чуточку более сосредоточенным. Оно и понятно, всё-таки Зимний кубок уже начался… Его девушке всё-таки повезло. Касамацу-семпай — это что-то незыблемое, очень надёжное и абсолютно, как говорит Морияма-семпай, непокобелимое, при этом разыгрывающий хитро щурится в его сторону и опять заводит шарманку про то, что в этот раз он оставит все свои симпатии за дверью спортивного комплекса, выйдет на площадку и выложится по полной ради игры, команды и победы, как завещала ему Кицунэ-сан. Касамацу отрывается от телефона, закончив строчить сообщение, натыкается взглядом на его довольное лицо, с непониманием приподнимает брови, потом чертыхается в сердцах и утыкается обратно в телефон. А кончики ушей краснеют, хотя он сосредоточенно хмурится. *** — Интересно, она на игру-то хоть придёт? Араки, далёкий от таких тонких душевных материй как вежливость и такт, высказал вслух то, о чём думали все. — Канеш-барда! — ни секунды не сомневаясь, возмущённо гаркнул Хаякава-семпай. — Ик-кун-казара, они-абзатерьно-плидут-бореть!!! Кобори-семпай молча кивнул, Кисэ скромно промолчал, чего прежде за ним не наблюдалось, а Морияма-семпай тяжело вздохнул. — Кицунэ-сан даже обещала лимончики с мёдом для нас сделать, — мечтательно закатил глаза он. — По секретному рецепту. — Маи-чан онигири сделает на всех, — нехотя поделился Хиросе, который затею эту не одобрял: для такой толпы ей придётся немало потрудиться, и вообще, с чего это его девушка должна угощать весь стартовый состав команды? К которому он, кстати говоря, никаким боком не относится. — Кстати, кто не знал, Мацуда-сан тоже придёт за нас поболеть, — поделился информацией Татебаяши. — Что-о-о? И ты молчал? — напустился на него Морияма. — Тогда нас наверняка ждёт что-то повкуснее! — Или не нас. Все дружно посмотрели в сторону тренерской. — Может быть, лучше потом в кафе какое-нибудь сходим? — выдвинул предложение Кобори. — Отметим победу. — И выход финал. — Поблагодарим девчонок. — Заполучим, наконец-то, менеджера! — Точно. Пусть кто захочет, к нам присоединяется. — Опять в караоке? Групповое свидание? — Никаких свиданий! — наконец не выдержал капитан. — Я-бы-тож-нипашор!!! — Думаю, в том, чтобы выразить самым преданным болельщикам и помощникам свою благодарность, нет ничего неправильного, — заметил, поправляя очки, Накамура. — Купи им по шоколадке и дело с концом! — буркнул Касамацу, которого этот незапланированный шухер не на шутку встревожил. Такое чувство, что чем больше он старается всё скрыть, тем хуже это получается. Приходила мелкая в зал — переживал без конца и края, что спалят, а как перестала, все сразу забеспокоились, почему её нет. «И что я должна сказать, семпай?» — она тоже понимала, что Кисэ или кто-нибудь другой могут обратиться напрямую к ней и поинтересоваться причинами столь прохладного отношения к баскетбольной команде, с которой она была так дружна. Да ему-то откуда знать! Юкио хорошо представлял себе конечную цель, но каким путём её следовало достичь… — Нипайдёт! — чувствуя, что закипает, Хаякава дёрнул дверцу шкафчика чуть сильнее, чем следовало, и та отозвалась, жалобно скрипнув и захлопнувшись с громким грохотом. Шоколадку! Да Фуюма-кун заслуживает шоколадного фонтана, будь ей такое по душе! Она Рю на все игры брала! Всегда лимоны им делает! Да если бы не она!.. Он сжал цепочку с кулоном в виде армейского медальона, подаренную ему Нико-сан, в кулак и покраснел, напряжённо сопя и стараясь выровнять дыхание. Кисэ наблюдал за происходящим и никак не мог решиться высказать то, что вертелось на языке, а именно: Ю-чи к сладостям относится весьма прохладно. Разумеется, никто из парней не общался с ней настолько тесно, чтобы им были известны такие подробности её гастрономических пристрастий, но свою осведомленность показывать лишний раз тоже не следовало, как бы не всплыл опять этот косяк с пари. Новый год всё ближе, и вряд ли парни