Ice Dream

Вместо эпиграфа: «Вы так чаруете… И рвёте! Пожалуй, странный инструмент – В нём боль для сердца – выше цен, Что  Платим  Мы На эшафоте… ...Меня, Мадам, Ваш ум пугает – В нём всё по полочкам,  И вкось... И Вы со мной – Вблизи, Но врозь... Я слепо таю, Замерзая...» Саша Осень, «Я в Вас нашёл, что чувством сложно… to Soul»

Вот было бы здорово, если бы день Х, о котором ей совсем недавно намекала Хана, никогда не наступил! Отсутствует же цифра четыре на некоторых складах, в нумерации домов некоторых деревень, а иногда и квартир в многоэтажках*... Три, а потом сразу пять, и все довольны. Почему нельзя так сделать, чтобы восемнадцатое июня — даже не надо делать это обязательным для всей Японии, только в календаре Кайджо — отсутствовало? Причитать можно было сколько угодно, а сегодня у Кисэ-куна день рождения. Юме не зря пришла к самому звонку, но и тут прогадала: её едва не затоптала выбегающая навстречу из кабинета толпа учениц других классов, опаздывающих на урок. И на каждой перемене вокруг Кисэ было столпотворение: потоки озверевших фанаток, сверкая улыбками и трусами из-под провокационной длины юбочек, буквально погребли его под горой конвертиков и коробочек. «Потенциальные жертвы панцу-хантеров**! Интересно, их действительно так беспокоит и напрягает их девственность, как в манге пишут, или это просто фантазия такая — первый раз с самым популярным мальчиком школы? Показатель статуса или средство поднятия самооценки, что-то вроде модной сумочки или дорогущих туфель из последней коллекции? Чтобы все завидовали? Вряд ли Кисэ-куна привлекает такая перспектива... Всё, что пишут в историях, которые Хана запоем читает, сплошное враньё. Бабочки в животе, фейерверки разноцветных искр перед глазами... Биться в оргазмах в первый раз только в книгах и можно. И то — если с любовником очень повезёт, и он окажется умелым и, что самое важное, терпеливым, - тихо злорадствовала Юме. Уж в чём, в чём, а в этом вопросе, как и во всём остальном, мать была с ней предельно честна и прямолинейна. Пожалуй, стоило сказать ей спасибо за отсутствие фатальных заблуждений на этот счёт. Брюнетка с недовольным вздохом спихнула очередную нахалку, пытавшуюся присесть на её парту, а на возмущённый взгляд так сверкнула глазами, что оккупант сглотнул и тихо свалил без единого звука. Видимо, слухи распространяются быстрее, чем она ожидала. Даже не знаешь, порадоваться этому факту или как... - А соседу скоро придётся бульдозер заказывать, иначе не выберется». Его выразительных взглядов и тяжёлых вздохов Фуюма демонстративно не замечала. Пусть обижается, если ему так хочется, но вставать в очередь за этими курицами, чтобы потешить его самолюбие, она не собиралась. Он вообще должен быть доволен тем, что до сих пор жив, после всего, что натворил! На время часового перерыва Юме сочла благоразумным удалиться на крышу — сегодня там точно не будет людно: девчонки беснуются, парни смотрят и завидуют. Не нашлось бы среди них такого Отелло, который оставит баскетбольный клуб без основного игрока! Не то чтобы ей было жалко Рёту... Скорее уж Касамацу-семпая — положить столько сил впустую было бы невероятно обидно. По пути она перекинулась парой слов с Тору, отметив про себя, что держится он и впрямь молодцом. Проходя мимо них, Хана хмыкнула и отвернулась, понурившись. Юме огорчилась этому факту, Тору тоже. Они переглянулись и синхронно вздохнули. Поднявшись наверх, девушка поклевала салат, попила водички и устроилась прямо на полу, открыв «Астрономию» на той странице, где остановилась в прошлый раз. Даже закладка её оставалась на том же месте — по словам Харады-сенсей популярностью эта энциклопедия не пользовалась. Её же чтение увлекало, потому что звёзды манили. Откровенно говоря, уже не так сильно, как раньше, потому что далёкая вселенная может и подождать, сначала хотя бы с земными заморочками надо разобраться. Сверхновые, жёлтые карлики, белые, коричневые, субкоричневые... - Соседушка, чем ты тут занимаешься? - От тебя и твоих ненормальных поклонниц прячусь, - честно ответила Юме, не отрывая глаз от страницы, но на всякий случай переложив закладку. С ним никогда не знаешь, чем разговор закончится. - А я пришёл ещё раз извиниться. Вот, это тебе, - продолговатую розовую коробочку севший рядом блондин ей протягивал обеими руками, как подарок. - Что это? - насторожилась Юме. - Открой и посмотри. Оказалось, ухаживающий бальзам для губ. Вишнёвый. «Как мило!» - вдруг покраснела Юме, осознав, что сосед за каким-то лядом думает о её губах. Совсем он рехнулся, что ли? Кисэ терпеть не мог блески, создающие ощущение, будто губы девушки покрыты лаком. Они и вкус поцелуев всегда портили — горчит и парафином почему-то отдаёт, мерзость! Поэтому не блеск, а бальзам. И какое ему, спрашивается, дело до вечно искусанных и поэтому шелушащихся губ соседки? - Странный ты человек, Рёта-кун, - смущение тщательно пряталось за усмешкой. Он наклонил голову к плечу, приготовившись внимательно слушать. - Почему не зелёный со вкусом васаби? - Чего это? - не понял он. - Ну-у... - задумчиво протянула Юме и рассмеялась, повернувшись к нему лицом: - Смотри: тем, кто ногти грызёт, их смазывают горьким раствором, чтобы отучить. А мне помаду с васаби надо, чтобы губы не кусала. Эту я просто съем и не замечу. Логично? - Прокол. Кисэ откинул голову назад и легонько стукнулся затылком о стену, закрывая глаза. Он выглядел скорее уставшим, чем счастливым. Тяжёлый день. Пожалуй, самым обидным было осознание того факта, что его, именинника, предпочтения, интересы и вообще чувства мало кого интересовали и в большинстве случаев вообще не принимались в расчёт. Ладно шоколад, но зачем ему билеты в театр кабуки? Как будто сама дарительница, втайне рассчитывающая, разумеется, что он пригласит именно её, что-то понимает в традиционном искусстве и не собирается зевать украдкой во время представления. Или настольный сад камней? Можно подумать, у него есть время медитировать, разравнивая маленькими грабельками песок и раскладывая камушки... С лёгкостью передарил бы его Касамацу-семпаю: вот уж кому не помешало бы получше владеть своим духом. Но это намного страшнее, чем даже попытки добавить к его фамилии «-чи»: если подарок будет расценен как намёк на несдержанность и неуважение, его жестоко покарают. Или самодельное саше с сухоцветами, которое нужно положить на полку с постельным бельём, чтобы оно приятно пахло. Какое им вообще дело до его постельного белья? Самым практичным на данный момент подарком оказалась обложка на паспорт с тиснением по коже. Нет, дата — всего лишь повод посоревноваться друг с другом в оригинальности и стоимости подарков, выделиться из толпы, обратить на себя внимание. При чём тут он? Свои далеко не праздничные мысли Рёта посчитал необходимым озвучить. Соседка затихла — внимательно слушает, стало быть. Приятно всё-таки, когда есть кому пожаловаться. Даже не с целью выжать слезу, получить дельный совет или ободряющий хлопок по плечу. Просто