Ice Dream

Вместо эпиграфа: «— Странное совпадение! — Если верить в совпадения. Предпочитаю неизбежность». «Есть такая теория: Вселенная и время бесконечны, значит, любое событие неизбежно, даже невозможное». «Хотя бы раз в бесконечной вселенной все сложится именно так». Из х/ф «Трасса 60».

Рекомендуется к просмотру!

К тому моменту, когда чёрная Тойота Ринтаро-сана, сделав красивый вираж, встала на парковке у Айда-центра, её владелец уже был тщательно проинструктирован дочерью на предмет необходимости не говорить лишнего, а именно: ни к чему его другу знать, что у него обследуется капитан команды-соперника, он же и дочери настучать может о его проблемах, а уж Рико обязательно использует полученную информацию в своих целях, будьте уверены. Им ведь ещё играть, если Сейрин с Тоо справятся. Так что Ринтаро может представить Касамацу как угодно, хоть собственным сыном, что уже почти правда, и скрывать род спортивной деятельности не обязывается, но не имеет права даже под действием алкогольных паров за традиционной кружечкой пива проболтаться о его баскетбольном статусе. Из разговора отца и дочери, который Юкио, расположившийся как и в прошлый раз на заднем сидении, слушал молча, следовало несколько выводов: первое — земля круглая и невероятно маленькая, хотя на первый взгляд и не скажешь. Особенно та её часть, по которой ходят тренеры и спортивные врачи. Второе — Юме и в самом деле беспокоил этот вопрос, к рассмотрению которого она подошла так серьёзно. Она не стала перечить отцу, когда он предложил отправить их именно сюда, но постаралась предотвратить возможные негативные последствия. У неё было объяснение такому поступку. Изуки-семпай был к ней добр, всё верно, но собственно Сейрин к ней никакого отношения не имеет, хотя ей всегда хотелось думать иначе. Она учится в Кайджо, к тому же тут дело касается чести её команды, к которой, как раз, она имеет самое непосредственное отношение, а не только здоровья капитана. И, раз уж на то пошло, она тоже будет его защищать по-своему, как умеет, хотя он и не попросил в ответ на её реплику позаботиться о нём. Несмотря на ранний час, всё было готово к их приезду. Заинтересованно-одобрительный взгляд Айды-сана, прошедшийся по Юме, и удивлённый, доставшийся на долю Юкио, были мимолётными, словно это просто очередные посетители. Он отправил их по раздевалкам и направился в компании своего помощника и Ринтаро в диагностический зал настраивать оборудование. Пока Юме тихонько сидела, опутанная проводами, и ждала, что покажет кардиовизор, семпай, облепленный похожими датчиками, упражнялся на беговой дорожке, поглядывая то на панель перед собой, то в её сторону. Потом был велотренажёр, упражнения на пресс, измерение объёма лёгких, выявление состояния костной и мышечной ткани и целый комплекс других мероприятий, направленных на установление истинного состояния организма для последующих рекомендаций. Она не понаслышке знала, такое часто бывает: чувствуешь себя бодрячком, а тесты показывают, что организм не в порядке, или приходишь на тренировку разбитой и уставшей, а приборы говорят, что на тебе воду возить можно. В последнем случае сразу становится ясно, что у спортсмена проблемы психологического толка — устал от нагрузок и строгого режима, не справляется с эмоциями, теряет волю к победе. Вот таким счастливчикам лежала прямая дорога в кабинет психолога, который вытаскивает на свет все твои сомнения, обнажает, не оставив душе ни единой маленькой тряпочки, чтобы прикрыться, и сочиняет индивидуальную мантру, которую нужно повторять себе каждый раз, когда из глаз брызжут слёзы и хочется всё бросить. Пройдя весь круг положенных испытаний, Юме отправилась в душ. Она оставила лишнюю одежду в своём шкафчике, обула сланцы, захватила полотенце и гель, и только открыв дверь душевой поняла вдруг, что только что перестала шуметь вода. Интересно, кто это может быть в такой ранний час? Явно не посетитель. Неужели уборщица? Тоже как-то странно, тем более что из бассейна, находящегося сразу за стенкой, слышны звуки свистка и чьи-то команды. Она вошла в выложенное светлой плиткой помещение, поколебавшись несколько минут на пороге, и увидела девушку красивых форм в весьма откровенном голубом купальнике. Тренера пришла соблазнять, что ли? Длинные волосы необычного оттенка, рассыпавшиеся по плечам, были сухими. Цвет прямо кричал о том, что она большая оригиналка и любит внимание. И вряд ли в нём нуждается, если честно, так что зачем уж так-то выпендриваться? Кстати, у неё и полотенца нет! Красотка лишь мельком повернулась, услышав за собой шаги постороннего, поправила пальчиком трусики и накинула олимпийку, намереваясь выйти в бассейн. Юме обалдела. Самообладанию этой девушки можно было только позавидовать! То ли она такая смелая, что не принимает всерьёз страшилки про туалеты и пустые душевые, то ли настолько поглощена своими мыслями, что ни на что вокруг не обращает внимания. А может быть, всё дело в том, что тут нет того человека, перед которым необходимо разыгрывать из себя испуганную маленькую девочку? Ведь именно такую куколку парням хочется защищать и оберегать. Одно было ясно совершенно точно — расхожий штамп о пустоголовой красотке в данном конкретном случае валялся где-то в тёмном уголке за невозможностью применения. Интересно, о чём она может думать? Интересно это было ровно до того момента, как Юме открыла воду, настроив нужную температуру, и окунулась в блаженные ощущения. Что ни говори, освежиться после физическим нагрузок, когда ты стала мокрой, как мышь, и липкой от пота, самая, пожалуй, приятная часть тренировки. Хотя нет, это второе по приятности, а на первом месте всегда стоял результат, когда, собирая выученные элементы в одну цепочку и повторяя раз за разом программу, замечаешь, что уже не думаешь, не считаешь шаги, не вслушиваешься в музыку, всё получается будто бы само. Она и не знала, что прямо сейчас за стенкой так неосмотрительно пялившаяся на девушку в бикини команда Сейрин, по одному улетавшая с бортика прямо в воду, потирает красные щёки после размашистых оплеух своего плоского тренера, надеясь не отбросить копыта от утроенных сгоряча тренировок. В большом холле на втором этаже, где