забыли, что он им тогда говорил. Араки так точно помнит. — Лю-кун-срадости-нирюбит! — Фуюма тоже, — вставил слово Татебаяши. Юкио срочно захотелось кого-нибудь убить и прикопать в саду под сиренью. Всё равно кого. Нет, всё-таки Татебаяши! Какого фига он смеет утверждать такое? — Серьёзно? Ладно вам заливать! Быть такого не может, чтобы девушка к сладостям равнодушна была! Поверьте моему опыту… — Морияма вызывает огонь на себя, не привыкать. Первогодки, конечно, в силу неопытности своей не замечают, что у некоторых искры из глаз сыплются, и ведут себя весьма неосмотрительно. Закончить он не успел. — А смысл нам врать? Из первых рук знаем! — возмутился Хиросе и, сам того не подозревая, пустил коту под хвост все дипломатические ухищрения семпая. — Она нам как-то ещё в начале года с английским помогала. Хотели отблагодарить шоколадкой, да не вышло. — Ага. Так и сказала: «Не тратьте деньги зря». Если бы только Морияма мог себе это сейчас позволить, хлопнул бы себя ладонью по лбу в красноречивом жесте «рука-лицо». Кто его, этого Монаха, вообще просил об этом вспоминать?! Понятно, что подобная мелочь вряд ли бросилась бы кому-то в глаза. Подумаешь, не любит человек сладкое! Кисэ, вон, унаги терпеть не может, Араки жареный лук вечно на край тарелки отодвигает, и что теперь? Но эта мелочь — что-то, что Касамацу, как ясно видно из его состояния, упустил из виду. Он недоволен собой и злится на всех, кто знал это вперёд него, а значит, ничего хорошего не жди. Ситуацию спас тот, от кого меньше всего можно было этого ожидать. То, что продуманным тактическим ходом это не было и быть не могло, Морияма понял сразу и всё равно был готов чуть ли не расцеловать придурка Араки, что так невпопад встрял в разговор. — Ха-ха! Монах, тебе надо было к ней подкатывать, а не к Маино! Сколько денег сэкономил бы! Может, мне попробовать девушек на шоколадки приманивать? Это правда так эффективно, Морияма-семпай? Араки говорит первое, что взбрело в голову, как и всегда. Он вообще-то ничего такого не имел в виду, потому как в его сердце застряла занозой красавица Нино, но надо же поддерживать образ! Хиросе чувствует, как лицо предательски заливается краской, только ответных мер предпринять не успевает — Араки получает по макушке от Хаякавы быстрее, чем успевает ответить Морияма. — ТЕБЕ НИПАМОЖЕТ! Теперь, когда у него появилась подружка, слова Хаякавы звучали куда более авторитетно. Что ни говори, для того, чтобы твои слова имели вес, нужно иметь свободу речи. — Маи-чан вообще мороженое больше всего любит, — обиженно сопит Хиросе, радуясь, что первую часть, касающуюся его симпатий и похождений, все пропустили мимо ушей. — Тут всё сугубо индивидуально. — А раз так, то лучше, как мне кажется, всё-таки в кафе сходить, — подытожил разговор Кобори. — И пусть каждый выберет себе что-то на свой вкус. Мы уже давно нигде не были, отдохнуть и немного развеяться не помешает. — Может, кто-то не сможет к нам присоединиться или не захочет, такой возможности тоже нельзя исключать, — Морияма говорит «кто-то», а подразумевает Икэ-сан. До фестиваля никто её не замечал, и несмотря на помощь в летнем лагере, своей её не считали. Но с того момента она всегда приходила болеть за них, а ещё она помогала Кицунэ-сан подготовить сюрприз для Касамацу. И, тем не менее, он затруднялся определить точно, когда именно ребята стали считать её тоже частью команды. Касамацу молчит. Хмурится, стучит кулаком по коленке, но не говорит ни слова. Морияма неизменно исполняет роль громоотвода, хотя ему страшно хочется, чтобы кое-кого шарахнуло как следует. Нет, Касамацу хороший друг — на него всегда можно положиться, и капитана лучшего пожелать нельзя, но как помочь тому, кто не желает обнаруживать свои слабости даже перед лучшим другом? Он отвергает любые попытки проявить участие и прогоняет любого, кто имеет смелость хотя бы глазком заглянуть за