Ice Dream

Вместо эпиграфа: «...Мои лучи касались губ… В руках, казалось, Было счастье… Но в белом тающем снегу – Всё так же, Холодно, Ненастье…» Саша Осень, «Мои лучи касались губ… к К***»

Отца дома не было. Сделав редкое исключение из собственных правил, Юме позвонила ему и попросила купить что-нибудь к ужину в лавке на вынос. Ринтаро-сан не только не удивился её просьбе, но даже похвалил дочь за благоразумие, настоятельно порекомендовав ей не перенапрягаться и не заморачиваться с готовкой. Он прекрасно знал, что она сильно переживает и поэтому не спала всю ночь. Хорошо, что она не Нао! Та ни себя не щадила, ни окружающих. Приятно осознавать, что от него Юме унаследовала самое главное — рассудительный характер, а внешнее сходство, точнее, не-сходство, это так, пустяки. Осознание этого давало ему надежду, что дочка не расстроится и не рассердится, когда узнает, что он собирается жениться, а ей вскоре предстоит стать частью новой семьи. Вот она, наверное, удивится, что его избранницей стала Хотару! Кажется, они поладили тогда, в больнице. А ведь если бы не Юме, он мог бы её и не встретить. И всё-таки он переживал. Адаптация к новой жизни была сложной: Юме было трудно привыкать к нему, к новому распорядку, в котором больше не будет многочасовых тренировок и постоянных разъездов. Их постепенное знакомство и сближение проходило со скрипом, её настороженность сменилась симпатией далеко не сразу. Сначала это были стыд и благодарность. Когда работавший с ней психолог попытался сделать ставку на эти чувства, форсируя события, Ринтаро тут же отказался от его услуг, едва не загубив самоуверенному нахалу карьеру. Это не та основа, на которой можно выстроить крепкие отношения! Другой врач оказался более внимательным и отзывчивым к внутренним голосам Юме, а так же плотно сотрудничал с ним, помогая отцу и дочери наладить контакт. И дело пошло: благодарность превратилась в симпатию, они узнавали друг друга — так возникла привязанность, а с ней пришло доверие. Именно доверие Ринтаро ценил больше всего. Дочка не стеснялась обращаться к нему за помощью, когда чувствовала, что сама не справится. Признаться, ему хотелось бы принимать гораздо более активное участие в её жизни, но тут уже она не хотела стеснять его, доставляя лишние беспокойства, и ему приходилось учиться проявлять такое же доверие в ответ. Вот и сейчас она не побоялась сказать, что устала. И это правильно. Может быть, они с Хотару найдут общий язык так же легко? И как быть с Юкио? Хотару говорит, он хороший парень, честный и ответственный, но оставлять дочь с ним под одной крышей, когда они будут уезжать на игры или на сборы, он пока не был готов: был молодым, ещё не забыл, как это бывает, когда некоторые части тела живут своей самостоятельной жизнью и голове подчиняться отказываются. Или вдруг он не примет её, будет ревновать её к памяти сестры и к матери? А вдруг обижать станет? Ринтаро старался не думать плохо и не накручивать себя раньше времени. Получалось не всегда. Ситуацию ухудшало то, что он пока не имел возможности познакомиться с парнем лично и составить собственное мнение, как всегда советовал Юме. Мнение Хотару он ценил, но ведь народная мудрость не зря гласит, что для ежихи колючки её ежат всегда мягкие... Когда он зашёл домой, ковыряя ключом в замке и стараясь не расплескать при этом содержимое упакованных в стаканчики порций их с дочкой ужина, Юме уже крепко спала, зарывшись носом в подушку. Вытащив из-под её руки тетрадь, Ринтаро осторожно, чтобы не разбудить, накрыл её одеялом, выключил настольную лампу и вышел. *** Юме обязательно проспала бы, если бы папа её не разбудил громким стуком в дверь и не сообщил, что утренняя каша будет рада её видеть через пятнадцать минут. Проснулась она скорее от удивления, чем от стука, а заявленного времени как раз хватило, чтобы быстренько освежиться в душе и заправить постель. Каша — это что-то новенькое! Её папа — спец по омлетам всех видов и мастей. Он, что же, заразился её интересом к готовке? Где, интересно, рецепт взял? Практиковался уже или это пресловутый первый блин? Съедобно хоть? Оказалось не просто съедобно, а очень вкусно! Ещё бы: он полтора часа советовался с Хотару, записывая рецепт под диктовку, внимательно слушая её пояснения и переспрашивая по сто раз, чтобы ничего не упустить. И был весьма рад, что Юме всё понравилось. И что сегодня она выглядит уже гораздо лучше, чем вчера. Вот бы у неё всё наладилось поскорее! Вернувшись домой после джуку с квадратной от головой, Юме обнаружила отца в прихожей с собранной спортивной сумкой, что могло означать только одно — он уезжает на игру. Оказалось, что на три дня. Ринтаро-сан был очень предупредителен: не просто оставил ей денег и нехитрый ужин, как всегда, но и лёгкую уборку дома сделал. Сказал, чтобы она хорошо училась, напомнил, что завтра день вывоза пищевых отходов, обещал позвонить, потрепал по плечу и шагнул за дверь. Юме покушала, приняла душ и уснула с учебником в руках прямо за столом. Проснулась в середине ночи, выключила свет, перебралась на кровать и вырубилась до утра. А утром будильник, пробежка и всё остальное по расписанию. Хватит уже давать себе поблажки! Пора возвращать организм в привычный распорядок. *** Среда, день относительно свободный, была посвящена Рю и его друзьям, потому что Касамацу-сенсей позвонила ей накануне и сказала, что будет занята. Юме даже знала чем, но афишировать этого не стала: мало ли причин, почему сенсей скрывает командировку от неё и смену работы от своего сына? И спрашивать подробности не решилась, хотя очень хотелось. Даже жаль немного, что обнадёжить капитана ей нечем! Она всю голову сломала, идти ли ей на тренировку баскетболистов или нет. С одной стороны не хотелось давать лишних поводов для пересудов о них с Кисэ да лишних причин для раздражения Касамацу-семпаю, который и так пребывает не в лучшей форме благодаря всей этой кутерьме, но как же быть с Хиро-семпаем? Она ведь ему обещала. Пришлось идти. Невысокий рост и компактная комплекция в данном случае сыграли ей на руку: Юме проскользнула тихой тенью на галерею, затаилась в уголке, откуда был хорошо виден зал, и стала наблюдать за тренировкой. Поле было разделено сеткой, на дальней половине отрабатывали передачи и броски новички, которым уж точно было не до неё, на другой сначала шла разминка, а потом началась игра между первым и вторым составом. Касамацу-семпай с сосредоточенным видом раздавал какие-то указания в перерывах, в общем шуме слышался то и дело бас тренера — сразу видно, ребята к серьёзной игре готовятся, вот что значит ответственный подход к делу. Выловленный на большой перемене в буфете и получивший детальный инструктаж Хаякава её присутствия старательно не замечал, гася в себе вспышки желания помахать рукой Ю-кун. Морияма заметил одинокую фигурку на галерее, подивился про себя, что девушка не пожелала присоединиться к визжащей под дверью толпе, но осторожничал: свой кредит доверия он уже почти исчерпал, а терпение у Юкио не безграничное. Кобори на её лёгкий поклон никак не