Ice Dream

Вместо эпиграфа: "я повесил трубку телефона – что-то охватило в первый раз, что-то из глубин, и не знакомо… глубоко внутри взорвался пласт… из причин возможность – невозможна – ты не сможешь быть внутри меня… впрочем, вероятное так сложно – если вероятность велика…" Саша Осень, "Влечение?" (поэтический перевод с английского David Archuleta – «Crush»).

- Ю-кун! Тебе нигде не попадалась бумажка с написанным от руки номером телефона? Такой небольшой клочок, в клеточку? - Не помню ничего такого... - врёт и не краснеет. - А что, важный номер? - Очень! Очень важный! - в отчаянии перетряхивала сумку в пятый раз подряд Хотару-сан, проверив карманы жакета и не обнаружив искомого предмета. Она собиралась позвонить и поблагодарить Юме ещё пару дней назад, но никак не могла найти этот листочек. Что о ней подумают она и Ринтаро-сан? От стыда бедной женщине хотелось сквозь землю провалиться. Нашёл. Ещё в пятницу, когда уборку делал. Нет, лезть в дела матери он не собирался, но надо же было удостовериться в своих догадках или опровергнуть их. Что ещё за «важный номер» такой? Это совершенно точно не рабочий контакт: уважающие себя деловые люди визитками пользуются, а не записывают свои номера на бумажных огрызках! Так что, как настойчиво нашёптывала интуиция, дело было личного характера. Не иначе этот подозрительный лохматый мужик. Этого только ему не хватало! И фамилия... «Фуюма, Фуюма... - крутилось в голове, - что-то знакомое...» Пробираясь к находящемуся в прихожей телефону, как заправский конспиратор, бочком, Юкио осторожно приоткрыл дверь на кухню: там шумела вода и что-то шипело на сковороде, так что вряд ли мать услышит. Напряжённо сжимая в руке трубку, он набрал номер, сунув бумажку в карман, и затаил дыхание, слушая гудки. Сухой щелчок прозвучал в напряжённой тишине как выстрел. - Алло? - Фуюма-сан? - Совершенно верно, - голос был женский, скорее даже детский, хотя так могло показаться из-за искажений. Юкио молчал, не зная, что сказать, мысленно давая себе подзатыльник. - Здравствуйте! - Здравствуйте! А с кем я говорю? - недоумевали на том конце провода. - Касамацу Юкио, - не нашёл он ничего лучше, чем представиться. - О! - восклицание совершенно непонятным тоном. Несколько секунд молчания, а потом ставший обеспокоенным голос тревожно спросил: - Что-то случилось с Касамацу-сан? Мысли Юме метались, как испуганные птицы: почему звонит ОН? Что случилось? Узнал он её или нет? - Что? Нет, с мамой всё в порядке. Я просто хотел узнать, чей это номер... - тихо мямлил он, коря себя за любопытство. - Простите! Но откуда Вы её знаете, Фуюма-сан? - Я... Она... Я очень хочу, чтобы она стала моим репетитором! - огорошили Юкио. - Это очень кстати, что Вы позвонили. Могу я её услышать? Я жду её звонка уже несколько дней! - Конечно. Только, пожалуйста, не выдавайте меня ей! Она думает, что потеряла номер. Пожалуйста, скажите, что это Вы сами позвонили! - Хорошо, - было сказано после долгого молчания. Юме вцепилась в трубку обеими руками, стараясь тщательно фильтровать сказанное, чтобы не выдать себя какой-нибудь глупостью. Заботливый семпай беспокоился о матери, это ежу понятно. Настолько привязаны друг ко другу, такие трогательные отношения... Ей и не снилось. Конечно она его не выдаст. Наверное, угрожай её отцу нечто подобное, она бы так же беспокоилась. Юкио переживал не меньше: вот тебе раз... Идиот! Мать другую работу нашла, а он едва всё не испортил своими подозрениями! - Мам! - крикнул он, зажимая трубку рукой. Женщина выглянула из кухни, вопросительно выгнув брови. - Это тебя. Фуюма-сан. - Что? - всполошилась Хотару-сан. - Да? - сказала она уже в трубку, обменяв её на лопаточку и жестами отправив сына на кухню присматривать за ужином. - Здравствуй, Юме-чан! Как ты меня