Ice Dream

Вместо эпиграфа: «Я буду сильной всем чертям назло! Не сдамся ни за что, и не сломаюсь! И пусть сейчас мне очень тяжело, Я всё равно смеюсь и улыбаюсь! Вот чёрная прервётся полоса, И счастье постучится в мои двери. Спасибо всем, кто поддержал меня! Всё будет хорошо! Я в это верю!» С сайта http://www.inpearls.ru/ Автор татьянка ©

Юме показалось, что воскресенье длилось не как все нормальные дни двадцать четыре часа, а пролетело в пять минут. Позвонивший утром отец сообщил, что приедет во второй половине дня. Девушка мысленно похвалила себя за предусмотрительность (не зря она всё-таки сама вчера в магазин сходила) и отца за предупредительность. Распланировав время, она с удовольствием занималась приготовлениями: после утренней пробежки зашла в мясную лавку и выбрала самый сочный кусок свинины, который нарезала и замариновала с приправами, потом почистила овощи, а за приготовление взялась после двух часов пополудни. Перетащив ноутбук на кухню и то и дело заглядывая в рецепт на каком-то кулинаром сайте, она тихо напевала что-то себе под нос, осуществляя задуманное. Сюрприз удался. С порога почувствовав притягательные запахи и ведомый ими, Ринтаро-сан направился прямиком на кухню, бросив сумку с вещами в коридоре. Юме, радостно поприветствовав его, осталась верна порядку и, легонько ударив отца по руке, приподнимающей крышку кастрюли, повелительным тоном, не терпящим возражений, отправила в ванную мыть руки. И переодеваться. Занятая в его отсутствие сервировкой, она поставила перед севшим за стол отцом дымящуюся тарелку, села напротив, подперев подбородок кулачками, и застыла, внимательно наблюдая за его реакцией, в выжидательной позе. Никуджага* заставила её отца тайком прослезиться: так вкусно её готовить умела только его мать, и вот теперь этот вкус детства каким-то чудом удалось воспроизвести дочери. Ринтаро-сан был абсолютно счастлив этим вечером. *** Вообще-то, можно было с уверенностью сказать, что быстро пролетели не только выходные. Время как будто ускорилось: не успела встать утром, как уже вечер на дворе, вроде только началась неделя, как уже суббота. Неделя была не из приятных. Мало того, что ей докучает болтливый сосед! Дважды ей приходилось идти домой в кедах, пряча глаза от насмешливых взглядов идущих навстречу прохожих, — со строгой школьной юбкой, застёгнутой наглухо белой блузкой и жилетом они смотрелись просто ужасно, это даже Юме понимала. Туфли находились утром в шкафчике стоящими поверх сменки. Был испорчен конспект по классической литературе — кто-то склеил все страницы, и ей пришлось попросить тетрадь у ведущей самые аккуратные записи старосты и корпеть два вечера до двух ночи над переписыванием. Потом между страниц словаря обнаружился дохлый таракан. Юме едва сдержалась, чтобы не завизжать на уроке. Фудзивара-сенсей её бы простил, но поднимать переполох не хотелось. Она, конечно, догадывалась, кто ей устроил такую весёлую жизнь и за что, но пока нет прямых доказательств жаловаться бессмысленно: не пойман — не вор. Отцу она тоже ничего не сказала — чем он поможет? Нужно как-то решать проблему самой. Только как? Девушка не знала. Зато точно знала одно: ни в коем случае нельзя плакать. Опыт прошлого подсказывал, что обидчицы в этом случае только удвоят старания. Да плакать и не хотелось особо: в условиях жестокой конкуренции и нешуточных подковёрных интриг в команде, поверхностный взгляд на которую всегда давал одну и ту же идеальную картинку — дружная семья, но только для непосвящённых, она провела не один год. Уж если она там выжила и продолжала бы, наверное, если бы не несчастный случай, то уж здесь-то сдаться было бы верхом глупости и даже как-то оскорбительно по отношению к прежним её мучителям — Химе Ясуде-семпай и в подмётки не годилась. Поэтому Юме улыбалась