Ice Dream

Вместо эпиграфа: «Настоящие герои — это не те, кто действует; настоящие герои — это те, кто все замечает». Джон Грин, «Виноваты звезды». «Все миры открыты. Кто остался, тот ведёт войну». «Твой delete», гр. «Земляне».

— Упс… — но было уже поздно. Хиросе испуганно озирался по сторонам, проверяя, мог ли кто-нибудь посторонний его услышать, потому что за громкостью голоса он не следил. Они обедали во дворе, расположившись на краю спортивной площадки. Оставаться в душном классе в такую замечательную погоду не хотелось, несмотря на то, что прохладный ветер с моря трепал волосы. Даже наоборот, остудить кипящую после издевательств Накао-сенсей голову было очень даже неплохо! Да уж, охладил так охладил… Ближайшая компания из пяти школьниц находится метрах в ста, но они так увлечённо обсуждают что-то, вырывая друг у друга из рук глянцевый журнал, что вряд ли обратили внимание на его слова. Несколько парней гоняли футбольный мяч, среди них Хиросе увидел Морияму-семпая. Тот помахал, заметив кохая с подружкой и её спутницей, и вернулся к игре. Ага, значит, тоже не слышал. Страшно представить, что было бы! Фух, кажется, хоть с этим ему повезло! Но в остальном… Повисла пауза, нехорошая такая. На миг показалось, будто воздух вокруг сгущается и с каждым входом организму всё труднее протолкнуть его дальше в лёгкие. Маи-чан и Мацуда вытаращились на него, позабыв про еду и всем своим видом требуя объяснений. Хиросе был готов провалиться сквозь землю, но сказанного в запале не воротишь. А всё Мацуда виновата: «Кисэ то, Кисэ сё»… Позор-то какой! И ведь вечно с ним так! Он посмотрел на друга, ища поддержки, но Татебаяши поспешил отвести взгляд, вина в котором мешалась с осуждением. Ромео опустил голову. Справедливо: сам заварил, самому и расхлёбывать теперь, нечего сваливать ответственность на других. Эх, если с Сакурой он бы как-нибудь сумел решить этот вопрос миром, то выражение лица Мацуды не оставляет никаких надежд. Она прищурилась и вздёрнула подбородок. — Что ты сказал? Ну, так и есть, обречённо вздохнул парень. Живым ему теперь точно не уйти! — Я пока сгоняю до автомата, куплю что-нибудь попить, — подскочил Татебаяши, ероша затылок. Ромео — понятно, тот каждый день обедает со своей девушкой, а он-то что здесь забыл? Увязался хвостиком по привычке, одному есть скучно, а девчонки вроде не возражали. В воздухе пахло нешуточными разборками, и как бы не стыдно ему было бросать друга на произвол судьбы, попасть под горячую руку толстушке не хотелось. Это для девчонок она благодаря своему бессовестно вводящему в заблуждение имени стала Цветочек, а среди парней её называли не иначе как Хана-танк. Пара вылазок классом в окрестности без ночёвки только закрепили давно сложившийся образ, развязав языки даже самым стеснительным. Бедный Ямамура… Он-то, даже если согласен глубоко в душе, всё равно будет всё отрицать. Что любовь с людьми делает! Однако же, жаль что его тут нет. Логическому объяснению это не поддавалось, но только этот дохляк в два счёта может укротить строптивую фурию, не прибегая к насилию, даже словесному. Что ж, кажется, именно в этом кроется причина, почему Фуюма так его уважает. Нет, реально респект. Что же за дела его задержали? А ему, пожалуй, пора. И чёрт его дёрнул, этого Хиросе, такое ляпнуть! Ни для кого не секрет, что намёков он не понимает, так что незаметные тычки локтем, покашливания и выразительные взгляды заметили все, кроме него, что лишь добавляло подозрительности происходящему. — Мацуда, Маино, что вам принести? Хана наградила его таким взглядом в ответ, что Татебаяши просто тихо исчез, так и не рискнув повторить вопрос. Рыжик тоже молчала. С одной стороны она чувствовала, что должна поддержать своего парня, потому что хотела быть на его стороне всегда, даже если он совершает ошибки, но чувство женской солидарности было столь же сильным, сколь и гнев. Как давно это случилось и как он посмел такое от них скрывать? Вопросы, что мучили её, она доверила задать Хане, зная, что её ответы на них интересуют не меньше, а может даже и больше, учитывая накрывшиеся теперь уже окончательно медным тазом далеко идущие планы в отношении Кисэ. Это лучшее, что она может сделать сейчас для Хиросе, — молчать и не вмешиваться в разговор. — Что слышала, — с вызовом ответил тот, заняв оборонительную позицию, но тут же сложил оружие, увидев огорчённое лицо своей девушки. — Оставь уже эту идею. «Кто угодно, только не Кисэ!» — в запале спора выкрикнул он несколькими минутами ранее. Мацуда, при самой горячей поддержке Маи-чан решившая во что бы то ни стало осчастливить Фуюму и найти ей парня, опять завела свою шарманку, что парня лучше не найти. «Он же поспорил на неё! Поклялся, что влюбит её в себя, что еще до нового года поцелует в спортзале на глазах у всех!» Дурак, ой, дурак! И ладно бы это только Мацуда слышала, но ведь Маи-чан… Конечно же, она из-за него расстроилась: встречается с одной девушкой, а защищает другую. Ту, которой признавался до неё. На фоне накопившихся недомолвок выглядело это и в самом деле некрасиво. Хиросе ощущал себя худшим, но поделать ничего уже не мог. «Я ужасен! Кретин! Полный неудачник! Как я мог так её огорчить?» Самобичевание прервал строгий голос Мацуды. — Так, погоди! — от волнения толстушка накручивала на палец по обыкновению выкрашенную цветной тушью прядку. Как-то уж слишком спокойно она отреагировала… Он ожидал, что Хана-танк взорвётся и понесётся, сметая всё на своём ходу, бить морду Кисэ. — Ты уверен, что всё правильно понял, а не додумал? Если это просто очередной слух, я тебя… — Уверен! — запальчиво выкрикнул Хиросе, не