выговориться. Юме хорошо понимала его чувства, потому что не забыла ещё, как неуютно она чувствовала себя в такие дни в американской школе: западный этикет предписывал угощать весь класс домашними кексами и терпеливо слушать, как одноклассники распевают поздравительные песни, водя вокруг тебя хороводы. Совсем не по-японски, непривычно, незнакомо, чуждо и вызывало лишь непонимание и неприятие. Творящееся сегодня сумасшествие больше напоминало генеральную репетицию четырнадцатого февраля*** с той лишь разницей, что получатель подарков был один. Разорился бы он угощать всех желающих засвидетельствовать ему своё почтение, а от «happy birthday!» уши бы в трубочку свернулись — и прощай модельная карьера. Девочки старались перещеголять друг друга: каждая вторая сегодня сделала макияж и укладку, каждая третья предлагала в качестве подарка себя. - Расстроился? - Не очень, - прозвучало в ответ очень тихо. - Это было ожидаемо. Не в первый раз. А ты мне сегодня ничего не подаришь, - интонация была скорее утвердительной. - Я настолько предсказуема? - Не настолько, - слегка поёжился парень, вспомнив пятничную экзекуцию. - А куда делся бальзам? - У меня нет зеркальца, - засмущалась Юме. - Я потом накрашу. - Держи, горе! - протянул он ей свой телефон, в широкий экран которого можно было глядеться. - Давай уже, не терпится посмотреть на плоды моих стараний. Брюнетка сняла с тюбика крышечку, осторожно выкрутила розовый столбик и провела по губам. Ощущения были довольно необычные — губы стали мягкими, а еле уловимый вишнёвый запах щекотал ноздри. Телефон вернулся к хозяину. - Ну как? - прищурилась Юме, сложив губки трубочкой. Кокетничает? Она? - Одобрямс! - кивнул Кисэ, сверкнув улыбкой. В некоторых вопросах соседушка совсем дремучая и такая наивная... - А поцелуй в знак признательности? - Обойдёшься! - не поддалась девушка. - Да уж, благодарственных воплей с вешаниями мне на шею я точно не предполагал. - Два — два, - брюнетка подвела промежуточный итог их шутливому соревнованию. В том, что оно непременно продолжится, они оба были не только уверены, но и заинтересованы: она — потому что хороший друг ценнее сокровища, как гласит древняя мудрость, он — по той же причине с той лишь оговоркой, что этот друг девушка. - Ничья? - Пока ничья, - поправила она и отвернулась, а потом Кисэ услышал звук молнии и какую-то возню. - Спасибо большое! Но ты опять не угадал, - вдруг сказала Юме, хитро улыбнувшись. Заведённая за спину рука была протянута к нему, на ладошке лежала небольшая коробочка с бантиком в яркой полосатой упаковке. - Держи, это тебе! Они вместе посмеялись, что поводов для обмороков у его фанаток станет в разы меньше: синенькие напульсники предназначались для тренировок, а подбирались по словам Кицунэ-чи под цвет формы Кайджо. И это при том, что ни на физкультуру, ни на тренировки он никогда ничего синего не надевал. И кто тут после этого «странный»? - Ты правда больше не сердишься? Сегодня на доске объявлений появилось ещё одна сочинённая Юме провокационная бумажка, и Кисэ чувствовал себя виноватым. - Правда. Иди уже! - она вернулась к чтению. - А то тебя с факелами по всем углам ищут, наверное. *** Вопросов «кто сегодня дежурный?» уже давно не возникало. После готовки нужно было перемыть всю использованную посуду, отчистить плиты или духовой шкаф, вымыть пол и вынести мусор. Согласитесь, это нелёгкая работа, неприятная для многих. И всё это члены кулинарного клуба без какого-либо зазрения совести свалили на первогодок. Нисидзаки-сенсей, если только дело не касалось техники безопасности или неуважения к его предмету, предпочитал не вмешиваться. Только так вышло, что новичков, умудрившихся выжить в этом кулинарном аду, оказалось немного — двое из вступивших — и Юме ужасно гордилась собой, уверенная, что русская-сенсей тоже гордилась бы, зная, что она крепко помнит и свято соблюдает её наставления. Пусть ей доставалась самая грязная работа, пусть принимать непосредственное участие в создании съедобных шедевров удавалось далеко не всегда, ибо зависело это от настроения президента клуба, Касахары-семпай, а в хорошем расположении духа она пребывала редко, но к достижению поставленной цели — научиться готовить — Юме шла с упорством танка, проглатывая обиду и загоняя в самый дальний уголок сердца страх, и отказываться от неё не собиралась. Сегодня её очередь. Преимущество физического труда по сравнению с той же офисной работой заключается в том, что пока руки заняты, мозг свободен, и ты можешь думать о чём угодно. Набрав в глубокую раковину горячей воды, она сгрузила туда использованную сегодня посуду, налила моющего средства, закатала рукава и надела перчатки. «Приступим! Чистота — залог здоровья!» - всем известные слова девушка повторяла про себя как мантру каждый раз, когда заканчивались занятия в клубе. Сейчас она ловко орудовала щёткой, оттирая присохшие и пригоревшие остатки и перебирая в памяти события прошлой недели. Ничего вроде не изменилось, но изменилось многое. Юме не думала, что будет так сильно скучать по Хане и её весёлому трёпу, по вечерним звонкам, ехидным замечаниям, «словечкам» и бесконечным рассказам обо всём на свете. Много раз она ловила себя на желании обернуться и то спросить что-нибудь, то прокомментировать, но каждый раз спохватывалась на половине оборота и усилием воли возвращала голову в прежнее положение. Совместные обеды тоже стали уделом прошлого. Юме подолгу ковырялась в своём бенто, чувствуя, что есть ей не хочется, потому что обедать одной скучно. Иногда она находила себе случайную компанию в лице обнаружившихся поблизости одноклассников, с которыми можно было обсудить хотя бы домашнее задание, или знакомых по клубу первогодок, которые не упускали случая посочувствовать ей, восхититься её стойкостью и перемыть косточки семпаям, но всё это было не то. Да и сама Хана выглядела не лучше. Постоянной спутницей Фуюмы стала «Астрономия», которую она ангажировала у Харады-сан каждый день на время большой перемены, продолжая изучение звёздного неба, на которое выкроить времени дома не могла. И хандрить ей особо не давали. *** Тренировка давно закончилась, первогодки, за исключением Кисэ, домывали зал и по одному уползали в раздевалку, вяло переговариваясь и огрызаясь друг на друга скорее от усталости, нежели по злобе. Хиросе кивнул своему другу, подхватил ведро с грязной водой и отправился в туалет. С удовольствием перевернул бы это ведро на голову одному недалёкому болтуну! Касамацу периодически наблюдал за ними сквозь окно тренерской, где стартовый состав обсуждал с Такеучи-сенсеем стратегию на следующую игру. Благодаря хорошей подготовке они с лёгкостью выиграли субботний матч вопреки всем его тихим опасениям и истерикам Хаякавы, так что налегать на теорию в их случае оказалось полезно. Перед асом поставили совершенно конкретную задачу — забивать как можно больше. Соперникам и так не по себе от его выкрутасов, а команда психологическое давление на них ещё усилит своей слаженной