отреагировал, скользнув по галерее равнодушным взглядом, словно там вообще никого не было. «И правда, себе на уме», - вздохнула первогодка. - О, Кицунэ-чи! Как я рад, что ты пришла! Ответом на приветственные вопли Кисэ послужил звук закрывающейся за Фуюмой двери. Припустив по лестнице, девушка надеялась, что её инкогнито не раскрыли. Она уже не видела, как её одноклассник получил по шее, но была полностью солидарна с капитаном в этот момент. Оставаться в школе смысла не было, поэтому Юме отправилась к Цуюки-сан за вкусными пирожками, по дороге зашла за соком в супермаркет, ещё и две пачки цветных мелков прикупила, и взяла курс на дом Хаякавы, навестить маленьких друзей. Сначала они пообедали вместе с Джуном и Мисой, потом Юме устроила совсем не скучное для неё соревнование между малышами «кто какие кандзи знает», в ходе которого повторяла и запоминала сложные иероглифы вместе с ними, а потом они рисовали на свободную тему — после мальчишек на асфальте оставались машины, самолёты и крабообразные роботы с непропорциональными конечностями из любимого меха-сериала, похожие на неумело собранные конструкторы, а после них с Мисой — кошечки, цветочки и сердечки, как и положено девочкам, а также домики и принцессы в пышных платьях. Расположившиеся рядышком на игровой площадке мамочки со своими детьми, вышедшие на прогулку после дневного сна, едва успевали оттаскивать своих непоседливых чад, чтобы те не затаптывали красивые рисунки и не устраивали истерик, отбирая у школьников мел. Юме предполагала такое развитие событий, поэтому и купила две коробки. Учитывая количество желающих оставить свой след в истории двора, свободный от художеств асфальт закончился быстрее, чем мелки. Особо отчаянные пытались продолжить реализацию своих творческих порывов на посыпанных песком дорожках детской площадки, но ничего не получалось, что послужило причиной не одного громкого «уа-а-аааааа!». К тому времени, как вымотанный Хиро-семпай вернулся домой, всемирный потоп удалось предотвратить, малышня с мамами уже разошлись по домам, Джуна и Мису позвали ужинать, так что на площадке остались только Рю и Юме. Мальчишка со всей силы толкал сидение качели, на котором она восседала, как королева, долетая, казалось, до самого неба, и её звонкий смех был слышен далеко за пределами площадки. Втроём они сходили навестить Мици и узнали, что её приютил и поставил на довольствие владелец того маленького магазинчика, которому кошка помогала сдерживать натиск бессовестных грызунов, то и дело пробирающихся на склад. В подсобном помещении ей была отведена большая коробка, в которой уже скоро предстояло появиться на свет котятам. Девушка угостила Мици специально припасённым кусочком рыбного пирожка, осторожно погладила ставшие совсем круглыми чёрные бока и сказала Кано-сану, что завтра после уроков принесёт старое большое полотенце, которое нужно будет постелить в коробку, чтобы кошке с котятами было тепло и уютно. Как ей хотелось бы сказать, что кроме этой встречи четверг не содержал в себе никаких интересных событий, но увы... *** - Фуюма! Моросящий дождик лишил её удовольствия обеда на свежем воздухе, поэтому Юме осталась в классе. Окна были открыты, но всё равно было душновато. Развернувшись боком, чтобы не мешать привычной толпе вокруг соседней парты, она достала свой бенто и принялась за салат. Хана тоже жевала молча. Обеих тяготило сложившееся положение, но гордость одной и принципиальность другой не оставляли им выбора. И тут вдруг Хиросе-кун. В левой руке он держал бутерброд, другой шаря в своей сумке. Достал тетрадь и учебник и пересел поближе за парту отлучившегося куда-то Татебаяши. - Ты домашку по инглишу уже смотрела? - Угу, сделала, - промычала она. - А что? - Слушай, можешь помочь? - Давай. Но делать за тебя я ничего не буду, могу только объяснить. Идёт? - Я списать и не просил! - возмутился он, открывая учебник. - Ладно-ладно, извини, - развела руками Юме. - Один момент. Сложив палочки в коробку, она убрала недоеденный обед в рюкзачок и достала бутылку с водой. Поднимая голову, напоролась на презрительный взгляд Ханы, хмыкнула и отвернулась. Та, конечно, недовольна, что она не со звёздным соседом любезничает, а с бесперспективным Хиросе. Переживёт! - А тебе чего? - накатила она бочку на Кисэ, оскорбившись удивлённому выражению его лица. - Тоже с английским проблемы? - Вот уж нет! - подмигнул ей сосед. - Это мой любимый предмет, так что с ним всё в порядке. - Ну и прекрасно! - Юме спешно пересела за парту Хиросе, с недовольством наблюдая, как девчонки облепили Кисэ, с восхищением щебеча что-то вроде «какой ты умный!» и всё в таком духе. Никому из них не пришло в голову поинтересоваться его успеваемостью, а вот старосте — пришло. Икэ-сан обмолвилась как-то, когда они вместе ходили в библиотеку за картами для урока географии, что оценки его заметно ухудшились по сравнению с прошлым годом и результатом вступительных экзаменов, хотя попадания в последнюю сотню, которой светили дополнительные занятия по субботам, ему как-то удалось избежать. Вот дурак! И пусть только попробует свалить всё на капитана! У других, вон, тоже соревнования на носу, тренировки усиленные, и ничего — всё в порядке с оценками. Кстати, надо бы навестить танцевальный клуб, а то Акари-семпай расстроится. Сам Хиросе оседлал стул, сев лицом к Юме и подсунул ей открытый на нужной странице учебник. - Вот тут, смотри. Я запутался, в каком случае простое прошедшее, а в каком — длительное, и ещё глаголы эти неправильные... - А, это, - протянула брюнетка, пробегая взглядом упражнение и правила в рамочке на полях. - Тут надо смотреть... За живым обсуждением она не заметила, что за стеклом в коридоре собралась целая толпа зевак. Хиросе внимательно слушал её объяснения, периодически опуская взгляд в учебник, иногда что-то помечая в тетради, но большую часть времени смотрел ей в глаза. Когда внеплановая лекция закончилась, он сгрёб свои принадлежности в кучу, закинул в сумку, поблагодарил одноклассницу ещё раз и поинтересовался, что ей принести в качестве благодарности. На шутливое предложение откупиться шоколадкой она ничего не успела ответить, потому что в разговор немедленно встрял Кисэ, посоветовавший Хиросе удивить её маринованной рыбой собственного приготовления. На рыбацкие корни намекает, гад! Девушка пожала плечами, демонстративно повернулась к блондину спиной и сказала, что раз он такой щедрый, то она будет рада зелёному чаю, поэтому он взял кошелёк и отправился на первый этаж. В коридоре его встречали почему-то, как народного героя. Обернувшемуся в дверях однокласснику Юме адресовала безмолвный вопрос: чем они обязаны такому аншлагу? Тот смутился и прибавил ходу, оставив её недоумевать, почему на неё все смотрят, а стоит ей перехватить взгляд — тут же отводят глаза. И Кисэ-кун почему-то сразу отвернулся. Не иначе, что-то натворил. А когда занятия в клубе закончились, и Юме уже домывала пол в кабинете домоводства, потому что за пропуск в понедельник Касахара оставила её дежурить одну, послышался осторожный стук в дверь. После