они должны были встретиться с Касамацу, никого не было. Юме, повернувшись боком, опустилась на один из диванчиков, между которыми стояли раскидистые пальмы в больших кадках, и с интересом уставилась в окно. Тот вышел через несколько минут при полном параде в школьной форме, правда, ввиду установившейся хорошей погоды без пиджака, и с сумкой, готовый к транспортировке прямо на занятия, куда их обещал доставить Ринтаро, высадив недалеко от школы и на разных улицах, но мелкая его эпичного появления не заметила, всецело захваченная разворачивающимися в бассейне событиями, куда и выходили большие окна холла. Судя по всему, тренировка команды Сейрин была в самом разгаре, когда появилась эта красотка, и фигура рассерженной Рико, оперативно свернувшей занятия, только что скрылась в двери, ведущей в душевую. Ребята по одному выходили из воды, направляясь в соседнюю дверь, ведущую, надо полагать, в мужской душ, а оттуда в раздевалку. Проходя мимо, они бросали завистливые взгляды на Куроко-куна, к которому бессовестно липла красотка, прижимаясь всем своим телом. Вот и объект её интереса обнаружился. Пожалуй, особого интереса к ней не проявил только капитан — что вполне понятно и объяснимо — и Изуки-семпай. К счастью, последнему даже в голову не могло прийти, что Хвостик сейчас наблюдает за ними, иначе бы он точно засёк её своим орлиным глазом. Скоро Фантом и красотка остались вдвоём. Они пытались беседовать о чём-то, присев рядышком на лавочку, но разговор явно не клеился. Девушка пыталась улыбаться, но улыбка её была грустной. Она выпустила Куроко-куна из своих жарких объятий как только последний из покидающих помещение парней скрылся в душевой. Заявляла свои права, стало быть? С точки зрения объективной оценки внешности и физических параметров странный выбор для неё, конечно. Хана бы сейчас скривилась и назвала красотку безмозглой дурой. По бесстрастному лицу Куроко-куна прочесть ничего было нельзя, но он не смотрел в глаза своей собеседнице и вообще на неё, что было похоже на негласное признание вины или неловкости, хотя о какой неловкости может идти речь, если вас всё равно никто не видит. Она не в счёт. - Ты её знаешь? - раздался над ухом хрипловатый голос наклонившегося к ней семпая. Она аж подпрыгнула от неожиданности, едва не стукнувшись макушкой о его подбородок, и тут же обессиленно опустилась обратно на маленький диванчик, прижимая руку к груди и повернувшись к нему лицом. - Напугал? Извини, - тут же покраснел Юкио, выпрямляясь и отходя на пару шагов от греха подальше. Мелкая сегодня выглядела как-то по-другому. Он не сразу понял, что причина в другой причёске: вместе привычного хвостика на макушке красовался высокий пучок. А куда ей было девать волосы на время посещения душевой, спрашивается? И потом, собственное отражение в зеркале вдруг так неожиданно понравилось ей, что девушка решила ничего не менять. - Не надо так подкрадываться, - попросила Юме, пытаясь привести в норму быстро стучащее сердце. Хорошо, что семпай подальше отошёл, а то пришлось бы голову задирать во время разговора. - Да я топал, как слон! - возмутились ей в ответ. - Ты просто так увлеклась подглядыванием за их воркованием, что не заметила. - Ну, может быть. Нет, я её никогда раньше не видела, - она ответила на заданный ранее вопрос и поинтересовалась в свою очередь, акцентируя внимание на «ворковании»: - Думаете, она может быть девушкой Куроко-куна? - Сомнительно. Как покраснел семпай, красноречиво свидетельствовало о том, что девицу он рассмотрел достаточно подробно и сделал определённые выводы. - Мне тоже так кажется, - сказала Юме, хотя её выводы были основаны на совсем других измышлениях. - Странно другое. - Что именно? - Вы же не думаете, что ребята тут просто в водичке порезвиться собрались с утра пораньше? Это похоже на тренировку, но Айда-сан сразу же её прекратила с появлением этой девушки, хотя до финала осталось всего ничего и команды цепляются за каждую возможность стать сильнее. Полагаю, если бы та заявилась сюда просто кадрить симпатичных парней и ничего при этом не понимала в баскетболе, тренер вряд ли поступила бы так. Следовательно... - Военная тайна. Думаешь, она чей-то менеджер и пришла вынюхивать? Кстати, лицо знакомое. «Вот только не говорите мне, что при таких формах и ярко-голубом бикини Вы ей в лицо смотрели! Закрытые тёмно-синие школьные купальники тоже не много скрывают, но всё-таки...» - Скорее всего, - сказала она вслух. - Интересно только, что ей нужно от Куроко-куна. Вряд ли он станет выбалтывать ей какие-то секреты, когда они решительно настроены на победу и не могут позволить себе расслабиться ни на мгновение. - Она, по-моему, с ними в Тейко училась. - В самом деле? Юме спешно перелистывала те страницы памяти, на которых отложилась статья из баскетбольного ежемесячника, но ни слова о менеджерах там сказано не было, только о великолепной пятёрке. Если они даже про шестого игрока забыли, посчитав его неважной фигурой, то чего уж говорить о тех девочках на побегушках, которые воспринимаются игроками и окружающими скорее как предмет мебели или какой-нибудь полезный гаджет, облегчающий жизнь, но никак не полноценной и важной частью команды, а ведь на их плечах лежит много забот. Прикрывать тыл и обеспечивать героев передовой, между прочим, тоже нелёгкий труд! Ватанабэ-сенсей говорил, что больше шансов на победу имеет та армия, у которой опытные командующие, крепкие тылы, хорошие дороги и мобильный обоз. Вот и делайте выводы. - Я спрошу о ней Кисэ-куна. - Попробуй. На обсуждение увиденного ушло ещё несколько минут. В холле появились Айда-сан и Ринтаро, держащий в руках какие-то бумажки, являющиеся, надо думать, распечатками результатов тестов и рекомендациями. Касамацу, стоявший лицом к Юме, их не видел, а вот она, бросая то и дело взгляды мимо него, заметила кое-что интересное. - Семпай, - тихо позвала она, похлопав по сидению рядом. - Идите сюда. - Зачем это? - вспыхнули его щёки. - Кажется, нас сейчас будут распекать и песочить по полной программе, так что лучше Вам присесть. - Правда?... Ну хорошо, - неожиданно легко согласился он, осторожно присев на самый краешек, отодвинувшись от девушки как можно дальше, чтобы