через силу, сталкиваясь с очередной гадостью, давая тем самым понять, что нисколько не испугалась. Настоящий виновник всего этого безобразия был по обыкновению слишком занят собой, чтобы замечать происходящее вокруг, ведь непосредственно к его персоне это не относилось. Зато натиск ещё усилился. Кисэ не собирался даром терять время: игра за игрой, и чем ближе к вершине турнирной таблицы, тем серьёзнее будет противник, тем интенсивнее, соответственно, тренировки и тем меньше свободного времени. Так что нужно успевать. За неделю Фуюма получила три приглашения — в кино, в кафе-мороженое (Кисэ тогда посчитал, что это очень символично: Ice Dream/ice cream) и в парк развлечений — и ответила на все три отказом, не объясняя причин, но точно определяя их для себя: во-первых, воровать чужие идеи нехорошо, а он пригласил её именно на самурайский боевик, да и спокойно посмотреть фильм вряд ли получится, во-вторых, она не любит сладкое и, наконец, третье, самое важное, для неё свидание — не развлечение. Ясно как день, незамеченным пройти это не могло: Химе злилась, свита усердствовала, обстановка накалялась. Замечавшая неладное Хана пыталась разговорить отшучивающуюся подругу, но терпела на этом поприще поражение за поражением: Фуюма молчала. А стоило надавить чуток посильнее, попеняв ей на то, что подобное отношение запросто можно принять за недоверие, и это может стать началом конца их дружбы, как незамедлительно получила от обычно покладистой и сглаживающей, где это только возможно, острые углы Юме ответный удар под дых: «С тебя пример беру. Так что там у вас, говоришь, с Ямамурой?» Похоже, этот разговор отложится ещё на неопределённый срок. Уроков в субботу не было, поэтому она решила всё-таки пойти на матч. Разумеется, сосед звал её тоже: Кайджо сегодня играет в Йокогаме с Северной Окуро. Но там ей делать нечего, зато в Токио её ждут. Поскольку отборочные матчи не такие зрелищные по сравнению с полуфиналами и финалом, они проводились в малом зале Юношеского спортивного центра. Зрителей было немного, поэтому Орлиный глаз без труда засёк на трибунах знакомый силуэт и успел поздороваться с Юме, пока Куроко и Кагами выясняли отношения с возомнившим о себе невесть что дылдой-африканцем, непонятно как затесавшимся в команду академии Шинкио. Вёл он себя вызывающе и, насколько она знала старичков Сейрин и была наслышана о новичках, в долгу они оставаться не собирались. «Скорее всего, он или иммигрант, или студент по обмену, - рассуждала про себя девушка, наблюдая вполглаза за игрой и строча сообщения. - Нелегко ребятам придётся, даже Кагами-кун меньше него ростом». Этот легионер запросто блокировал прыжки Кагами и трёхочковые капитана. Но вскоре оказалось, что ребята были готовы к такому повороту событий: красноволосый ас Сейрин перестал сражаться за мяч в воздухе, он так плотно опекал темнокожего игрока, не давая ему пространства для манёвров, что точность бросков его уже скоро стремительно стала приближаться к нулю. «Ай да Рико - Айда Рико! - Юме усмехнулась своим мыслям: нет, общение с Изуки-семпаем определённо плохо на неё влияет! - Она просто замечательный тренер! Так подготовила команду к непростой игре в неравных условиях. Вон как радуется успехам своих ребят!.. Вот именно, своих ребят, - еще раз подчеркнула для себя болельщица Сейрин из Кайджо. - Полтора с небольшим метра профессионализма и энтузиазма, светящегося в больших карих глазах. Не зря они её уговаривали, эта бойкая девочка приведёт их на вершину турнирной таблицы. Или объясняться им с любимыми девушками голышом». А в том, что она найдёт способ их заставить, сомневаться по рассказам Изуки-семпая не приходилось. Тут она хихикнула, представив всегда серьёзного Хьюгу мямлящим признания и активно покрывающимся то белыми, то красными пятнами в