разрешения войти в щель просунулась стриженная ровненькой площадкой голова Хиросе. - Э... Я тут хотел... Мне нужно тебе сказать... В общем, ты скоро? - Да, минут десять ещё. Подождёшь? Парень промычал что-то невнятное и остался ждать за дверью. Эти десять минут стали для неё пыткой: девушка пыталась разобраться, что заставило одноклассника прийти сюда и просить её аудиенции. «Неужели?.. Ками, только этого не хватало!» Вышла она хмурая, но не сердитая. Хиросе без разговоров отобрал ведро с водой, когда она закончила уборку, потом отнёс ключи от кабинета на вахту, пока за своими вещами в класс ходила, а потом сопроводил её к ближайшей детской площадке. И всё это молча. Юме облюбовала качели, одноклассник устроился рядом на пеньке, закамуфлированном под клавишу рояля, одном из целого ряда, и, краснея и прерываясь на покашливания и кряхтение, слил ей Кисэ со всеми потрохами: и что слух про ведьму он распустил, и — вопреки данному обещанию, за что по собственным заверениям корил себя несказанно, — про спор на поцелуй. Чуть с пенька не упал, когда понял, что про спор она уже слышала, но открывать свои источники Юме отказалась наотрез и попросила его никому ничего не рассказывать, даже Татебаяши. «Ну, Рёта-кун, спасибо тебе большое! Маловероятно, конечно, что это была спланированная акция: ополчить против меня всю параллель с расчётом на то, что я от безысходности кинусь в его распростёртые дружеские объятия — да ему бы ума на такое не хватило. И совесть бы загрызла. А потом и я. Нет, тут Хиросе-кун прав, это он просто не подумавши ляпнул. Только мне-то от этого не легче...» И только у неё отлегло... - Фуюма! Я хочу тебя защитить! Но не могу вмешиваться, потому что у меня руки связаны. Пожалуйста, будь моей девушкой! Тогда я им всем башки поотрываю! И Кисэ — первому! - выпалил парень и тут же обречённо закрыл лицо рукой: - Что я несу? Это не ради формальностей, правда! Ты мне нравишься, - тихо закончил он. Юме остановила движение качели, зарыв носки туфель в песок, и с силой стиснула металлические прутья. Зря расслабилась. Ситуация патовая: молчать нельзя, обнадёжить нечем, а обижать не хотелось бы. Кругом засада! Начинать с «извини» нельзя, говорить «мне приятно» тем более, потому что следующего за этими словами «но» никто уже не услышит. Было бы неплохо проконсультироваться у Кисэ на этот счёт: вот уж кому не привыкать отклонять подобные предложения. Точнее, это ещё самое безобидное, а ему, судя по рассказам, и не в таких переделках приходилось бывать... Так, об этом позже! Пауза затягивается, и надо что-то говорить. - Это очень неожиданно, Хиросе-кун... - от волнения голос её не слушался. - По правде сказать, в симпатии мне признаются впервые. Она намеренно не сказала «в любви». Парень ушам своим не верил. «Ну хоть в чём-то я первый!» - только это ему и оставалось — горько иронизировать над собой. - Правда, что ли? А я-то думал, за тобой со средней школы шлейф разбитых сердец тянется, - поднял голову он. - Увы, не могу похвастаться даже мало-мальским опытом в этом вопросе, - мягко улыбнулась Юме. - Поэтому дипломатическим реверансам не обучена, о чём очень сожалею. Ты не обидишься, если скажу прямо? - Нет, - слегка поджал губы парень, пытаясь скрыть разочарование. Обижаться он не собирался, а вот слушать дальше не хотел, внутренним чутьём чувствуя, что его ожидает отказ. Печаль. Только, пожалуйста, не «ты хороший, но...»! Он это уже много раз слышал! - Из всех девочек ты выбрал меня... Это удивительно. Признаться честно, это приятно и даже немного льстит. Спасибо тебе большое за заботу и желание защитить, это честь для меня! - снова улыбнулась брюнетка, глядя куда-то мимо его плеча. - Но согласиться быть твоей девушкой я не могу: предлагать неравнозначный обмен нечестно, а я для этого слишком тебя уважаю, Хиросе-кун, - она перевела взгляд на его лицо, тут же вспыхнувшее смущением. - Извини меня, пожалуйста. Извиняться ей, в общем-то, было совсем не за что, так он чувствовал: настолько деликатно отшила, что даже ни капли не задело. В одном Фуюма права — нельзя соглашаться на неравноценные чувства, от этого потом только хуже будет. Интересно, откуда ей это известно: собственный опыт или просто понимание и природная чуткость? Жаль, конечно, что набить Кисэ морду от её имени он не может. Ладно, набьёт от своего, подумаешь! А повод для этого всегда можно найти. Сегодня чуть не, но сорвалось. - И кому же, интересно, я проиграл... - пробормотал Хиросе, задумчиво ероша затылок и смотря под ноги. Юме покраснела, но ничего не ответила: это не был прямой вопрос, скорее, мысли вслух. - Что ж, спасибо, - встал он, давая понять, что разговор подходит к концу. - За честность. И за уважение. Поднялась с качели и Юме. - А насчёт Кисэ-куна ты не переживай, я сама его накажу. - Это как? - слегка приподнялись сросшиеся на переносице брови. Эта особенность всегда придавала его лицу суровое выражение, но Юме совсем не боялась. - Убью! И никто не найдёт, не докажет и не накажет, - усмехнулась брюнетка. - Зря болтают, что ли? - Ну, как знаешь. Сама так сама, - лицо-кирпич, руки в карманы и домой. Поест, засядет за какую-нибудь глупую-преглупую комедию и будет смеяться, пока живот не надорвёт. - Тогда до завтра, Фуюма. - До завтра, Хиросе-кун! - попрощалась она и тут же его остановила вопросом: - А можно спросить, как тебя зовут? - Имя? - обернулся он. - Зачем тебе? - В дневник запишу, - на полном серьёзе ответила Юме. - Чтобы через много лет мои пра-правнуки знали, кто первым оказал мне такую честь. - Кохаку... - эта девчонка его окончательно смутила. - Янтарь? Красивое имя, тебе идёт! До завтра, Хиросе Кохаку-кун! Прозвучало это удивительно приятно. Не виновато, как если бы Фуюма раскаивалась в сказанных словах, не игриво, будто она была непоследовательной девушкой и флиртовала с ним после отказа... В рамках приличий, соблюдённых добавлением суффикса, но всё равно как-то... Нежно. Тепло. И совершенно безнадёжно. Ранним вечером объявился Тору. Как чувствовал, что ей сейчас не по себе! «Юме-сан...» - улыбнулась она про себя, читая его сообщение. Ничего особенного — узнала, что синяки почти сошли, и в понедельник он уже будет как огурчик. Нет, не зелёный. Рассказала ему последние школьные сплетни. Юме не могла этого видеть, но ясно представляла, как Тору сейчас покачал головой и сразу же поправил сползшие очки. Полученное последним «fighting!» окончательно уверило девушку, что сдаваться рано. Идея обратить ситуацию в свою пользу, развесив своеобразные устрашающие объявления, посетила её вечером за решением задач по алгебре. Совершенно нелогично, но вот так. Сравнить происходящее с напряжённой обстановкой в команде или даже с поползновениями Химе, так тут она в выигрыше — уж лучше пусть они её боятся, чем наглеют на каждом шагу, а суеверный страх легко культивировать и подогревать дальше. Разумные люди на такой дешёвый трюк нипочём не купятся, как и те, кто уже успел её узнать, а вот держать подальше от себя идиотов ещё никому не вредило. Если учителя забеспокоятся, всегда можно сказать, что