не дай ками чего не подумала. - А с чего ты решила, что всё так плохо? - Видите, папа старательно растирает запястья? - Ну вижу. - Это бессознательное движение, словно он готовится к бою. А как воротник футболки оттянул, видели? - Ну, - повторил Юкио, всё ещё не понимая, к чему она клонит. - Папа в бешенстве, - с улыбкой тихо сообщила ему Юме, искоса поглядывая на судорожно выпрямившуюся вдруг спину семпая. - И поскольку я режим не нарушала, Вам сейчас попадёт. «Попало» ему не сильно. По крайней мере всё было не так страшно, как он успел себе нафантазировать после слов мелкой. Вот ведь лиса! Юкио ожидал уже, что на него спустят всех собак, закатают в асфальт или ещё что похуже, поэтому приготовился низко опустить голову, выражая всей позой глубокое сожаление и раскаяние, тем более что сожалеть действительно было о чём. Всё, что отличало Фуюму в бешенстве от обычного добродушного Фуюмы был строгий взгляд за стёклами очков, бликующих сегодня совершенно зловеще, и металл в голосе. Интонация не изменилась, никакого крика или ругани, но ему захотелось, как при разговоре с бабушкой Чио, тихо испариться, растаяв в воздухе прямо у неё на глазах. Зря он попытался пошутить тогда за ужином, что они с ней найдут общий язык в два счёта, потому как никакая это не шутка. Ринтаро действительно был обеспокоен. Он подтвердил своё обещание ничего не рассказывать матери, но настоятельно рекомендовал ему завязывать с придуманными самому себе дополнительными тренировками, выматывающими и становящимися причиной микротравм, и чётко следовать указаниям тренера. - …а если ослушаешься, я тебя сдам Такеучи-сенсею. Так и сказал. И у Юкио не было ни малейших оснований не доверять его словам. Если Ринтаро Айду знает, то и с их тренером наверняка знаком. - Я прослежу, - пообещала отцу Юме с самым серьёзным видом. Хотару звонила ей вчера. Не отцу, а именно ей! Позвонила, поблагодарила за театр и за ужин, выразила надежду на то, что они с её сыном поладят и попросила её присмотреть за ним. Так что семпай может сколько угодно чертыхаться про себя и возмущаться, что мелкая проныра лезет не в своё дело, но в том, что она исполнит данное слово, она может быть уверена на все сто. - Вот. Юкио выгнул бровь. Она плюхнулась на заднее сидение, а не рядом с отцом, как раньше, и теперь протягивала ему какой-то свёрток. - Что это? - Ну... Откройте и узнаете, семпай, - вывернулась Юме, тут же закусив губу в нетерпении увидеть его реакцию. Как она и предполагала, обёрточной бумаги для прозрачного намёка оказалось недостаточно, но прицепить сверху бантик по её соображениям было ещё хуже, Касамацу-семпай точно бы её не понял. Судя по выражению лица, он вообще не в восторге. Ками, и что на неё нашло? Дарить подарок без повода... Так — неправильно! Так не принято. Так даже парочки не делают, всегда есть какой-то повод: месяц ли с первого свидания, годовщина ли признания, валентинов или белый день, новый год или же первый раз, но никогда просто так. Ей хотелось провалиться сквозь землю! Почему нельзя было подумать об этом раньше? А ведь вчера между школой и джуку она бегала по магазинам, заваливая продавцов вопросами и чуть ли не с лупой в руках изучая переплетения нитей и надписи на коробочках. И чувствовала себя при этом такой счастливой! Ринтаро внимательно слушал их диалог и наблюдал за Касамацу в зеркало заднего вида. Юме в поле его зрения в силу роста не попадала, но ему это и не было нужно. Если этот... ёжик сию же секунду не спрячет свои колючки и не вернёт брови в нормальное положение, девочка окончательно расстроится и будет корить себя до конца жизни за безрассудство. И ведь было бы за что! - Нравится, Юкио? - весело поинтересовался он. Тот сидел совершенно озадаченный, пряча удивление за привычно хмурым выражением лица. Гетры? Фуюма подарила ему гетры? Это же подарок, да? Но его день рождения в конце месяца... Мысли в голове копошились и толкались, причиняя дискомфорт. - Неожиданно... - только и смог ответить парень. - И-Извините, что так внезапно! - выпалила вдруг Юме, опустив голову. Руки сами потянулись к лежащему рядом рюкзачку, чтобы положить его на колени и крепко обнять, отгораживаясь таким образом от совсем не радующегося её подарку семпая. - Я обошла все специализированные магазины в округе, но не нашла того, что искала... - И в итоге позвонила мне, - закончил за неё папа, не мгновение повернув голову назад и подмигнув ей. - Эластичный трикотаж, амортизационные вставки в области голеностопа и передней части стопы, дополнительная компрессия... - Дополнительная... чего? - ему не хотелось показаться невежливым, прерывая хвалебную оду Ринтаро его новым гетрам, или дремучим, но Юкио был убеждён, что если чего-то не знаешь, лучше выяснить сразу, чтобы никаких сюрпризов потом. - Компрессия, - робко подняла глаза Юме, готовая сию же секунду снова спрятаться за чёлкой. - Эластичные нити создают определённое давление для поддержания мышц... Массажный эффект, - вдруг пришло на ум самое простое и понятное объяснение. - Прям космические технологии, а не гетры! - восхищённое бурчание, если таковое ещё не выдумали, появилось на свет именно в этот момент. - Наука не стоит на месте, - примирительно отозвался Фуюма, паркуя автомобиль. - Юме, ты первая, как договаривались. - Да, пап. Хорошего дня! - пожелание было адресовано обоим оставшимся в салоне мужчинам. - Спасибо! Тормоз! Он сообразил сказать это именно в тот момент, когда шустрая девчонка уже хлопнула дверцей, поэтому не был уверен, услышала ли она его. Новенькие чёрные гетры с тонкой тёмно-синей полоской по резинке, а вторая пара - с белой. Она беспокоилась о нём. Они оба. - Спасибо, Фуюма-сан. - Лишь бы на здоровье! - мудрые карие глаза смотрели на него очень внимательно. - Юме сказала, что команда нуждается в тебе, поэтому ты должен как можно скорее вернуться в норму, и захотела сделать всё возможное, чтобы помочь тебе в этом. - Я понял. Я ценю. - Тогда больше никаких дополнительных тренировок, хорошо? Не заставляй её снова волноваться. И нас с мамой тоже. Прибыли, Касамацу-доно! - шутливо поклонился своему пассажиру Ринтаро, резко сменив тему и настроение. - Открыть вам дверцу? - Обойдусь, - фыркнул