пожелав знать, какая именно кара ему в этом случае грозила. — Это произошло в начале года. Я не вру! Своими собственными ушами слышал, этими глазами видел. И начал рассказывать, не смея поднять эти самые глаза на Сакуру. Наверное, она уже окончательно в нём разочаровалась, значит, скорее всего в самое ближайшее время они расстанутся. Горечь от осознания этого факта немного смягчала мысль, что для неё так будет лучше. Ну, правда! Он-то может собрать всю свою волю в кулак и не касаться её, хотя только об этом и мечтает, выпуская накопившееся напряжение на тренировках, а она — существо нежное и удивительно чувствительное — никак не хочет понимать, почему он так себя ведёт. Не затрагивая того случая с соревнований, он не может объяснить ей, почему так боится позволить себе сближение и более тесный физический контакт. Кисэ, посоветовавший ему поговорить с ней начистоту, а не пороть единолично горячку, по-своему прав, но как рассказать об таком?! Хотя какая теперь уже разница! Так и так конец. Сакура продолжала молчать, исподтишка разглядывая своего парня, теребя завязки его толстовки, накинутой им бережно ей на плечи, и вполуха слушая, что он говорит. Да простит её Фуюма, но ей не было никакого дела до интриг Кисэ, потому что думала она в данный момент о Хиросе и смотрела только на него. Во всех смыслах. Всё, что беспокоит его, эхом отражается и в её душе, так что ей нужно хорошенько разобраться в ситуации, чтобы понять, как его успокоить. Красавчиком Хиросе трудно назвать, слишком уж далёк от так называемого общепринятого идеала, особенно эти устрашающие сросшиеся на переносице брови, которые как раз ничуть её не пугали. Или широкие плечи, которые он интуитивно расправляет, готовясь совершить какой-нибудь решительный поступок: пробиваться к кассе кафетерия в разгар большой перемены, чтобы порадовать её йогуртом или угостить дынной булочкой, или готовясь поднять руку и ответить у доски. Второго она ни разу не видела, но очень хорошо представляла по рассказам Татебаяши. Или сильные руки, которые без труда поднимают и несут тяжёлые сумки с покупками из супермаркета или коробки с овощами, что прислали из деревни родители. Руки, которые бессознательно сжимаются в кулаки, когда он сталкивается с несправедливостью. Рваться в бой, вставая на защиту слабых и обиженных, это так ему свойственно! Разве, будь он другим, она бы влюбилась в него? В чувство защищённости, что подарили ей эти жилистые руки, бережно обнимавшие и удерживающие её тогда, которые ласково чесали за ушком и гладили мурчащего как трактор Лихта. Хиросе, дурак! Что за виноватое лицо? Если она должна ревновать к Фуюме, как он себе определённо уже вообразил, то тогда и к своему котёнку тоже, потому что ей ужасно обидно, что так же нежно касаться её, даже просто взяться за руки, он отказывается наотрез, каждый раз пытаясь успокоить какими-то нелепыми отговорками, которые ей уже поперёк горла! Собственно, рассказывать было особенно нечего, так что уже скоро Хиросе пристыженно замолчал, ожидая вердикта. Напоминаний вроде «ты только никому не говори, это вообще-то секрет» он решил не делать. Мацуда и сама не дура, знает, во что могут вылиться подобные сплетни. Фуюма пострадает первой, а этого никому из них не хочется. — Ясно, — мрачно подытожила Хана, оставляя волосы в покое. Больше она ничего не сказала. Встала, поправила юбку, взяла свою коробочку с недоеденным — мыслимое ли дело! — бенто и решительным шагом в сторону учебного корпуса. Кто знает, что у неё на уме. — Хана, подожди! — не выдержав, окликнула Сакура. — Вдруг это всё… — Не надо! — она остановилась, но не повернулась. — «Вдруг» или «не вдруг», я хочу это от него услышать и только потом… Что потом, она так и не сказала. Маи-чан и Хиросе проводили её взглядами. Оба хотели подорваться следом, но не ради того, чтобы спасти шкуру Кисэ, а потому, что оставаться вдвоём и ощущать, что разговор не клеится, было ужасно неловко. *** Уму непостижимо! Какой-то Хиросе знает о таком… таком свинстве уже столько времени, а она нет! Убить Кисэ, как боялись ребята, она не собиралась, хотя тот тоже хорош, водил её за нос и, предлагая сотрудничество, должно быть, посмеивался про себя, какая она наивная дурочка. Это подстроенное свидание!.. От стыда ей хотелось сквозь землю провалиться! Правильно Фуюма тогда взбрыкнула, всячески противясь этой затее. Выходит, несмотря на все её заверения, что людей она не чувствует, она может интуитивно определять, с кем можно иметь дело, а от кого благоразумнее держаться подальше… Выходит, она его с самого начала раскусила. Вот только это не отменяет того факта, что как раз после диверсии в Лэндмарке её подруга сменила гнев на милость и начала нормально с ним общаться, хотя до того недовольно осаживала, то и дело вступая в конфронтацию, или вовсе игнорировала. Вывод напрашивался сам собой: они узнали друг друга получше и объявили перемирие. К чему же было останавливаться на достигнутом! Дальше события сменяли друг друга, увлекая их в круговорот школьной жизни, которой обе стремились наслаждаться: школьная экскурсия, создание фан-клуба, поездка в больницу Сасаки и так и не состоявшееся признание этому Киёши, потом окончательно её запутавший разговор в кафе про неизвестного семпая, отношения с которым Юме скрывает, культурный фестиваль и её участие в конкурсе тандемов с Аоямой-семпаем… А потом их дорожки внезапно разошлись. Юме сделала всё, чтобы их помирить, и счастливая Хана, бросившись в омут с головой, потерялась в отношениях с Ямамурой, как это было свойственно её холерическому темпераменту. Наконец-то обретя свою любовь, к