это шутка или розыгрыш, или что спор проиграла. Решено! Тогда же родилась идея, как осадить одного болтливого товарища, когда он снова упадёт ей в ноги, а это обязательно произойдёт: Кисэ пакостник, конечно, но сам по себе человек не злой, да ещё и совестливый к тому же. Но пощады может не ждать! Сам сказал, что она жестокая. Шутка на грани фола, если честно. Чтобы это сказать, ей пришлось тренироваться перед зеркалом — не смеяться, не отводить взгляд. Ещё бы не краснеть при этом. Ай, когда он её целовал, ничего, не умерла! Теперь его очередь краснеть и заикаться! *** Вот так и появился в пятницу утром на всех досках объявлений в корпусе первогодок результат помноженных на злорадство творческих порывов Юме. А вот не надо было будить хомячка! Уж теперь-то точно никто её в коридоре плечом задевать не будет. Можно вышагивать королевой, а всем из последних сил храбрящимся говорить «бу!». Это как на восстановленной раритетной машине на автостраду выехать. Вокруг такого авто неизменно образуется вакуум: народ не то что под колёса не лезет — чихнуть рядом боится, чтобы бампер у старушки отвалился ненароком, а то век не расплатишься потом. Хиросе на первый урок опоздал. И если бы первой была математика, то Накао-сенсей как следует приложила бы ему учебником по... фигурно выбритому затылку? А добродушная Цубасэ-сенсей не только запустила в класс, но и не стала сильно сердиться на поднятый шум: входить в кабинет Хиросе пришлось под громкое улюлюканье и нетактичные вопросы. - О-о-о-о! Хиросе, да ты модник! - завидовали мальчики. - Кисэ решил затмить, нэ? Ай-яй-яй! Завидовать нехорошо! - грозили пальчиком девочки. - Оп-па! В монахи что ли решил податься? С какого горя? - Ко-чан? - судя по удивлённому лицу Татебаяши, даже для него произошедшие с другом со вчерашнего дня метаморфозы стали полной неожиданностью. От ровненькой площадки осталась только короткая чёлка, всё остальное было сбрито почти в ноль. Юме никаких вопросов задавать не стала ни до ни после, однако смена причёски вчерашним отвергнутым её обеспокоила. Девушка тяжело вздохнула и отвернулась. Сама она причёску сменила по другой причине — потому что после стресса волосы сыпаться начали, но тот факт, что обычно девушки меняют прическу, как знак начала нового этапа жизни, был ей известен. Хана всегда говорила, что лучшее лекарство от депрессии — шоппинг или смена имиджа. Сравнить её настоящий вид с тем описанием, которое ей дал Ямамура-кун ещё в начале года, и всё станет ясно. Неужели у мальчиков нечто подобное тоже имеет место быть после расставания или после отказа? С одной стороны приятно, что Хиросе-кун решил не убиваться из-за её ответа, а смело шагнул навстречу новым приключениям. С другой, а вдруг кто-то пронюхает, что причиной тому она? Не успела она об этом подумать, как повернулся Кисэ, без разрешения взяв из открытого пенала карандаш. Юме не сразу заметила, что на уголке парты остался микроскопический клочок бумаги: «12:30 крыша». Она еле заметно кивнула в ответ, когда сосед повернулся снова и положил карандаш на место. Думая о стараниях Кисэ-куна и поднятом на новый уровень искусстве конспирации, Юме улыбнулась. Нет, есть эту бумажку она не будет, но сам подход её умилил. «Начинаем замаливать грехи и излучать заботу, доброту и убийственный кавай? Ага, щас! У меня иммунитет. Так что отвечать придётся по всей строгости!» К обеду пошёл дождь. Планы планами, а сливняк* отменить никак нельзя. - Икэ-сан, - через весь класс окликнула Юме старосту, прихватив свой обед. Вообще-то в библиотеке есть нельзя, но с Харадой-сенсей они приятельствовали, так что ей дозволялось. - Я иду в библиотеку. Нужно что-то принести оттуда? - Да, нам потребуются хрестоматии по классической литературе к следующему уроку, - заинтересованный взгляд из-за стёкол остановился на Юме. Редкий островок благоразумия в океане средневекового мракобесия. - Будет сделано, шеф! - шутливо откозыряла она и отправилась на третий этаж. В дождливые дни библиотека становилась её единственным убежищем. «Надеюсь, Кисэ всё понял?» - сомневалась она. «Вот Кицунэ-чи артистка!» - восхищался он. Через полчаса, кое-как избавившись от «хвоста», горе-конспиратор нашёл соседку именно там, где она обещала быть. Народу было довольно много. Кисэ огляделся: Фуюма сидела одна за самым дальним столиком и листала свою любимую «Астрономию», а вот капитана в этот раз нигде поблизости не наблюдалось. Поприветствовав фирменной улыбкой и церемонным поклоном Хараду-сан, блондин пересёк зал, подсел к Юме и прошептал разочарованно: - Опять звёзды? А я-то надеялся застукать тебя читающей сёдзё-мангу! Юме поставила большую книгу на стол, превращая её в ширму. - Я её терпеть не могу! - Э... Да? А почему? - Бесит! - выдохнула она. - То героиня двадцать томов бьётся в припадках сомнений и не может решить «люблю я его или нет», - брюнетка передразнила кого-то, закатив глазки. - То герой ведёт себя, как последний козёл: сегодня поближе подпустит, завтра подальше отопнёт. Я, конечно, понимаю, что хэппи энд неизбежен в любом случае, но история не может закончиться быстро, потому что мангака этим на жизнь зарабатывает, только не по людски это: сначала сами программируют молодёжь, внушают подобные модели поведения, а потом удивляются, почему так участились случаи самоубийств от несчастной любви, мало по-настоящему счастливых семей и демография... - Юме рукой изобразила нисходящую синусоиду. - Всё настолько серьёзно? - подпёр кулаком щёку Кисэ, сняв с плеча какую-то непонятную ворсинку и устремив взгляд в стену. - А дзёсэй? Вроде жанр предполагает больше реалистичности и меньше розовых соплей. - И того хуже! Зачастую сюжет развивается под лозунгом «ближе к делу». То есть к телу, - пробубнила брюнетка. - То есть возрастной ценз тебя не смущает! - торжествующе сверкнули глаза. - Отнюдь, - спокойно ответила она. - Но складывается такое ощущение, что все живут от траха до траха и при этом верят в любовь с первого взгляда. Ждут её, но и по сторонам заглядывать не забывают. И это реалистичная картина, по-твоему? Если так, то я бы предпочла не взрослеть! «Прямолинейна, как всегда», - Кисэ внутренне усмехнулся, в очередной раз поразившись точности её суждений, а вслух выдал, хитро подмигнув: - Жаль. Я как раз хотел посоветовать тебе почитать что-нибудь о первых признаниях. - Это ещё зачем? - подозрительно покосилась она. - Ну... Думаю, тебя нечто подобное ожидает в самом ближайшем будущем. А опыта в таких делах у тебя маловато, - парень растянул губы в улыбке, отмечая для себя, что Кицунэ-чи поджала губы и отвела взгляд. Значит, в точку попал! - Хочешь, проконсультирую? Несколько секунд Юме молчала, окинув соседа оценивающим взглядом, а потом выдала: - «Ближайшее будущее» наступило вчера вечером, так что sorry, но ты опоздал. - Блин! - искренне расстроился такому облому Кисэ. - Ты мне лучше объясни: с чего вдруг такая забота? - прошипела девушка, складывая руки на груди. Сканирующий внутренности до самой селезёнки пристальный взгляд сомнений не оставлял — она обо всём догадалась. Парень