Ice Dream

Вместо эпиграфа: «Мы себе давали слово - не сходить с пути прямого, но так уж суждено. И уж если откровенно - всех пугают перемены, но - тут уж все равно. ...Выезжайте за ворота, и не бойтесь поворота, пусть добрым будет путь». гр. «Машина времени», «Поворот».

Рекомендуется к прослушиванию! Наверное, никогда ещё лестничные пролёты - в восемнадцать ступеней каждый плюс укороченный последний - не казались Юме такими бесконечно длинными. Ни когда она улепётывала от сердитого взгляда тогда ещё незнакомого ей Касамацу-семпая, ни когда отправлялась сюда в надежде встретить его же, ни когда пряталась от назойливого Кисэ с вечным шлейфом шумных поклонниц. У неё было время подумать, что она скажет Тору, когда найдёт его. Нет, отступать от собственных правил и выбалтывать ему даже ради благой цели секреты подруги она не собиралась, да это и неважно сейчас. Юме изо всех сил уповала на его серьёзность и рассудительность, которые не должны были позволить ему натворить глупостей сгоряча, но мало ли что может случиться, когда дело касается задетых чувств. К тому же задетых настолько безжалостным образом! У неё самой всё внутри кипело, да похлеще, чем тогда в больнице Сасаки, когда ей хотелось выпустить кишки Рико, и если в тот раз восстановить душевное равновесие ей могла помочь только Хана, то сегодня... Должно произойти чудо. «Вот и катись! Катись к чёрту!» - в очередной раз послала она подругу, мысленно желая той не попадаться ей на глаза в ближайшее время. Она ведь не только по чувствам Ямамуры проехалась на своём навороченном мотоцикле, но и по её тоже! Разве друзья так поступают? А у самой наверняка есть логичное и красивое объяснение такому поступку. «Объяснение, но не оправдание!» - не унималось возмущение. Дверь на крышу была открыта, и с площадки доносились чьи-то голоса. Юме нахмурилась и замедлила шаг, стараясь быть как можно тише. Вдруг там какие-то личные дела, и тут она так не вовремя. Неужели она ошиблась, и Ямамура преспокойненько отправился домой? Подняв руку, девушка убедилась, что на занятия в клуб уже опоздала. Телефон в беззвучном режиме разрывался от звонков Маино, но Юме об этом не имела ни малейшего понятия. Так, ладно. О разговоре с Касахарой-семпай будем думать позже. - ...ещё как моё! - девичий голос был очень сердитым. Кавамура? - И ты собираешься просто всё оставить как есть? Даже не поборешься? - А смысл? Ошибки быть не могло, второй голос принадлежал Тору. Он был глуховатым и немного усталым, словно ему надоело вдруг, что всех вокруг волнует проблема его взаимоотношений с Ханой. Юме как будто перед собой видела его сгорбленную фигуру с опущенными плечами, методично полирующие стёкла очков пальцы левой руки вечно в следах синей пасты и подслеповатые зелёные глаза, упрямо опущенные в пол. Выходит, предыдущая фраза старосты была ответом на реплику «не твоё дело!» или что-то вроде того. - Не говори так! Ты ещё можешь... - Она свой выбор уже сделала, разве не ясно? - грустно продолжил он. - Что я могу, по-твоему? Насильно мил не будешь. Если бы он увидел сейчас, как изменился взгляд подруги детства, то, наверное, побледнел бы. На счастье Тору, в этот раз плохое зрение сослужило ему хорошую службу. - Ты! Ты... - Норико задыхалась, но не от слёз, как Юме решила, что та растрогалась до такой степени, а от ярости. Она долго молчала. Честно говоря, она была уверена, что ничто в этой жизни, даже самые жестокие пытки, не способно заставить её раскрыть рот и поведать миру свою тайну, но гнев сделал своё дело: внутреннюю заслонку снесло бурлящей волной, и слова, поверенные сокровенных мыслей, теперь неслись неистовым потоком, погребая под