Ice Dream

Вместо эпиграфа: «Отдав свою королеву На милость врагу Подолгу кровавым вином Заливал своё горе Он полностью изменил И свою судьбу, И здравый смысл ведения Тактики боя... Элиту свою он пустил В лобовой удар, По флангу рвалась, Как Орлеанская дева — Простая пешка. И без фанфар Гамбит свой свершив... Стала вдруг — Королева!» Woyser (с сохранением авторской пунктуации)

С моим вдохновением всё в порядке. Дорогие мои читатели - явные и подпольные - с началом весны всех нас!!! P.S. Кто-то так трогательно перечитывает всё с самого начала... *слезу пустила* Объявление, чтобы пристроить котят, разместить в школе ей не разрешили, и остаться в кулинарном было неправильным решением. Это какияге* Юме никогда не забудет! А приди ей в голову такая блажь, так на руке, скорее всего, останется напоминание. Ей пришлось почти танцевать вокруг стола во время нарезки овощей — Касахара кружила коршуном, пытаясь улучить момент и снова подтолкнуть руку, держащую нож. Разумеется, одна она не смогла бы провернуть подобное: прикрытие ей создавала Терада-семпай, каждые пять минут отвлекая Нисидзаки-сенсея. Ками, какие глупости она спрашивала! Язык не повернётся повторить. Морковь, дайкон и лук-порей были порезаны тонкой соломкой, креветки очищены и вымыты, тесто заведено, в глубокой сковороде на раскалённой плите грелось, потрескивая, растительное масло. Температура — то есть степень готовности — проверялась следующим образом: пробная капля теста отправлялась в плавание, если шипит и пенится — можно жарить. Касахара-семпай взяла половник, ещё раз размешала подготовленную смесь, зачерпнула и вылила порцию в сковороду. Масло забурлило, края комка постепенно розовели, но нужно было дождаться, пока прожарится середина, чтобы не оказалось, что внутри тесто сырое. Ждать около минуты, может, чуть больше, а потом следовало подцепить готовое какияге палочками, чуть подержать над сковородой, чтобы лишнее масло стекло, и можно выкладывать его на тарелку с рисом, чтобы приправить блюдо соусом и приступить к обеду. А тем временем на сковороду отправляется вторая порция, потом третья и так, пока не закончится исходная смесь. Вылавливать готовое какияге Касахара почему-то не стала — с миной снисходительного пренебрежения уступила эту привилегию сначала Тераде, потом Хошино, потом Асахине и дальше по очереди. Юме достались остатки. Президент великодушно разрешила своей маленькой служанке отправить в жарку последний комок, предварительно вылив содержимое кастрюли в половник. Этот широкий жест был ловушкой, Юме сразу поняла, поэтому попросила вторую первогодку, Маино Сакуру, ей помочь: ловко выскребла ложкой остатки смеси, пока та крепко держала перевёрнутую кастрюлю, и аккуратно вылила последний комок в кипящее масло. Касуми поджала губы, а её взгляд полыхнул злостью: гадость не удалась, а эта мелкая выскочка старается, да так, что скоро может затмить её. Фуюму давно следовало проучить, раз уж простых намёков она не понимает... Злорадная улыбка на секунду исказила её лицо, а потом Касахара снова приняла вид доброжелательной девушки и протянула Юме палочки со словами: - Ты сегодня хорошо постаралась, Фуюма. Можешь и выловить сама. Маино за спиной главы клуба отчаянно мотала головой и делала какие-то знаки рукой возле горла. Юме и сама не дура. «Что же делать?» - билось в голове, пока она в нерешительности смотрела на протянутые палочки и боялась прикоснуться к ним. Такое чувство, что Касахара ей ядовитую змею подаёт... - Что Вы, семпай, я не могу... - пробормотала она, опуская глаза в пол. Если сейчас ничего не получится, она зря три месяца терпела актёрские замашки Кисэ и удивлялась про себя его непревзойдённому, доведённому до совершенства искусству манипуляции. В голосе послышались слёзы. - Я такая неуклюжая — настоящая неумеха. Разве кто-то сможет это сделать лучше Вас? Пожалуйста, покажите мне класс! - и поклонилась. И это сработало! Самоуничижение, тонкая лесть, прямая просьба, отвертеться от исполнения которой, не потеряв при этом лица, не получится. Касуми могла сколько угодно испепелять её ненавидящим взглядом, но ей пришлось натянуть на лицо одну из своих снисходительных улыбок и выдавить из себя что-то вроде: «Конечно, смотри и учись». Уверенности в её надменном голосе при этом не чувствовалось. И тут до Юме дошло: да она же боится! Президент кулинарного клуба — боится! Не потому она избегает острых лезвий и горячих плит, что считает ниже своего достоинства делать грязную «плебейскую работу» — ах, как кривится её ротик, когда она выплёвывает эти слова! — или ей нравится разыгрывать королеву, по праздникам осыпающую подданных леденцами, а потому что боится: испортить идеальный маникюр, окрасить белую кожу соком овощей, порезаться, обжечься. Повар-белоручка. Слышали что-нибудь смешнее? Имея на руках такую карту, Юме могла сорвать банк и без шулерских приёмов. Если честно, она подумывала о том, чтобы попросить у соседа подписанную Касахарой открытку и продемонстрировать, что ей известен её маленький секрет. Шантаж — и никаких угрызений совести: можно выторговать себе спокойный уход из клуба или же привилегии в случае, если бы решила остаться. Морияму она при этом не подставляла: «Нашла в классе, видимо, Кисэ-кун выронил», — и попробуй докажи обратное. Но теперь всё складывалось ещё лучше! Случайно промелькнувшая в голове идея добить президента была моментально задушена голыми руками и выброшена на помойку — не станет она ей уподобляться. Касуми была сосредоточена. Если приглядеться повнимательнее, можно было увидеть мелкие бисеринки пота, выступившие на лбу. Это всё от того, конечно же, что плита раскалилась и стоять рядом очень жарко. Она успешно выловила комок, подержала его над сковородой, всё как положено, и... Буль! Ш-ш-ш-ш-ш-ш... Не удержала. Тот плюхнулся обратно, содержимое сковороды угрожающе булькнуло и расплескалось фонтаном. Сизый дым и едкий запах гари в секунду заполнили помещение — масляные пятна на плите вспыхнули пламенем. На покрывающемся багровыми пятнами лице вытаращившего глаза Нисиздаки-сенсея были написаны