удручённо выдохнул и положил голову на стол как на гильотину. - Руби! Брюнетка игру поддержала: закрыла энциклопедию и медленно опустила корешком соседу на шею. Казнила то есть. Тот закатил глаза и неэстетично свесил набок язык — всё, умер, только голова осталась на месте. И тут же подскочил, как попрыгунчик, Юме даже испугалась немного, потому что не ожидала от «трупа» подобной прыти. На умилённый взгляд библиотекарши из-за стойки казнённый ответил кавайной улыбкой и снова повернулся к соседке, отгораживаясь от лишних взглядов большой книгой. - Всё? Я прощён? - И не мечтай! - тихо возмутилась она подобной наглости. - Ответь-ка мне, Рёта-кун, на один вопрос... Зеленеющий и заикающийся на каждом слове Кисэ — бальзам на её сердце. Соседу пришлось шёпотом, как можно тише, чтобы, не дай ками, никто ни полслова не услышал, объяснять ей такое!.. Юме очень надеялась, вернее, была почти уверена, что подобные меры научат его думать что говоришь и отвечать за свои поступки быстрее и эффективнее, чем лекции от Кобори-семпая. Вечером же, накормив вернувшегося из поездки отца традиционным раменом на наваристом бульоне из свинины, она написала Киёши. Извинилась за прошлый раз и пообещала, что в воскресенье обязательно пойдёт на игру. Тот ответил в своём духе, что ничего страшного, и что он будет очень рад возможности заочно поприсутствовать на поле вместе со своей командой. Захлопнув раскладушку, Юме тяжело вздохнула. А Кайджо завтра играет с Амисугавой в Ёкосуке. В последнее время она часто ловила себя на мысли, что ей хотелось бы посмотреть, как играет их баскетбольный клуб. То, что она видела товарищескую игру, а потом тренировочные, не считается. *** Всю субботу Юме провела дома, делая уроки, выбравшись лишь к вечеру к братишкам Хаякава, чтобы узнать у Хиро-семпая, как они сыграли. На руках билет в полуфинал? Отлично! Команда Сейрин должна выйти в следующий круг завтра. Наверное, когда-нибудь они снова встретятся на площадке, и это будет уже совсем не товарищеская игра... В воскресенье она смотрела очередную игру Изуки и компании. Спортивный зал школы, в которой шли матчи сегодняшнего дня, был огромным. Он был разделен напополам, чтобы могли играть сразу четыре команды. Даже небольшие трибуны были предусмотрены. Видимо, заведение побогаче будет, чем даже Кайджо. Однако народу на трибунах пока было немного. Что там происходило на второй половине поля, Юме не интересовало, а вот Сейрин выиграли, причём с большим отрывом в счёте. Надо сказать, команда соперников повела себя довольно странно: в зал они входили такие важные-вальяжные и настроены были весьма критично, а потом всю игру ходили на полусогнутых, постоянно кланялись, словно были чем-то до смерти напуганы, и проиграли в итоге 108:41. После игры Юме ждала Изуки-семпая, как условились, возле центрального входа. Он был один и без вещей. Внимательные серые глаза не упустили ни одной детали: хвостик сегодня был завязан очень низко, отчего казалось, что волосы сильно отросли, край незаправленной в джинсы лёгкой блузочки выглядывал из-под короткого жакета из плотной ткани, закрытые туфельки — одета, как всегда, по погоде. Ничего, в общем-то, особенного, но всё-таки многое в ней изменилось. Они устроились в ближайшей забегаловке, потому что на улице было ветрено и сыро, а Рико строго-настрого велела ребятам не остывать. Совместная трапеза, как в старые добрые времена, только теперь без умолку болтала Юме, восхищаясь на каждом шагу, как технично они размазали по стенке Мэйджо. Она пыталась узнать у Изуки-семпая, что значило их странное поведение, но тот посетовал, что знает не больше её, так что загадка проигрыша так и осталась неразгаданной. «Почему-то у меня с самого начала было такое чувство, что мы уже победили», - вот и всё, что он мог сказать по этому вопросу. Наверное, знай ребята о гуляющих по Кайджо слухах, тоже поверили бы, что это её рук дело. Подтянув повыше рукава, разыгрывающий Сейрин разломил палочки. Юме отзеркалила его движения, желая семпаю приятного аппетита. - Ребята злиться не будут, что ты один ушёл, семпай? Я помню, как вы Куроко-куна потеряли после матча с нашими, - улыбнулась девушка. - Надеюсь, тебе не грозит огрести от тренера? - Не грозит мне злобный краб, видеть Хвостика я рад, - продекламировал баскетболист, размешивая ароматное варево в плошке. - А почему ты без вещей? - пытливо смотрела Юме в глаза семпаю. Ответ она уже знала — случайно увидела расписание матчей на доске объявлений и теперь ждала, что он скажет. Изуки всё понял по её взгляду и врать не стал. - У нас вторая игра сегодня. Девушка втянула в рот длинную лапшинку, громко швыркнув, чем развеселила семпая и разрядила обстановку. - А почему ты мне не сказал, семпай? - Ну... - замялся Изуки. - Переживал, что тебе поздно будет возвращаться домой одной. - Нифево не повдно! - поторопилась опровергнуть его слова Юме. - Ну, ладно, - покладисто согласился тот, лишь бы свернуть тему и не провоцировать скандал. С девушками всегда так — соглашайся, и будешь цел. А Хвостик стала совсем другая: уже не молчит, как будто в рот воды набрала, не сжимается от любого резкого движения, свободно шутит, смеётся. Приятно видеть её такой! Видно, что в новой школе у неё всё отлично. И кто бы не помогал ей сейчас постепенно открываться людям и открывать для себя прочие радости школьной жизни, запустил этот процесс он, а это повод для гордости. - Ещё игра, и мы в полуфинале. А полуфинал и финал опять в один день. Две игры, обе с королями. Тренер нас прям осчастливила! - С королями? - озадаченный взгляд просил объяснений. - Ага. Самыми сильными баскетбольными клубами Токио. Сначала с Сэйхо, потом с Шуютоку, а там Мидорима. - Постой, тот самый Мидорима? - от волнения она даже жевать перестала. Шун сделал неопределённое движение головой, что, вероятно, должно было означать «да». Насколько Юме успела его узнать, голову Изуки-семпай всегда держал в морозилке, во время игры был сосредоточен, но тут хладнокровие его подвело. И как тут не заволнуешься? Точность бросков звёздного снайпера Тейко, ныне игрока Шуютоку, равняется ста процентам, и ухудшиться этот результат вряд ли мог. А если это так, то ребятам Рико придётся серьёзно постараться. - А я его видела, он был в Кайджо, когда вы с нашими играли, - сообщила она, задумчиво прикусив губу. - Не знаю, видел ли он саму игру, но они о чём-то разговаривали с Кисэ-куном. А потом он опять приходил на вас посмотреть. Готовился? - Наверное. Вообще-то, ребята сейчас как раз за его игрой наблюдают. Короли востока играют пятый раунд, после них в пять мы. Если выиграем, то встретимся с ними, Кагами уже ему пообещал, - парень устало потёр висок и опустил взгляд в тарелку. Мрачные перспективы вылететь из турнира стараниями этого очкарика лишали аппетита. Впрочем, паниковать рано. Это вообще не в его правилах. Скорее уж, стоит порадоваться, что соперники не слабаки, потому что они тоже не собираются сидеть сложа руки, а когда одержат победу, никто не скажет, что это было легко. Наверняка, тренер что-нибудь придумает. «Разве