которой шла так долго, продираясь сквозь кусты и колючки, она легко переключилась на Тору, тем более, там сложностей тоже хватает, а всё остальное, включая Фуюму и её проблемы, незаметно отошло на второй план и потерялось из вида. Причём, Маи-чан это не коснулось, потому что они шли вровень, и смена статуса не стала помехой их общению. Они обе хороши, оставили подругу позади и поскакали дальше, задрав хвосты и даже не подумав оглянуться. Стыдно. Ками, как же стыдно! Хотя сама Фуюма, насколько Хана её знает, вряд ли обвиняла их в чём-либо и не обижалась. Тут уж скорее наоборот. Вспомнить только, как она приревновала и наехала на Юме, которую как раз похвалили, из-за нелестных высказываний матери Тору в собственный адрес. Вспылила, наговорила кучу гадостей той, кто этого совсем не заслужил, потому что внутри всё кипело от негодования, но высказать своё возмущение в глаза виновнице не могла, а потом, когда страсти улеглись, испугалась. Лучшая подруга, называется! Иногда они по-прежнему обедали вместе, но общение с Юме перестало быть таким же открытым и безоглядным. Темы отныне приходилось выбрать нейтральные, высказывания фильтровать, а планы скрывать, откладывая обсуждение двойного свидания или поездки в парк до того момента, как они с Маи-чан останутся одни. Да и как откровенничать, когда обсуждать своих парней и развитие отношений значило сыпать соль на раны любимой подруге, зная при этом, что у неё всё не так гладко? Похоже на отговорку, конечно. Слабая попытка оправдаться, прикрывая собственный эгоизм заботой о её благополучии. Ещё бы от этого становилось легче! И ведь Тору это тоже не нравится. «Чтоб ему провалиться, этому дурному парню, который так её мучает!» — и это было самое безобидное, что она ему пожелала. Кто-то же должен быть виноват! — Держи! — сжалившись, Химицу протянула Касамацу бумажные платочки. Когда ты добра ко всем, за свою репутацию можно не беспокоиться, она тебе только на руку. На это же смотреть спокойно невозможно! Выглядел он и впрямь неважно, засыпая на ходу. Из-за опасности повторных толчков на улице полночи был, надо думать, и наверняка в лёгкой одежде. Мы же всё геройствуем. — Ты точно не простыл? Может, сходишь в медпункт? — Я в норме, — буркнул тот. — Спасибо. Апчхи! Юкио, часто болевший в детстве, хорошо помнил состояние под названием «вот-вот заболею», когда одолевает слабость, то морозит, то бросает в жар, а всё тело ломит и даже кожа становится настолько чувствительной, что любое прикосновение вызывает лишь неприятные ощущения, и точно знал, что с его нынешним самочувствием оно не имело ничего общего. А чихание… Он не суеверный, но вроде это означает, что тебя кто-то вспоминает, причём не уточняется, в хорошем контексте или в плохом. Если всё правда, это могли быть игроки команд-соперниц, которые пропустили их в финал, а могла быть и мелкая. Щёки и уши запылали сами собой от воспоминаний о прошлой ночи. Это было… Ринтаро, объезжавший создавшиеся в хаосе пробки, прибыл как только смог, посадил их в машину и отъехал подальше от жилых кварталов. Все были на нервах, разговор не клеился, чтобы заполнить эфир, пришлось включить радио. Ему ещё подумалось тогда, что будь с ними Кисэ, такой проблемы не возникло бы. Угроза нового землетрясения ещё сохранялась, когда они, измотанные и взвинченные до предела, вернулись домой, кое-как поужинав, и разошлись по комнатам, собираясь ложиться спать. Юкио умылся, вытер лицо полотенцем и посмотрел на себя в зеркало. Руки тряслись, глаза горели лихорадочным блеском, а потом будто кто-то по голове треснул: «Ты здесь стоишь, а тебя могло не быть. Уже несколько часов как. Уже пять лет как тебя могло не быть на этом свете!» Вдруг вспомнилось, как в прошлом году им задали написать сочинение на тему, с кем они провели бы последние три часа, зная, что потом неизбежно наступит конец света. Теперь Юкио знал ответ. Где-то внутри звякнули упавшие цепи. Ноги сами принесли к двери в её комнату, руки подхватили, заключив в крепкие объятия, из которых было не вырваться, но мелкая и не собиралась. Она не сказала ни слова, не издала ни звука, сдавшись натиску в самом начале. Юкио делал всё, чего давно хотел, потерявшись во времени и в пространстве. Реальность оказалась куда слаще, ощущения от близости с любимой девушкой — в тысячи раз ярче, чем разрядка с фантазиями о ней. Как же хорошо было — не думать ни о чём, когда в голове стало до одури пусто, а тело наполнила немыслимая лёгкость. Руки гладили всё, до чего могли дотянуться, губы целовали всё, что оказывалось под ними, а глаза не видели ничего, кроме красных всполохов и звёздочек. Он словно плыл против течения, мощными гребками рассекая обступающий его со всех сторон густой туман, захлёбываясь, хватая ртом так необходимый сейчас воздух. Он сражался со стихией, утверждая своё право на жизнь, на крупицу счастья, что удалось вырвать из её жадных лап… — Касамацу, да у тебя жар! — всполошилась Матушка, чем заставила его недовольно нахмуриться. — Вот упрямый! Иди-ка ты всё-таки к Тамаки-сенсей, пока хуже не стало. Я скажу учителю, что ты заболел. Ему не хотелось с ней спорить. Отдохнуть действительно неплохая идея. Занятия всех клубов отменили в принудительном порядке, так что сегодня тренировки не будет. Обществознание не такой уж важный предмет, потом прочитает пропущенную тему, надо будет только спросить, какие параграфы. Лучше уж тогда зайти в больницу после школы узнать, как мама. «Заболел!» — мысленно передразнил старосту Юкио. Знала бы она, чем… Вид Кисэ, в тупике раскланивающегося с очередной фанаткой, угостившей его обедом в свою очередь, подействовал