дисциплинарные взыскания на весь клуб. Его теперь, конечно же, на ковёр вызовут. Касахара стояла, закрыв лицо руками, остальные девочки растерялись, не зная за что хвататься. Куратор побежал было за огнетушителем, но Юме его опередила — метнулась к шкафу, схватила банку с солью и засыпала ей языки пламени, убив сразу двух зайцев: соль сбила пламя и, поскольку имеет очень высокую температуру плавления, разогретая плита ей не страшна, расплескавшееся масло она хорошо сорбирует. Так и плиту потом легче отмыть, Юме знает. Ещё можно было засыпать горящее масло дешёвым стиральным порошком, который они из соображений экономии (при ограниченном финансировании благоразумнее покупать лучшего качества продукты, чем дорогие моющие, с этим были согласны все) использовали как средство для пола. Это она в интернете вычитала, что синтетические моющие средства в таких случаях работают не хуже порошковых огнетушителей и могут быть использованы не по прямому назначению. - Фуюма, иди сюда. - Звук льющейся воды и срывающийся от подавляемой ярости голос куратора, которому кое-как удалось взять себя в руки, Касахара слышала где-то далеко, словно пробивающиеся к ней сквозь толстый слой ваты. - Все остальные — остаётесь дежурить отныне и до конца этого семестра, а там посмотрим. И окна откройте! Высоко завязанный чёрный хвост нервным движением был перекинут обратно за спину. Касуми отняла руки от лица и медленно подняла голову, ожидая увидеть в глазах торжествующих первогодок злорадный блеск, но ничего подобного не было. Фуюма могла бы сказать что-нибудь обидное, как это позволяла себе она, типа «вот вам и дочь шеф-повара!» или «и у кого из нас руки не оттуда растут?», а может и «видимо, искусство кулинара по наследству не передаётся»... И оказалась бы права. Тысячу раз права! Отец с детства твердил, что она станет преемницей и продолжательницей его дела. Он ни разу не спросил, хочет ли она этого вообще и чего она хочет. Она и клуб-то этот организовала, потому что отец настоял — он носился с идеей, что его дочь станет великим ресторатором. А она втайне мечтала о телевидении, о своём ток-шоу, в котором знаменитости вынуждены были бы отвечать на провокационные вопросы — те, ответы на которые действительно интересуют и волнуют их фанатов, а не те, которые положено задавать по регламенту. И плакала по ночам. Первогодки стояли возле раковины: герой дня держала руку под струёй холодной воды, чтобы охладить место ожога и уменьшить болевые ощущения, Сакура внимательно разглядывала красное пятно. Неудивительно, ведь Фуюма стояла ближе всех, вот на её долю масло и пришлось. Надувшийся пузырь лопнул — вероятно, девушка содрала его, когда полезла в шкаф; кожа вокруг сильно покраснела и припухла. - Девочки, отправляйтесь в медпункт. Маино, проводишь её. Какеяге с рисом я положу вам в контейнеры, потом заберёте домой. Фуюма, - теперь в его голосе появились тёплые нотки и одобрение, - молодец! Юме кивнула в знак признательности за столь высокую оценку своих скромных заслуг и вышла из кабинета домоводства в компании Сакуры, бросив сочувственный взгляд на Касахару-семпай. Судя по решительности в голосе Нисидзаки-сенсея, терпение которого не выдержало такого вопиющего пренебрежения техникой безопасности, той сегодня предстояло выслушать немало неприятных вещей, несмотря на то, что она дочь самого Касахары Хидеаки, и на своей шкуре прочувствовать все прелести «плебейского труда». Всю дорогу до медпункта Юме мечтала, чтобы поносящая президента на чём свет стоит Маино наконец-то замолчала. Вообще-то стоило поблагодарить Сакуру за заботу и за то, что пыталась предупредить и защитить её, но у Фуюмы начала болеть голова — то ли последствия выброса адреналина в кровь, то ли она просто устала от такого ажиотажа вокруг своей персоны. - Кто там у вас кицунэ? Попроси её, пусть преподаст Касахаре-семпай урок! - Да я это, я! - простонала Юме, останавливаясь. Соседний класс, а она до сих пор не в курсе? Видимо, тоже проблемы с общением. - Маи-чан, это была просто шутка. Ты же не веришь, что я в самом деле могу колдовать? - Ты? - удивилась та, принимаясь разглядывать товарку, будто впервые увидела. Она назвала её «Маи-чан»... Хочет подружиться? А здорово было бы. - Ну... Нет, не похоже. Иначе ты не обожглась бы. Или это такой ход конём, чтобы Нисидзаки-сенсей её построже наказал? «Ход конём? - мысленно скривилась Юме. - Любишь шахматы, значит? Что же ты тогда в кулинарном забыла?» - а вслух проворчала, прижимая к груди обожжённую руку: - Нет же! Думаешь, приятно? Это больно вообще-то! - Извини, - потупилась Сакура. - Конечно, ты не нарочно. Я такая дура! - она постучала себя кулачком по лбу, улыбнувшись и зажмурившись от стыда. - Ты не дура, - примирительно сказала Юме, слегка толкая её локтем в бок. - Спасибо, что предупредила меня и проводила. - Ой, да ладно, подумаешь! Как только они переступили порог владений Тамаки-сан, девушка попросила Маино вернуться в кабинет домоводства и принести ей заслуженную долю приготовленного блюда. Та весело кивнула, удалилась, и сразу стало тихо. Приятная прохлада медкабинета, хруст накрахмаленной простыни на знакомой кушетке, умелые руки Тамаки-сан, осторожно обрабатывающие ожог слабым розовым раствором, в котором Юме без труда узнала марганцовку, ощущение заботы, подробные рекомендации и заверения, что всё заживёт уже через неделю, — всё это даровало её сердцу успокоение и умиротворение. - Опять скажешь, что случайность? - серьёзно глядя ей в глаза, спросила медсестра. - Конечно. Можете у Маино спросить, когда вернётся. - А вот и спрошу! - пригрозила та. - По-моему, тебе пора завязывать с кулинарией. Ну, что поделаешь, бывает такое — нет таланта, и всё тут! У меня вот, например, слуха нет, - весело ухмыльнулась Тамаки, убирая короткую вьющуюся прядь и открывая ухо, будто специально, чтобы лучше расслышать ответ. Проворные руки, только что вымытые с мылом и насухо вытертые, порхали по полкам стеклянного шкафа, разыскивая обезболивающее. - Настолько нет, что в караоке я хожу одна. Так я в музыкальный кружок и не