Юкио и добавил: - Это и правда было неожиданно. Но очень здорово! *** Сохранять в тайне узы, пока ещё не узаконенные, но всё-таки уже существующие, связывающие её отныне с Касамацу-семпаем, для Юме оказалось куда проще, чем он предполагал. Она вообще любительницей почесать языком никогда не была. Конечно, это можно было бы в какой-то мере списать на отсутствие постоянной практики в прошлом, потому что у неё не было подруг да и времени свободного тоже, то есть она не распробовала это и не вошла во вкус, но рассуждения эти натыкались на одно «но»: теперь у неё были и время, и постоянный круг общения, а язык всё равно ни в какую не чесался. Хана поделилась как-то, что у неё подобные вещи вызывают едва ли не физически ощутимое покалывание сродни тому, какое бывает при поедании взрывной карамели. Так вот, Юме ничего похожего не испытывала. Очень даже наоборот, ей хотелось оградить эту тайну, защитить её как следует, но не ради себя самой, как могло бы показаться ввиду того, что семпай сделал её безопасность и последующую после его выпуска спокойную жизнь в школе главным аргументом «за», а просто ради его спокойствия. Она знала, он наблюдал за ней из окна вчера и сегодня тоже, и мысленно посылала ему сигналы не волноваться зря. Ей всегда казалось весьма нелогичным, если люди о чём-то просят богов и потом сидят сложа руки в ожидании, что просимое чудом упадёт с неба под ноги прямо на блюдечке с голубой каёмочкой, а то и вовсе действуют вразрез со своими словами, например, просят повышения по службе, а сами ленятся и откладывают исполнение поручений до последнего момента, или молятся о материальном благополучии и при этом не вылезают из казино, вместо того чтобы усердно трудиться. Сама она просила, чтобы боги защитили установившийся между ними хрупкий мир и даровали семпаю душевный покой, и ради того, чтобы просьба её исполнилась, девушка была готова биться до последней капли крови. Стоит заметить, однако, что биться ей было особо не с кем. То ли она научилась настолько умело скрывать свои эмоции, то ли окружающие были настолько погружены в собственные переживания, но тихой радости и вместе с тем беспокойства в её глазах никто не заметил, а потому с расспросами не лезли. Единственным, кто тактично дожидался на расстоянии окончания обеда с подружками и отвёл её в сторонку после, оказался Ямамура. Он долго молчал, настраиваясь на разговор, и Юме уже решила про себя, что он собирается расспрашивать её о Хане, которая по возвращении из Киото пребывала в подозрительно приподнятом настроении, остря направо и налево, хохоча во весь голос и делая смелые причёски. К сожалению, она ничего не могла ему объяснить, потому что сама до конца не понимала, что происходит с её подругой. За громким смехом Юме слышала отчаяние — высокие ноты, которые иногда звенели в голосе Мацуды, в её сознании разбивались об пол горькими слезами, но на все её вопросительные или хмурые взгляды толстушка приподнимала брови в недоумении или смотрела с вызовом, безмолвно прося о хорошей головомойке, и каждый раз разочарованно вздыхала, видя затылок отвернувшейся подруги. Юме отступала. Она не хотела вмешиваться, заставлять, не хотела показаться назойливой и нетактичной, лезя со своими советами под руку. Какой из неё советчик в амурных делах, если у самой опыта кот наплакал и результата ноль? - Как ты? Юме нравилась сама постановка вопроса: не дежурное «как дела?», которое люди бросают на ходу, даже не желая знать ответа, просто из вежливости, а «как ты?», которое подразумевало, что Тору проявляет личный интерес к своей собеседнице, не пытаясь сунуть нос в эти самые «дела». Вроде напрямую спросил, но начал, как в Японии водится, издалека. - Да вроде как обычно, - пожала плечами она. - Последнюю контрольную по физике нормально написала, собираюсь в библиотеку после уроков, мне по обществознанию нужно реферат подготовить и кое-что подтянуть по другим предметам. Тору снял очки и полез в карман за платком. Её ответ свёлся в итоге к успеваемости, а это совсем не то, о чём он спрашивал. - Может, я могу чем-то тебе помочь? В прошлый раз он здорово её выручил, так что не воспользоваться таким щедрым предложением она просто не могла. - Может и можешь, - лукавая улыбка ей, несомненно, шла. - Тут как-то прозвучала идея устроить учебный лагерь и помочь друг другу подготовиться к семестровым тестам. Хочешь принять в нём участие? У тебя здорово получается объяснять, так даже не все учителя могут. Дело-то зачастую не в том, что предмет неинтересный, а в том, что преподают его скучно. Если учитель ничего не делает, чтобы заинтересовать учеников и спроецировать знания на их будущую жизнь, то в конечном итоге всё сводится к простой зубрёжке материала, который ты забываешь, как только получил заветные баллы. Мне кажется, это глупо. - Мне тоже, - неожиданно согласился Ямамура. - Но систему образования изменить мы, к сожалению, не можем. Разве что кто-то из нас не станет министром образования. Ну или хотя бы его советником. - Я серьёзно над этим подумаю, - поддержала его шутку Юме и они рассмеялись. - А когда вы планируете встретиться? И кто там будет? - Пока ещё ничего неизвестно, это просто была мысль вслух. Я обязательно сообщу тебе, как только узнаю. А что, ты занят в какой-то день? - Нет. Я просто люблю планировать заранее. - Вообще-то я тоже. И когда что-то нарушает задуманный ход событий, это немного выбивает из колеи. - Что верно, то верно. Не клеился разговор. - Юме-сан, что происходит? - наконец в лоб спросил Тору, закончив полировать очки и возвращая их на нос. - С Ханой? - тут же отозвалась она. - Я не знаю, правда. - Нет же, с тобой. - Со мной? - удивление её было искренним. Неужели и вправду не поняла, что он беспокоится именно о ней? - Со мной всё в порядке, а почему ты спрашиваешь? - Мне показалось, ты стала какой-то задумчивой в последнее время. Выпадаешь из реальности, как позавчера, например, и даже не замечаешь, что вокруг происходит. Что-то случилось? - А мне казалось, я веду себя как обычно и никто ничего не заметит, - усмехнулась вдруг Юме. Она не собиралась отрицать, что кое-что всё-таки происходит, и клясться всеми святыми, что она в порядке. Ничего не в