на Хану, как красная тряпка на быка. Сам виноват, что она передумала. Этот!.. Этот донжуан недоделанный! Ох, она ему сейчас устроит! Хиросе мелко нашинковать в капусту не вышло, да простит её Шекспир за игнорирование оригинальной идеи, хоть в этой жизни Ромео и Джульетта заслужили быть вместе, да и тот факт, что эта история всплыла и открыла ей на многие вещи глаза, тоже заслуживает поощрения, но уж теперь-то ей никто не помешает! — Кисэ! — и безо всяких там «-кун». Обойдётся! А извиняться перед этой девицей, вмиг потерявшей дар речи от подобной наглости, Хана и вовсе не собиралась, ну да ладно, она ведь вообще-то не виновата, что ей нравится такой придурок. Хотя, это как посмотреть. — Дело есть. Тысяча извинений, но это срочно. Кисэ давно уже заметил её, несущуюся, как торпеда, боковым зрением, но завершил ритуал прощания, не отвлекаясь. — Большое спасибо за заботу, семпай, — лёгкий наклон корпуса и обворожительная улыбка заставили его поклонницу ещё больше смутиться. Как мало некоторым нужно, чтобы вообразить себе любовь до гроба. Наблюдавшая за ними Хана, угрожающе упёрла руки в бока, с досадой отмечая про себя, что девчонка-то миленькая и явно приложила немало усилий, чтобы хорошо выглядеть перед объектом своих симпатий: уложила волосы, нанесла лёгкий макияж, ручки ухоженные, коробочка для бенто и салфетка подобраны в тон и украшены симпатичным цветочным принтом… Блин, если бы Юме не упрямствовала и уделила этому вопросу хотя бы десятую долю того внимания, он уже давно был бы её! Так, стоп, о чём это она? Внезапное появление недружелюбно настроенной Мацуды красотку больше испугало, чем возмутило. По-хорошему, правильно было бы закатить истерику, чего это всякая неотёсанная деревенщина смеет так бестактно прерывать их милую беседу, но пришла-то она под конец и вроде как не помешала. Терять лицо в глазах первого принца школы, пока он официально ни с кем не встречается и жива надежда заполучить его себе, тоже не комильфо. И вообще, кто ж против танка в одиночку выйти отважится? «С этой станется!» — подумала она и покосилась в сторону первогодки. Поговаривали, она даже третьегодок не боится, Касахаре где-то дорогу перешла, так что ну её, пусть Кисэ сам разбирается, она же к нему пришла. А Хана даже не догадывалась, чем обязана своему новому прозвищу. — Пустяки! — взволнованно пропищала второгодка, не сумев совладать с голосом. — Хорошего тебе дня! Увидимся позже, — и удалилась важным шагом, но только до угла, а дальше пропустила со всех ног с своему корпусу, будто за ней кто-то гнался. — На ловца и зверь бежит, — наконец поприветствовал Кисэ бывшую одноклассницу и соучастницу, развернувшись к ней.– По счастливому стечению обстоятельств, у меня к тебе тоже дело и тоже срочное. Хана смерила его полным сомнений взглядом, сложив руки на груди. — Оно и видно. — Не ёрничай, Цветочек-сан, это некрасиво. И он ещё смеет ей нотации читать! Терпению Ханы пришёл конец. — Я бы на твоём месте помолчала! — Вот когда ты на нём окажешься, тогда и помолчишь, — Кисэ огрызнулся без угрозы в голосе, как это всегда делала Юме. Плохо. Она нужна ему как союзница, но точно откажется сотрудничать, если доверие между ними не будет восстановлено. — Пф! — презрительно фыркнула Хана, без труда узнав манеру подруги, что наводило на некоторые мысли. Юме говорила ей, что потрясающая способность Кисэ к копированию является его главным козырем, но до сих пор она предполагала, что это касается лишь баскетбола да так, одноклассников повеселить, передразнивая учителей. Чтобы передать манеры и интонации настолько точно, как долго нужно наблюдать за человеком, даже если копирование твой особый талант? И значит ли это, что к некоторым, не будем уточнять, его внимание было приковано? Когда Юме сидела за ним, голова Кисэ то и дело поворачивалась назад, а теперь ему не нужно прикладывать каких-либо дополнительных усилий, чтобы смотреть на неё и при этом не привлекать к себе ненужного внимания. Блин, опять её дурацкие фантазии! Или всё-таки правда? Хана задумалась. Она известна, что в глазах Ямамуры-сан является самым ужасным недостатком, своей бесцеремонностью, но спрашивать о таком напрямую — это слишком даже для неё. — Слушай, они в самом деле так хорошо о тебе заботятся? — она кивнула в ту сторону, куда ушла второгодка. — Девушка старалась, а это заслуживает уважения и благодарности, даже если рис слегка пересолен, а котлетки чуть-чуть подгорели. Вообще-то Кисэ не преследовал цели произвести на неё впечатление, но открывшееся глазам вытянутое от удивления лицо бывшей одноклассницы, когда он поднял голову, стало бальзамом на сердце. Нет, даже с таким жёстким режимом тренировок он не растерял сноровки и навыка общения с противоположным полом. Через мгновение удивление Ханы сменилось подозрительностью, а потом и злостью. Школьные принцы, что в сёдзё-мангах, которые толстушка проглатывала одну за другой, что в жизни, принимали внимание девушек как должное. Им по статусу положено выдвигать трудновыполнимые требования, качать права и капризничать. Разве не она, разжившись информацией о нём у тётушки, описывала его Фуюме как избалованного принца, выросшего в бабском королевстве? Так что первая посетившая её мысль «ты кто и куда дел Кисэ?» была вполне оправданной и логичной. Кисэ — и спасибо за плохо приготовленный обед? Откуда такое понимание? Но если это был заранее спланированный ход, чтобы пустить пыль в глаза и впечатлить её своим великодушием, то держись! Или он думает, она такая наивная дура, что поведётся на такую детскую провокацию? Да за кого он её принимает! — Но появилась ты