рвалась, биологию с химией изучала и стала, как говорят, неплохим медиком. - Даже очень неплохим! - поддакнула с улыбкой Юме и тут же состроила жалобную мордочку — Кисэ бы удавился от зависти: - А можно я тут у вас полежу чуток? Мне после этих таблеток всегда жутко хочется спать. И не пускайте ко мне Маи-чан, пожалуйста. Запив таблетку и поставив на тумбочку стакан с остатками воды, девушка улеглась поудобнее, чтобы не тревожить обожжённую руку со стерильной повязкой, и закрыла глаза. - Так и быть, отдыхай. - Задёргивая плотный шуршащий занавес, скрывающий пострадавшую от взглядов других посетителей, случись сегодня ещё такие, медсестра добавила. - Часик полежишь, смерим температуру и пойдёшь домой. Договорились? - Ага-а-ау, - подавленный зевок явился негласным подтверждением её слов. Папа на следы новых сражений за кулинарный талант посмотрел не то с сожалением, не то с осуждением, Юме не поняла, но ничего не сказал. Только вздохнул тяжело, похвалил результат её принесённых домой на пробу стараний и предложил выпить чаю. Она отказалась, сославшись на то, что ей много задали на завтра, и это было чистейшей правдой, но оба понимали, что на самом деле ей просто не хочется рассказывать о произошедшем в клубе, и Ринтаро не стал настаивать. А в пятницу уже Кисэ косился на её повязку с неодобрением, посылая мысленные проклятия Касахаре. Он даже собирался пойти отругать её и заодно вернуть претенциозный подарок, но имел глупость — или это всё-таки была хорошая идея? — поделиться своими соображениями с соседкой. Юме его отговорила: - Что там происходит у нас в клубе — не твоё дело. Я тебя о вмешательстве не просила. А вот использовать меня как повод отказаться от конверта вообще нечестно, так что инициатива твоя в данном случае неуместна. К тому же Касахара всё-таки семпай, имей уважение. И попробуй поспорь. - Фуюма! - позвал вдруг звонкий голос. Маино стояла в дверях, махая ей рукой. В другой она держала коробочку с бенто. Класс С не остался равнодушным к появлению нового лица: кто-то насторожился, кто-то снисходительно ухмылялся «дурочка, с ведьмой связалась», а кое у кого вообще дыхание перехватило. «Какая она миленькая!» - шептались мальчики, во все глаза глядя на реющий флагом рыжеватый хвост, хитринку в карих глазах и сверкающие разноцветными камушками сережки в маленьких ушках. «Пф! - вздёрнула носик Химе, с досадой стукнув гипсом по уголку парты. - Ещё одна деревенщина на мою голову!» «Э... Кто это, Кицунэ-чи?» - мысленно вопрошал Кисэ, украдкой бросая косые взгляды. «Ах, ты так? Так, да?» - злилась Мацуда. - Маи-чан? - удивилась брюнетка. Если честно, она не ожидала её увидеть. Девчонка подошла поближе, сложила руки за спиной и наклонилась, чтобы получше рассмотреть её повязку. - Как рука? - Не отсохла пока, - хихикнула Юме, посылая невидимое приветствие Изуки-семпаю и кивая пришедшей навестить её Сакуре. - А? - Да шучу я, всё хорошо. Утром папа сам сделал перевязку. Он не стал делать из неё мумию, но поскольку повязка обязательно должна быть дышащей, чтобы ожог не мок — так меньше вероятности, что шрам на тыльной стороне левой кисти останется — сложенный в несколько слоёв бинт был закреплён двумя полосками пористого пластыря. Придерживая рюкзак, брюнетка пыталась достать свой обед и краем глаза засекла промелькнувшее в лице Ханы огорчение. Та сидела мрачнее тучи, выводя какие-то закорючки на последней странице тетради. Кисэ бросал заинтересованные взгляды в их сторону, не прерывая глупой беседы со своей щебечущей свитой. Если остаться обедать тут, точно подавишься первым же куском. - Пошли на улицу? - предложила Юме. - Сегодня солнечно, но не жарко — самое то для обеда на свежем воздухе. Глядя в окно на весёлую компанию, весело переговаривающуюся и смеющуюся над очередной шуткой той девчонки, Хана с силой мяла свой галстук и чуть не плакала: Юме с этой выпендрёжницей прихватили по пути Ямамуру и ещё какую-то круглолицую девчонку с толстой косой. Потом к ним подсела ещё шустрая шатенка с мальчишеской стрижкой, которая недавно покинула кулинарный, потом каким-то невероятным образом рядом с этой хвостатой оказался Хиросе, а за ним вполне предсказуемо подтянулся Татебаяши... А во дворе в этот момент шла оживлённая дискуссия. Сакура сказала, что её мама работает парикмахером, так что сама она с детства наблюдает за её работой и тоже кое-что умеет, только ей не хватает практики, и предложила Юме немного подровнять чёлку. Краснея под её заинтересованным взглядом, Ямамура под смешок своей старосты сразу зарубил идею поколдовать над его причёской, на что Хиросе расхохотался и ляпнул, что с удовольствием предложил бы свою кандидатуру, но над ним уже основательно поколдовали, так что не судьба. Свои пять йен вставила Хамада Кира, дескать, её тоже в модели приглашать не лучшая идея, иначе их с Хиросе-куном будут считать братом и сестрой. И тут все дружно посмотрели на вечный шухер Татебаяши, который от такого пристального внимания к своей шевелюре, особенно в текущем контексте, чуть не захлебнулся газировкой. - Э-эх... Завидуешь, да? - протянул кто-то над ухом. Хана вскинулась — уж от кого, а от него сочувствия она не ожидала и нотаций не потерпит. - О, Кисэ! Ну разве не умилительная сцена? - язвительно отозвалась она. - Такие друзья, прям куда деваться! - Не знаешь, куда деваться, иди к ним, - сказал он в лоб. И ладно бы со своей этой улыбочкой, так нет же — на полном серьёзе предлагает ей проглотить свою гордость и присоединиться к Юме. - Сам ты иди... По известному адресу! - оскорбилась шатенка. - Я-то пойду, - усмехнулся Рёта, склонив голову к плечу, - а ты — долго собираешься топтаться на одном месте? С этими словами он развернулся и вышел из кабинета, ничего не объясняя. Хана открыла было рот, но, увидев удаляющуюся широкую спину, передумала и снова уставилась в окно. Может, и правда спуститься? Не съедят же они её? Не прогонят же? Юме смеётся и Тору... Тору улыбается, видели? Хихикает вместе со всеми, потом поправляет пальцем сползшие очки. Ничего особенного, а у неё внутри всё переворачивается. Она так давно не видела этой его улыбки, от которой сердце бьётся быстрее, а в душе воцаряется покой и мир. Сейчас же было такое ощущение, что её затягивает в водоворот. Кисэ прав: зависть. А ещё ревность, горечь и чувство отверженности. Только разве в этом Юме виновата? Или Тору? *** - ...