работой, расчистит ему путь к корзине, и дело в шляпе. Кисэ активно кивал, по требованию Касамацу повторил почти слово в слово все указания под удовлетворительное кряхтение тренера без мотивационного подзатыльника и был отпущен в раздевалку. Семпаи остались, нужно было уточнить ещё несколько моментов и придумать запасной план на случай, если основной по каким-либо причинам не сработает. Маловероятно, конечно, они же не с кем-нибудь из Поколения чудес играют, но лишним всё же не будет. Минут через пятнадцать с громким стуком долбанула об стену дверь раздевалки, из которой спиной вылетел полуодетый Кисэ, приземлившийся на пятую точку, следом высыпали остальные, создавая толпу и мешая разглядеть, что там происходит. Оторвав взгляд от нарисованных на бумаге схем, разложенных на столе, капитан буркнул «извините!» и со всех ног рванул в зал растаскивать сцепившихся первогодок. Что-то часто они стали бузить в последнее время: в прошлый четверг схлестнулись без видимых причин, свалили всё на Араки, якобы не удержавшего с силой стаскиваемый носок в руке, отчего тот отлетел прямо в лицо Шинояме. В раздевалке такая куча-мала образовалась, что тех, кому не посчастливилось оказаться внизу, изрядно помяли. И сейчас опять они чего-то не поделили. Совсем страх потеряли! Размахивая какой-то бумажкой, на блондина напирал коренастый парнишка, недавно сменивший причёску, его пытался утихомирить тот, что чуток повыше и явно лохматее, но всё без толку. Следом за Касамацу выбежал Морияма, поморщился и чуть отстал Кобори. Хаякаву удержал за плечо и силой припечатал к стулу тренер — ребята сами управятся, а этому и без того нервному фрукту перевозбуждаться вредно. - Вы охренели? - закричал на весь зал капитан. - Какого ёкая тут происходит? Отпихнув Кисэ, Касамацу дал по шее одному, с разворота пнул второго, за грудки отбросил подальше третьего, и толпа сразу же рассосалась. Ребята не рискнули продолжать. Одни быстренько вернулись в раздевалку, схоронившись в шкафчиках и делая вид, что ничего важнее аккуратного складывания вещей в сумку в мире не существует, те же, кто уже оделся, спешно покидали поле боя, с опаской поглядывая на лютующего капитана. - Монах? Ты чего так разошёлся-то? - озадачился Морияма, с тихим смешком хватая воинственного кохая за шкирку. Кличку свою парнишка получил в день заселения, когда его соседи решили отпраздновать новоселье и выпить за знакомство: прийти-то он пришёл, даже закуску какую-то притащил, в компанию влился легко, несмотря на оранжевые треники, над которыми стебались все подряд, а вот пить отказался наотрез — спортсмен-де и всё такое. И уговаривали его, и на слабо взять пытались, и авторитетом давили — не сработало. Ссориться он не хотел, но прогибаться не стал. Кремень! Морияма таких уважает. Печально известному Микадо такой расклад не понравился, но первогодка в средней школе занимался борьбой, вырос в портовом городке, где драки обычное дело, так что помощь Мориямы ему понадобилась только в самом конце — на правах члена дисциплинарного комитета сдать упакованных нарушителей общественного порядка коменданту. Вспомнить бы теперь фамилию, а то всё Монах да Монах... Хиросе, кажется. - Я тебе твой поганый язык в узел завяжу! - плевался тот в сторону звезды Поколения чудес. То, что Морияма-семпай его удерживал, нисколько не помешало ему размахивать кулаками, угрожая Кисэ расправой. Весьма занятно, чем же этот белобрысый балбес так его разозлил? Чисто теоретически Монах не только язык, а самого блондина в узел завязать может, не поморщившись, даже при том, что на голову его ниже. Интересно, с какой такой радости он в баскетбольный подался? Выхватив из его руки бумажку, Морияма пробежал взглядом по тексту и как-то неопределённо крякнул: - Оч интересно! В пятницу он уже реквизировал похожую писульку. Парни тогда устроили в холле общежития несанкционированный митинг, активно обсуждая какую-то девушку. Одни заступались, другие были настроены весьма скептически, в глазах некоторых читался неподдельный ужас. Девчонки мимо такого события пройти никак не могли, гул нарастал, коменда заволновалась, пришлось разгонять народ по комнатам, пока опять чего не вышло. Текст трофея гласил: «Маленькая неопытная кицунэ поможет простым смертным ради практики. Здороваюсь за руку с ёкаями, открыта энергетическим потокам из космоса. Помогу присушить любимого, отсушить изменнику всё лишнее, окажу помощь в учёбе и личной жизни, могу навести проклятие одним взглядом и поднять настроение одной улыбкой. Неприятелям моих неприятелей скидка! Обращаться в класс 1-С». И зубастая улыбка. Признаться, эта реклама его покоробила. Если таким образом кто-то устроил травлю своей однокласснице, то последствия это может иметь весьма и весьма серьёзные. Но одна деталь с этими беспокойствами не срасталась, а именно: обращение к публике велось от первого лица. Сегодняшний опус был ничем не хуже: «Одинокая ведьма ищет компаньона. Ехидный нахальный чёрный кот, желательно короткошёрстный и приученный к лотку, отзовись! Жду тебя в классе 1-С!» И опять улыбка. Кто бы она не была, в чувстве юмора ей не откажешь! Заглянуть, что ли? Попросить навести на Кисэ понос, вдруг и правда сможет? Только не в день игры. А то придётся ещё и паралич на капитана насылать, чтоб не прибил малого. Хотя... он бы не отказался остаться хоть на одну игру единоличным принцем площадки, чтобы взгляды всех девчонок в зале были направлены только на него. Кстати, а Кисэ ведь не так давно кого-то приветствовал «Кицунэ-чи». - Морияма-сан, отдайте! - Ну-ну-ну! Куда ты свои кацапульки корявые тянешь? - он быстро отвёл руку подальше, не оставляя Хиросе шансов получить бумажку назад, а потом и вовсе сунул трофей в карман, как следует тряхнув кохая и недовольно зыркнув в сторону блондина: Кисэ показал Монаху язык, за что незамедлительно схлопотал по макушке от Касамацу, что-то втирающего ему про тишину и подготовку к игре. - Но это всё неправда! - Вот я и проверю, - ещё сильнее сузил глаза Морияма. - А то вдруг нашим первогодкам угрожают тёмные силы, а мы ничего не предприняли? Какие же мы после этого семпаи. - Но, семпай... - Проблемы? - подключился Касамацу. - Никаких, - вытер тыльной стороной кулака лоб Хиросе, всё ещё стараясь освободиться из захвата. Морияма выпустил его и тут же пожалел об этом: тот молнией метнулся к Кисэ и успел съездить ему в челюсть снизу, как давно хотел, прежде, чем снова был пойман за футболку. Даже жаль, честное слово, что этот выпендрёжник крашеный уже спрятал язык — хорошенько прикусил бы по инерции, и все проблемы решились бы сами собой. - Тише-тише, резвый какой! - его снова оттащили от Кисэ, состроившего обиженную мордочку и потирающего подбородок. - Чего не поделили? - Сами разберёмся, Морияма-семпай! - А не разберётесь по-хорошему, с вами обоими буду разбираться я, это понятно? - рявкнул Касамацу, кивком указывая Морияме сворачивать балаган. Тот отпустил Монаха со словами «я вечером зайду», погрозил ему пальцем