и впрямь вовремя, можно сказать, спасла меня от домогательств. Так что спасибо. — Неужели всё настолько плохо? Что за чёрт, она только что хотела ему врезать и уже сочувствует! Вот это обаяние. Разве удивительно, что девушки не могут сдержать своих чувств? Сам виноват, феромоны свои тут излучает на всю школу, а потом жалуется! Тоже мне! — Не настолько, но некоторые переходят границы, и это доставляет неудобства. — А Касахара почему бездействует? Она же глава клуба, пусть разбирается. — Она настаивает, чтобы я был милым. — Куда ещё-то? — Вот и я говорю! — найдя в её лице благодарного слушателя, Кисэ не мог не воспользоваться возможностью пожаловаться и напроситься на сочувствие. Он постоянно окружён людьми и не обделён вниманием, но много ли тех, кого он по-настоящему мог бы назвать друзьями? — Попробуй выделить кого-нибудь из них, тут такая катавасия начнётся… — С трудом верится, что ты ни разу не воспользовался своим… привилегированным положением. — Я не монах. — Да уж, — моментально пришла в себя Хана, вспомнив, благодаря кому она вообще здесь оказалась. Да что же это такое! Она собиралась выяснить, правду ли сказал Хиросе. У него не было причин врать, но мало ли… И что за виноватый вид? Нашёл время исповедоваться в своих похождениях. И кому! — Даже наш Монах давно уже переквалифицировался в Ромео. Как видно, большое разнообразие лишь усугубляет муки выбора, — философски отметила она, снова скрещивая руки на груди. — Так зачем ты меня искала, Цветочек-сан? — поклонился ей Кисэ. Длинная чёлка свесилась на лицо, спрятав глаза. — Ты первый, — отрезала она. Пусть говорит, потому что неизвестно, как в итоге повернётся разговор и чем всё закончится. Точнее, она уверена, что закончится всё плохо, так что лучше выяснить сразу, если не хочет умереть от любопытства потом. — Ладно. Я тут подумал… В общем-то, это не моё дело, конечно. То есть, меня это беспокоит, но… С каждой его фразой злость Ханы таяла, уступая место недоумению. Она вообще перестала понимать, что происходит. Маи-чан наверняка сказала бы, что сегодня не её день, объяснив это отсутствием счастливого талисмана или цвета в одежде при неправильном положении планет, засорением кармы, изменением климата и кучей других причин. Это точно Кисэ? Да Ромео при всей своей стеснительности и косноязычии способен изъясняться понятнее! — А покороче? — Короче… Ты ведь тоже заметила, что с Фую-чи что-то неладное творится? — Ну, предположим, заметила. — Не оставляйте её, пожалуйста. Вы же подруги. Вы с Маино ей как никогда нужны! — Ого… — выдохнула Хана. Она даже не подозревала в нём такой… заботы? А с чего бы ему? Или интуиция, что настойчиво вопит с самого начала учебного года, всё-таки не подвела, и это что-то другое? — Постой, ты знаешь, что с ней? — Могу только догадываться, — блондин лишь горестно покачал головой. — Я ей никто, чтобы со мной такие вещи обсуждать. Самоуничижение на грани фантастики. — Обидно признаваться, но и со мной Фуюма своими проблемами делиться не спешит. Ты ошибся. Выходит, и я ей не такая уж близкая подруга. Хану обуревала досада. А надо ли, спрашивается, вообще во всё это лезть, если это никому не нужно. — Я бы на твоём месте не торопился с выводами, — довольный, Кисэ вернул ей шпильку в соответствующей манере, но его лицо тут же приобрело необычайно серьёзное выражение. Такие мгновенные перемены вообще возможны? — Пойми ты, она просто не привыкла полагаться на других, потому что не хочет доставлять окружающим проблемы. Ей неудобно вас с Маино беспокоить, тем более что вы обе в отношениях. Она не хочет быть в тягость или мешать. Но будет плохо, если ты ей не поможешь. Мацуда-чи, пожалуйста! Мацуда-чи… Он никогда не называл её так, просто по фамилии или Цветочек-сан, позаимствовав обращение у её мамы. Юме объяснила ей, что значит это его «-чи». Что это ему ни с того ни с сего приспичило менять своё мнение о ней? Подлизаться решил? Зачем вообще просить об этом её, если можно слегка поднапрячься, явившись в образе рыцаря на белом коне, спасти несчастную принцессу от всех проблем и выиграть этот злополучный спор? Да после такого даже ледышка вроде Фуюмы не устоит, Хана голову на отсечение дать готова! Тем более, хорошим отношением к себе со стороны своего парня она явно не избалована. Бедная девочка! Хана желала ей скорее забыть этого Киёши и переключиться на кого-нибудь другого, но не ожидала, что Фуюма с горя вляпается в такую мутную историю. Блин! Хана почувствовала, как кровь отлила от лица. Не могла же она вытворить что-то наподобие неё? Или того хуже… Желание почувствовать себя любимой и нужной могло толкнуть её… — Мацуда-чи, ты что-то знаешь, да? — Даже если бы знала, не сказала бы. Уж точно не тебе! Неужели на это весь расчёт? Хочет подобраться окольными путями, используя её? Мол, не удержится и проболтается подруге в приступе восторга и умиления, как он переживал и умолял её защитить. Хитёр, жук! И она молодец, уши развесила. — А сам почему не поможешь? Вы же вроде друзья. — Как бы это правильно объяснить… — он нервно взъерошил затылок, напомнив Татебаяши. — Не хочу ей навредить. Девчонки только-только успокоились. Ты же знаешь, как над ней издевались из-за меня в начале года? — Знаю. И то случайно, — вздохнула Хана. Не любит Фуюма полагаться на других, это верно. Будет страдать в одиночку и даже словом не обмолвится, как ей тяжело. А они с Рыжиком что? Неужели ей совесть позволит и дальше придерживаться политики невмешательства, прикрываясь различными благовидными предлогами? Даже Кисэ не смог остаться в стороне, неужели она промолчит. — Вот! — почему-то обрадовался он. — Ей и