и тут у меня всё упало! Шинояма с полотенцем на голове, скрывающим его удручённое лицо, сидел на лавке, уперев локти в колени, и рассказывал Араки, как прошло вчерашнее свидание. Вошедший в раздевалку Кисэ старался не шуметь, с интересом прислушиваясь к рассказу одногодки. Это была, как водится, любовь с первого взгляда — Шинояма увидел Коноэ Харуку в первый день возле доски объявлений и всё, пропал! Изящная, хорошенькая, она считалась первой красавицей их класса. Три месяца он не мог собраться с силами: вздыхал тайком, провожал восхищённым взглядом, во внутренних монологах называя её своей богиней и мысленно устилая её путь красными цветами, а сам не то что на свидание пригласить — приветствие из себя выдавить не мог. В понедельник осмелился, вот, кое-как, пригласил в кино. После кино они пошли в кафе, а когда он провожал её до остановки, мямля комплименты себе под нос и не решаясь даже посмотреть на неё, девушка остановилась вдруг у дверей лав-отеля, по-хозяйски подтянула его к себе, взявшись за ремень, и поцеловала. - Зайдём? - игриво предложила она. И тут случилось то, что случилось. Араки ржал, как конь. - А ты? - Что «я»? - огрызнулся Шинояма. - Блин, тебе не понять! Несостоявшийся первый раз... Хоть об этом ума хватило не сказать. Араки — шлюхан тот ещё — уцепился бы, не раздумывая долго, за её предложение и приятно провёл бы время, а с ним всё не так: кроме горького разочарования он в тот момент, да и по сей час, ничего не испытывал — обидно, что богиня оказалась обычной... Нет, не девушкой даже, а девкой. И не земной, а вполне себе приземлённой. Светлый образ померк и разрушился, осыпаясь к ногам переливающимися блёстками, сквозь белоснежные ткани проступили тёмные пятна, хрустальная корона почернела, и угольную пыль унёс резкий порыв ветра. Сам виноват, конечно, что придумал себе сказочную принцессу. Влюбился в идеал, а идеал на проверку оказался фальшивкой, вроде сумочки Louis Vuitton, купленной в Чайнатауне. У него внутри всё упало, а этот пошляк понял неосторожные слова по-своему. - Так, всё! Харэ ныть! - хлопнул его по спине Араки, хохотнув, когда дверь в раздевалку снова открылась и, переговариваясь, вошли Морияма с полотенцем на шее и Хаякава, на ходу стягивающий мокрую майку. - Давай, манатки в зубы и пошли заливать горе. Я тебя научу, как бороться с разочарованием. Подумаешь, фифа! - Ара, блин! - подняв, наконец, голову, Шинояма понял, что в помещении стало слишком людно, а если эта история достигнет посторонних ушей, то репутация его будет испорчена: прослывёшь неудачником и не отмоешься до конца школы, как некоторые. - Ладно, пошли. И они спешно покинули раздевалку под удивлённые взгляды половины измотанного игрой стартового состава. - Э... Что это было, Кисэ? - Неудачное свидание, как я понял, - хмыкнул блондин на вопрос Мориямы-семпая. Ну конечно, эта тема не могла его не заинтересовать, как же! - Бедняга! - искренне посочувствовал тот. - Дурак! - буркнул Хаякава, хлопая дверцей шкафчика. - Ручше-сталарся-бы-на-тленировках! - Кто бы говорил, семпай! - осуждающе протянул Кисэ с насмешкой в голосе. Вообще-то это его совершенно никак не касалось, но увиденное вечером позавчера, явно, во-первых, противоречило сказанному только что, а во-вторых, тянуло на сенсацию местного масштаба, и блондин не смог отказать себе в удовольствии лишний раз приколоться над переростком, которого он по нелепой случайности вынужден называть семпаем. С этими словами Морияма шустро вынырнул из своего шкафчика, обернулся и недоверчиво вскинул брови. - Да ладно? Касамацу тогда рассказал ему, как второгодка с цветочком на щеке влетел в зал, воодушевившись вероятностью оказаться, наконец, в девичьей компании, но Морияма не поверил. Подумал, тому просто надоело, что над ним все смеются и обзывают неудачником, вот он и выдумал себе свидание. - Вот этими самыми глазами видел! - страстно клялся Кисэ, приложив выставленные вперёд указательный и средний пальцы к глазам, а потом направив их в сторону всё больше заливающегося краской Хаякавы, в отчаянии сжимающего кулаки. - В тёмном переулке обжимался с кем-то за три дома до лав-отеля. - При этом никого не удивило, что его месторасположение блондину хорошо известно. - Было темно, я девчонку не очень хорошо разглядел, но она какая-то совсем маленькая была. Причёску поправил, заигрывать стал, я вам отвечаю! И давно тебя, семпай, на лолей потянуло? Посадят за совращение! - со смехом закончил он в сторону еле сдерживающего своё возмущение тяжелого форварда. Его трясущиеся плечи... Понимающая улыбка Мориямы... Мицухиро чувствовал, как глаза застилает красная пелена, а в ушах стоит звон. «Он не смеет говорить всякие гадости про Ю-кун! Даже думать о ней плохо не смеет! Она... Она...» Когда капитан, закончив беседу с тренером, зашёл в раздевалку в компании Кобори, то увидел следующее: тщетно пытающийся оттащить не на шутку разошедшегося Хаякаву от за грудки припечатанного спиной к стене Кисэ Морияма получает локтем в лицо. Ас визжит, как девчонка, и пытается вырваться из железной хватки. «Десятку», если он сейчас же не успокоится, хватит удар. Картина маслом. Да его самого сейчас удар хватит! Касамацу сам не понял, как так получилось, что Хаякава закидывает голову, пытаясь остановить кровь из носа. Багровые капли падают на пол. Кисэ замолчал и вжался в стену, пялясь на него во все глаза и боясь пошелохнуться, а у него самого костяшки на правой руке содраны. Пре-крас-но! Накануне финала. Разбитая губа, разбитый нос и ободранный кулак. Странно, что фэйс Кисэ цел. Видимо, мозг сам как-то вспомнил, что тот модель, и автоматически исключил вероятность порчи ценного имущества. Точно, он же в стену долбанул со всей силы в каких-то миллиметрах от его головы, поэтому так рука болит. - Ну вы, ребята, даёте. Кобори, сложив