забор, обвитый тремя рядами колючей проволоки под напряжением. И сколько ни пытайся втолковать, что максимализм до добра не доводит, всё как об стену горох. Касамацу требует совершенства от себя и других не щадит, и никак не хочет признать, что люди несовершенны и имеют право на ошибки. Морияма в очередной раз тяжело вздыхает, желая Кицунэ-сан терпения. Тараканы, что водятся в одной коротко стриженой чернявой голове, сколько их ни трави, оказались весьма живучие, но смогла же она как-то его после проигрыша в норму привести. На какое-то мгновение показалось даже, что до него дошло, наконец: Кисэ остался жив и в очередную депрессию капитан не ушёл, коря себя за проигрыш… Ками-сама, лучше сто раз с Кисэ один на один сыграть, честное слово! *** Шумная толпа первогодок заняла самый большой номер в караоке. Все общаются, звонко чокаются соком и безалкогольными коктейлями — отмечают победу Ямамуры на каком-то там литературном конкурсе префектуры. Поздравить его пришли Маи-чан и Хиросе, Кавамура с Ёшидой, ребята из литературного клуба, Юме с Икэ, Кисэ. Последний, несмотря на компанейский характер и личное знакомство с большей частью присутствующих, чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Это Фуюма его пригласила, так что отказать он не смог. В конце концов, караоке его вторая специализация, а вот вспомнить, когда он тут в последний раз был, не представлялось возможным. С такой плотной сеткой тренировок и съёмок времени едва хватало на то, чтобы оценки не съехали, какие уж тут развлечения! Так он оправдывал своё присутствие в этой совершенно не подходящей ему компании, точно зная, что глубоко в душе ему плевать и на Ямамуру, и на его достижения, и на Мацуду тоже, хотя наблюдать за ними было интересно. Кисэ вообще не ожидал, что его тоже пригласят, они ведь с Ямамурой не друзья и не одноклассники. Подумаешь, один раз вместе к экзаменам готовились! И что с того? Он цедил апельсиновый сок и не пытался заполучить в единоличное владение микрофон, довольствуясь в этот раз ролью стороннего наблюдателя, как обычно это делала староста. Ощущение было необычное: сиял здесь не он, центром маленького мирка был не он, поздравления и дифирамбы звучали не для него. Это было внове и вполне соответствовало его настроению. Толстушка не отходила от любимого ни на шаг и очень редко отпускала его руку, словно боялась, что этот доходяга вот-вот испарится. Он спрашивал как-то у Ю-чи, не кажется ли ей эта парочка странной: помирились, поссорились, снова помирились не в последнюю очередь благодаря стараниям Маино. Мацуда — темперамент и напор, настоящий огонь! А этот… Нет, Ямамура умный, конечно, тут Кисэ не спорил, но в его глазах он был и оставался вяленой воблой. Не подходят они друг другу, и всё тут! Что она в нём нашла? А Фуюма? Поначалу он никак не мог понять, почему Ю-чи так искренне им восхищается и даже готова не спать ночь, чтобы помочь ему пристроить сочинения, почему она уговорила Икэ-чи выступить с ним на этом конкурсе дуэтов. Школьный фестиваль многое прояснил, конечно, в отношении таланта и всё такое, но разве этого достаточно? — За Фуюму-сан, которая подтолкнула меня в нужном направлении! К этому тосту Кисэ присоединился охотно. Ю-чи в свойственной ей манере просто сказала спасибо и попросила Ямамуру рассказать, как они готовились к конкурсу, так что внимание ребят переключилось на старосту. Теперь ничто не мешало ей выбрать уголок поспокойнее, что Юме и сделала, устроившись рядом с Кисэ, чем немало его удивила. Нет, он мог бы, конечно, дать волю фантазии и решить, что она позвала его как группу поддержки, чтобы было не так страшно в незнакомой компании, но это до известной степени ложь: со многими тут она знакома и неловкости в общении не испытывает. Уж если на то пошло, чужак здесь он, но не спросишь же прямо в лоб: «Что я тут делаю?» Поэтому Кисэ молчит, что ему вообще-то не очень