нашла? Парень тяжело вздохнул, разочарованный тем, что ничего не услышит, но спорить не стал. Интересно, почему таинственная девушка — или всё-таки женщина — так легко согласилась скрыть его глупый поступок? Кто она? Может быть, младшая сестра одной из маминых студенток? Школьница, стало быть... Да уж, что вживую, что по телефону, впечатление он производил всё то же. С появлением в команде Кисэ, нисколько — что странно — не задающегося своей популярностью у девчонок и добровольно вызвавшегося познакомить команду со своими поклонницами, в сердце капитана вновь вспыхнул слабенький огонёк надежды, что всё изменится... Вспыхнул и тут же погас, как от резкого порыва сильного ветра. Он кое-как пережил два организованных их именитым новичком гоукона*, один из которых состоялся в караоке, где он сознательными усилиями болтливого блондина стал центром всеобщего внимания, когда речь вдруг зашла об умении играть на музыкальных инструментах. Помнится, Химицу что-то там про бренчания и романтических дурочках говорила... В тот момент он проклял всё на свете! Была бы в руках гитара, он мог бы просто показать своё умение на деле и предоставить слушателям самим делать выводы и давать оценки, а так ему пришлось отвечать на бесконечные вопросы подмигивающих девушек с приторными улыбками, отчаянно краснея под их такими обидными снисходительными взглядами, то и дело оттягивая вырез белой футболки с красноречивой надписью “Sport is my life”, чтобы облегчить проникновение так необходимого кислорода в лёгкие, отчаянно пытаясь собраться с мыслями и связать хотя бы два слова. Одного совсем не случайного болезненного пинка под столом хватило, чтобы скривившийся Кисэ сообразил сменить тему, влёгкую перетянув одеяло на себя. Оказалось, он даже таскает с собой своё портфолио! И закончилось всё вполне предсказуемо — девчонки предпочли компанию солнечного блондина и ушли с ним. Прилипли к нему, как Рёта к микрофону, начисто позабыв о присутствии всех остальных. Не соврал, выходит, Кисэ, когда говорил, что караоке его специализация. Морияма тогда оскорбился, а Касамацу лишь уверился в очередной раз в своей безнадёжности. Печаль. Никогда больше! Никаких свиданий вслепую! Разве что он пригласит понравившуюся девушку в кафе на ужин. Или обед. Орудуя лопаточкой, Юкио подумал вдруг, что пока спокойно поговорить - и даже поесть! - ему удавалось в компании только одной девушки — той черноглазой испуганной первогодки. «Фуюма, Фуюма...» - крутилось, но никак не вспоминалось. Юме терпеть не могла врать, но пришлось что-то там пролепетать про телефонный справочник. Зато она сразу же честно созналась Касамацу-сан, что не выдержала допроса с пристрастием и соврала её сыну про репетиторство. Хотару-сан не только не отругала её за это, но и поддержала идею, не желая открывать ему истинные обстоятельства их знакомства. Заверив заботливую девочку в том, что чувствует себя отлично, женщина улыбнулась её сбивчивому вежливому ответу. Они поговорили ещё немного и договорились обязательно созвониться ещё раз. Пообещав передать наилучшие пожелания отцу, Юме повесила трубку и обессиленно опустилась на стул, теребя край футболки. Только этого ей для полного счастья не хватало! *** Появление Ханы сделало жизнь Юме веселее, но значительно осложнило её Кисэ, безнадёжно похоронив все его планы: когда бы он не повернулся теперь, видел чаще всего спину и затылок своей соседки. Вот и сейчас девушки увлечённо болтали о чём-то, а ему оставалось лишь созерцать худые плечики и заколотые крабиком волосы, торчащие весёлым пучком и похожие на петрушку: его мать, покупая на рынке зелень, всегда ставила её в стакан с водой, чтобы та дольше оставалась свежей, зелёные стебельки торчали пушистым букетиком, рассыпаясь и свешиваясь по краям стакана. Это