порядке! Она давно знала, что папа и Хотару-сан встречаются и, зная отца, сразу же предполагала, что это не просто случайный роман. И Касамацу-сан ей нравилась. Вообще никаких возражений против объединения семей у неё нет. Но эта фотография на домашнем алтаре, которую она видела лишь мельком, растревожила в её душе некоторые сомнения. - И всё-таки? - тряхнул головой он. - Мой отец скоро женится. - В самом деле? - внимательные зелёные глаза смотрели на неё поверх стёкол. - Тебя поздравить или посочувствовать? - Хороший вопрос! - улыбнулась она. Юме вспомнились слова доктора Лэннинга из фильма «Я, робот»: «Задавай правильные вопросы. В ответах я ограничен». Задавать правильные вопросы — целое искусство, как и вести беседу ни о чём, выуживая из нелепой болтовни считанные крупицы ценной информации и делая выводы, основываясь процентов на пятьдесят исключительно на интуиции. Она, вот, например, никогда так не умела. Судя по всему, Тору в этом деле профессионал тот ещё. Папа адвокат, что ж вы хотели. - А можно и то и другое? - Это как? - очередь Ямамуры удивляться. - Я сама не поняла пока. Папа счастлив, я рада за него, но в голове полный сумбур. Как оно будет, как всё сложится, примут ли меня... - Вот уж чего не знаю, того не знаю... - виновато развёл руками он. - Мой хрустальный шар и гадальные карты остались дома. - Ха-ха-ха! - не удержалась Юме. - Ну ты даёшь! Вечно серьёзный Тору, этакий профессор в очках и с книгой под мышкой, который постоянно что-то читает и учит... Не зря среди одноклассников и вообще в параллели он прослыл заучкой, зубрилой и книжным червяком. И если бы она не столкнулась тогда с ним у доски объявлений, наверное, думала бы так же, а между тем он забавный парень с очень своеобразным чувством юмора и, что гораздо важнее, человек хороший. Девушка поёжилась. Ярлыки, которые приклеивает толпа, страшное дело! И это тоже один из аспектов, свидетельствующий в пользу настоятельного совета папы думать своей головой. - Ты улыбаешься, это хорошо, - парень поправил очки. Коротко подстриженные ногти округлой формы, как у детсадовца, вечно с синеватыми следами на ребре ладони, потому что левша... - Но тут нет готового рецепта. Всё очень индивидуально. И мне кажется иногда, что ты слишком серьёзно относишься к жизни. - В самом деле? А ведь Рёта-чан ей то же самое говорил. - Какой смысл переживать о том, что ещё не случилось? Может быть, твои страхи вообще никогда не сбудутся, а ты столько душевных сил на них потратишь. И она ведь знала об этом. Вот, знала же! Как же хорошо, когда рядом есть тот, кто может напомнить тебе прописные истины, забываемые начисто под шквалом эмоций и беспокойных мыслей, и подопнуть в верном направлении. - Тору-кун, ты умница! Спасибо тебе огромное! Он не вырвал ладони, которую Юме пожала двумя руками, но заметно покраснел. - Ничего такого. - Ничего себе «ничего»! - воскликнула она. - Это, может быть, те слова, в которых я очень нуждалась, и сказал их именно ты! С меня шоколадка. - Договорились! Сладкоежка Ямамура своей нежной любовью к шоколаду и воздушным пирожным напоминал ей доктора Такидзуки, так что девушка была уверена, что не промахнётся с подарком. - Нет, правда! Здорово, что ты мой друг! Как же замечательно, что на церемонию поступления ты забыл очки! Хана вернулась в класс и наблюдала из окна, грустно улыбаясь, как эти двое мило беседуют, сидя на лавочке в тени деревьев. Она больше не ревновала Тору к Юме и точно не боялась, что та всё ему расскажет: Фуюма не такой человек, у неё принципы. Наоборот, это хорошо, что у него появились такие друзья, которые окажут ему поддержку, потому что решение, которое она приняла, каждый вечер пропадая в додзё Хаясэ, станет для него очень болезненным: не нужно им быть вместе. Тору — святой, и если она будет рядом, то только всё испортит. Даже если он ни слова ей не скажет, она постоянно будет сравнивать себя с ним, напоминать себе о сделанной глупости, чувствовать вину и бесконечно терзаться, что он не выбрал себе кого-то лучше и чище, кто подходил бы ему, а в итоге будет срываться на нём же. Ей рядом с ним не место, он не заслуживает такой девушки. К этому решению её частично подвигло услышанная вчера ссора между мамой и старшей сестрой. Обычно холодная и сдержанная Аяка, которую Нагиса в очередной раз попыталась наставить на путь истинный, рекомендуя завести наконец парня, выдала вдруг: - Ты сама-то счастлива в браке, чтобы такие советы раздавать? Закрыла глаза на похождения отца и делаешь вид, что всё замечательно, а по ночам ревёшь белугой. Где ваша хвалёная любовь? Где семья? Я лучше одна состарюсь, чем так! Аяка била по самому больному и била прицельно, наверняка. Хана ворвалась в столовую, едва не столкнувшись с выбежавшей оттуда сестрой в дверях, и тут же бросилась к матери. - Не топчись тут сильно, - постаралась предостеречь та, но её в привычной манере проигнорировали. В столовой царил погром: по белой скатерти медленно расползалось красно-коричневое пятно соуса из перевёрнутой в сердцах тарелки, осколки которой, вперемешку со спагетти и мясными ошмётками, валялись на полу. «Аяка, свинья! - зло подумала Хана. - Не в настроении есть — ушла тихо в свою комнату и буянь там. Нечего портить настроение всем окружающим!» - Мам, не слушай её! Эта дура совсем забылась! - Ну почему же, - прошелестела Нагиса, уткнувшись лбом ей в грудь и аккуратно промакивая накрашенные глаза уголком цветастого передника. - Она кругом права... - Да где права-то? - возмутилась толстушка, осторожно гладя её по голове. - Ты опять не дослушала, - укорила её мама, тихо вздохнув. - Права во всём, кроме одного — наш с папой брачный договор изначально никакой любви не предусматривал, так что я не питала никаких иллюзий, связывая свою жизнь с твоим отцом. - Это как? - отстранилась она, старательно заглядывая в глаза матери, но та упорно смотрела в пол. - Да очень просто. Кобелина он редкостный, и этот брак ему нужен был для статуса и как прикрытие. Теперь он может безбоязненно укладывать в постель любую согласную на это дамочку, не боясь быть заарканенным. А мне нужен был муж и отец моих детей, который будет обеспечивать и защищать нас. Всё просто. - Но ведь тебя