трудности вас не воодушевляют?» - прозвучал где-то в голове голос Фантома. - Так что мы тоже готовимся. - Э... Дополнительные тренировки? - сочувственно поинтересовалась Юме, отставляя плошку. - Вне всяких сомнений. В четырёхкратном размере**. - LOST***? - Удача сядет нам на хвост! - подмигнул ей Изуки, криво улыбнувшись. - А иначе никак. - Надеюсь, семпай! - Разумеется! Постараемся обеспечить тебе красивый отчёт. Обещаю! - Отчёт! - вырвался непроизвольный возглас. Взгляд «пятёрки» Сейрин — скорее удивлённый, чем насмешливый — заставил её стыдливо опустить голову. Юме кивнула в подтверждение его догадки и стала лихорадочно рыться в рюкзаке в поисках поставленной в беззвучный режим раскладушки. Как она вообще могла забыть, зачем пришла? В этот момент в кармане баскетболиста завибрировал телефон. - Да, Сузуме. Что значит «где я»? Мы только что матч отыграли! Отдыхаю... - он прикрыл рукой микрофон и прошептал: - Извини, Хвостик, я ненадолго. Голос его становился тише по мере удаления, но ей было совершенно ясно, что если и есть необходимость посочувствовать Изуки-семпаю, то тренировки тут совсем ни при чём. Теперь понятно, перед кем он так оправдывался, когда она звонила в воскресенье, и почему всё реже объявляется в сообщениях, больше по делу — сообщить о времени и месте игры. Так часто, как раньше, они уже не списывались. Наверное, таков печальный удел всех симпатичных парней — девушки понимают, что на их сокровище запросто может позариться кто-нибудь ещё, и натягивают поводок. Хана бы, конечно, сказала, что это вопрос уверенности в себе и собственной способности удержать любимого мужчину: если у девушки ни того ни другого нет, то тут даже якорные цепи не помогут. Что ж, наверное, она права. Когда отношения строятся на любви и взаимном уважении, никакие поводки не нужны — люди тянутся друг ко другу, находят удовольствие в том, чтобы делать половинке приятное, проводить вместе время, даже просто находиться в одной комнате и молчать. Горько сознаваться, но у неё этой уверенности в себе нет. Всё, о чём она могла сообщить Киёши, это подозрительное поведение игроков Мэйджо и счёт. А ещё что она остаётся на вторую игру. Игра шла с переменным успехом, вперёд вырывались то Сейрин, то Хакурио, и никто не хотел уступать. Если судить объективно, команды находились в неравном положении, потому что для Сейрин это была вторая игра, но даже так они умудрялись достойно отвечать на каждый заброшенный мяч, сдерживая натиск соперника. Скамейка запасных рвала глотки, подбадривая основной состав, но это мало помогало — к концу игры счёт был 83:83, а на решительный рывок сил уже не было, потому что ребята устали. Было странно смотреть на сосредоточенное лицо Рико, которая всем сердцем была с ними, на поле, но ничем не могла помочь. Наверное, Орлиный глаз прав — после такого тренировки на повышение выносливости им обеспечены. «Мяч у Изуки-семпая, он обводку делает...» - старательно игнорируя так не вовремя подавшую голос совесть, Юме вернулась к добросовестному исполнению взятых на себя обязательств, но сообщение осталось недописанным. Резкий звук судейского свистка резанул уши. Рико просила тайм-аут, выбежав на поле, а Изуки почему-то сидел на полу. В волнении Юме привстала, не отрывая взгляд от происходящего на площадке. Ребята о чем-то переговаривались, семпай встал, игра продолжилась, тренер с недовольным лицом вернулась на скамейку. Обменялись ещё мячами, 87:87. И тут подал голос Хьюга. Орал он так, что его было хорошо слышно всем, даже Юме: «Соберитесь, тряпки! Не время отдыхать! Если вы устали, то противники — тоже. Так что вперёд!» «Какой «вперёд», когда до конца меньше минуты осталось? - переживала она, бросив взгляд на часы. - Интересно, а если вничью, то что тогда? Сил на дополнительное время у них точно не осталось...» «Пас Куроко неожиданно поймал Коганей-семпай, а закончил комбинацию Кагами-кун, вколотив мяч в корзину. Ребята вышли в полуфинал. Поздравляю!» «Спасибо, Фуюма, - пришло в ответ. - Жаль, что я сейчас не с ними!» До самого вечера она мучилась от раздумий и всё-таки решилась спросить, заранее мысленно попросив прощения и Изуки-семпая, если вдруг снова побеспокоила его не вовремя: «Что это было в конце игры? Ты в порядке?» «Спасибо за беспокойство, Хвостик! Судорогой мышцы свело. Видимо, от перенапряжения. Ты не переживай! Я сейчас в офуро прогреюсь как следует, чтобы напряжение снять, отдохну, и буду в полном порядке». «Хорошо. Спокойной ночи!» «Хорошо», однако же, было далеко не всё. Полчаса назад Юме снова разделила пополам лист бумаги, как это делалось на уроках литературы, когда нужно быть проанализировать личность какого-нибудь героя: в левой колонке пишешь его хорошие качества и сильные стороны, в правой, соответственно, отрицательные черты, потом подводишь итог. Куда, казалось бы, проще: даже среднее арифметическое выводить не надо, просто смотришь, чего больше и присваиваешь персонажу тот или иной знак. Но даже тут нужно было учитывать обстоятельства, причины, мотивы, побуждения и целую кучу подводных камней, которые меняют течение истории. Но это всё лирика. Юме же делала раскадровку собственной жизни, а точнее того её аспекта, который совершенно неожиданно всплыл и встал перед ней в полный рост во время сегодняшнего обеда. Она забыла, зачем пришла на игру. Забыла о том, что Киёши-сан ждёт от неё известий о любимой команде. Почему? Она смотрела игру с интересом, вникая во все тонкости происходящего, не ради него, а потому что ей это нравилось. Потому что мысли её всё чаще занимает совершенно другой персонаж. Гораздо чаще, бумага не врёт. Это хорошее качество — честность, особенно с самим собой. Девушка упала на кровать, зарывшись лицом в подушку, потом подобрала колени, бодаясь с ней, потом легла на спину, сцепив руки в замок и положив их на лоб. Как она могла пропустить тот момент, когда, закрывая глаза, стала видеть перед собой не добродушный карий взгляд, а хмурый серо-голубой? И, главное, почему? Потому что часто сталкивалась? Не так уж и часто... Потому что?.. «Наверное, просто «потому что», - горько усмехнулась она про себя. Потому что он смотрел на неё и видел её. Потому что онигири оказались вкусными, его рука — крепкой, а голос с чуть слышной хрипотцой — приятным. *** - Хана, солнышко, что случилось? Если бы сейчас был не поздний вечер и полоска яркого света из коридора не ознаменовала приход мамы, Хана всё равно заметила бы её появление: Нагиса-сан очень любит духи. Вот эти, последние, ей привёз из Парижа и подарил на прошедшую годовщину совместной жизни папа. Юме их запах показался слишком сладким и тяжёлым, она даже чихнула не раз. Ей самой они очень нравятся, но мама говорит, что такие подходят только взрослым женщинам, а пользоваться такими девушке, да ещё днём, и особенно в школу, моветон. - Ничего, мам. Голос её прозвучал глухо. Едва ориентируясь в комнате благодаря слабому свету из неплотно зашторенного окна, Нагиса пересекла комнату и села на краешек кровати, осторожно погладив дочь по спине. Та лежала, свернувшись калачиком, носом