и направился в тренерскую. Сейчас у него нет времени выяснять кто тут прав, а кто виноват, поэтому капитан отпустил обоих с пометкой взять нарушителей спокойствия на особый контроль и не скупиться на педагогические извращения в случае игнорирования его требований. Только с ними ещё возиться и не хватало! Мало ему мучительного ежевечернего ожидания звонка от Фуюмы и игры в молчанку с мамой, так в её отсутствие в четверг им умудрилась позвонить бабушка, степень удивления которой ни по одной шкале оценить невозможно — такой градации просто-напросто ещё не придумали. Получасовая пытка с пристрастиями любимого внука ничего ей не дала, но в том, что этот неприятный для него разговор будет иметь продолжение, можно было даже не сомневаться. Когда уже конец света? Такое чувство, что окружающие вступили в соревнование «кто быстрее сведёт в могилу Касамацу Юкио». Нет, до старости он определённо не доживёт: его или разрыв сердца хватит в расцвете лет или под вышку отдадут за серию убийств с особой жестокостью. Дождавшись вяло-недовольного «понятно» от обоих, он подопнул Кисэ, совсем не стильно одетого в недозастёгнутую рубашку и шорты, в сторону тренерской. - Не хочешь идти домой, как все нормальные люди, посидишь с нами. Тебе полезно. - Семпай, при чём тут я? Он первый начал! - У тебя всегда ты ни при чём! - толчок в шею придал блондину ускорения. Уверять, что он уже наказан за свою глупость угрызениями совести и не только, было бесполезно: ни Хиросе, ни Касамацу-семпай его не услышат. Не та публика. Это с Юме прокатило, да и то — в первый и последний раз. Страшно вспоминать, как в пятницу она его прогнала по всем кругам ада. Такое чувство, что внутренности через мясорубку пропустили. Нет, унижаться до угроз и рукоприкладства, как некоторые, хотя прекрасно знала, что ей сопротивляться он не стал бы, Кицунэ-чи не собиралась. К тому же в библиотеке сильно-то не пошумишь, выясняя отношения. Она его морально уничтожила. Тихо и со вкусом. Он ей: «Прости дурака!» и всё такое, а она ему в лоб: «Я тебя предупреждала? Предупреждала. Плати штраф!» Он, конечно, в шоке: «Сколько?», а она ему: «Поскольку ты мне должен, выполнишь одну мою просьбу». Он вздумал подёргать тигра за усы — склонился к её уху и прошептал: «Надеюсь, это будет просьба интимного характера?», а она как ждала этого хода — прикрыла свои чёрные глазищи, ладошки к пунцовым щекам приложила. И как сказать после этого, что она не кицунэ? Проклятый хвост! Обернулась им, и перед его глазами словно возникла Момо-чи из прошлого — как раз в тот момент, когда он справки о Куроко наводил: мечтательно улыбнулась, застеснялась и выдала тоненьким голоском: «Это так смущающе!» А потом снова хвост, и... Фую-чи руки на груди сложила и пропела, ехидно так: «Расскажи-ка мне, Рёта-кун, фраза «письками мериться» просто идиоматическое выражение или имеет под собой реальное основание?» И даже губы не куснула ни разу! Энциклопедию он от неожиданности выпустил из рук и та с громким хлопком грохнулась на стол. Взгляды всех с читальном зале — осуждающие и заинтересованные — были направлены на них. Самое время привлекать к себе столько внимания! Глаза он за отросшей чёлкой ещё как-то спрятал, а вот уши превратились в два факела. От таких олимпийский огонь зажигать не стыдно. Палево-то какое! Соседка не растерялась и добила контрольным в голову: «Вижу, что имеет. Выкладывай, как это обычно происходит и зачем вам это нужно». Воззвания к её стыдливости вроде «спроси что-нибудь другое, развратная женщина!» ни к чему не привели. Пришлось рассказывать, ежесекундно озираясь по сторонам, чтобы ни одна живая душа... Да чтобы он, да ещё хоть когда-нибудь!!! В этом плане капитан куда проще — ну даст по шее, ну поболит она. Поболит и перестанет. Вот с Кицунэ-чи шутить не стоит. У неё точно девять хвостов! А с виду девочка — божий одуванчик. Пойти на мировую стоило. Таких неординарных личностей гораздо лучше иметь друзьями, чем врагами. Дыша ему в затылок — в переносном, разумеется, смысле, хотя и в прямом тоже — одиннадцать сантиметров разницы всё-таки, Касамацу прикрикнул на остальных: - Быстро одеваемся и по домам. И чтоб ни звука мне! Хиросе размял шею, поправил футболку и поплёлся в раздевалку, где его ждал Татебаяши. Подставлять Фуюму ему совсем не хотелось. Это Кисэ, как всегда не подумав, ляпнул, что Фуюма ведьма. Ещё неделю назад, в тот самый злополучный понедельник, когда со звонком на большую перемену она вышла из класса в сопровождении Мацуды. Лицо у неё при этом было такое, словно её на расстрел конвоируют. Злопамятная Нобутака, не простившая блондину давнего вмешательства, когда он поднял сброшенную на пол тетрадь****, не могла упустить момент. - Почему же ты их не помиришь, а, Кисэ-кун? Иметь за спиной двух склочных соседок то ещё удовольствие. Вдруг тебе случайно в голову прилетит чем-нибудь, если военные действия начнутся, не боишься? - Не так, как неудовольствия Фуюмы, - ухмыльнулся блондин. Хиросе навострил уши. - Ты её глаза видела? Она же настоящая кицунэ! Да она сама мне говорила, что её ведьмой называют! Так что пусть девочки сами разбираются, а я в домике, - сложил он руки над головой, изображая крышу. - И ты веришь в этот бред? - накручивая локон на палец, продолжила она. - Погоди, и ты поверишь, - озираясь по сторонам, произнёс он трагическим шёпотом. Идиот! Разумеется, это было чистой воды совпадением, только толпа девчонок вокруг его парты слышала ровно то же самое, что и сам Хиросе, а факт остаётся фактом — на следующий день Нобутака в школу не пришла, а в среду заявилась, изображая умирающего лебедя, с гипсом на левой руке. Сказала, что неудачно упала, когда на роликах каталась с подружкой. Бедная Фуюма хлопала глазами, пытаясь понять, чего на неё почти весь класс так недружелюбно вылупился. И тут — о чудо — у некоторых внезапно обнаружились мозги в рабочем состоянии! Кисэ моментом сообразил, что дело пахнет керосином, начал какую-то историю рассказывать, народ вроде расслабился и выдохнул, но снежок с вершины горы уже был запущен. И понеслось. К нему ещё в понедельник двое ребят из соседнего класса завалились в комнату, пытались расспросить что и как. Один с чётками, оберегом из пагоды и на всякий случай с крестиком, другой с чесноком. У второго из нагрудного кармана ещё и зубочистки торчали. Осиновые, видимо, используемые вместо сенбонов. Тряслись, как заячьи хвосты, два дебила! Объяснять им что-то оказалось бесполезно, поэтому просто выкинул обоих. Пусть спасибо скажут, что с лестницы не спустил. Во вторник было тихо вроде. Наверное, сыграл роль тот факт, что Кисэ отсутствовал, поговаривали, тренер его отпустил на съёмку, чтобы он тренировку прямо перед матчем не пропускал, но наступила среда, и снежный ком сплетни стал набирать обороты, угрожая превратиться в лавину и похоронить под собой маленькую брюнетку, а Хиросе хотелось её защитить, потому что Юме ему нравилась: спокойная, приветливая, всегда поможет и не задаётся, как некоторые. С