развевающихся на лютом декабрьском ветру семейниках в цветочек на школьной крыше. Умора! А потом настанет очередь Киёши-куна, и... Юме помотала головой, отгоняя грустные мысли, и вернулась к наблюдению за происходящим на площадке. После интенсивной игры в связке с асом и, как следствие, приличного отрыва в счёте, Рико посадила Куроко-куна на скамейку запасных почти до конца игры. Задачей Кагами и команды стало не потерять преимущества в счёте, с чем они справлялись как могли. А за пять минут до финального свистка на поле снова вышел распасовщик Поколения чудес, и команда Сейрин вышла в следующий этап. Ей ведь не показалось, что к концу игры пришёл Мидорима-кун? Тот самый, легендарный снайпер Тейко, о котором она читала в баскетбольном ежемесячнике? Интересно, что он здесь забыл... На успехи бывшего сокомандника пришёл посмотреть, не иначе. Интересно, и как ему дуэт Сейрин? «Хвостик, ты куда делась?» «Я на остановке, жду автобус». «Что ж ты бросила друга? Нам было сегодня туго!» «Не бросила, просто не хотела мешать. И туго вам было только в самом начале». «Вот интеллекта сила, ты меня раскусила :)» «:) Я бы об тебя зубы сломала, Изуки-семпай. Хорошо постарались сегодня! Удачи на следующей игре!» «А ты придёшь?» «А когда она будет?» «В следующую субботу». «Мы учимся». «Мы тоже!» «Я не хочу на дополнительные занятия за прогулы :(» «Я тоже не хочу. Но поддержка друзей никогда не помешает, правда?» «Уговорил, - сдалась Юме. - Обещаю быть». «Спасибо, Хвостик!» - Изуки нажал "отправить" и перехватил заинтересованный взгляд Кагами, который понял, что его спалили, и резко отвернулся: - Всё в моём телефоне - не для посторонних. Чего хотел? - ас Сейрин получил лёгкий толчок локтем в бок, из чего сделал вывод, что Орлиный глаз не сердится, а бурчит в воспитательных целях. - Девушке? - озвучил его вопрос наблюдавший эту сцену Коганей. Митобе кивнул, мол, ему тоже интересно. - Она просто друг, ребят. - Друг? И наша болельщица, стало быть? - подключился к разговору Фурихата. - Ага. Хоть и учится в другой школе. - Ха? И в какой это? - напряжённо сдвинутые к носу раздвоенные брови позабавили Изуки. - Много будешь знать - скоро состаришься! - улыбнулся Шун и хлопнул не в меру любопытного кохая по плечу, выходя из раздевалки. - Первогодки что-то совсем распоясались, - было сказано уже в сторону капитана. Кагами сглотнул и сел на скамейку, завязывая шнурки и стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания: взгляд Хьюги не предвещал ничего хорошего. Вечером того же дня Юме осторожно вошла в кухню, предварительно стукнув пару раз по косяку для проформы, и задала отцу не дающий ей покоя вопрос, переминаясь от волнения с ноги на ногу: - Пап, а в вашей команде есть иностранные легионеры? - Что, прости? - чуть не захлебнулся чаем от неожиданности Ринтаро-сан. - Я спрашиваю, есть ли... - Я понял, - едва отдышавшись, выдавил он, ставя свою любимую чашку зебровой раскраски с ароматным крепким напитком на стол. Зловеще сверкнули стёкла очков, когда он повернул голову в сторону дочери, присевшей в нетерпении на самый край табурета. - С чего такие вопросы? - Слежу за межшкольными. Увидела на игре парня откуда-то из Африки, вот и удивилась. Так есть? И для чего их вообще берут? - Ну... Есть. Хотя гордиться тут особо нечем, конечно: мы команда средней руки и такие траты для нас тяжелы. Да и гораздо приятнее вырастить своих мастеров и справляться своими силами, - пустился в пояснения Фуюма, почёсывая затылок, а про себя подумал, хотя особо религиозен никогда не был, что неплохо было бы заехать в какой-нибудь храм и попросить богов о благословении для дочери или купить ей талисман. Завистливый Кагетора девочку сглазил, не иначе! С чего бы ей иначе баскетболом интересоваться? Пусть его Рико с парнями носится! - Правда? И как же