к стене и поворачиваться не хотела. - Так уж и ничего? - не поверила она. Хана тяжело вздохнула: прощай, возможность погрустить и пожалеть себя в одиночестве! Если мамочка решила что-то выяснить, её клещами не отцепить. Так и есть: - Ты целую неделю запираешься у себя, выходишь только в школу и в душ вечером, даже к ужину спускаешься не каждый раз. И что я должна думать? - Ничего, - продолжала упрямствовать шатенка, потихоньку вытирая слёзы и надеясь, что мама не заметит её движений в темноте. - До чего ж ты упёртая, Цветочек! Может быть, я всё-таки могу чем-то тебе помочь? - участливо поинтересовалась Нагиса. Материнское сердце видит больше, чем глаза, и слышит гораздо отчётливее, чем уши. Младшенькая могла сколько угодно упираться и говорить, что у неё всё хорошо, но сейчас она переживала нечто не менее серьёзное, чем два года назад. Сначала Аяка, а следом и Хана... Вступление во взрослую жизнь для обеих ознаменовалось серьёзными потрясениями. И всё вроде наладилось. За старшую она даже больше переживала: её лет, наверное, с трёх никто не видел плачущей. И подруг у неё не водилось, а это ведь очень тяжело — вот так всё всегда в себе, всё сама. Голову поднимет, словно хочет свысока на все проблемы смотреть, губы подожмёт, посмотрит куда-то мимо тебя отстранённо-вежливым взглядом и скажет, что беспокоиться не о чем. Какое-то время казалось, что депрессия её поглотит, но нет; не выровнялось, конечно, но кривая настроения хотя бы перестала быть нисходящей, а утешение Аяка нашла в учёбе. Ушла в неё, как в Зазеркалье, и всё — для реального мира потеряна. Вероятно, после университета так же переключится на работу и превратится в настоящий синий чулок, если не найдёт в себе сил открыть сердце какому-нибудь хорошему человеку... Дай ками, чтобы он ей подвернулся! Хана над ней подшучивает, а ведь перспектива дождаться внуков от старшей дочери грозит превратиться в несбыточную мечту уже в скором времени. Ах, откуда им взяться, этим силам, если она махнула на себя рукой и твердит, как попугай, что романтика это не для неё? Младшая — другая. Мечтательная и романтичная. Наряжается в платья, глотает романы один за другим и мечтает о том единственном. Лежит, вот, в одиночестве и ревёт. Само по себе уже неплохо, потому что так сердце освобождается от негативных эмоций, а это важно. Другой вопрос: что её так расстроило? Вроде и в школе всё неплохо было, и подружка её Нагисе понравилась... - Мам, ты не понимаешь! - Ну, конечно! - не стала перечить она. Тут лучше пойти в обход. Или она не знает свою дочь? - Где ж мне, отсталой, понимать проблемы современной молодёжи. - Мама! Ну, что ты перевираешь мои слова? Я не сказала «отсталой»! - Не сказала. Но подумала. Иначе от чего у меня такое чувство, что меня вежливо посылают восвояси? - надулась Нагиса. Понарошку, разумеется, но все средства хороши, когда пытаешься разговорить ставшее вдруг неразговорчивым чадо. - Просто я думаю, что ты уже забыла, каково это — быть школьницей... - тон дочери стал извиняющимся. - Давай проверим, помню я или нет. В средней школе я ходила с брекетами и носила очки. Надо мной издевался весь класс! Я сменила три школы, но в каждом новом коллективе меня преследовали старые проблемы. Ну, это тебе и так давно известно, - весело добавила женщина, чувствуя возню под боком. Видимо, дочка устраивается поудобнее, приготовившись слушать. Это хорошо. -Потом я подросла, даже, говорят, похорошела, поступила в колледж и безнадёжно влюбилась в семпая с третьего курса. Я тебе рассказывала? - уточнила она на всякий случай, хотя прекрасно знала, что нет. - Впервые слышу! - не обманула её ожидания младшенькая. - Да? Ну так вот. Ходила я за ним тенью, готовила ему бенто, переписывала для него лекции, когда он пропускал занятия из-за работы. Моя соседка по комнате и закадычная подружка старательно предостерегала меня от необдуманных поступков: помнится, всё говорила, что он меня использует, что ему только служанка нужна, что он меня как собачку на привязи держит... Я отмахивалась сначала, но червячок сомнений уже в сердце поселился. Внимательнее стала за ним наблюдать, мелочи всякие подмечать стала, и она меня поддерживала, активно поддакивала и прям-таки кипела праведным гневом. А когда дело до разрыва дошло... - Хана повернулась на другой бок, положив голову матери на колени и притихла. - Я всё думала, не могла же Хонока-чан мне зла желать? А она через полгода замуж за него вышла, только он выпустился и в штат крупной фирмы попал. Вот мне тогда весело было! - Представляю! - вырвалось у Ханы. - Вот тварь! - Да где тебе... - отмахнулась Нагиса, прекрасно понимая, какой эффект произведут её слова, и продолжила возмущённо: - И вообще, что за слова? - Ну, больше не буду... Мам, не отвлекайся! - попытка подластиться оказалась успешной, женщина продолжила: - Попереживала, конечно, поплакала даже, но время шло, я с симпатичным молодым человеком познакомилась. Мы долго встречались, и так подходили друг другу, что казалось — навсегда вместе останемся. Только он с зелёным паспортом был****, и семья ему категорически запретила жениться на японке. Развлекаться — пожалуйста, жить вместе — гуляй, пока молодой, а давать свою фамилию не смей. Он, конечно, что-то попытался вякнуть, но отец ему пригрозил оставить без наследства, а там крупный бизнес, деньги немалые. И мой любимый меня продал. - И за сколько? - Я не уточняла. А что? - Для поднятия самооценки, - съязвила Хана. Нагиса сделала вид, что не заметила жестокой шутки. Сейчас главное, что дочь не осталась равнодушной к её рассказу. - Вот тогда я на себя чуть руки не наложила. Потом узнала, женили его. Слияние корпораций отмечали с таким размахом, что про свадьбу по всем центральным каналам в новостях трубили несколько дней. Потом с твоим папой познакомилась случайно в аэропорту: я из отпуска за границей возвращалась, а он из очередной командировки с новым репортажем. Я работу оставила, Аяка родилась, затем ты. У нас с папой не всё гладко, ты сама знаешь. Любовницу я ему простила, потом ещё одну, а теперь вообще закрыла на всё глаза и живу, как сегодняшний день живётся. И что я, правда, могу понимать в этой жизни?.. - рассеянно закончила она и только собралась встать, как Хана схватила её за руку и вернула на место. - Я с Юме поругалась, - толстушка села, упершись спиной в стену, и обняла своего белого медведя. Хорошо, что свет не включен, а то от слёз лицо распухло. - Ну-ну, дорогая, - устроилась рядом Нагиса, подобрав колени к груди. И не скажешь, что мама и дочка, — сидят, секретничают. - У подружек такое случается. Почему сразу такая трагедия? Что-то серьёзное? И Хана начала рассказывать всё с самого начала: как заметила неоднозначные взгляды их знаменитого соседа в сторону мелкой, как задумала сделать доброе дело и свести с ним Юме, какой шикарный план разработала, как почти идеально воплотила его в жизнь, и с каким оглушительным треском вся её затея провалилась. - Я считаю, что она мне благодарна должна быть за содействие, а она ещё и обиделась! Предательница! - А ты на