Мацудой, правда, сурово обошлась, но это только между ними. Кто бы ни пытался разнюхать причины этого конфликта, все натыкались на глухое молчание — Фуюма уходила от разговора, Мацуда, не стесняясь в выражениях, сразу посылала куда подальше. А ведь могли бы поливать друг друга грязью и пакостить в отместку. Такая солидарность и взаимный респект давали надежду, что они всё-таки помирятся однажды. Только бы Кисэ в это не влез! Вечно он всё портит! В четверг он предпринял отчаянную попытку вырулить ситуацию, но ничего не получилось: народ смотрел на него с таким восхищением, будто он голову в пасть тигру положил и вышел из клетки целым и невредимым, а верить в то, что Фуюма самая обыкновенная девушка, отказывался напрочь. И всё из-за этого болтуна, морской ёж ему в печень! На капитана бочку накатил почём зря, теперь ей карму подпортил. Жил бы в кампусе, давно бы уже ему тёмную устроили! Но нет же, мы же блатные, нам отдельную хату подавай! А может, и к лучшему, что Фуюма теперь обо всём знает? Про ведьму ладно — от него, а вот про спор на поцелуй кто мог ей капнуть? Татэ клялся, что не он. Хиросе ломал над этим голову уже который день и не находил ответа. Хуже всего то, что тем же вечером он с горя сел играть в карты на желания с известным шулером Судзуки и проиграл свою причёску. Расставаться с привычной площадкой не хотелось, а условие было — налысо. Теперь Монах станет действительно похож на монаха. Он стал первым клиентом в открывающейся раньше всех парикмахерской, но на первый урок всё равно опоздал — худощавая тётка с лицом, похожим на сморщенный финик, оказалась весьма креативным стилистом и хорошим мастером: больше часа она потратила на то, чтобы на оставленных двух миллиметрах волосяного покрова выбрить фигурные полосы, расходящиеся от затылка к ушам. И чёлка — чёлка это святое! Хиросе и не знал, что так можно. И очень надеялся, что его вид удовлетворит победителя, хоть его и не совсем в ноль побрили. Очередное совпадение, не более того! Но болтовня так же проживающих в кампусе Сугихары и Рэйко из свиты Нобутаки, благодаря которой стало известно, что его новая причёска результат позорного проигрыша, всё испортила: особо суеверные ещё больше уверились в своих подозрениях — он наказан за то, что посмел смотреть в глаза ведьме. Вот бараны! *** С посудой было покончено: тарелки, приборы и кастрюли были тщательно вымыты, вытерты и составлены в шкаф. Оставалось только убрать помещение. Юме надела другие перчатки, поплотнее, что для пола, достала необходимый инвентарь из подсобки, взяла ведро и отправилась за водой, размышляя о том, что если бы не Хиросе, она до сих пор пребывала бы в неведении о причинах непередаваемого ужаса в глазах каждого второго. Кисэ-кун своё наказание заслужил, она предупреждала, что в другой раз он так легко не отделается. Незлобивая натура её помучилась, конечно, изрядно! Юме усмехнулась и тут же с опаской огляделась по сторонам: вдруг кто-то увидит, как она тут улыбается сама с собой, вообще в дурку сообщат. Может, и не стоило так обыгрывать его болтовню? Иногда ей кажется, что лучше бы она пошла учиться в Сейрин! Убрав инвентарь на место и вымыв руки, она с удовлетворением оглядела результаты своего труда: посуда, плита и пол сияли чистотой, оставалось только вынести мусор. *** Тренер уже давно ушёл, следом и ребята потянулись к выходу, последним зал покидал Морияма. - Домой? - Касамацу устало опустился на скамейку, зарывшись пальцами в волосы. Отдохнуть пять минут и ещё побросать. - Не совсем, - плюхнулся рядом тот, слегка сморщив нос: знает же, что в общагу, а всё равно говорит «домой». - Мне сначала к первогодкам зайти надо. - Сдашь? - поднял голову капитан. - Может, и правильно. - Ты лучше спроси, сдались они мне вообще. Я им не нянька. Я по личному делу. - Что, опять девушка? - И опять, и снова, - поднялся, опираясь на плечо тяжело вздохнувшего друга, Морияма. На мгновение его пальцы сжались сильнее. - Иди домой. Кому и надо отдохнуть, так это тебе. Во всех смыслах. Эх, на источники бы сейчас... - мечтательно зажмурился он, вспоминая, как прошлым летом они подглядывали за купающимися девчонками. - Давай домой, лезь в офуро и расслабляйся, а то взорвёшься скоро и осиротишь баскетбольный клуб. - Отвянь с советами своими! Мне ты точно не нянька, - буркнул Юкио, стряхивая его руку и подняв свою на прощание. - До завтра. - Пока. Я тебе серьёзно говорю... - Свали уже! - Ладно, ушёл. Направился прямиком в класс 1-С искать «одинокую кицунэ». Не успела закрыться за ним дверь, как под ноги Касамацу прикатился мяч, брошенный вышедшим из раздевалки Рётой. Вместо рубашки вновь майка. - Побросаем, семпай? - Побросаем, - тотчас встал капитан, поднимая рыжий шар и ритмично стуча им об пол. - А я думал, ты уже давно умотал. - Я тоже так думал, - улыбнулся, склонив голову набок, блондин. - А потом решил, что вам скучно будет опять играть с конусами. - Чего? - прекратился на мгновение стук. - Ну... все уже ушли, а вы в раздевалку не спешите, значит, остаётесь. И уж точно не затем, чтобы спать на матах в подсобке, как Якумо. - Логично, - на удивление легко согласился капитан, не выказывая никакого раздражения. Видимо, настолько вымотался, что даже злиться и подозревать всех подряд в безалаберности, равной государственной измене, сил не осталось. «А может, это молчаливое одобрение или даже благодарность?» - Кисэ встал в защиту, не отрывая глаз от мяча. - Как вы, интересно, играть собираетесь? Вы же устали. - Не дерзи капитану! - съехались на переносице широкие брови. - Ладно-ладно, я понял! - с ним, как и с Кицунэ-чи, лучше всё-таки не спорить. - До какого счёта играем, семпай? - Не зевай! - бросился в атаку Касамацу. *** Юме несла пакет с мусором на задний двор школы. Она шла по коридору, пересекающему холл первого этажа, где располагались ряды шкафчиков для обуви. Пакет бил по ногам, и она остановилась, чтобы взять его в другую руку, так и стала случайно свидетельницей пикантной сцены. Этот высокий конский хвост, удерживаемый на самой макушке бархатной чёрной резинкой, невозможно не узнать. Эх! Была бы сплетницей, не смогла бы уснуть от осознания счастливой возможности уже завтра попортить немало крови злобному президенту, пересказывая увиденное на разные лады и каждый раз в новых подробностях. Это одновременно хорошая возможность отвлечь падкую на сенсации публику от своей скромной персоны — новая сплетня неизменно заставляет забыть старые слухи. Но Юме сплетницей не была. К тому же дело касается двоих, а усложнять жизнь второму ради сомнительного удовольствия мести было несправедливо, тем более что этот второй внезапно оказался знаком ей. Нет, лично представлены друг другу они не были, но девушка была уверена, что не ошиблась: покрасневшая Касахара-сан стояла, переминаясь с ноги на ногу и протягивая маленький конверт на вытянутых ладонях, перед Мориямой-семпаем. Последний являл собой образец воплощённого счастья: чуть прищуренные глаза собрали вокруг себя лучики