ты с ними общий язык находишь? - Как-как... - Юме не могла понять, почему её отец стушевался, а уши у него горят. - I speak English. - Really? - она чуть не свалилась с табуретки, вытаращив глаза, и уже в следующее мгновение возмущённо воскликнула, подскочив и всплеснув руками: - Папа?! - Really-really**, - заверил Ринтаро-сан, лохматя волосы и с удовлетворением отмечая, что теперь это простое слово — «папа» — вылетает у неё свободно, как и полагается, а ведь не так давно Юме едва могла выдавить из себя эти звуки. - Необходимость и постоянная практика: иностранные игроки, тренеры, международные врачебные симпозиумы. Ты же не думаешь, что все они японский знают? Единственное, что утешило её в данный момент, так это осознание того факта, что некоторые не знают о своих родителях таких подробностей даже проведя всю жизнь бок о бок с ними. *** Следующая неделя была полна сюрпризов, как приятных, так и не очень. К последним относилась, например, трава с корнями и комьями земли в шкафчике для обуви, склеенные суперклеем ручки и карандаши в пенале, толчки плечом в коридоре, хотя места было предостаточно — там двум танкам можно спокойно разъехаться... Утром в понедельник из шкафчика Фуюмы исчезла сменка, и ей пришлось весь день ходить по школе в явно больших ей ярко-синих шлёпанцах с надписью «собственность школы», позаимствованных в учительской Фудзиварой-сенсеем специально для неё. На вопросительные взгляды соседа Юме буркнула: «Дома забыла». В тот день он оказался не в пример проницателен и понятлив и от дальнейших вопросов отказался, добивая её тяжёлыми вздохами и сочувственными взглядами. Хана молчала. И в клубе с пониманием к её прикиду тоже не отнеслись: Нисидзаки-сенсей покачал головой, первогодки тихо похихикали, семпаи оторвались по полной - «растеряша», «как ты ещё голову дома не забыла!», «они тебе в коленках не жмут?»... Больше всех усердствовала Касахара. Юме понимала почему: чем больше она старалась, тем лучше у неё получалось, а кое-кому это совсем не было на руку. Татебаяши и Хиросе многозначительно переглядывались, согласно кивая, бросали подозрительные взгляды на Нобутаку, но сделать ничего не могли. Вернее, делали что могли, — под удивлённый взгляд поверх очков молчаливой Икэ-сан приносили из учительской и развешивали на доске карты к уроку географии, чудесным образом без каких-либо указаний с её стороны к уроку литературы прибывали хрестоматии на весь класс из библиотеки. Однажды они отвоевали для Фуюмы в буфете пирожок с фасолью и часто развлекали на перемене. Девушка была очень благодарна, раздумывая, как ей отблагодарить одноклассников, не создавая себе ещё больше проблем. Обнаружив после уроков во вторник тетрадь по истории с надписью «сдохни!» чёрным маркером на каждой странице, Юме тяжело опустилась на стул и спрятала лицо в ладонях. Это всё, конечно, мелочи по сравнению с тем, что ей устраивали в команде... Просто она подумала, что хоть сегодня обойдётся без сюрпризов, особенно в отсутствие её персонального раздражителя и катализатора злости Химе, отстаивающего в данный момент честь школы в матче с Ёримото из Камакуры, но нет. Среда обещала дать расстроенной девушке хоть небольшую передышку: Кисэ, принесший в копилку команды наибольшее количество очков в прошедшем матче, не закрывал рот ни на минуту, став центром всеобщего внимания и предметом всеобщей гордости за класс, школу и чуть ли не всю Японию вместе взятую. Юме, почти превратившись в салфеточку, укрывающую парту, за прошедшие дни изучила рисунок столешницы настолько тщательно, что, закрывая глаза, видела его в мельчайших подробностях, а сегодня и вовсе старалась быть тише воды, ниже травы, чтобы никто её присутствия даже не заметил. Но всё вышло наоборот. После физкультуры, стоявшей последними двумя уроками, в закутке