руки на груди, обводил взглядом пострадавших и мысленно оценивал ущерб и последствия. Удерживать капитана он не собирался: себе дороже да и ни к чему вообще. Касамацу молча плюхнулся на скамейку, потирая разбитые пальцы: это хорошо, что вице-капитан взял на себя труд разрулить ситуацию, потому что он уже ничего не соображает. Тот хлопнул дверцей шкафчика и принялся спешно переодеваться. - Я к мдстре... - Сидеть! - остановил формального виновника драки строгий голос. Хаякава послушно сел, стараясь держаться как можно дальше от капитана: инстинкт самосохранения у него ещё не полностью атрофировался, как тому показалось пару минут назад. - Вам в таком виде только по школе и разгуливать! Если узнают, что тут случилось, финала нам не видать. Неужели забыли, как кого-то там за драку отстранили от занятий недавно? Директор не посмотрит, что мы национальная команда. Это вам, я надеюсь, не надо объяснять? - Давайте, я лёд принесу? - попытался слинять Кисэ, но хитрость не прокатила. - Никуда не пойдёшь! - одёрнул его Морияма, перебив Касамацу. Морщась, он промакивал ранку, и на полотенце оставались кровавые пятна. - Сболтнёшь чего лишнего, как пить дать сболтнёшь! Не надо было тогда Монаха удерживать! - в сердцах сплюнул разыгрывающий на пол, осторожно трогая языком припухшую губу. Убирать всё равно не ему. - Пусть бы тебе язык завязал, как хотел. Не фиг было Хаякаву доводить! - Я не доводил! Это всё правда было! - Морчать! - выпалил тот, снова подскакивая и дико вращая глазами. - Ещё срово и!.. - Ты идиот, Кисэ! - буркнул Морияма, подходя хватая второгодку за плечо и сажая обратно — достаточно кровопусканий на сегодня. - Разве можно так шутить? Если станет известно из-за кого тут потасовка случилась, девчонке эту школу придётся покинуть — ей прохода не дадут, это ты понимаешь? Ты же ей репутацию попортил, идиот! - Плевать мне на чью-то там репутацию! - рявкнул Касамацу, поднимаясь со скамейки и снова ударяя в стену со всей силы. - Мы должны попасть в финал, это всё, что должно интересовать нас на данный момент! - Только за спиной и горазд болтать, да, Кисэ? А в глаза слабо? - недобро прищурился Кобори, проигнорировав слова капитана, но не его состояние. Он подошёл, дружески похлопал его по плечу и с силой усадил обратно на скамейку. Блондин почувствовал, что в его словах кроется что-то ещё, какой-то тонкий подтекст, но не мог понять, откуда это чувство взялось. - Всем! Сидеть тут и не высовываться! Так тихо сидеть, чтобы пробегающую мимо мышь было слышно. Тебя это особенно касается, - последнее тихое предупреждение было адресовано капитану. Тот нехотя кивнул, подчиняясь спокойному повелительному тону заместителя. Кисэ ухмыльнулся было, но под тяжёлым взглядом щепетильного в этих вопросах Мориямы его лучезарная улыбка быстренько угасла. Тот, не спрашивая, залез в шкафчик Мицухиро, взял оттуда полотенце и ушёл в туалет, вернулся через три минуты и приложил смоченную холодной водой ткань к его разбитому носу: - Ты это... прости. Давай, вытирай кровь. Да сильно не три, а то нос в лепёшку превратишь, балда! - прикрикнул он и отвесил слабый подзатыльник, когда Хаякава принялся энергично выполнять его указания со всей тщательностью. - Так!!! Всё! Просто запрокинь голову и держи холодное, чтобы синяка не было завтра! Опыт, и ничего более. Второгодка, приложивший мокрый угол полотенца к переносице, покосился на капитана, отчаянно покраснел и засопел. Нервозное мычание терзало слух Касамацу, и в конце концов он не выдержал: - Можешь не извиняться! И заткнись уже, а то мышь не услышим! Юкио не собирался больше ничего предпринимать, доверившись Кобори. Тот не раз доказывал, что на него можно положиться. А он уже испортил всё, что только можно было, поддавшись вспышке гнева и не сдержавшись в очередной раз. Сам же недавно Морияму чуть не прибил — отчитывал за драку и просил быть потише, нотации читал, что тот, мол, его и команду подводит. И теперь сам всех их под монастырь подвёл. Прямо накануне финала! Чёрт! Какой он после этого капитан? Но они тоже хороши, устроили тут непонятно что! И опять всё из-за какой-то девчонки! *** Икэ всегда нравилось быть старостой: нравилось тесное общение с учителями, их доверие и ответственность, ощущение собственной важности и возможность чуть раньше других быть в курсе происходящего в школе. Сейчас она разбирала и раскладывала откопированные на завтра вырезки из библиотечных газет для урока социологии. Поясницу слегка тянуло от долгого стояния внаклонку, но Кёко решила сначала закончить с бумагами, а потом уже поощрить себя возможностью хорошенько потянуться, чтобы расслабить напряжённые мышцы. - Фуюма уже ушла? Навалившись на косяк, в дверях кабинета стоял высокий широкоплечий старшеклассник. Староста С-класса нехотя оторвалась от своего занятия и подняла голову, с недовольством смотря на непрошеного гостя поверх очков. Потом пробежалась взглядом по партам третьего ряда. - Её вещей в классе нет. Насколько я знаю, у неё джуку по пятницам. - Парень несильно стукнул по косяку кулаком и поджал губы. «Видимо, ему очень нужно встретиться с Фуюмой. Зачем это, интересно? Неужели ещё один суеверный пришёл испытать свою удачливость и посмотреть ей в глаза? Вроде не похож он на банального искателя приключений...» И Кёко посчитала нужным добавить, возвращаясь к разложенным на парте бумагам: - Я видела её в библиотеке. - Понял. Спасибо! - и в коридоре послышались удаляющиеся быстрые шаги. Вмешиваться он не особо любит, светиться тоже, всё так, но когда речь идёт о том, чтобы объединить команду, все средства хороши, даже девчонка. Когда Морияма, опоздавший на днях на тренировку, поделился, старательно оглядываясь по сторонам, чтобы вовремя заткнуться при приближении Касамацу, что встретил очаровательную первогодку, серьёзную, понимающую и ответственную, которая и рядом не стояла с фанатками Кисэ во всех смыслах, он придал его словам ровно столько же значения, сколько недавнему кислому рассказу про свидание Хаякавы. Это же Морияма! Кто о чём, а у него всё «за милых дам». Только вот что показалось