маленьких морщинок, какие появляются только в случае искренней улыбки, смущён — щёки чуть тронуты румянцем, уголки губ уже поползли в стороны, не хватало только фонтана из блёсток и сердечек вокруг, как это часто рисуют в аниме. Задумавшись, Юме по привычке закусила губу и склонила голову к левому плечу: «Неужели эта злыдня влюблена в Морияму-сана?» Неудивительно, впрочем. «Пятёрка» основного состава баскетбольного клуба с такими тонкими и приятными чертами лица и спортивной фигурой всегда был видным парнем. «Большой оригинал! Манера одеваться с лёгкой толикой небрежности, конечно, добавляет ему в глазах романтических девушек немало плюсов, но главным козырем всегда были манеры. Успешно косит под западного парня: вежливый, обходительный, комплиментами сыплет направо и налево. В общем, умеет нравиться», - кстати всплыл в памяти кусочек рассказа Акари-семпай о баскетбольной команде. Если быть до конца честной, Юме находила Морияму гораздо привлекательнее Кисе с его театральными замашками, хотя сознаваться в этом никому не собиралась даже под страхом смертной казни. Одно утешало: никому бы и в голову не пришло спрашивать её об этом. Пока не пришло. Она мысленно одёрнула себя, мол, «подглядывать нехорошо!» и собиралась уже по-тихому ретироваться, отступая на шаг назад, как вдруг атмосфера между этими двумя резко изменилась: несколько звуков неразборчивой речи, и краска с лица Мориямы враз схлынула, оставляя мертвенную бледность, улыбка оплыла, а губы презрительно сжались в тонкую полоску. Он судорожно сглотнул, вскинув голову. Девушка отвернулась, что-то тихо сказав, и, перехватив сумку на плече, убежала через центральный вход. Баскетболист проводил её долгим непонятным взглядом, а потом виртуозно выругался. Услышавшая его слова Юме поразилась тому, что семпай-образец-обходительности-и-известный-дамский-угодник вообще знает такие выражения. Посетившее его не впервые жгучее желание сомкнуть сильные длинные пальцы, плюнув на последствия, на шее одной блондинистой личности удушливыми волнами поднималось откуда-то из глубины сознания, достигнув критического значения именно сейчас. Оставалось надеяться, что тот не подвернётся под руку в ближайшие несколько минут, которые Морияма собирался потратить на отчаянную борьбу с собой. Рефлекторно сжав кулаки в попытке успокоиться, парень смял конверт и даже не заметил этого. Мрачные мысли, проносившиеся в голове, находили отражение на красивом лице: изящные тонкие брови, линиям которых Юме со своими куцыми палочками тихо завидовала и умилялась, о чём знать он не мог, гневно изогнулись, изрезав высокий лоб глубокими складками, крылья носа раздувались в тяжёлом дыхании. Даже Касахара, с которой он оттачивал с её молчаливого согласия и к их взаимному удовольствию искусство флирта уже третий год, повелась на эту мордашку со звёздным статусом! Его хоть раз хоть паршивой карамелькой бы угостила! Хоть ластик подарила бы! Позор на его, Мориямы, седины! Если он внимание приятельницы удержать не может, чего уж мечтать об успехе у остальных? Последний год в старшей школе, несмотря на хорошую успеваемость и спортивные достижения, был, казалось, безнадёжно испорчен. В прошлом он считался, — и, как полагал, заслуженно, — первым красавцем школы. Всё при нём: не урод, личность интересная, галантный кавалер. Девушкам нравилось. Дальше походов в кафе/кино/караоке и флирта — иногда лёгкого и совсем невинного, иногда грубого и скатывающегося в пошлость — дело заходило редко. По большей части когда второй вариант превращался в прямое приглашение: не в его правилах было обижать девушку отказом. Их образы давно смешались и поблекли, автоматически удаляясь из памяти с каждым новым знакомством. Счёт своим победам он не вёл, своего порядкового номера — так уж случалось, что ни разу не первого, на что кто-то, может, и посетовал бы, а он радовался, ибо не любил лишних заморочек, — знать не желал. Ни одна из этих встреч не нашла продолжения. Не сказать, что его это особо огорчало: телефонная книга пополнялась исправно, связи оказывались полезными, зато никто не посягал на свободу, время и кошелёк, заставляя разрываться между отношениями и баскетболом, являющимся важной частью его жизни. Зато кое-кто посягнул на святое — его аккуратно потеснили на вершине местного Олимпа. От мысли, что это вовсе не было коварным планом по свержению, а произошло стремительно, но как-то естественно и само собой, легче не становилось. Совершенно внезапно Морияма оказался в тени профессиональной улыбки солнечного Кисэ, фонтанирующего позитивом и раздающего автографы. Одним лишь взмахом длинных ресниц тот влюбил в себя всерьёз и надолго почти всех девчонок этой школы. Ветреные дамочки воздвигли на пьедестал нового идола. Теперь он, третьегодка, вынужден просить этого мелкого выскочку об организации свиданий. Возможность, используя его связи, познакомиться с большим количеством симпатичных девчонок утешала мало. И в игре он, отдавший баскетболу столько сил, тоже уступает по всем параметрам. Морияма не раз мысленно пожимал руку суровому Касамацу, сходу осадившему и недвусмысленно поставившему на место этого нагловатого первогодку. Тут капитан был прав — они заслужили уважение хотя бы потому, что пахали как проклятые, продвигаясь к спортивным вершинам не играючи-лёгкими, а усталыми, но уверенными шагами. Нет, он как истинный баскетболист рад, конечно, что их команда усилилась одним из Поколения чудес — заполучить такого аса редкая удача, но... Но. Бесит он! Развернувшись, он направился в сторону коридора. Юме испуганно попятилась: парень не мог не натолкнуться на неё. Прятаться было поздно, да и некуда, поэтому она просто прижалась спиной к стене и постаралась с ней слиться, сжав пальцы в кулачки, зажмурив глаза и отчаянно молясь, чтобы он её не заметил. Мольбы её, разумеется, услышаны не были. Прикинуться фикусом в кадке не получилось: бессознательно сминая злополучный конверт, с высоты своих ста восьмидесяти одного баскетболист навис над ней, уперев кулаки в стены по обе стороны от её головы и отрезая все пути к отступлению. Проходи кто мимо, решил бы, что он к ней пристаёт. Рассудив, что игнорировать семпая будет ещё большим неуважением, девушка приподняла веки. Прищуренные серые глаза, имеющие сейчас оттенок холодной стали, впились в её лицо тяжелым взглядом и внимательно изучали сменяющие друг друга эмоции. В тёмных омутах её глаз, обрамлённых короткими пушистыми ресницами, как в калейдоскопе, за доли секунды он увидел множество теней — от тихой паники до вины и раскаяния. Девчонка показалась ему странно знакомой, но вспомнить, где он её видел и почему запомнил, не мог. В голове всё смешалось. Его близость, шумное тёплое дыхание, бьющаяся на шее, явленной миру в сопровождении ослабленного узла галстука и расстёгнутой верхней пуговицы рубашки, жилка и ещё какой-то едва улавливаемый носом терпкий запах окончательно смутили девушку. Дистанцироваться, не навлекая на себя ещё большего негодования, можно