за спортзалом развернулась настоящая баталия. Всё та же толпа под предводительством Химе без труда оттеснила её в самый угол. Ударив её по руке, Мио подхватила выпавший из разжавшихся пальцев пакет со спортивной одеждой и кинула его Косоде. Макаронина, хищно оскалившись, подняла его повыше, лишая Юме возможности его отнять. Та и не пыталась. Затравленно озираясь, она пыталась прогнать ощущение, что снова стоит на краю лестницы, унять стук сердца и услышать хоть что-нибудь сквозь стоящий в ушах звон. - Слышишь, ты! - громко прошипела Мио, сверля девушку презрительным взглядом. - Я хочу знать, какие у вас отношения! И не вздумай отпираться, - требовательно заявила она с таким видом, будто об их с Кисе помолвке вчера сообщили по всем центральным каналам. - Не вижу ни одной причины перед тобой отчитываться, - тихо сказала Юме и сложила руки на груди, всё ещё пряча глаза под чёлкой. Ей было не по себе. Но страх нельзя показывать. - Ты что себе позволяешь? - потеряла терпение разъярённая блондинка. Будучи миленькой с самого детства, она росла избалованным ребёнком, единственным в семье, а потому ни в чём не знавшим отказа. Будь то вкусная конфета, новая кукла, модное платье, стоило только сказать «папа, купи!» и получишь всё, о чём просила, и даже больше. Сейчас она хотела заполучить Кисэ, но вопреки всем законам логики его внимание досталось не ей, а этой деревенщине. Такого унижения Мио ещё не знала: она была популярна с младшей школы, а в средней, осветлив волосы и начав пользоваться косметикой, стала школьным идолом. Красота к красоте, разве не так должно быть? А тут невесть откуда свалилось на её голову это невзрачное черноглазое недоразумение и спутало все карты. Привыкшая к всенародному поклонению, особенно со стороны мужчин, Нобутака ужасно злилась на блондина, а Юме ей хотелось просто стереть в порошок и развеять над заливом. Та отчаянно боролась с собой и не собиралась сдаваться так сразу: если уступить и сдаться на милость Химе сейчас, избегая конфликта, то потом до окончания школы придётся ходить под ними, потеряв самоуважение и свободу, как некоторые. Она метнула мрачный взгляд в сторону Косоде. Семпаям перечить нельзя, но не этой крашеной кукле! - Я к нему и не лезу! - Ещё бы ты лезла! - Да что он вообще в ней нашёл? - язвительно ухмыльнулась Таюнэ, задирая Юме юбку. Та сразу же одёрнула подол, мысленно огрызнувшись и обозвав её Табаки — тот же прихвостень. - Вы только посмотрите! Сколько ж ткани на это понадобилось? - То-то я смотрю, тебе не хватило, - стараясь придать своему голосу уверенности и холодка, отчеканила брюнетка, наконец подняв голову. - Ты что о себе возомнила? - задыхаясь от бессильной злобы, взвизгнула та. - Отойди! - оттолкнула помощницу Мио. Похоже, девчонка была не робкого десятка. Её нужно было деморализовать, вывести из игры, сказать что-то настолько обидное, что причинило бы мелкой выскочке сильную боль, от которой та скорчилась бы, потеряв всю волю к сопротивлению, но как назло ничего путного в голову не приходило. Толкнув её со всей силы, Мио в ультимативной форме потребовала, чтобы Юме «отстала от Кисэ-куна». Тот факт, что Юме к нему и не приставала, уж если на то пошло, никого не волновал, а её сопротивление только усугубляло ситуацию. - Претензии не по адресу... - продолжала гнуть свою линию Фуюма. Это было последнее, что брюнетка сказала, прежде чем потерять сознание от ещё одного толчка и удара головой о стену. *** Пришла в себя она в медпункте. Обеспокоенная медсестра не отходила от своей пациентки ни на шаг, поэтому сразу же заметила её пробуждение. - Тамаки-сан? - держась за голову, Юме поднялась и села на кушетке, пытаясь сфокусировать взгляд на круглом лице в обрамлении коротких вьющихся прядей. Перед глазами всё плыло. Девушка нащупала пластырь на лбу