интересным: этот ловелас ему все уши прожужжал, расхваливая девчонку на разные лады, а фамилии ни разу не упомянул и своих этих изящных словечек — ни одного в её адрес. Это Морияма не влюбился, нет, — боготворит. Он, конечно, подтрунил по-дружески: «Ты в таком восторге, будто к нам в первый класс сама Хорикита Мэй перевелась!», а в ответ последовало с передёрнутыми плечами: «Да какая там Мэй!..» и некоторые подробности внешности. Кобори дёрнул уголком губы. Сделать морду тяпкой и сохранять это выражение было невероятно трудно, особенно по мере осознания того, что восхищённый сокомандник говорит о той первогодке, которую он отнёс в медпункт и которая, что совсем уже странно, действительно украсила пластырем разбитую скулу Хаякавы. Фуюма из класса 1-С. Идеально. Второгодка, если исходить из текущей ситуации, её тоже на руках носить готов уже за одно то, что она с ним заговорила. Как он трогательно смущался, когда Кобори поинтересовался среди прочего, будто бы невзначай, а правду ли ребята говорят, что у него было свидание. Совершенно логичный вопрос, кто бы не удивился и не засомневался на его месте? Мицухиро не заметил подвоха. С трудом еле разобранный и понятый нечленораздельный ответ содержал в себе крупицу золотого песка — фамилию. Кисэ же перед ней в неоплатном долгу, поскольку издевательства одноклассниц ей пришлось претерпеть по его вине, а это слабое место, на которое можно надавить при необходимости, повторив лекцию. Или аккуратно намекнуть, как сейчас, что ему известен еще один любопытный факт, скатившись до шантажа. Сказал же — все средства хороши. Нет, разумеется, в искусстве манипуляции ему с Кисэ не сравниться, но кое-что он всё-таки может. Труднее всего было предугадать реакцию капитана на её появление: то ли он просто замкнётся по обыкновению и проигнорирует присутствие девчонки, то ли возмутится попытке вмешательства посторонних во внутренние дела подведомственного ему клуба, то ли обречённо смирится с тем фактом, что Фуюма имеет немалое влияние на парней, и примет помощь. Совершенно ясно только одно — Касамацу, как и его самого, в первую очередь беспокоит текущее положение вещей в команде и предстоящий финал с выходом в Лигу чемпионов, всё остальное вторично. Особенно девчонки. Староста не соврала, после уроков Юме действительно отправилась в библиотеку, чтобы подготовить давно откладываемый реферат по биологии, срок сдачи которого значился следующим понедельником, но Кобори её не застал. - Ах, Фуюма-чан? - улыбнулась ему Харада-сенсей, старательно кутаясь в свою шаль, как будто на улице декабрь месяц. - За ней пришла Касахара-чан, они недолго говорили о чём-то и вместе ушли. - А давно они ушли? - Около получаса назад, Кобори-кун. Может, чуть меньше. Баскетболист поморщился. Его жутко раздражала привычка библиотекарши всех величать «-чанами» и «-кунами», словно тут младшая школа. В какой-то степени её извинял тот факт, что женщина в её возрасте по неизвестным причинам не замужем и бездетна, но Кобори эти сюсюкания всё равно раздражали, и не только его. - И где её теперь искать? - чертыхнулся он себе под нос, тут же нормальным тоном попрощавшись с Харадой-сан и выходя в коридор. Окна углового холла, выходящие на обе стороны корпуса, открывали вид почти на всю внутреннюю территорию, за исключением велосипедной парковки. Кобори собирался искать Юме в клубной комнате или в кабинете домоводства, поскольку знал, что Касахара является главой кулинарного, но случайный взгляд, брошенный в окно, избавил его от лишней беготни. «Это что ж такое в лесу сдохло, что наша мисс Гордячка кланяется первогодке?» - недоумевал он, двигая на всём ходу в сторону стадиона, пока там парни кровью не истекли или не поубивали друг друга окончательно. *** Заполненное уже заявление на выход из состава членов кулинарного клуба Юме собиралась отдать Касахаре в понедельник, посетив занятия в последний раз, но раз она сама её зачем-то искала... Касуми, слегка запыхавшаяся и растрёпанная, сегодня мало походила на себя обычную. Она была чем-то взволнована и как будто растеряна. Выражение её лица весьма отличалось от вчерашнего: ни жажды уничтожить, ни злости. Впрочем, проблесков чувства вины и каких-либо намёков на раскаяние тоже не наблюдалось. - Фуюма, есть разговор. Вот так, без долгих вступлений. - У меня к Вам тоже, - спокойно сказала она, пролистав тетрадь по истории и положив перед главой клуба своё заявление. Касахара опустила взгляд, долго рассматривала каракули Юме, задержалась на её повязке, потом тяжело вздохнула и посмотрела ей в глаза. - У меня появилось предложение. Только давай не будем обсуждать его здесь. Идём! Пройти в клубную комнату Юме отказалась наотрез. Если вдруг она обманулась невинным видом Касахары-семпай, а та замышляет что-то недоброе, то оказаться с ней один на один в закрытом помещении было бы сущей глупостью. В том случае с Химицу-сан ей повезло, но совершенно не факт, что подобное везение будет сопутствовать ей и дальше. Уж лучше пойти на спортивную площадку и посидеть в теньке на трибунах: мешать они никому не будут, и их никто не потревожит, зато разговор будет происходить на глазах очевидцев — там сейчас людно, Усаги говорила, что клуб лёгкой атлетики к Весёлым стартам готовится. Бегуны отрабатывали передачу палочки для эстафеты, прыгуны с шестом красиво взлетали с воздух и падали на маты. Наблюдающие за двумя брюнетками со стороны не заметили бы ничего необычного: глава кулинарного с одной из кохаев мило беседуют, что-то оживлённо обсуждают. Это же здорово, когда людей что-то объединяет! Когда Касахара-семпай, кое-как пересилив себя, что было видно невооружённым глазом, попросила Юме остаться и торжественно пообещала, что больше её не тронет, у той глаза на лоб полезли вслед за бровями. Первогодка ожидала чего угодно, только не этого, о чём поведала в своей простодушной манере вслух. - Тебе не понять! - щёки третьегодки пылали, а в голосе слышались нотки отчаяния. Касахара давилась словами, сгорая от стыда, что приходится наступать себе на горло, объяснять ситуацию изнутри и