собой остатки здравого смысла, скромности и стеснительности. - Ты — травоядное, Ямамура! Чтоб ты знал, я эту Мацуду всегда ненавидела! За то, что она заставляла тебя страдать, а ты никого вокруг не замечал кроме неё. «Хана-тян, Хана-тян!» - передразнила она. - Сколько бы я ни пыталась быть рядом, оказать тебе поддержку или просто заставить улыбаться, ты никогда не сводил с неё глаз. - Кавамура... - Не перебивай! - староста сорвалась на крик. - Когда рядом с тобой появилась Фуюма, я была даже рада, веришь? Рассудительная, заботливая, мне было не жалко уступить тебя ей, слышишь ты, пень?.. Сзади кто-то хрюкнул. Юме резко обернулась и увидела платиновую макушку Ёшиды, спрятавшего нос в локтевом сгибе положенной на левое плечо правой руки. Она не могла понять, радуется он или рыдает. И то и другое как-то не очень вязалось с его деятельной и не слишком-то щепетильной натурой. Неужели пришёл поржать над поражением Ямамуры? Брюнетка сердито свела брови, прижала указательный пальчик к губам, призывая случайного товарища по подслушиванию чужих разговоров к тишине и вернулась к прерванному занятию. Парень не стал читать ей нотации о правилах хорошего тона, но и сам не спешил уходить, следовательно, предмет его интереса — староста. Вообще-то Юме об этом и прежде догадывалась. То, что Ёшида к ней неровно дышит, похоже, замечали все, кроме неё, потому что её взгляд был обращён, как только что выяснилось, совершенно в другую сторону. Понятно, почему Тору так раздражал одноклассника, хотя при этом ни в чём не был виноват. Эх, что за несправедливость? Одни сплошные треугольники и незаконченные фигуры... И сама Кавамура тоже вроде как ни в чём не виновата, хотя кипит праведным гневом и отчитывает Тору. Ёшида часто закивал, сунул руки в карманы, обошёл Юме слева и привалился спиной к стене, слегка стукнувшись затылком и закрывая глаза. Показалось, или он слегка покраснел при этом? - ...Я думала, придёт новая весна, будет новая школа, ты забудешь свою первую любовь и заживёшь новой жизнью, но нет ведь! Мы же правильные-преправильные и преданные-распреданные! Только и умеем, что тихо стоять в сторонке и пялиться влажными глазами на предмет нашей любви. И тут я поняла, что у Мацуды своя правда. Правильно она сказала как-то, ты её не заслуживаешь! - и тут у Юме глаза на лоб полезли. Когда она могла такое слышать? Впрочем, следующие слова Норико позволили ей вздохнуть с облегчением: если та что-то и слышала, то контекст был истолкован ей неверно. - Каждая девушка заслуживает того, чтобы рядом с ней был настоящий мужчина. Тот, на кого можно положиться. Тот, кто превосходит её хотя бы в чём-то, кого она могла бы уважать за характер и поступки, а не тряпка и не размазня, как некоторые! Тебе же нравится роль жертвы, признайся! Сидишь, распускаешь нюни и ждёшь, когда же она обратит на тебя внимание. Вот тебе и результат, ясно? Надо было не ждать, а хоть раз собрать мужество в кулак, подойти и взять то, что хотелось. Или хотя бы попытаться. - Норико! А вот к ней её слух не был столь милосерден, чтобы скрыть металлические нотки и напряжение в звеневшем еле сдерживаемым гневом голосе Тору. Староста дэшек схватила сумку, но напоследок решила высказать всё, что думала. До конца. Какая теперь разница, если Ямамура так и так не захочет её ни видеть, ни знать? Зато на душе стало легче. Ками, как же здорово ощущать эту лёгкость, которая появляется, когда признаёшься и скидываешь с души этот непосильный груз тщательно скрываемых чувств! Сколько она из-за него мучилась, сколько слёз пролила, и всё это было зря. Мацуда — молодец! Если бы не она и её решительные поступки, Норико так и оставалась