без меня проблем хватает. Я не могу подложить Фую-чи такую свинью. — Неужели совесть заела? — Ты к чему? — К тому, что некрасиво, ваше лицемерное высочество, спорить на живых людей! — зло прошипела Мацуда, не собираясь повторять ошибку Хиросе и орать на весь коридор и лестницу, хотя очень хотелось. Ещё мгновение, и она расцарапает эту наглую физиономию. — Ты что думал, никто не узнает? Или что за неё заступиться некому? Да я тебя!.. Фраза оборвалась на полуслове, потому что Кисэ, поломав ей всю картину мира, согнулся буквой зю, вытянув руки по швам. А-а, наверное, упрашивать будет, чтобы Фуюме ничего не говорила. Ну уж дудки! — Мне очень жаль, Мацуда-чи, что заставил тебя волноваться! И за этот дурацкий спор тоже. — Ты!.. Он её удивил. И смутил. И вообще сбил с толку! Что ещё за реакция такая непонятная? Хана поняла бы, начни он оправдываться, хотя она скорее была готова к тому, что эта самодовольная морда начнёт всё отрицать, настроившись пытать, если придётся, чтобы заставить признать свою вину и покаяться стоя на коленях, причём не перед ней. — Не у меня прощения проси, — она отодвинулась от него, чувствуя себя неуютно. Разговор пошёл совсем не так, как она ожидала, и теперь Хана просто не знала, что говорить и как вести себя с ним дальше. — Это же надо было додуматься! — Я правда сожалею. — Блин, да распрямись ты уже, устроил тут! — одёрнула она в панике, услышав шаги на лестнице. Она не боялась, что их увидят вместе, но всё же лучше, чтобы конфиденциальный разговор таковым и оставался. — Фую-чи здорово повезло, что у неё есть ты. Я вполне серьёзно! — он был готов расплакаться, понимая, что близок к провалу. Толстушка не верит в искренность подобных заявлений. Ну, учитывая причину её эпичного появления, в этом нет ничего странного. Единственный раз стоило поддаться чувствам и не уследить языком, а последствия до сих пор сказываются на отношениях. И именно с теми людьми, с которыми он по-настоящему хотел бы стать друзьями! Что ему теперь делать? Не изобрели ещё машину времени, чтобы вернуться назад и всё исправить. Да и всё ли нуждается в корректировке? Ведь только из-за этого пари он вообще захотел сблизиться с Фую-чи, а когда лучше узнал, то понял… В общем, многое понял. — Иди ты! — смущённая Мацуда, донельзя раздосадованная тем фактом, что скрыть этого не удалось, до боли напоминала ему Касамацу-семпая. Даже выражения те же. По идее, сейчас она должна его ударить или пнуть. Он даже уворачиваться не станет, потому что заслужил. — Мацуда-чи, я рассчитываю на тебя. Пожалуйста, позаботься о ней! Он поклонился ещё раз и ушёл первым, оставив толстушку переваривать сказанное в одиночестве. *** Вот теперь всё правильно. Он потратил на поиск подходящего решения до обидного много времени, но так и не придумал ничего лучше. Да ещё этот переполох с новой схемой тренировок и покупкой инвентаря сильно отвлекал. О том, что до семестровых тестов осталось меньше месяца, вспоминать вообще не хотелось. Наверное, Фую-чи, если только она ещё не сложила с себя полномочия ответственной за его успеваемость перед капитаном, снова займётся этим вопросом и организует всех желающих, то есть отстающих, в команду, чтобы устроить учебный лагерь и помочь друг другу. В самом крайнем случае можно ещё раз попытаться выпросить у Мидоримы-чи его волшебный гадательный карандаш. Разжалобить этого зануду шансов мало, конечно, но за спросить ведь не убьют… А может, он специально запустил уроки. Во-первых, это мстя, чтобы Касамацу-семпай осознал, что с таким плотным графиком тренировок долго не протянешь, а во-вторых, частично возникшая проблема может стать решением той задачи, над которой он ломал голову с того самого разговора со школьным психологом, когда Фудзивара-сенсей сказал, что она его искала. Он постучал и заглянул в дверь, мгновенно оценив обстановку: больше никого в учительской не было. — А, Кисэ, — поприветствовала его Вада-сенсей, откладывая на угол стола ярко-розовый блокнот, в котором только что делала пометки. — Присядь на минутку, — и указала взглядом на стоящий сбоку стул. Он подчинился, настороженно наблюдая за действиями учителя. Та пролистывала их журнал, словно что-то искала, и не торопилась набрасываться на него с вопросами и комментариями по теме сочинения или последнего опроса относительно будущего образования и профессии. Всё это его, мягко говоря, озадачило. Рёта всё-таки склонялся к мысли, что всему виной с данными по профориентации. В подростковом возрасте интересы и предпочтения меняются быстро и часто, и чтобы вовремя это заметить и направить кипучую энергию молодёжи в правильное русло, учителя не могут это не отслеживать. Скорее всего, занявшая первую строчку профессия пилота международных авиалиний с обязательной стажировкой в Штатах незамеченной не осталась. — Значит, пилот? — Думаете, не потяну? — Отчего же. Тут всё от тебя зависит. Признаюсь, ты меня удивил, — она не стала отпираться и не смогла сдержать улыбку, заметив, как первогодка оживился после этих её слов. — Я-то думал, Вы меня за непостоянство стыдить собираетесь, сенсей, или того хуже — разубеждать, — разочарованно протянул он, состроив обиженную мордочку. — Разонравилось быть моделью? — Нет. Скажем так, я никогда не рассматривал модельный бизнес в качестве основного занятия. — Предыдущие опросы говорят об обратном, — заметила она. — Глупо было бы делать основную ставку на внешность. Молодость и красота, как сказал один поэт, капитал недолговечный. Просто на тот момент я ещё не знал, чем хотел бы заняться потом. — А теперь нашёл? — Да. — Занятно… И почему именно пилот? Если хочешь, это не