просить помощи первогодок. Сама виновата, надо было... Если бы... Ни с одним коллективом с такими императорскими замашками нормальных отношений не выстроить. Она прекрасно понимала, что в сложившихся обстоятельствах виновата сама и больше никто ей помочь не в силах, даже Химицу. Согласно положениям школьного устава, правила можно, конечно, изменить, если простое большинство учащихся проголосует «за», только кому нужно разводить этот геморрой из-за них? Морисато, казначей — крохобор и клинический жмот — удавится спонсировать референдум, а тому, что кулинарный закроется и лишние копейки останутся в бюджете, вообще будет радоваться больше, чем летним каникулам. Если Юме и Сакура уйдут из клуба вслед за другими первогодками, его закроют, а это будет означать, что она не справилась. Амбиции и желания родителей, отнюдь не совпадающие с желаниями самой Касуми. Её старания соответствовать всеобщим представлениям об идеальной дочери шеф-повара. Её боязнь пойти наперекор отцу и не оправдать его ожиданий, лишившись, таким образом его уважения, а может, и денег. Что из этого, скажите на милость, она, Юме, не в состоянии понять? Касахаре она свои шрамы показывать, разумеется, не стала — слишком много чести. Той пришлось довольствоваться понимающим серьёзным взглядом и парой сухих строчек её биографии, из которых следовало, что первогодка на самом деле понимает ситуацию лучше некоторых, потому что побывала в таких же обстоятельствах. Уже побывала, и ничего — жива и даже вроде как счастлива. Юме пообещала подумать над её предложением остаться, выдвинув встречное, от которого уже глава кулинарного едва не лишилась дара речи. Нет, ничего такого Фуюма не просила: ни возможности занять её место президента, ни каких-то особых поблажек или привилегий... Она предложила ей создать и возглавить фан-клуб Кисэ. Идея эта родилась не вчера. А если совсем точно — в тот злополучный период времени, когда Химе со своей свитой, заслуживающей, скорее, быть названной бандой, учиняли над ней расправу и делали пакости, потому что решили, что Юме покушается на внимание их драгоценного красавчика. И никого особо не волнует, что ни разу не «их». Тогда подумалось: вот было бы здорово, если бы кто-то взял бразды правления в свои крепкие руки и как-то организовал поклонение блондинистому божеству, превратив всешкольный хаос в хотя бы мало-мальское подобие порядка, и все стали бы счастливы. Развитие эта мысль получила в понедельник, когда в классе 1-С едва не наступил Рагнарёк** — толпы поклонниц, будто страшный Фенрир, едва не проглотили своё Солнце. «Стоп, Солнце? Кисэ-кун?» - возникшая почему-то сейчас неожиданная ассоциация требовала детального рассмотрения, но время и место для этого не самые подходящие, поэтому Юме слегка потрясла головой, избавляясь от наваждения, и вернулась к объяснениям. - В общем, я думаю, Вы идеально подходите, - закончила она, тактично умолчав о том, что помимо всего прочего её кандидатура сама напросилась после отчаянного шага с этим конвертом. - Главой фан-клуба обязательно должна стать третьегодка, чтобы авторитет был, тогда младшие не будут спорить и пререкаться, а между собой запросто передерутся за эту должность. К тому же, Вы как основатель кулинарного запросто сможете привлечь новичков и к себе, если захотите организовать регулярное кормление обедами своего кумира... - с этими словами Юме улыбнулась: всё-таки не такая она и страшная, эта Касахара-семпай. Раздражение и злость в её случае оказались не свойством характера, а, скорее, неконтролируемыми порывами, появившимися от безысходности и невозможности удержать в руках ситуацию. Правду говорят, что самый страшный зверь - это загнанный в угол хомячок. - Увидите, толпы потянутся, тогда и я Вам не нужна стану. Двух зайцев сразу... - первогодка прищурила левый глаз, поразила воображаемые цели из указательного пальца и сдула с него несуществующее пороховое облачко. Касуми слабо улыбнулась. - Но я не могу быть главой двух клубов сразу, правила запрещают... - растерялась она, всё сильнее прижимая к себе сложенную на колени сумку. Ей очень хотелось верить, что всё на самом деле так просто, как говорит эта странная девчонка. - А кто сказал, что фан-клуб будет официальным? - неуверенно возразила она, сдувая со лба чёлку. - Главное — организовать народ, чтобы во всём был порядок. Собирайте информацию, обменивайтесь фотками, распределите по графику, чтобы никому не обидно было, поздравления и прочие мероприятия типа выездов на фотосессию, готовку... Короче, мне, что ли, Вас учить, как это делается? Касахара-семпай, у Вас обязательно получится! - постаралась подбодрить её Юме. - Никто другой с этим не справится. К тому же, на правах председателя сможете взять у Кисэ-куна интервью для стенгазеты — чем не практика? - А ты? - подняла голову та. - Что «я»? - не поняла Фуюма. - Ну... В фан-клуб... - Не-не-не! Ни за что! Это без меня! - тоном, не терпящим возражений. В глазах Касахары промелькнуло что-то похожее на смесь удивления с непониманием. - Но это же твоя идея! Кто поможет мне всё организовать, оповестить школу, я не знаю, там... Объявление дать, что ли? Надо же будет ещё со школьным советом этот вопрос решить, чтобы они нам помещение предоставили, если будет такая возможность, не по домам же нам собираться, хоть и неофициальный клуб. Видя, что мыслительная деятельность семпая активизировалась в заданном направлении, Юме улыбнулась и похвалила себя, покладисто соглашаясь: - Как лицо незаинтересованное, могу помочь с административной работой на первых порах. - А кулинарный? Останешься? Пожалуйста! - поклонилась Касуми. - Семпай, я всего лишь хочу научиться сносно готовить, чтобы не умереть от голода при поступлении в университет. Это всё, что меня по-настоящему интересует. - И?.. - И всё! - решительно закончила она, вставая и надевая рюкзак. - Мне пора. Часы подсказывали, что в джуку Юме безнадёжно опоздала. Никто не будет её ругать, это не школа. Хочешь в университет — ходишь, не хочешь — нет, дело твоё. Там за тобой никто с уговорами бегать не станет. Третьегодка