бы в плену своих заблуждений: буду рядом, и он оценит; буду поддерживать, и он заметит; стану незаменимой, и однажды услышу долгожданное признание. А вот ни фига! Роль Пенелопы, ожидающей не своего к тому же Одиссея из затянувшегося путешествия, ей порядком надоела. Изменить ситуацию можно только вот так: взять дело в свои руки и — раз! И почему она столько времени терпеть не могла эту девушку? Мацуда — классная! Зря она тогда вмешалась и рассорила их. А Ямамура... Ямамура способен злиться, видели? Ха-ха-ха! - Ты — травоядное! - зло бросила она, разворачиваясь в сторону лестницы, на которой тут же поднялся нешуточный кипиш: Юме подавала Ёшиде отчаянные знаки, чтобы тихо сваливал — пошевелила средним и указательным пальцами, изображая быструю ходьбу, и указала вниз. Тот кивнул и принялся спускаться. Ни к чему, чтобы староста его тут увидела. Теперь, когда главного конкурента устранили с дороги столь безжалостной рукой, он может начать снова подкатывать к ней в надежде, что не затуманенный уже взор обратится на него наконец. В конце концов, если он и дальше продолжит наблюдать издалека, соблюдая дистанцию и надеясь на чудо, то он ничем не лучше этого валенка. - Тебя ничто не интересует, кроме твоих собственных переживаний, и ты её не достоин, понятно? Жуй сопли дальше! «Вот вам и «от любви до ненависти один шаг»...» - горько думала Юме, принимаясь шуметь. Она громко топала, изображая подъём вприпрыжку по лестнице, а потом позвала: - Ямамура-кун! Ты тут? - Очередная утешительница пожаловала! - тихо съехидничала староста и сказала, столкнувшись нос к носу с Фуюмой в дверях: - Не надо его жалеть, Фуюма-сан. Идём! - Извини, Кавамура-сан, - ловко обошла Юме заступившую ей дорогу девушку, - но у меня к нему дело. - Ну, как знаешь, - пожала плечами та, перекинув за спину толстую косу. Впервые её круглое лицо выглядело не серьёзным, а злым. «Холодная, как Луна», - вдруг подумалось Юме, но она тут же опровергла эту мысль: раз Норико надоело светить отражённым светом и она нашла в себе сил выйти из тени, то на роль Луны ну никак не годится. *** Кавамура бежала вниз, не разбирая дороги. Под ногами мелькали ступеньки, сливаясь в одну сплошную серую полосу, прерываемую большими прямоугольниками лестничных пролётов. Никогда ещё лестница не казалась ей такой бесконечно длинной. Толстая коса змеилась по спине, хлестая хозяйку, глаза застилали слёзы, а ноги подгибались от нервного перенапряжения. Конечно! Чтобы сказать всё это, у Норико ушла куча душевных сил. Даже не так, большая их часть ушла на то, чтобы придать презрительное выражение своему лицу и надменности голосу. А ведь никто и не скажет, что в ней погибла великая актриса. Девушка всхлипнула и неожиданно упёрлась во что-то мягкое и одновременно твёрдое, возникшее на её пути словно из ниоткуда. - Чего ревёшь, глупая? - противный голос принадлежал Ёшиде. Он рванул её руку, утаскивая старосту под лестницу, подальше от терминалов с напитками, у которых постоянно толпится народ. Это был последний человек, которого она хотела бы видеть сейчас. Ей-богу, если только он посмеет пристать к ней с дурацкими расспросами или неудачно пошутит на тему личной жизни, его родители лишатся внуков — это как минимум! Так она думала про себя, метая взглядом молнии, а между тем одноклассник её нежно приобнял одной рукой, осторожно притянув к себе, положил подбородок девушке на плечо и тяжело вздохнул. Норико только сейчас заметила, какой приятный запах имеет его туалетная вода. Что-то цитрусово-горькое и сладкое одновременно. - Можешь реветь, сколько хочешь, - вдруг тихо сказал он. - Я спрячу твои слёзы. Она не хотела плакать, тем