задевают его похождения, иначе ты не плакала бы! И нас он любит... - добавила Хана, имея ввиду себя и сестру. - Я такая же эгоистка, как и все, дорогая. Если бы я его любила, то конечно расстраивалась бы, но поскольку его личная жизнь меня не касается, плачу я о себе. О том, что в экономике называется «альтернативными издержками» и «упущенной выгодой» — о верном любящем муже, которого я никогда уже не встречу, о тихой семейной гавани, в которой каждому в семье было бы спокойно и приятно находиться, пережидая жизненные шторма, о тех мелких женских радостях, которых я сама себя лишила, соглашаясь на меньшее. А насчёт вас... Ты разве не замечала, что отец относится к вам по-разному? - - Замечала... - сглотнула девушка, хватаясь за галстук и распуская его. Не зря ей показалось странным незамеченное прежде уточнение «с твоим отцом». Нет, она и раньше об этом думала! - Хочешь сказать?... - Именно. И Аяка об этом знает. - О, ками! - только и могла выдохнуть она, ногой подтаскивая тяжёлый стул и падая на него. Да уж, одно дело предполагать и совсем другое — оказаться настолько правой с своих отнюдь не радужных предположениях. А каково было сестре? Знать наверняка... - И давно? - Это неважно, - пожала плечами Нагиса, и они снова опустились под тяжестью невидимого груза. - И то верно. А всё-таки она тебя любит, - вдруг улыбнулась Хана. - Язык у неё ядовитый, конечно, но если бы Аяка так за тебя не переживала, то ни за что не сказала бы ничего такого. Вздёрнула бы нос, как обычно, губы поджала и сделала вид, что её это не касается. - Наконец-то ты это заметила, дорогая. - Я тронута! - послышался из коридора язвительный голос сестры. Оказалось, даже в эгоистичной холодной Аяке живёт беспокойство за судьбу матери и сестры: она давно уже замечала то, чего Хана видеть упорно не хотела, но не старалась открыть ей глаза, да и к матери никаких претензий не предъявляла. Просто сегодня выдержка ей изменила, вот и сорвалась. К тому же мама перед ней извинилась за назойливость и даже созналась, что доставала её специально, чтобы на неё наорали как следует. Они вместе убрали беспорядок, попили чаю с маминым фирменным пирогом, избегая разговоров о сегодняшнем неприятном инциденте, и для Ханы стала полной неожиданностью вырвавшаяся у неё вдруг фраза: - Мам, а почему ты с ним не разведёшься? Нагиса-сан едва не выронила из рук свою чайную пару, а Аяка застыла, смотря на сестру во все глаза. Хана хихикнула, никогда ещё она не видела на её лице столь искреннего удивления! Поддержки эта «бредовая идея» ни у кого не нашла, разумеется, да и сама она не была уверена, что именно заставило её это сказать — беспокойство о матери, ревность к сестре, которая оказалась куда внимательнее к её чувствам, или же злость на отца и жажда мести за столь легкомысленное отношение к семье. При этом добровольное согласие матери на такое отношение и его честность с самого начала смягчающими обстоятельствами признаны не были. Такая уж она категоричная и скорая на расправу, ей часто говорят. Маино, например, уверена, что всё дело в группе крови. Конечно, ей-то самой повезло, у неё первая, обладателям которой свойственны решительность, сила духа и уверенность, а вот Хане с её взрывной творческой и эксцентричной третьей хоть плачь! Такую как она только Юме с её уравновешенной и заботливой четвёртой и способна терпеть! Маи-чан как только это услышала, захлопала в ладоши и обозвала Фуюму «старшей сестрёнкой»: «Ты наша всеобщая анэки!» Интересно, чего это та вдруг покраснела? А Юме в тот момент подумала, что наконец-то нашлось объяснение тому феномену, что так задел и одновременно удивил Касамацу-семпая: его команде она анэки, хоть и младше их всех. - Что скажешь о Ямамуре? Это вырвалось само, и Хана закрыла рот рукой, но было уже поздно. Она испуганно смотрела на озорную Маино, намереваясь сбежать при первых же признаках смеха или ехидства, но ничего такого не произошло. - У него вторая, - уверенно ответила Сакура, - хотя наверняка мне это неизвестно. Просто предполагаю. - А с чего ты это взяла? - приподняла свои палочки Юме, и толстушка была благодарна подруге, что подставилась под удар и одновременно пожалела её любопытную натуру. - Ну как же! - всплеснула руками рыжая. - Смотри, второй группе крови свойственны серьёзность, ответственность, где-то даже замкнутость, и надёжность. Они идеальные исполнители на работе и партнёры по жизни. Слушай, Фуюма, сознавайся, он тебе нравится? - загорелись нездоровым светом карие глаза. - Нравится! - подтвердила Юме. - Но не как парень. - Надо же, не врёшь... - расстроено протянула Сакура, накручивая на палец кончик своего хвоста и в упор глядя при этом на Мацуду. - Даже не покраснела ни капли. В этом случае тебе не поздоровилось бы, так и знай! Я обман за тысячу ри* чую! - Тору-кун мой друг. Он хороший человек. Думаю, девушке, которая станет с ним встречаться, очень повезёт, - сказала она, и тут покраснела Хана. - Да ладно тебе, - весело отмахнулась Маино, старательно разыгрывая роль дурочки. - Он же скучный тип! Щупленький, незаметный очкарик. Какая девушка на такого клюнет? - Такая, которая судит не только по внешности! - мгновенно отозвалась Юме, встав на его защиту. - А тебе он разве не нравится, Маи-чан? - Исключительно как объект профессиональных притязаний! - важно произнесла та, подняв указательный палец вверх. - Я не могу на это спокойно смотреть! - Я тоже не могу спокойно смотреть на кое-кого, - подключилась к разговору Хана, как только он повернул в безопасное русло. Удивительно, но с Маино они нашли общий язык куда легче и быстрее, чем с Юме. Рыжая разделяла её вкусы и увлечения, мнения их во многих вопросах совпадали, поэтому родившаяся в ходе оживлённого обсуждения идея создать творческий тандем нашла горячую поддержку у Юме, при этом категорически отказавшейся быть жертвой его экспериментов. И всё бы ничего, но слова матери не давали Хане покоя, лишь убеждая её в сделанных ранее выводах: «Верно ведь! Даже если я сознаюсь во всём, добрый Ямамура согласится на меньшее, а потом так же жалеть будет, что связался со мной. Нет ничего хуже, чем быть привязанным к неподходящему человеку! И Маино права, Тору ответственный, надёжный — идеальный. Но терпеть мой ужасный характер... Разве он заслужил?» *** Незаметно подкрался четверг. Ринтаро с большой спортивной сумкой в руке, прощаясь с дочерью утром, пообещал звонить и попросил быть осторожной и благоразумной девочкой. Само вырвалось. Юме нахмурила свои бровки и даже, кажется, обиделась немного: папа ведь не в первый раз оставляет её одну. Можно подумать, она давала повод сомневаться в её надёжности! Дверь посторонним не открывает, ей не пять лет, занятия в школе не прогуливает, умеет экономно обращаться с деньгами, даже может больше не бояться пропасть с голоду, и откуда такие пожелания? - Я же просто за тебя беспокоюсь, - отшутился Ринтаро, неуверенно приподняв покатые плечи. - Всё-таки две недели не пара дней. - Ничего со мной не случится! - заверила она. - К тому же, за мной теперь есть кому присмотреть. Вот именно, теперь она не одна. Ринтаро и сам не мог объяснить, откуда взялось это смутное, пока ещё ни на чём не основанное, поскольку они не живут под одной крышей и ничего подозрительного не происходит, беспокойство. Просто Юме и Юкио уже взрослые. И называться они могут братом и сестрой, но они не кровные родственники, следовательно... «На самом деле ничего из этого не следует!» - тряхнул головой он, кидая сумку в багажник и поднимая голову, чтобы улыбнуться и помахать рукой дочери, которая провожает его взглядом, чуть свесившись через перила. Чрезмерная опека — это плохо. Дочка ещё решит, чего доброго, что он ей не доверяет, и обидится уже по-настоящему. Да и выказывать недоверие Касамацу, за которого Хотару готова ручаться головой и другими жизненно важными частями тела, тоже неправильно. Они же все только-только познакомились, только начали нормально общаться, ни к чему портить всеобщие усилия своими подозрениями... Но позванивать ей он всё-таки будет. Тренировки после выхода в финал префектуры вернулись в обычную норму — трижды в неделю. Особо усердные могли вечерами тягать железо в тренажёрном зале, но Такеучи-сенсей настоятельно рекомендовал ребятам не перенапрягаться. «Всё должно быть без фанатизма!» - гласило его главное правило, и Юкио прекрасно понимал теперь, чем оно продиктовано — заботой о них же, бестолковых. Ворох бумаг с разноцветными картинками, изображавшими его сердце, лёгкие, скелет и мышцы, утыканные кругляшочками, треугольничками и ромбиками, и мелко убористые таблицы с соответствующими пояснениями Ринтаро-сана ясно показали ему, какой же он дурень. Мало того, что витаминки эти пришлись вообще не к месту, принося вреда больше, чем пользы, так ещё и дополнительные нагрузки, которым он себя бесконтрольно подвергал, могли основательно подорвать его здоровье. И это накануне Лиги чемпионов! Он идиот! Он же об этом знал? Знал. Вдвойне идиот! А всё потому, что я, мол, не Кисэ. Чуть не досоревновался! Совершенно не удивительно, что тренер его на ковёр вызвал. Мама собиралась вчера весь вечер, раздумывая, что же ей может понадобиться в двухнедельной поездке. Давно она уже никуда не выбиралась. Если честно, Юкио ей немного завидовал, хоть это и была рабочая поездка: кому ж не хочется сменить обстановку хоть ненадолго. Двухдневная вылазка с классом не в счёт, это скорее экскурсия и дань коллективу, чем отдых. Слоняется толпа школьников, все шумят и толкаются, потому как не в младшей школе, парами мальчик-девочка, держась за ручку, как раньше, колонну уже не выстроишь. Точнее, ходят, конечно, но далеко не все, да и не рискуют всё-таки выставлять отношения напоказ, предпочитая встречаться вне школы. Там, вдали от посторонних глаз, можно и за ручку подержаться, и ещё чего похлеще себе позволить, главное — чтобы никто не узнал, а то проблем не оберёшься, несмотря на возраст согласия и прочие так называемые законные послабления. Если честно, подсознанием поездка матери с Ринтаро вообще оценивалась, как свадебное путешествие, несмотря на то, что вчера по возвращении из спортивного центра Фуюма подробно объяснил ему и Юме, зачем эти так называемые сборы нужны. Это тоже дань коллективу, надо сказать, существенно менее напряжная и для нервов, и для кошелька, чем ежепятничные корпоративы, когда коллектив обязан присутствовать в полном составе на совместных попойках во имя установления тесного контакта с коллегами. Там приходится пить всем, даже трезвенникам и язвенникам, если они не хотят оказаться не просто изгоями, а то и на улице, лишившись работы. Так вот, тренер команды, которую сопровождает Фуюма, подобных вещей не просто не поощрял, а не одобрял, особенно после того случая, как одного из игроков продали другому клубу себе в убыток, лишь бы не разгребать за ним последствия пьяных выходок. Спортсмены тоже люди, алкоголем балуются, чтобы снять напряжение, после игр, например, но возводить это в ранг обязанности тренер избегал, предпочитая менее вредные для здоровья и репутации совместные походы в тренажёрный зал или поездки на источники всей командой. Что же касается сборов, то тренироваться в обычном режиме можно было и в самой Йокогаме, никуда не дёргаясь, но большой плюс эффективности тренировок придавал именно момент смены обстановки. Казалось бы, спортивные залы везде одинаковые, ан нет. И вот как раз с этим Юкио не стал бы спорить, потому что их спортивный лагерь дважды за лето, имел точно такую же цель: сплотить коллектив и повысить эффективность тренировок за счёт интенсивности и смены обстановки. Но это всё на каникулах, а сегодня у него свободный день, полный холодильник еды, которую мама наготовила ввиду своего долгого отсутствия, и наличие внушительной суммы денег на карманные расходы. Чем не жизнь! - Кицунэ-чи, ты со мной? Подарив соседке одну из нескончаемого запаса своих ослепительных улыбок, Кисэ бросал в сумку тетради. Только что закончился последний урок и он намеревался отправиться в клубную комнату кулинарного кружка, чтобы завершить переговоры с Касахарой-семпай и окончательно оформить их сотрудничество в письменном виде. - Ещё чего! Обойдёшься без меня в этот раз, у меня дела. К тому же, мне показалось, вы неплохо поладили. - Ну пожа-алуйста! Мне так было бы спокойнее. - Занята, говорю же. - Ну и ладно. Злая ты, уйду я от тебя, - скорчил он обиженную