свойственно, и Ю-чи это напрягает, вон как хмурится. — Фую-чи, будешь что-нибудь пить? Я себе ещё сока закажу, — он продемонстрировал ей пустой стакан и, потянувшись, поставил его на край столика. Кто-то вдохновенно пел, ошибаясь в нотах, кто-то отчаянно флиртовал, давая понять, что находится в активном поиске, остальные общались. Никому не было до них дела и Кисэ впервые почувствовал, как здорово на самом деле быть невидимкой: никто тебя не замечает, зато перед тобой всё как на ладони. — Зелёный чай, если можно. — Отчего ж нельзя? — Кисэ изобразил одну из своих фирменных улыбок. — Конечно можно! Кто-нибудь ещё что-нибудь будет? — спросил он у остальных, выслушал ответы, потом снял со стены трубку и продиктовал заказ. — Спасибо. — С превеликим удовольствием! — раскланялся он. — Чего ещё изволит Кицунэ-сан? — Шоколадку, — незамедлительно отозвалась она, и глаза сами полезли на лоб, а продолжение вообще убило: — Нет, на ручки. Нет, бензопилу и всех убить. Нет, мандаринку и весь вечер смотреть кино, лёжа под котацу. Нет, чтобы где-то рядом упал большой метеорит и наступил конец света. Или всеобщего счастья и мира во всём мире? Нет, всё-таки на ручки. Что? — Ю-чи, это что было? Ну и шуточки у тебя! — не стесняясь, трясся от хохота он. Юме улыбнулась в ответ. Примерно такой реакции она и ожидала, и была очень довольна, что ей удалось вытащить одноклассника на эту дурацкую встречу и даже немного развеселить. По правде сказать, шуткой это можно назвать с большой натяжкой. Хочешь спрятать — положи на самом видном месте. Кто поверит, что всего этого ей действительно хочется, причём именно в таком порядке. Ладно, кроме шоколадки. — У тебя научилась, — она шутливо толкает его локтем в бок, запихнув грустные мысли поглубже. — Ага! — воскликнул он. — Значит, прав Касамацу-семпай, когда говорит: «Постоянный прогресс — быстрый результат». — Прав, разумеется, — подтверждает она. — С тобой же сработало. Сколько раз ты уборку в зале вне очереди делал? Или кругов вокруг него же пробежал? — Ой, ладно-ладно!.. Юме внимательно вглядывалась в его лицо, тщательно шифруясь, и всё пыталась понять, ошиблась она или всё-таки права. Огорчённым или потерянным Рёта-чан не выглядел. Немного уставшим — да, чуток напряжённым, но не больше. Или он ловко притворяется, что означает «не лезь, соседушка, не в своё дело», то ли она зря возомнила себе, что хорошо его понимает, и допустила серьёзную ошибку? Её собственные чувства пребывали в совершенно растрёпанном состоянии. С Юкио здорово и вместе с тем невероятно трудно. Принесли напитки. Разговор шёл ни о чём, прерывался и продолжался снова. Они отвлекались периодически на происходящее в зале, например, Юме с Кёко спели песню, потом настала очередь Кисэ, между этим прозвучала пара тостов, поздравлений и пожеланий, можно было отвлечься и переброситься парой фраз с кем-то ещё. Просто отдыхать с друзьями и никаких упрёков, недовольных взглядов и претензий. Это было… легко. И Юме внезапно поймала себя на мысли, что скучала. Не по Кисэ, нет, а по той непринужденной атмосфере, что он умел создавать вокруг себя, по чувству свободы. — Гулять так гулять! В соках нет ни грамма алкоголя, так что даже предполагать подобное смешно, но фраза её насторожила. Юме почесала бровь и спросила, глядя в упор: — Напиться и забыться? Не похоже на тебя. — Ой, ну тебя, Ю-чи! — всплеснул руками он. И ведь на полном серьезе спрашивает! — Я бы ещё понял, если бы мы проиграли. Тренировки интенсивные, тут ничего не скажу, но не настолько. — В кои-то веки ты не жалуешься, что тебя замордовали. — Так я ж сам напросился на комплименты. С нетерпением жду встречи с Аоминэ-чи! — поделился он. — Только не становись опять таким же самоуверенным, — поморщилась она. — Будто я могу. На вершине баскетбольного Олимпа все места уже заняты, — усмехнулся Кисэ, пряча взгляд за длинной чёлкой. — Но ты всё равно