более при нём, а слёзы сами текли, капая с носа и со щёк. Сначала солёные капли катились вниз, разбиваясь об пол, а потом она уткнулась носом в тёплое плечо одноклассника и дала себе волю. Сейчас не время было задумываться, почему ей попался именно он и что она вообще делает, позволяя себе потерять лицо в глазах первого раздолбая класса, которого в этой жизни интересует только футбол и игры, с какого перепугу он вдруг стал таким обходительным и понимающим, и что потом скажут, если вдруг их кто-то увидит. В тишине, прерываемой изредка чьими-то шагами и тихими всхлипами Норико, прошло несколько минут. Ёшида чувствовал, что поясницу начинает тянуть от долгого стояния в неудобном положении, но лучше уж пусть она совсем отвалится, чем он сейчас пошевелится и разрушит очарование этого момента. Ещё утром он и мечтать о таком не мог. Он увидел Кавамуру на вступительных экзаменах. Серьёзная девочка, она пришла одна и ни с кем не разговаривала, стоя в сторонке и листая конспекты, которые надлежало сдать на хранению учителю, зайдя в экзаменационный класс. Так уж получилось, что их посадили рядом. Он любовался её чистым профилем, совершенно не беспокоясь о тестах: чтобы вечно занятые родители были довольны, ему необходимо набрать хотя бы минимум, чтобы поступить в Кайджо, а минимум — это легко. Это правда, что по части успеваемости он всегда оказывался во второй половине списка, но не потому, что тугодум. Просто есть в школьной жизни немало куда более интересных вещей, чем постоянная зубрёжка и переживания об оценках. Футбол, например. А ещё прогулки с друзьями, караоке и гоуконы. Он ведь с самого начала знал, что первая отличница класса не обратит на него внимания, хотя отчаянно добивался его глупыми выходками и вызывающим поведением. Детский сад! Она даже и не вспомнит, наверное, как отчитывала его, увидев с сигаретой в зубах на заднем дворе после экзамена. Он мог не ночевать дома по нескольку дней, зависая у друзей, в круглосуточном игровом клубе или же в отеле с очередной девушкой, и совершенно никому не было дела: голоден ли он, сделал ли уроки, не одиноко ли ему, как он вообще себя чувствует. Отчаянно стремясь заполнить эту пустоту, он тонул в её тёмных вязких водах, погружаясь всё глубже, пока не натолкнулся на строгий взгляд тёмно-карих глаз круглолицой девчонки, сходу поставившей неутешительный диагноз: «Дурак! Ты совсем о себе не заботишься!» И это было почти правдой. Родители зачешутся, наверное, только в том случае, если им позвонят из больницы. Когда на церемонии поступления он понял, что они будут в одном классе, от счастья чуть с ума не сошёл! Только толку... Наверное, Кавамура права: чтобы понравившаяся девушка тебя заметила, нужно быть посерьёзнее и повежливее, как некоторые. Как же этот Ямамура его бесит! Нет, бесит, что она постоянно их сравнивает и вечно не в его пользу. Девушка бессознательно вцепилась в его жилет, продолжая плакать. Ёшида долго не решался, но всё-таки вынул из кармана брюк вторую руку и обнял одноклассницу уже по-настоящему. - Ками, сколько слёз... Неужели так долго сдерживалась? - Да, - вдруг ответила она. - Ямамура, идиот! - цыкнул он, крепче прижимая к себе Норико и чувствуя, что та упирается кулачками в его грудь и пытается отстраниться. Всё, закончилось волшебство. - Единственный идиот тут — это... - проворчала она сердито, не поднимая лица и жалея, что у неё нет чёлки, за которой можно спрятать заплаканные глаза. Парень тут же отпустил её, намереваясь просто уйти, чтобы не выслушивать гадости и сохранить в сердце этот момент, не омрачённый ничем. Он предполагал, что предложение закончится словом «ты», но ошибся: - …я. - Почему? - это спросилось как-то само. - Потому что. В младшей школе мы учились в разных классах, а в средней оказались в разных школах, потому что папа отдал меня в гимназию для девочек. Но я всё равно продолжала на что-то надеяться: приходила в гости поиграть с его котом и помогала Ямамуре-сан с цветами. Иногда мы вместе делали уроки. Мы дружили с самого детства, и теперь вдруг я заявляю ему такое! Наверное, Ямамура-кун теперь меня ненавидит. Он, скорее всего, вообще не в курсе был, что нравится мне, потому что всегда смотрел лишь на неё. На что я вообще рассчитывала? Полная дура! - жалобно проскулила она, утыкаясь носом обратно ему в плечо и совершенно не заботясь о том, что выплёскивает свои чувства и откровенничает с тем, кто уже завтра поднимет её на смех и станет изводить своими ехидными шуточками. Ёшида даже растерялся. - Ничего подобного. Много ты понимаешь в мужской психологии, пай-девочка! - поддел он. - Если бы па-а-ай!.. - наличие внимательного слушателя, не торопившегося с осуждающими репликами, потянуло на откровенность. - Ёшида, ты даже не представляешь, насколько я плоха-а-ая! Это же я их развела! Ну, с Мацудой. Короче, это до-о-олгая история... - Я слушаю, слушаю. - В очередной раз придя к нему домой, я психанула, что Ямамура с телефоном не расстаётся, радуется каждому её сообщению, как подаркам на новый год, и удалила историю переписки и её номер, свалив всё на его старшего брата, который зачем-то заходил в его комнату. Он тогда как раз на выходные домой приехал. Это было легко, потому что тот с её старшей сестрой мутил когда-то и расстались они нехорошо. В общем, из-за меня Ямамура разругался с братом, который всё отрицал, и расстался с Мацудой. Я думала, всё изменится, счастье само приплывёт мне в руки, а вместо этого получила только угрызения совести и унижения. Я законченная стерва? - Поверь моему опыту, настоящие стервы не плачут и не испытывают угрызений совести, - неумело успокаивал её Ёшида. - Знаешь, староста, оказывается, ты самая обычная девушка. - А казалось иначе? - подняла лицо Норико и тут же влепила однокласснику пощёчину: - Не смотри на меня, когда я такая заплаканная! - Ладно-ладно, - поспешно отвернулся тот, приложив ладонь к покрасневшей щеке. - Ты вся такая ответственная, правильная, положительная, прям не подкопаешься. Но даже тебе есть чего стыдиться. Честное слово, это приятная неожиданность, - счастливо расхохотался парень. Он не собирался произносить это вслух, но разве это не ломает все стереотипы вроде «мальчик-хулиган и девочка-отличница»? Может быть, именно это его всегда и останавливало — они разного поля ягоды, Кавамура-сан на такого никогда не клюнет, и нет никакого смысла заводить разговоры о признаниях и свиданиях. Но сегодняшний день уравнял их, сорвав маски, и Ёшида был этому несказанно рад, упустив из вида тот факт, что и староста увидела его сейчас совсем с другой стороны. - Чего ещё «приятная»? Он проигнорировал этот вопрос, вернувшись к Ямамуре: - Вот увидишь, он тебе ещё спасибо скажет. - За что спасибо? Я ему таких гадостей наговори-и-ила, - она едва не расплакалась снова. - Серьёзно? - поздно прикидываться, что ты ничего не слышал, но, похоже, девушка ничего не заметила. - Давно пора! Знаешь шутку про ёжика? - Какую ещё шутку? - Ну так вот, про ежа: говорят, что ёжик — птица гордая. Пока не пнёшь, не полетит. Я это к чему: Ямамуре давно уже надо было пинка для ускорения дать, раз он такой тормоз. - Он не тормоз! - по привычке встала на защиту любимого староста и тут же снова оказалась в объятиях молниеносно повернувшегося Ёшиды. - Неужели? Из-за него такая девушка плачет, а ему всё равно! Блин, если