Мацуда чуть преобразовала её причёску, выпустив короткие пряди у висков и распрощавшись с пресловутым хвостиком. Получилось симпатично. Удивительно вообще, как они, настолько разные, так быстро нашли общий язык! Сидят, чирикают о чём-то, обедами делятся, ходят «воздухом подышать», во дворе под сакурой шепчутся, весело хихикая... Сплетничают, значит. Информация не для посторонних с серебряными серьгами ушей. Несмотря на все безобидные подкаты, с увлечением тролленые Хиросе и Татебаяши после каждой тренировки, Ice Dream оставалась всё такой же приветливой и ровной в отношении к нему, но в руки не давалась. Касамацу терпеть не мог сидеть в ряду возле окна: даже зимой это напрягает —отвлекаешься постоянно, а уж весной-летом и того хуже — от вездесущих лучей палящего солнышка никуда не денешься, сидишь, жаришься, пытаясь сосредоточиться на объяснениях учителя, и ощущаешь себя деликатесом вроде жареных мозгов. Наступления летней жары он ждал с такой же обречённостью, с какой смертники ждут исполнения приговора. Однако с некоторых пор мириться с неизбежным ему стало гораздо проще. Открывая на большой перемене окно, чтобы проветрить кабинет, он случайно увидел знакомый силуэт во дворе школы, да так и застыл. Мелкая девчонка в компании высокой сбитенькой шатенки сидела под сакурой, подобрав под себя ноги и расправив юбку. Они со смехом ковырялись палочками друг у друга в бенто и живо обсуждали что-то с набитыми ртами. Сейчас она выглядела совсем не так, как когда он оказывался рядом: подвижная, живая, свободно жестикулировала, хотя до подруги ей было далеко, черные глаза смотрели на мир с интересом и блестели. Его однобокая улыбка должна была выйти кривой и горькой, ибо Юкио чувствовал сейчас именно горечь, но тут девчонка чихнула, прикрыв лицо ладонью. Смешно качнулась густая чёлка, глаза закрылись на секунду, а потом она засмеялась, и кончики его губ сами собой поползли вверх. - Капитан, ты чего завис? - с усмешкой в голосе спросил незаметно подошедший со спины Морияма, попутно заглядывая ему через плечо в попытках понять, что могло так приковать к себе внимание серьёзного — иногда не в меру — Касамацу. Неожиданное открытие, к которому он пришёл, проследив за взглядом Юкио, поразило разыгрывающего защитника Кайджо. Морияма даже подумал было, что ему померещилось, но нервные подёргивания пальцами и пылающие уши застуканного на месте преступления капитана красноречиво свидетельствовали в пользу его догадки, заставив расплыться в улыбке: - Да ладно? Вот так сюрприз! И давно тебе нравятся такие пышечки? А девушка, как видно, большая оригиналка! - не обошёл он вниманием красную прядь в причёске, - и фигурка ничего так, есть за что подержаться... Договорить он не успел, согнувшись в следующую секунду пополам от нешуточного удара локтем в живот: - Слишком много болтаешь! И не по делу, - мрачно заметил Касамацу, недовольно глядя на одноклассника сверху вниз. - Длинные языки очень скоро становятся короткими. Лихорадочно восстанавливающий дыхание Морияма прозрачный намёк понял, поэтому просто кивнул, не решаясь острить дальше, хотя мог бы: зная капитана и его проблемы не понаслышке, он догадывался, что свою личную жизнь, даже случись у него такая, Касамацу будет тщательно оберегать от посторонних глаз и ушей, так что вторгаться в приватную зону, огороженную тремя рядами колючей проволоки, и трезвонить об увиденном явно не стоило — себе дороже. - Ладно тебе, не злись, - разогнулся он, потирая ушибленное место и тщательно смотря в сторону, подальше от окна. - Я же за тебя переживаю. - Лучше бы ты за предстоящую игру так переживал, - отмахнулся тот, разворачиваясь на пятках и собираясь покинуть класс. *** Начало третьей учебной недели ознаменовалось вступлением Юме в кулинарный клуб. Разумеется, самой