будешь пробиваться туда, — это не был вопрос. — Само собой. И теперь это будет в тысячу раз интереснее, чем раньше, когда результат был известен заранее. Ох, как у меня кровь кипит! Нет, ты представляешь, что они мне на смс-ки отвечают? Мидорима-чи, например, пожелал мне сдохнуть, — начал канючить Кисэ, возвращая Юме в начало года, когда подобные манеры были его коньком. — Мурасаки-чи написал что-то вроде «да, хорошо», а Аоминэ-чи меня попросту игнорит. Донимать Акаши он не решился, но никому об этом знать не обязательно. Фуюма его не осудит, а, наоборот, наверное, похвалит за мудрость, но всё же. — А Куроко-кун? — на самом деле Юме было всё равно, но как-то само вырвалось. Кисэ достал свой телефон, поколдовал над ним и протянул ей. — Давайте постараемся! И удачи на отборочных! — Спасибо, Кисэ-кун. Обязательно встретимся. — Ты не имеешь права его подвести. Ответом ей послужил короткий кивок. Стыдясь тогдашнего себя и гордясь собой нынешним, Кисэ пересматривал втихаря игры Тейко. Даже Ю-чи не знает, чем он занят по вечерам. Никто его не просил, никому даже в голову не пришло, что так можно, это была исключительно его инициатива: необходимо было хорошенько вспомнить, а в некоторых случаях и изучить заново основные излюбленные приёмы своих заклятых друзей, делая поправку на то, что он успел заметить во время летних игр. Никто из них не стоял на месте, и Кисэ не собирался отставать. Было непросто. Некоторые всё бы отдали, чтобы хоть разочек посмотреть на себя со стороны. Так сказать, другими глазами. И Кисэ с полным правом мог бы утверждать, что ему это удалось, только похвастаться некому да и не особо хочется вспоминать о своих «достижениях». В голове не укладывается, как можно было не понять причин, побудивших Куроко-чи уйти тогда из команды, да ещё и иметь наглость спрашивать об этом! Он с трудом находил его на поле. Тень на то и тень, чтобы теряться в сиянии своего Света, так было всегда, но чем ближе к финалу, тем прозрачнее и незаметные становился их шестой игрок, который, как потом выяснилось, хотел исчезнуть. И исчез. Хорошо, что не в том самом, буквальном, смысле. Как много раз думал он сам, как чуть не удалось Ю-чи. Кисэ было страшно даже на мгновение представить, что она не пришла бы в эту школу, не поставила его на место, не заставила задуматься и измениться. Впрочем, она никогда ни к чему его не принуждала, просто шла рядом, а он подстраивался к её шагам и с каждым разом всё отчётливее осознавал, как здорово двигаться в такт с кем-то. Мало чем примечательная, Юме очень напоминала ему тихого наставника: такая же тихая, пока не раздраконишь, такая же принципиальная, такая же… Этому нет объяснения, но Кисэ не оставляет чувство, будто она тает. Ю-чи сидит рядом, стучит ноготком по бокалу с давно остывшим чаем, моргает, дышит, думает о чём-то своём, пока он молчит, а такое чувство, что растворяется в густом чернильном мраке, и он никак не может этому помешать. Ками-сама, что за чушь лезет иногда в голову! Увидел недавно по телеку «Корабль-призрак», где люди от выпитой газировки прямо среди улицы исчезали, оставляя ворох одежды, вот и мерещится теперь всякое. Куда ж она денется-то? Центр управления полётами своих не бросает. — Приятно, что ты так в меня веришь. — Как будто у меня есть выбор! — закатила глаза Юме. — Никаких шансов! А вечером, просматривая ленту новостей в Фейсбуке, он увидел, что Маюрин, которую представил Ю-чи как свою тайную девушку, со скандалом покидает айдол-группу, будучи уличённой в любовной связи с солистом одного из бойз-бэндов. И всё встало на свои места, как по взмаху волшебной палочки, Хогвартс отдыхает! Это Ю-чи, выходит, его вытащила на эту невообразимо скучную тусовку да ещё и развлекала весь вечер, не отходя ни на шаг, потому что хотела немного подбодрить? Он совсем дурак! И это было очень трогательно. На глаза сами собой наворачиваются слёзы.