только извиняясь, это Юме уже давно усвоила, поэтому осторожно отступила на шаг в сторону, ловко выскользнув под его рукой из неуютной блокады. Благо, рост позволял. Выпустив из рук пакет, с тихим шуршащим звуком шмякнувшийся на пол, она сложила их перед собой и произнесла, поклонившись: - Извините меня, Морияма-семпай! Я не хотела подсматривать, это... - Ты кто такая вообще? Он был расстроен и рассержен, но не на неё. Зачем ему понадобилось её имя, он и сам не знал. И тут же криво усмехнулся про себя, что впервые знакомится с девушкой при таких обстоятельствах и в столь непохожей на него манере. - Фуюма Юме, класс 1-С, - пролепетала та, снова поклонившись. - Я никому не скажу, правда! Названные имя и класс могли послужить гарантией того, что она исполнит свои слова: ведь если поползут сплетни, семпай точно будет знать, кто является их источником. Сам он вряд ли станет распространяться о случившемся, а уж о Касахаре и говорить нечего. - Забей! - устало бросил парень, как-то неопределённо махнув рукой и разворачиваясь, чтобы продолжить путь. - Не болтай только. Нет, это определённо не тот Морияма-семпай, о котором она слышала! Настоящий Морияма никогда не позволил бы себе такого поведения по отношению к девушке! «И это всё?» - удивлению её не было предела. Памятуя, чего ей могла стоить в прошлом такая оплошность, стойкий оловянный солдатик кулинарного клуба едва не расплавился от облегчения. Он ведь даже не обратил внимания, что она назвала его по фамилии! Однако, какая неосторожность с её стороны. Гулкие шаги удалялись по коридору. Они были медленными и тяжёлыми, словно на плечи Мориямы невидимый кто-то вдруг возложил тяжёлый груз . Юме была несказанно счастлива, что отделалась так легко. Подобрав пакет, она вдохнула поглубже, как учила Хиро-семпая, и припустила к выходу. Но история на этом не закончилась. Уже почти дойдя до двери, ведущей на задний двор, она услышала, как кто-то бежит за ней. - Эй, подожди! Голос Мориямы-семпая. Понимая, что сбегать глупо, а прятаться незачем, потому что уже назвалась, девушка развернулась и приготовилась... К чему, она и сама не знала. Возможно, он уже отошёл от шока и теперь будет на неё кричать. А может, и что похуже, хотя маловероятно, но на всякий случай она втянула голову в плечи, моментально став ещё меньше, и зажмурилась. На Морияму её действия произвели неизгладимое впечатление: к своему стыду, он понял, что она боится. Такой реакции записной ловелас Кайджо удостоился впервые. - Милая девушка, извини меня, пожалуйста, за грубость! - прерывисто дыша, поспешил извиниться он, сложив руки в просительном жесте. Глаза у первогодки округлились, а сердце забилось часто-часто. - Что Вы сказали, семпай? - Нет мне прощения! - покаянно склонил подбородок на грудь брюнет, проводя по лицу рукой. - Я настолько расстроился, что совсем забыл о манерах. Это дерзость с моей стороны. - Нет-нет! - Юме поспешила прервать поток столь шокировавших её самообвинительных излияний, замахав руками. - Это мне в самую пору извиняться. Всё вышло случайно, честное слово! Я просто проходила мимо, а тут вы... - Такое бывает, - примирительно развёл руки он и тут же заставил девушку напрячься: - Скажи, пожалуйста, я правильно расслышал, что ты из класса 1-С? Юме кивнула и опустила взгляд. Он же не собирается ничего ей предъявлять или требовать штраф, как она с Кисэ? Морияма полез в карман брюк и зашелестел какой-то бумажкой. - Будь так добра, ответь, ты не знаешь, случайно, кто это написал? Если бы можно было провалиться сквозь землю, она бы с удовольствием провернула этот трюк прямо сейчас. Или обернулась бы хвостом, будь он у неё. Или надела шапку-невидимку. Откуда у него её объявление? Семпаи в корпус первогодок обычно не заходят, разве что по делу, как Акари-семпай. - З-знаю... - тихо сказала она, но раскрывать карты не спешила. - А вам зачем? - Ах, звезда моя! Хотелось бы узнать, возможно ли слегка насолить одной личности. - И не боитесь? - любопытство взяло верх над страхом. - Заигрывать с тёмными силами опасно, а по закону бумеранга зло всегда возвращается к тому, кто его желал другим. Вам-то оно зачем? Ответом ей послужил моментально помрачневший взгляд. Юме, вмиг растерявшая всю смелость, едва переборола желание рвануть от него со всех ног куда подальше. Но ведь он ничего неприятного ей не сказал! Поэтому она продолжила, опустив на всякий случай глаза в пол: - Неужели Касахара-сан настолько Вам неприятна, что Вы так огорчены её признанием? - Да не ей! Этот чёртов конверт, - рассерженный баскетболист тряс у неё перед носом измятой бумагой, - предназначается не мне. Это для Кисэ, а меня удостоили роли почтового голубя. Так что насолить я хотел бы ему. Вчера она наблюдала, как полную белую Луну, украшающую мрачное небо, закрывали клубящиеся тёмные тучи. Они словно играли с ней, то позволяя увидеть небесную красавицу, то скрывая её от посторонних взглядов снова. Но Морияма — это не Луна. Так кто же в её собственной маленькой вселенной он? Этого она пока не могла сказать точно, хотя... - Вот как... - разочарованно протянула Фуюма, изучая носки своих туфель. Она и была разочарована. В Касахаре. Того, кто был уличён в малодушии, — а в том, что именно оно подвигло президента на такой необдуманный шаг, Юме ни капли не сомневалась теперь, — бояться явно не стоило, только пожалеть. - У нашего аса, как ты знаешь, милая девушка, сегодня день рождения. - В голосе семпая явно слышались нотки плохо скрываемой злости, но он постарался произнести эти слова мягче. - Касахара отдать подарок сама постеснялась, потому что он первогодка, а она в моей параллели, то есть на два года старше. Считается, что это вроде как стрём... неприлично. Боялась, опять же, что кто-то её увидит... Не зря, как видно, боялась! - невесело усмехнулся он, тряхнув головой. Длинная чёлка упала на глаза. - А Морияму-семпая напрячь не постеснялась? - «милая девушка» озвучила первое, что пришло ей в голову, и тут же прикусила язык. Он вскинул голову. Брови баскетболиста неумолимо ползли вверх, а узкие глаза перестали быть таковыми: он ей «милая девушка», он ей про день рождения Кисэ, а она... Она обнаружила вдруг, что так непохожий на себя атакующий защитник Кайджо был на себя не похож не только потому, что в расстроенных чувствах забыл о манерах, но и потому, что не пытался атаковать её сердце. Наблюдения Акари вкупе с её собственными позволили Юме разглядеть в поведении семпая целый арсенал невербальных знаков, предназначенных для посыла известных охмуряющих сигналов прекрасной половине человечества. Однако же большая часть из них — жесты заученные и настолько хорошо оттренированные, что им веришь, а зря: меткие выстрелы заинтересованным взглядом из-под длинной чёлки, нечаянное «подсматривание» и игры в гляделки, резкие движения головой, как в рекламе шампуня, позволяющие продемонстрировать мягкость волос, отдавали фальшью... К ней он их не применял. Юме в глаза не видела выпустившихся в этом году парней, но