бы ей подобное и в голову не пришло, но с мягкой подачи, лёгкой руки и круглого колена подруги, аккуратно подпинывающей её прямо к нужной двери во избежание попытки дезертировать в самый ответственный момент случилось именно так. Как она тогда ей сказала? «Ну, нет в Кайджо клуба астрономии, и что теперь, убиться что ли? Между прочим, раз ты готовить не умеешь, не стоит ли в кулинарный заглянуть? Ты же девушка, в конце концов. Будущая жена и мать! Пожалей отца — поставь себя на его место...» Юме тогда отшутилась, что решение проблемы лежит на поверхности — в таком случае она выйдет замуж за мужчину, умеющего готовить, но эта идея с клубом крепко-накрепко засела в её голове. Она болталась там туда-сюда-обратно, тщательно взвешиваемая и обмусоливаемая со всех сторон, все выходные и оформилась к понедельнику в готовое решение. Решение вылилось в заполнение бланка заявки на вступление с указанием её имени, класса и собственно цели вступления. Честная девушка написала всё как есть, отчаянно покраснев одновременно от стыда (скоро шестнадцать, а она даже омлет толком сделать не может) и удовольствия (и вправду, вот отец удивится, когда она блеснёт перед ним новыми талантами! Заодно и от кухни его освободит — отличная возможность выразить свою благодарность чем-то более существенным, чем взгляды и слова). Однако на этом вся её решимость себя исчерпала, и если бы не Хана, заявка так и осталась бы лежать где-нибудь среди страниц словаря. - Фуюма Юме. Рада познакомиться! Пожалуй, ожидать, что президент будет таким же дружелюбным и милым, как Химицу-семпай, было с её стороны как минимум нескромно. Третьегодка, с появлением которой в старшей школе Кайджо и был создан кулинарный клуб, Касахара Касуми-семпай ей совсем не понравилась: все усилия последней выглядеть приветливой были загублены на корню бросаемыми на новенькую сверху вниз снисходительными взглядами. Все в комнате присутствующие были согласны, что она имеет право на подобную снисходительность: когда у тебя папа шеф-повар одного из лучших в торговом квартале Йокогамы ресторанов, объединяющего в себе японские и европейские кулинарные традиции, когда он стажировался в самой Франции у самого Жан-Пьера Растакого-то, а Касуми — его единственная наследница и, соответственно, папина любимица и преемница, какие тут могут быть возражения? Даже их куратор, он же учитель домоводства, Нисидзаки-сенсей, искренне любящий свой предмет и помешанный на ответственности за здоровье и безопасность учеников и потому слегка фанатичный в вопросах знания и соблюдения техники безопасности, делал ей поблажки. Одни только ногти, небольшие, но подпиленные хищными острыми уголками, чего стоили! Лак был строжайше запрещён, как и кольца, под которыми грязи немерено: всем известно, что он скалывается от разницы температур, соли, долгого пребывания в воде и сотни других причин, и позволять его ошмёткам осыпаться прямо в блюдо, над которым ты трудишься, просто недопустимо! Это грубейшее нарушение профессиональной этики! Запрещено всем, кроме неё. Впрочем, ей и не обязательно было возиться в воде и портить маникюр: чистить овощи, промывать рис, разделывать мясо и рыбу и отмывать посуду после приготовления было доверено первогодкам. Ну, как «доверено»... Семпаи просто свалили на них всю тяжёлую работу, оставив за собой преимущество первыми пробовать приготовленное и получать похвалы от куратора. Не в том ли всё дело, что, как поговаривали, младшая сестра Нисиздаки-сенсея работала в злополучном ресторане Касахары? Всё это Юме узнала далеко не сразу, а в процессе вживания в новый, особой теплотой атмосферы и заботой о новичках не отличающийся, коллектив. Первое испытание, с которым она столкнулась — вызубрить («Так, чтобы от зубов отлетало!» - настоятельное