для протокола, мне просто интересно, что так повлияло на твой выбор, — улыбнулась сенсей. Кисэ ответил не сразу. Слишком уж его смущала обстановка: к чему эта беседа тет-а-тет и детские попытки втереться в доверие? Она серьёзно думает, что он ничего не заметил? Что ей на самом деле нужно? Ладно, подыграть нетрудно, а вот выяснить, что здесь реально происходит, не мешало бы. Он нацепил самую обворожительную улыбку из своего арсенала и с воодушевлением принялся болтать, пускаясь в пространные рассуждения о том, что внешность и таланты, доставшиеся по наследству, не определяют человека как личность, и как важны для адекватной самооценки результаты собственных усилий. Вада-сенсей внимательно слушала и даже задавала вопросы. Шелест страниц журнала постепенно замедлился, а потом и вовсе прекратился. Этот класс, на её взгляд, был самым сложным из всех. Не секрет, что переходный возраст сам по себе несладкая пора, а уж когда дело усугубляется семейными или внутренними конфликтами, ситуация осложняется. Подросток, от которого ждут взрослых решений и поступков, уже не воспринимается окружающими как ребёнок, но ведь и взрослым он ещё не стал. Личность, не сформировавшаяся толком, зачастую без прочного внутреннего стержня из убеждений и ценностей, легко ломается под таким давлением, а последствия могут быть непредсказуемыми. Далеко не в каждой школе этому вопросу уделяется такое пристальное внимание, так что она не зря выбрала Кайджо в качестве места стажировки. — Вообще-то я хотела спросить об Икэ-сан. Слышала, она к вам в баскетбольный менеджером собиралась. Справляется? — Ну… Тренер разрешил ей присоединиться к клубу после Зимнего кубка. Так что пока она внештатно нам помогает, если можно так выразиться. Наблюдает за тренировками, учится. А что? — Просто интересно стало. Нечасто такое бывает, что подобные движения в середине года происходят. Обычно школьники заранее знают, чем хотят заниматься, или определяются в течение первых нескольких недель. Должна быть какая-то причина для таких внезапных порывов, не думаешь? — Пожалуй, — он склонил голову к левому плечу и одарил сенсея одной из своих фирменных улыбок. — Может, ей просто стало скучно? Мне, например, случалось переходить из клуба в клуб по этой причине. — Ну, не знаю. Она не выглядит настолько легкомысленной. — Сенсей, как жестоко! — А Фуюма тоже к вам собирается? Они же вроде дружат? — Я бы не сказал, что они прям такие уж близкие подруги, — с сомнением отозвался Кисэ, задумчиво почесав бровь. — К тому же Фую-чи мы давно уже к нам зовём, а она ни в какую! — Ясно. Очень интересно, почему. — Это вам лучше у неё спросить. — Я так и собиралась. Откуда тебе знать, с кем она общается и чем интересуется. Кисэ скрыл улыбку в рукаве, сделав вид, что зевает. Да в детском саду на слабо лучше разводят. — Ну, не скажите, — пожал плечами он, постаравшись придать голосу небрежности. — Мы вообще-то соседями по парте были. — А теперь? — Сидим в разных концах класса. Потом разговор плавно перетёк в обсуждение успеваемости и как-то слово за слово свёлся отношениям. — А у тебя разве нет девушки? — попытку прикинуться одуванчиком сенсей однозначно провалила. Кисэ наградил её укоризненным взглядом. — На данный момент нет. Мне фанклуба за глаза хватает, спасибо. — Неужели среди них желающих помочь баскетбольному клубу не нашлось? — Дождёшься от них. Ручки марать никто не хочет, — доверительно сообщил он, возвращаясь к началу. Хочет видеть дурачка — будет ей. — Не зря ребята ждут не дождутся, когда же у нас нормальный менеджер появится. Такеучи-сенсей считает Икэ-сан очень ответственным и серьёзным человеком, потому и согласился. Она себя во время фестиваля хорошо зарекомендовала. — Рада слышать, — дежурный ответ без капли интереса насторожил ещё больше. Сенсей снова занялась журналом. — Это всегда хорошо, когда кто-то находит своё место в коллективе, и его принимают. — Это точно! — он продолжал вдохновенно болтать, излучая обаяние и позитив. За исключением некоторых, редко кому удавалось устоять, попадая под его чары. — Меня ведь в команде тоже не сразу приняли. Честно сказать, в Тейко всё было по-другому, так что перестраиваться и привыкать к местным порядкам было нелегко. Я ведь думал, что раз меня пригласили, то встретят с особыми почестями, и не ожидал, что уважение придётся заслужить. — Судя по всему, тебе это удалось. — Надеюсь, — на этом слове сенсей подняла взгляд. — Наша команда — это нечто! Все друг другу помогают, так хорошо сработались. Школьный комитет нам тоже помог: идея провести подготовку к фестивалю клубами, а не классами, была просто великолепна! — восторженно излагал он, внимательно наблюдая за реакцией учителя. — Пока спектакль репетировали, пока кафе делали… И тренировочный лагерь дал свои плоды. Теперь Зимний кубок точно будет наш! — Поздравляю, — невпопад ответила Вада-сенсей, как если бы они его уже завоевали. — Странно, что именно капитана ты посчитал достойным стать центральной фигурой твоего сочинения… Я слышала, характерец у него не сахар и методы суровые. — А, это… — Кисэ поскрёб затылок и замялся. — Суровые, да. Зато какая дисциплина, а с ней и результаты. Какие времена, такие и меры. Это же не просто кружок по интересам, мы побеждать хотим. — А что Фуюма? — сенсей так резко сменила тему, чем почти сбила его с толку. — Что — Фуюма? — Неужели не ладит больше ни с кем? — Почему же, ладит. Даже очень. Она вообще человек спокойный и не конфликтный. Чтобы Фую-чи допечь, нужно о-очень хорошо постараться! Уж я знаю, что говорю. Меня же терпела как-то. — Правда? — теперь она заинтересованно разглядывала