мордочку. - Да уж, совсем немного потерпеть осталось. До летних каникул рукой подать, а потом классы снова переформируют. И если есть в мире хоть какая-нибудь справедливость... - То ты снова окажешься моей соседкой, чтобы прикрывать мои тылы! - сияя, как начищенный пятак, закончил блондин. Юме страдальчески закатила глаза к потолку, перекрестила средние и указательные пальцы на обеих руках и повторила несколько раз: - Хоть бы наоборот, хоть бы наоборот. - Что это ты делаешь? - Это защита от сглаза и плохих пожеланий в свой адрес. Ты никогда раньше так не делал? - Вообще впервые вижу! - Кисэ поднёс к лицу руку и скрыл свою усмешку, прижав к губам тыльную сторону ладони. - Кицунэ-чи, это детский сад. - Можешь думать, что тебе заблагорассудится, - отрезала она, ни капли не смутившись. - Многие спортсмены, к твоему сведению, люди очень суеверные. - Я знаю. Но никогда бы не заподозрил, что ты тоже. - Ну... - резко отвернулась вдруг Юме. - У меня тоже есть свои собственные приметы. И даже талисман на удачу. - Правда? А какой? Ну скажи, мне же интересно! - упрашивал он без нажима в голосе. - Или это секрет? Обычно она не отказывается разговаривать на нейтральные темы, а вот о себе рассказывать избегает, словно не хочет показать больше, чем уже открылось по его глупости. Но Кисэ и не собирался повторять свою ошибку и выуживать сведения силой или хитростью, ему на самом деле хотелось, чтобы Ю-чи стала ближе к нему, чтобы сама впустила его в круг доверенных лиц. Жакет она не надевает последние несколько дней, и огромные часы то и дело бросались ему в глаза, как безмолвное напоминание. Какая еда ей нравится? Какую музыку она слушает и почему не японскую? С кем она гуляет по магазинам и вообще проводит свободное время? О ком она думала, приведя его в турецкий ресторанчик? Чем занимается её отец? Кем хочет стать она сама? Ему хотелось узнать больше. - Никакого секрета, - она повернулась полубоком и опустила голову. - Это мой плюшевый заяц. У него есть одно очень любопытное свойство: если рассказать ему о своём желании и завязать уши под подбородком вот так, - она показала это на себе, - то оно обязательно сбудется. - И ты правда в это веришь? - изящные светлые брови стали «домиком», выражая удивление и одновременно снисходительность к глупым фантазиям соседки. - Стопроцентной гарантии даже падающие звёзды не дают. - «Падающие звёзды» — всего лишь космический мусор, сгорающий в атмосфере, если ты забыл, - сухо свернула разговор брюнетка, легонько куснув обветренную губу, чтобы наказать себя за очередную глупость. Услышав знакомую фразу, Кисэ моментом помрачнел, но тут же взял себя в руки и натянул на лицо виноватую улыбку. «А Кицунэ-чи умеет защищаться, не прибегая к запрещённым приёмам», - подумал он. - Прости-прости... - Мой кролик ни разу не подвёл меня. Вот так. Она взяла свой рюкзачок и сделала несколько шагов в сторону коридора, но выйти не успела, как её вдруг окликнула смотрящая куда-то в окно староста, забыв на мгновение про открытую книгу, которую держала в руках. - Фуюма-сан, подойди, пожалуйста. Юме обернулась, непонимающе глядя на неё. Сегодня очередь Накаджимы-куна дежурить, так что это он должен заполнить журнал и отнести его в учительскую, только его нигде поблизости не видно что-то. Неужели забыл? Это было впервые, когда Икэ добровольно пошла на контакт с кем-то, хотя дело никак не касалось внутришкольных мероприятий. Журнал она решила заполнить сама, но в первый и последний раз. И если кому-то ещё вздумается «забывать» о своём дежурстве, не забыв при этом похвастаться, что он торопится на свидание, то мало этому кому-то не покажется. Юме подошла к окну, ахнула, прикрыв рот рукой, и тут же беспомощно обернулась на ничего не понимающего Кисэ. В её глазах блестели злые слёзы. Тот в три прыжка подлетел к ней, заглядывая через плечо, и выпалил первое, что пришло в голову: - Вот же дура! Икэ блеснула стёклами очков и отвернулась, возвращаясь к своей книге, но при этом изо всех сил напрягая слух. В кабинет забежал одноклассник Кавамуры-сан и Ямамуры-куна, которого, кажется, староста назвала Ёшидой. Тот самый ехидный платиновый блондин. Его-то это, интересно, каким боком касается? - Вы видели? - Видели уж! - почесал затылок Кисэ, нахмурившись. Лично ему было абсолютно пофиг, с кем встречается Мацуда и как далеко у них всё зашло, но эта легкомысленная коза проигнорировала его совет, хотя он был прав во всех отношениях, и, что гораздо хуже, заставила Юме волноваться. - Тору! - вдруг прошептала она, подняв глаза на ничего не понявшего соседа, бросила свой рюкзак на чью-то парту и пулей вылетела из кабинета. В коридоре она резко остановилась, словно разрываясь и не зная, куда бежать, то ли вправо, то ли влево, и выбрала в итоге второе. Хана только что любезничала на глазах у всей школы с каким-то симпатичным парнем, одетым в джинсы и кожаную куртку и державшим в руках два шлема. Они вышли с территории, держась за руки. Что происходило потом, из окон было не видно, потому что вход и ворота закрывает листва деревьев, но уже через несколько минут по дороге мимо пронёсся мотоцикл, на котором восседали эти двое, причём Мацуда крепко обнимала этого парня за талию, прижавшись к нему всем телом. Задравшаяся и без того не длинная юбка обнажила её бедра. Рёта-чан правильно сказал, она дура! Вместо того, чтобы поговорить с Тору, нашла себе новых приключений. Или она совсем махнула на себя рукой, решив пуститься во все тяжкие, потому что он никогда её не простит? Нет, ей нужно было поговорить с подругой ещё раз! Видимо, Юме привела недостаточно аргументов и была малоубедительна, следовательно, в том, что только что произошло, есть и её вина. Но это всё потом. Она возьмёт эту маленькую, пардон, немаленькую, заразу за жабры и прижмёт к стенке, даже если для этого придётся встать на носочки и надорваться. Сейчас важно другое: куда мог пойти Ямамура, ведь он тоже наверняка это видел, особенно если учесть, что сидит он возле окна. Она посмотрела в библиотеке, сбегала к Тамаки-сан в медпункт, заглянула под все лестницы и только потом поняла, как тупанула. Крыша! Главное, чтобы не оказалось слишком поздно. *ри — японская мера длины, около 4 км.