осталась наедине со своими мыслями сидеть на трибунах. Даже не попрощалась. Юме потопала в сторону выхода. Она давно уже заметила, что в их сторону направляется какой-то старшеклассник, но подумала, что этот кто-то разыскивает Касахару-семпай. Сколько раз за эту неделю она ошиблась в своих предположениях? Остановившийся в двух шагах от неё Кобори спросил: - Есть минутка? Это было, конечно, далеко не похоже на прямое «ты свободна сегодня вечером?» Мориямы-семпая, но Юме насторожилась. Рёта-кун, слова которого подтверждал рассказ Акари-семпай, упоминал как-то, что вице-капитан в чужие дела без особой необходимости никогда не вмешивается и вмешательство своё, коли уж без него совсем никак, обычно не афиширует, она и сама имела возможность в этом убедиться. Что же побудило его искать её? И не говорите ей, что он просто случайно мимо проходил. - Есть, - кивнула она. Любопытство, чтоб его! И чего это всем семпаям от неё что-то нужно? - Случилось что? - Случилось, - тяжело вздохнул он, разворачиваясь кругом в сторону спортзала и ускоряя шаг. Ей пришлось вприпрыжку бежать за ним. - Ребята подрались, сидят в раздевалке и ждут помощи, но Тамаки-сан показываться нельзя, иначе до директора дойдёт. Понимаешь? - В воскресенье финал, - тихо отозвалась Юме, даже не спросив «почему я?». Кобори резко остановился, девушка едва не впечаталась ему в спину на бегу, удивлённо подняла голову и тут же натолкнулась взглядом на злой прищур поверх плеча. - Следишь за игрой? - С некоторых пор, - не сдавалась она, чувствуя тревогу и всё нарастающее желание сбежать. - Кисэ, да? - язвительным тоном поинтересовался он, сохраняя на лице маску бесстрастности. Морияму этот покер-фэйс всегда изрядно бесил. Неужели напрасно он вмешался тогда? Неужели блондин победил в дурацком споре, и он зря сейчас ведёт её в спортзал? Кобори представил, как эта мелкая со слезами бросается тому на шею, и авторитет Касамацу стремительно падает ниже плинтуса... Бр-р-р! - Хватит! - топнула ножкой она, сверкнув глазами и поднеся руку к горлу. Смутный страх неожиданно испарился, уступив место праведному гневу. - Вы все со своим Кисэ у меня уже вот где! Носитесь с ним, как с пра-пра-бабушкиным золочёным веером. Юме чуть не плакала. Ками, ну сколько можно? Только потому, что они в одном классе, или только потому, что она сидит за ним, она должна быть в него влюблена? В этом её подозревают все: Химе, Касахара-сан, Морияма-семпай, даже Хана и выдавший себя случайным вопросом Хиросе-кун. Теперь ещё и Кобори-семпай. Она могла понять причину его беспокойства на сей счёт, но это было уже слишком. - Ну... Прости, прости. Тот занёс руку за голову, чуть поглаживая затылок, и мысленно ругая себя: «Перегнул чуток!» В этот момент он стал так удивительно похож на Киёши-семпая, что Юме даже зажмурилась. - И Вы меня простите, Кобори-семпай, - тут же извинилась она, опуская глаза в землю. Баскетболист попытался изобразить удивление: - Мы разве знакомы? - Полагаю, что да. Позвольте мне поблагодарить Вас, что принесли меня тогда в медпункт и избавили от неприятностей. Показалось, или у него и впрямь на доли секунды челюсть отвисла, но он быстренько взял себя в руки и нахмурился, возвращая лицу строгое выражение? - А с чего ты взяла, что это был я? - ляпнул он, и тут же понял, что девчонка на это не купилась, значит, о чём-то догадывается. - Сорока на хвосте принесла, - улыбнулась Юме и старшеклассник нехотя улыбнулся ей в ответ, тут же буркнув: - Ох уж эта сорока... - Так что там с командой? Пострадавшие — раненые? Тяжело раненые? - девушка ускорила шаг, возвращаясь к началу их разговора. Кобори пока не мог понять собственного отношения к этой девчонке. На мнение Хаякавы и Мориямы он опирался лишь косвенно, вынужденный признать, что в чём-то они правы — умение держать себя в руках и в различных ситуациях сохранять голову холодной Фуюме действительно присуще, а это выгодно отличает её от других, как и редкое умение держать язык за зубами. Другая на её месте уже растрепала бы всей школе, что сам Морияма-семпай искал её расположения. Пожалуй, это не может не понравиться капитану. - Разбитый нос, разбитая губа и ободранный кулак. - ..? - Хаякава, Морияма и Касамацу соответственно. - Так усердствовал, что костяшки содрал? - поёжилась она, сжимая в кулачках лямки рюкзака. Вице-капитан на эти слова лишь дёрнул бровью и продолжил, объясняя: - Шарахнул в стену в сердцах. Хотя мог бы размазать по ней Кисэ. Со слов Мориямы, это он Хаякаву довёл своей болтовнёй. О чём уж они разговаривали — извини, не знаю, - развёл руками Кобори. - Какую-то девушку обсуждали вроде. Поди опять этот звездун прикалывался над нашим неудачником... И наступил звездец. Если в двух словах, Мори попытался его от Кисэ оторвать, но случайно получил локтем в челюсть, за что сгоряча дал кохаю в пятак, когда капитан наконец-то его оттащил. - Контуженых, я надеюсь, нет? - в глубине души она была почему-то очень рада, что Касамацу-семпай тут ни при чём. А вот некоторые у неё сейчас получат! Один — за то, что Хиро-семпая довёл, а остальные за компанию. - С твоим приходом появятся, - хмыкнул баскетболист, и причин не согласиться с ним у неё не нашлось. Интересно, ребята будут рады её видеть? А Касамацу-семпаю, раз уж всё к этому идёт, пора познакомиться с загадочной Фуюмой. - Тогда заскочим быстренько в медпункт, лёд для носа Хаякавы-семпая возьмём. - Нельзя туда соваться, Тамаки-сан с вопросами пристанет. - Не пристанет, - уверенно ответила Юме. - Это почему же? - Кобори стало интересно. - Нет её там. Бежали мимо стадиона и не заметили толпу? Внимательнее надо быть! - в шутку попеняла она семпаю. - Кто-то из клуба лёгкой атлетики ногу подвернул или что-то вроде того, так что она сейчас там. *какияге — бесформенный шар жареных овощей, грибов, морепродуктов, а иногда даже фруктов. Готовится наподобие наших пончиков — ингредиенты режутся, замешиваются в жидкое тесто и половником выкладываются в кипящее масло. **в германо-скандинавской мифологии — гибель богов и всего мира, следующая за последней битвой между богами и чудовищами.