слева. Поморщилась. - Как я тут оказалась? - А ты что же, ничего не помнишь? - округлила глаза та, метнувшись к своему столу и доставая из верхнего ящика маленький фонарик. Быстрым шагом вернувшись к своей пациентке, она присела на край кушетки, осторожно взяла её за подбородок и стала ещё раз проверять реакцию зрачка на свет. Реагирует, всё в порядке. Фонарик перекочевал в карман белого халата. - Какое сегодня число? - Двадцать какое-то мая с утра было, - слабая попытка улыбнуться. Девушка преувеличенно внимательно разглядывала сережки медсестры в форме бабочек. Тамаки-сан облегчённо вздохнула. - Так как я тут оказалась? - Тебя один из старшеклассников принёс. Сказал, что нашёл лежащей на земле за спортзалом возле умывальников. Что случилось? Девушка лихорадочно соображала, что сказать. Сочинять она не мастер, но если уж врать, то врать складно, чтобы никто ничего не заподозрил. И тут ей, что приятно, оставили полную свободу за исключением места происшествия, которое было совсем рядом с реальным, так что за ложь не считается. Кроме пластыря на лбу, который под густой чёлкой, к счастью, сильно заметен не был, и слегка ноющего плеча других «неполадок» не ощущалось. Помимо этого её не мог не волновать вопрос: а что за старшеклассник. Но спрашивать глупо, она же всё равно никого не знает. К тому же если бы этот кто-то посчитал нужным услышать её благодарность лично, мог бы дождаться, пока её откачают или хотя бы координаты свои оставить. По всему выходило, что этот загадочный добрый самаритянин не очень-то любил светиться, прям как она сама. - Я не знаю. Подскользнулась, наверное, и неудачно упала. Сильно большая шишка? - спросила она, трогая пластырь, за что сразу же получила по руке. - Не лезь, чтобы быстрее зажило! - вспылила медсестра, придирчиво осматривая школьницу на предмет пропущенных травм. - Ты лоб рассекла. Вероятно, о край жёлоба ударилась. - Возможно. Плечо болит. - А ты как хотела? Это ушиб, милая. Поболит и перестанет. Дома поделаешь компрессы, освобождение я тебе давать не буду. Думаю, к следующей неделе всё пройдёт, и будешь как новенькая. А директору надо сказать, чтобы там резиновые коврики постелили, а то мало ли... Хотя странно всё это, - подозрительно покосилась на Юме медсестра. - Слишком уж часто с тобой всякие неприятности происходят. То порежешься, то обожжёшься, то теперь упала. У тебя точно всё в порядке? - Точно, точно, - девушка осторожно поднялась с кушетки, поправляя юбку и ища взглядом свои вещи. Рюкзачок и жакет обнаружились рядом на стуле, туфли под кушеткой, а вот пакета со спортивной формой не было. «Не иначе уже оказался в топке и в пепел превратился», - кисло скривившись, подумала она. Проницательная Тамаки, вернувшаяся за стол и записывающая что-то в карточку Юме, оторвалась от своего занятия, словно мысли её прочла: - А где твоя спортивная форма? - А? - повернулась Юме. - Подругу попросила, чтобы она отнесла пакет в класс. А сама хотела немножко умыться. Убегалась. Жарко было. И ведь почти не соврала. Терпеть не могла вот так изворачиваться! - Ясно. Ну, раз всё в порядке, можешь идти. Компрессы знаешь как делать? - Папа знает. - Ну и отлично. - Спасибо за заботу! - поклонилась в дверях Юме, покидая медпункт. Тамаки-сан хорошая медсестра и человек добрый. Отцу соврала, что упала на физкультуре. Он ей, разумеется, не поверил, но вмешиваться не стал: практика показывала, что когда речь заходит о чём-то действительно серьёзном, Юме не станет молчать и обратится за помощью в первую очередь в нему. Совсем как тогда... Как, интересно, себя Касамацу-сан чувствует? Фуюма не раз мысленно возвращался в тот вечер, пытаясь прогнать прочно засевший в памяти образ миловидной шатенки. *никуджага - тушёный картофель с мясом. **Я говорю по-английски. - Правда? - Правда-правда.