его, оставив в покое журнал и полностью отзеркалив позу. В доверие втирается, как же. Пф-ф, приёмчики-то детские. — И ни разу не поссорились? — Ни разу, — и этим он действительно гордился. — Хотя она часто ворчала, что я много болтаю, загораживаю ей обзор и верчусь так, что у неё потом голова кружится. — Я бы на её месте радовалась, что нас пересадили. Похоже, на новом месте у неё нет таких проблем. — Вроде нет. — Ну и хорошо. Спасибо большое, можешь идти. Он поднялся по инерции и даже сделал несколько шагов к двери. Разговор внезапно оборвался без всякой логики, оставив ощущение незавершённости. Сенсей и вправду принимает его за дурачка? Тревожный звоночек внутри не унимался: она спрашивала невпопад, явно желая его запутать и скрыть истинный предмет своего интереса. Начала с Икэ, потом переключилась на него, попутно выяснив, как обстоят дела с успеваемостью, а свелось всё в итоге к Ю-чи… Где же прячется разгадка ребуса? Кисэ решил попробовать это выяснить, а когда он чего-то хочет, ему, как известно, трудно себе отказать. Он не раз убеждался, как сильно бывают разочарованы те, кто смеет недооценивать его способность к копированию: думают, это даётся ему так просто, безо всяких усилий, и знать не знают, какая работа мысли стоит за видимой лёгкостью техники. Какую наблюдательность нужно иметь, какой тщательный анализ движений противника сделать. Предположим, он не учился несколько лет в университете и не имеет диплома квалифицированного психолога, но в какое сравнение может идти опыт выпустившегося в прошлом году молодого специалиста с его обширными практическими навыками в искусстве манипулирования? Если рассматривать поставленную задачу как очередной вызов и как тренировку… Ну, раскусит она его тактику, например… Что он теряет? Вада-сенсей колоться никак не хотела, но не будь он Кисэ Рёта, излучающий кавай и позитив в убойных дозах! Оказалось, Фую-чи в своём сочинении обратилась к прошлому, рассказывая, как подружилась с неким парнем, навещающим своего друга в той же больнице, где лежала она. Честная до самого конца, она не стала описывать свою первую любовь, выдавая её за дружбу. В этом вся Фуюма. Есть чему поучиться. — И что такого? — Честно говоря, я рассчитывала что ученики напишут о своих друзьях в настоящем. Понимаешь, что это может значить? — Вада-сенсей на стопку сочинений, среди которой где-то затерялся его очерк о Касамацу-семпае и листок Фуюмы. — Те, кто не чувствует себя своими чаще всего подсознательно отстраняются от других и нередко становятся изгоями. — Не думаю, что Ваши подозрения имеют под собой действительно серьёзные основания, — беззаботный вид и расслабленная поза должны были придать его словам убедительности, успокоив психолога. — У неё хорошие отношения с ребятами, да и с учениками из других классов она общается. Хоть Ямамуру спросите! Это же она их с Икэ в тандем организовала, не знали? И дальше болтать в режиме радио, усыпляя бдительность сенсея, а шестерёнки в голове крутились, как сумасшедшие, и сам собой напрашивался неутешительный вывод: Фую-чи одиноко, иначе зачем ей мысленно сбегать в прошлое. И что хуже всего, это не стало для него открытием. Кисэ уже видел такой отрешённый взгляд, направленный сквозь людей и предметы, у распасовщика Тейко. Всем бросилось в глаза, как однажды он и Аоминэ просто перестали разговаривать, хотя ещё вчера вместе гоняли мяч и были лучшими друзьями. Никто точно не знал, что между ними произошло, но, поскольку характер у Аоминэ дрянной, предполагали, каких гадостей и в какой манере он мог наговорить Куроко. Один Акаши, в голове которого творились странные вещи, вёл себя так, словно с самого начала всё шло по его плану, а все остальные, включая его, делали вид, что ничего особенного не случилось. Атмосфера сгущалась и становилась всё более неприятной. Аоминэ раскрыл свой потенциал первым, за ним потянулись остальные, оставляя Фантома позади. Никто не оглянулся. И чем ярче они сияли, выпендриваясь друг перед другом и перед фанатами, тем холоднее становился взгляд Куроко-чи, тем сильнее сгущались тени вокруг него. Наблюдать, как такая же холодная тьма, медленно тянущая свои щупальца, всё ближе подбирается к Фую-чи, ему просто невыносимо. И стоять в стороне, как в прошлый раз, оставляя её на растерзание этой осязаемой тьме, для него немыслимо. Как после всего смотреть в глаза ей или Куроко-чи, встречи с которым он ждёт, чтобы показать, насколько изменился? Нет, заложником комплекса, выросшего из чувства вины, чтобы попытаться в настоящем искупить грехи прошлого, он не является. И о ней вроде как есть кому позаботиться, так что его вмешательство будет расценено не просто лишним, а крайне нежелательным, о чём Фую-чи его уже предупреждала. Что сделает с ним капитан, если узнает, даже представить страшно, но кто-то же должен! Она его друг, а рядом с ним катастрофически мало людей, которых он может так назвать, не кривя душой, и она всё-таки девушка, поэтому Рёта обеспокоен всерьёз. Только что он может? Не самому же глаза мозолить, набиваясь в лучшие подружки! Лучше уж подружек образумить и попросить о помощи, что гарантирует благоприятный исход для всех. Именно об этом, когда решение окончательно оформилось в голове, он хотел поговорить с Мацудой, не откладывая в долгий ящик. И вот, даже искать её не пришлось. На битву против команды Сейрин он отправится с лёгким сердцем и смело посмотрит в глаза Куроко-чи. Неужели и правда, если очень сильно чего-то хотеть, Вселенная это услышит и поможет исполнению желания? Если она даёт шанс всё осознать и сделать работу над ошибками, то чего ждать в дальнейшем?