почему-то была уверена, что со дня своего поступления в старшую школу список фаворитов возглавлял именно Морияма. И вот, пришёл сопляк красавец-спортсмен-модель Кисэ, и прежний кумир оказался не у дел, превратившись в, как он выразился, почтового голубя: можно с большой долей вероятности предположить, что Касахара была не единственной, попросившей об этой ма-а-аленькой услуге. Юме даже не предполагала, насколько близки к правде её догадки: то записочку передай, пожалуйста, то подарочек, а то и вовсе знакомились с ним, чтобы подобраться поближе к популярному блондину. Теперь девушке стало жаль его. Всё-таки жестоко с ним, хоть и не со зла... Морияма же подумал, что разочарование девчонки, должно быть, связано с Кисэ, который вполне мог быть объектом её симпатий. От этой мысли он болезненно поморщился. Но, в конце концов, у него не было причин представить ситуацию иначе, и старшеклассник мысленно обругал себя за грубость. И вдруг его память осветила короткая яркая вспышка, в которой эта девушка стояла на галерее второго этажа спортзала, наблюдая за их игрой с Сейрин. Он похвалил себя за наблюдательность. Она и потом приходила несколько раз смотреть, как они тренируются, но вела себя очень тихо и никогда не мешала. Тогда он ещё подивился про себя, что и в наше время есть, оказывается, такие девушки, которые не выставляют напоказ даже колени. А сейчас... - Это же ты написала, да, свет очей моих? - Я, - не стала отпираться Юме, тихо вздохнув и потирая запястье. - Как догадались? - В среду на тренировке Кисэ обратился к стоящей на галерее девушке «Кицунэ-чи», и ты тут же скрылась. А сегодня он получил в челюсть от Монаха, который грозился завязать ему язык в узел. - Х... Хиросе-кун? - под его кивок ахнула девчонка, прикрыв рот ладонями. - Ему ничего не будет? - Не будет, бриллиантовая моя, не будет, - успокоил её Морияма. - Касамацу обещал не зверствовать. А защитничек у тебя что надо! Видимо, у него всё серьёзно, - решил он подтрунить над незадачливой школьницей. Юме покраснела. - Так это была невинная шутка, или ты правда можешь наслать на Кисэ, ну, скажем... расстройство желудка? «Какие мы деликатные! Как слова подбираем, чтобы не ранить нежные девичьи ушки грубостью!» - мысленно съязвила она, а вслух сказала: «Могу!», и нисколько не преувеличила. Для этого ей всего лишь надо накормить соседа слабительным, а он настолько доверяет ей, что из её рук и отравой угоститься не побрезгует. - Вот только «могу» и «буду» разные вещи. - Что я слышу? Неужели ты, проказница, пытаешься его к себе «присушить»? - процитировал он её первое объявление, поднеся бумажку к лицу. - Или ты просто не ревнивая? Сначала расстроен, потом удивлён, теперь подозрителен — столько живых, не упрятанных за обычной маской ловеласа, эмоций на красивом лице семпая Юме прежде не наблюдала. А когда до неё дошёл смысл заданного вопроса, она отчаянно покраснела, расправив плечи, и замахала руками в отрицающем жесте: - Вот ещё! - пискнула она. - О чём Вы вообще говорите, семпай? Мне просто дико не повезло сидеть сразу за Кисэ-куном. Где он, - подняла Юме руку, обозначая рост соседа, - и где я. Вечно половину доски не вижу, а вертится так, что к концу урока голова кружится. И на переменах сплошные неприятности от него! Этот шлейф из поклонниц, вечно таскающихся за ним, как рой за королевой, и так же жужжащих без умолку, ущемляет мои права на тишину и покой. А сегодня — вообще катастрофа! - Она продолжила уже тише, почти бормоча себе под нос: - Клянусь, во время летних каникул обязательно отправлюсь в храм, а может даже и не в один, чтобы умолять ками убрать его от меня подальше, лучше всего — в другой класс! Иначе я за себя не руча... Её монолог прервал тихий смех. А потом случилось то, чего она меньше всего могла ожидать: склонившись перед ней — первогодкой! — в почтительном поклоне, парень вытащил из внутреннего кармана пиджака и протянул ей на вытянутых руках покалеченный в избытке чувств конверт Касахары со словами: «Пожалуйста, позаботься об этом!» Отныне Морияма был совершенно уверен, что сама судьба подарила ему встречу с самой милой девушкой этой школы. Может, она и не красавица, и уж точно совсем не секси, но в его сердце отныне будут занимать особое место светящийся тихой решимостью взгляд тёмных глаз, обветренные губы, которые она нервно покусывала почти весь разговор, растрёпанная чёлка, смешной хвостик, покачивающийся в такт любому её движению, тонкие запястья и маленькие пальчики. И даже унылой длины юбка. Юме приняла его с уверенным кивком и добавила, слегка покраснев от удовольствия: - Смело отправляйте всех «стеснительных» нахалок ко мне, семпай. Обещаю позаботиться и о них тоже. Эта мимолётная улыбка вызвала ответную. - Спасибо, Фуюма-сан. Он знает, как её зовут. Знает, где найти. И точно знает, что упустив возможность заполучить её себе будет жалеть об этом всю жизнь. - И всё-таки он добавляет к твоей фамилии это своё «-чи»... - заметил он как бы между прочим, отбирая у первогодки пакет и внимательно наблюдая за её реакцией. Провокация её скорее развеселила, нежели смутила: - Это потому, семпай, что я имела наглость не пасть к его ногам. - Обидно, что у других такой устойчивости нет. Вот было бы здорово, если бы ты смогла отсушить этому выпендрёжнику сосредоточие его обаяния... - Язык, я полагаю? - лукаво улыбнулась Юме, и они вместе рассмеялись. Задержавшийся в зале Касамацу ущипнул себя и протёр глаза, чтобы удостовериться — это точно Морияма, ушедший больше получаса назад, и сачкующий, когда только возможно, от дежурства и по классу и на территории школы, несёт какой-то пакет с мусором на задний двор? *** Уроки были сделаны, отец накормлен и, кажется, доволен, совесть кристально чиста, но девушка долго не могла уснуть, прокручивая в голове произошедшее. Отчаявшись дождаться прихода сна в ближайшее время, она стянула со стола свою любимую энциклопедию и стала рассматривать снимки из космоса. Планеты и астероиды с названиями и кодовыми номерами для непосвященного человека невероятно похожи одна на другую, но есть среди них один особенный объект — Сатурн. Спутников имеют многие космические тела, а вот красивые кольца украшают только его. Ну, может и не только, но из ей известных... Вокруг Мориямы-семпая тоже, как выяснилось, крутились кольца — из прошлых и потенциальных подружек Кисе. С одной стороны неприятно, конечно, что вокруг тебя всякий космический мусор собирается, но с другой — разве это не говорит о большой гравитации, то есть весомости? Ответ на этот вопрос предстояло искать не ей. *именно потому, что «четыре» на «смерть» похоже. Суеверие такое местное, да. **дословно «охотник за трусами» (англ.) - фетишисты, любители подглядывать, какое на девушке нижнее бельё, иногда фотографируют. ***в Японии 14 февраля не день влюблённых пар, это традиционно мужской день, в который женщины дарят мужчинам - коллегам по работе, друзьям - шоколад или другие кондитерские изделия. ****глава 3, часть 1, начало.