пожелание куратора) правила техники безопасности. Это она с горем пополам осилила, скрепя сердце: знала теперь, как правильно включить и выключить плиту, в каком углу стоит огнетушитель и прочую лабуду, которая, как она была уверена, никогда ей не пригодится. Потом приобрела фартук и косыночку, и навсегда забыла о маникюре, с остервенением оттирая дома пальцы щёткой с мылом и лимонным соком (Да здравствует всезнающий интернет с его народными и не только советами! Каких только хитростей не найдёшь...) от желтых, бурых и ещё каких-то пятен, оставляемых въедавшимся в кожу соком то моркови, то шпината, то ещё фиг знает чего, только чтобы утром не напороться на очередной жалостливый «комплимент» от пытающегося взять её за руку с грустным цоканьем соседа, делающего сначала страшные глаза, а потом брови домиком, и нелестные сравнения от Химе, не забывающей продемонстрировать ей и классу новый лак на идеальных ноготках. Единственное, что её радовало во всём этом, — опускающаяся на плечо в ободрительном жесте тяжёлая рука подруги, не упускавшей возможности заочно пожелать при этом какую-нибудь гадость Касахаре. Правильно выбирать эти самые овощи Нисидзаки-сенсей тоже их научил, чтобы хитрые продавцы на рынке не заболтали тебя и не подсунули вчерашний, а то и ещё древнее, товар. Не смертельно, конечно, но на вкусе очень даже сказывается. К собственно приготовлению никто её, как и остальных первогодок, подпускать и не собирался. Максимум что им позволили на данный момент помимо чёрной работы — лепить онигири. Это, как самое простое и необходимое в жизни блюдо, было освоено в первую очередь. Оказалось, и тут всё не так просто, как представлялось на первый взгляд: рис подойдёт не абы какой, потому что он бывает и клейкий и рассыпчатый, и сварить его надо так, чтобы он получился нужной консистенции, и уж воды не жалеть, промывать как следует, чтобы добиться идеального вкуса без горчинки. Сколько сложностей! Воодушевлённая идеей удивить отца, Юме вовсю применяла полученные знания дома. Помнится, Ринтаро-сан, обнаруживший с увлечением напевающую что-то себе под нос и возящуюся при этом с рисом дочь на кухне, так умилился увиденным, что даже прослезился. В косыночке и фартуке, слегка пританцовывая от нетерпения, девушка выглядела такой взрослой... Слегка пересоленные, кривобокие, рассыпающиеся в руках онигири (она всё-таки взяла не тот рис...) с угрём и со сливами они ели вместе, давясь и хохоча. Конечно же, Юме не знала, что честные-честные глаза отца, выбросившего остатки в мусор, а ей клявшегося, что съел всё до последней рисинки — так-де они ему понравились, ей лгали. И о том, какой чёрной завистью в глазах едва не подавившегося от такой новости Айды-сана отразилось заявление её встретившегося с ним в очередной раз за кружечкой пива отца о том, что дочь у него такая молодец, такая умница — готовить учится, и у неё это прекрасно получается. Тут уж одним талантом, как и желанием, не обойдёшься — практика и ещё раз практика! Нет, любовь к звёздам при этом никуда не делась: листать энциклопедию и рассматривать небо перед сном стало практически ритуалом, без которого спокойный сон к Юме не шёл. Она определила ещё планету в своей собственной маленькой вселенной — Хана здорово напоминала ей Венеру. И не только потому, что та вращается вокруг своей оси не как все другие планеты, а с востока на запад (одна печаль — причина столько радикальных изменений пока оставалась неясна...), но ещё и наличием густых облаков, которые не позволяли её изучать (напустила туману, конспираторша, и не разберёшь ничего). И ведь близка к Земле размерами, и на фотографиях такая красивая, и увидеть невооружённым глазом можно, но нет... *гоукон, в других источниках миксер - групповое свидание, чаще всего вслепую.