расправу скорая, я смотрю, - поцокала языком Нагиса. - Что сама Юме говорит, почему она так огорчилась? - Сказала, что я влезла не в своё дело. Что она мне не подопытный кролик, а я сапожник без сапог! - не преминула нажаловаться она и тут же попыталась оправдаться: - Я же хотела как лучше! - Знаешь, мой лунный зайчик, само по себе желать друзьям счастья и содействовать ему очень хорошо... - начала издалека Нагиса, но её тут же перебили: - И я ей то же самое сказала! - Ты не дослушала, - прозвучал мягкий укор. - Желать друзьям счастья — хорошо. Эгоистично — требовать, чтобы они были счастливы по твоему сценарию. - Ты вообще на мой стороне или на её?! - На твоей, на твоей, - женщина поспешила успокоить бурю в стакане. - Но наверняка у Юме есть своё представление на этот счёт? - Ну... да, - сознаваться в этом было трудно даже самой себе, а уж вслух и подавно. - Ей кто-то нравится, я его не знаю. Но она сама столько раз говорила, что у неё нет шансов задержаться в его сердце! Я всего лишь хотела перенаправить её внимание в другую сторону... - Вот именно — ты хотела! Но ты не знаешь, чего хочет она. Тебе не приходило в голову, что человек, раз он сам понимает безнадёжность сложившейся ситуации, сам ищет пути выхода из неё? Неосознанно, но всё же ищет? А ты вмешалась! Может быть просто привела подругу в замешательство, не позволяя разобраться в своих чувствах самостоятельно. А может быть и вовсе — спутала ей все карты. И ей теперь придётся разбираться в созданном тобой хаосе самостоятельно. - А вот не надо было бойкот мне объявлять! - насупилась она, в сердцах отбрасывая медведя в сторону. - Тут дело гораздо серьёзнее... - задумчиво проговорила Нагиса. - Юме считала тебя близким человеком и доверяла тебе, а ты... Ей будет нелегко простить тебя. - Намекаешь на моё сходство с этой твоей... Хонокой? - возмутилась Хана. - Что ты, солнышко? Нет! Тут другая ситуация... Я не могу утверждать наверняка, что она была такой злонамеренной разлучницей: не знаю точно, что ей двигало. Вполне возможно, что влюбилась она уже потом, хотя маловероятно, конечно. Главное отличие в том, что ты не преследуешь собственных интересов. Но ты не учла интересов подруги, пошла наперекор. И чтобы вернуть утраченное доверие... - Да, да! - что поделаешь, младшая никогда не отличалась особым терпением и тактичностью. - Я должна упасть ей в ножки и вымаливать прощение! - Для начала было бы неплохо перестать отпираться и попробовать поставить себя на её место. И, мне кажется, тут я могу тебе помочь. Вообще-то, шаг очень рискованный. Совершенно не известно, как Хана это воспримет и как себя поведёт. Но ситуация как нельзя более подходящая, чтобы не просто рассказать ей, наконец, то, о чём она имеет право знать, но и использовать произошедшее в педагогических целях. - Ну давай! - вскинула голову Хана. Странно: она старается ни в чём не походить на сестру, но даже не замечает порой, как копирует её жесты и манеру говорить, слегка растягивая слова. - Помнишь того мальчика в очках, с которым ты в средней школе дружила? Давненько о нём ничего не слышно. Ты не знаешь, где он сейчас? - Ямаму... Ты с чего вдруг о нём вспомнила? - Хана даже не дослушала. Насторожилась, замерла и как будто даже подобралась, словно перед прыжком в воду. Слишком уж неожиданно! С чего бы мама о нём вообще заговорила и почему именно сейчас? Простым совпадением это вряд ли можно назвать... - С того. - На выдохе произнесла женщина, упираясь спиной в стену и вытягивая затёкшие от долгого сидения в неудобной позе ноги. - Мы с Аякой как-то ходили за покупками и встретили его в торговом центре. Я с ним поздоровалась. Он, кажется, так удивился этому, что дар речи потерял. А твоя сестра прошла мимо него, как мимо пустого места, как будто там вообще никого не было, и меня за рукав утащила силой. Я её спрашивала, за что она с ним так сурово, но Аяка лишь отмахнулась и жёстко так разговор свернула: «Пусть держится от Ханы подальше! А посмеет ещё раз прийти — на порог не пускай. Одна порода, кобелиная». - В смысле «ещё раз прийти»? - переспросила толстушка, подскочив. Она потянулась к столу и включила лампу, желая видеть глаза матери. - Ну... Из Аяки много не вытрясешь. Ты сама знаешь, что если она решила молчать, то её можно хоть пытать, так ничего и не узнаешь. Но я была очень терпеливой, внимательно слушала и тщательно фильтровала всё, что она говорила. Вот так и догадалась, что она с братом того мальчика встречалась. Вот только зачем он к нам приходил — так и не поняла. Может, извиниться от его имени хотел. Может, ещё что... - А когда это было? - Больше года назад точно. Наверное, даже полтора где-то... - потёрла переносицу Нагиса, заметив, как дочка напряглась. Неужели для неё ответ на этот вопрос настолько важен? - Аяке тогда только-только начало лучше становиться. Ты в Токио была в этот момент. - Он ко мне приходил, - упавшим голосом сообщила Хана. - В смысле «ко мне»? - зацепилась за неосторожное слово женщина. - Он разве не знал, что ты уехала? - Знал. Но потом вдруг перестал звонить... Шатенка была в отчаянии. Неужели мелкая оказалась права? Почему Аяка ничего ей не сказала? Звонила сестричка регулярно, на нервы капала исправно, а об этом факте упомянуть как-то забыла? Верится с трудом. Зачем приходил Тору? А если он всё-таки потерял её номер? Неважно, как это случилось. Тогда он не мог обратиться ни к кому другому, потому что никто из класса Ханой не общался. Значит, сестра его прогнала, а мама ничего не знала... Интересно, а в Кайджо он случайно попал? Или это ещё одна безуспешная попытка? Правильно Юме сказала, если бы она не кочевряжилась и его выслушала, то недоразумение было бы исчерпано. Изрядно помучились оба, но сейчас хотя бы были вместе. Неужели и впрямь всё могло сложиться иначе, если бы не вмешательство сестры? - Наверное, Аяка хотела тебя защитить? - мысль, посетившую обеих, Нагиса проговорила вслух. - Я не знаю, чего она там хотела! - взвилась Хана. - Но она не должна была так со мной поступать! Кто дал ей право лезть не в своё дело? Ровнять их под одну гребёнку? Она же всё испортила! Я её.. - Кажется, теперь ты лучше понимаешь чувства Юме? - мягко оборвала её громкие возмущения мама, поднимаясь. - Подумай об этом на досуге. И не торопись. Твоя нетерпеливая натура тоже частенько тебя подводит, не так ли? Да уж, ей действительно есть над чем поразмышлять. *сливняк — сезон дождей (ЦУЮ, ИЛИ ЖЕ БАЙЮ, пишется двумя иероглифами - «слива» и «дождь»). Столкновение двух фронтов — холодного с севера Охотского моря и тёплого с юга Тихого океана — приводит к созданию достаточно длинного дождевого фронта с востока на запад, который и является причиной сезона. Естественно, дождь в этот период идет не каждый день, но с большой вероятностью через 2-3 солнечных дня. **иероглиф «четыре» (ШИ) похож на «смерть». ***LOST — «Остаться в живых». Конечно, сериал, но в данном случае используется как идиома, которую Изуки тут же обыграл. ****кореец то есть, а неприятие смешанных браков цветёт пышным цветом по обе стороны Токийского залива.