бы за меня кто-то так же переживал... - То что? - Нет, не так! Если бы ты обо мне так беспокоилась, это... Это сделало бы меня очень счастливым. Вот! Он — не Ямамура! Норико затихла. До неё только сейчас дошёл смысл всех выходок одноклассника. «Ну почему нельзя было просто подойти и признаться, как все нормальные люди делают? - вздохнула она и тут же сама ответила на этот вопрос: - Потому что я и слушать бы его не стала. Отфутболила бы сразу, как по-дурацки ни звучит каламбур, и этот мяч наш вратарь пропустил бы! Значит, он совсем не дурак и тоже переживает. Это так тро-огательно...» Она отстранилась, схватила одноклассника за рукав и потащила на улицу к умывальникам. Тот молчал, совершенно ошарашенный её действиями, и послушно следовал за девушкой, которой имел неосторожность признаться только что при таких странных обстоятельствах и весьма непонятным способом. Наверное, она его не услышала. Или просто не поняла, что он имел ввиду. Ох, хоть бы не поняла! Иначе вообще игнорировать начнёт. Староста достала из кармана кружевной носовой платочек, намочила его под струёй холодной воды и приложила к горящей щеке обалдевшего парня. - Извини. Вот, подержи немного. Кавамура перед ним извинилась? Потом перекинула за спину толстую косу, заправила галстук внутрь блузки для удобства и принялась умываться, набирая воду в пригоршни и поднося к глазам, чтобы быстрее спал отёк и прошла краснота. Светлая кожа от солёных слёз покрывается красными пятнами, поэтому когда она зарёванная, похожа на страдающего аллергией бегемота, Норико всегда это знала. Плакала она редко, предпочитая нападать первой и защищаясь таким образом от возможных неприятностей, что могли доставить ей лишние переживания. Серьёзная. Строгая. Все говорят. И Ёшида видел её такую! - Это что, твой ответ? - наконец подал голос он. А как иначе прикажете это понимать? Он же ей открытым текстом сказал, что хотел бы, чтобы она о нём заботилась, и она это делает сейчас. Стало быть, всё она услышала и всё поняла, не дура, но такого он явно не ожидал. - А что, не похож? - с вызовом ответила она. Видел, ну и плевать! Какая теперь разница! - Ёшида, ты дурак! - разозлилась староста на его молчание. На Ямамуру обзывается, а сам такой же тормоз! - Старая песня, - расплылся в счастливой улыбке он, совершенно неадекватно отреагировав на обидные слова. - А ты, думаешь, умная? Ты зачем платок намочила? - он притянул её к себе, осторожно промакивая капли на круглом личике. Кто бы знал, что этот задира может быть таким нежным. - Надо было сначала вытереться, а потом уже обо мне думать. - Я так не умею, - залилась краской она. Вот, оказывается, что подразумевается под крупной штриховкой в пол-лица и «ту-дум» в манге! Сколько раз читала, никогда не могла представить точно, потому что не испытывала ничего похожего. Смущение накрыло не только её, и сердце одноклассника, насколько она могла судить, упираясь ладошками в его грудь, билось так же быстро. - Я знаю. Именно поэтому ты мне и нравишься. Слушай, давай встречаться? - зажмурившись, положил голову на плаху он, покорно ожидая, как на его шею опустится лезвие безжалостного и такого ожидаемого «нет». - Но я же плохой человек... - Мне подходит! Она мысленно сказала «прощай!» Ямамуре и ответила вдруг: - Хорошо. - Вот я так и знал!.. Что?!! - Не делай вид, что ты меня не слышал. - Нет, я слышал, я... Не верю, наверное. То есть верю, но... - Ты слишком много болтаешь! И вообще, ты опоздал на тренировку. Идём! - Куда? - В класс конечно! Ты же обычно там переодеваешься? И на поле! - рассердилась староста. - Надо же убедиться, что ты не дезертировал по дороге. - Только не подглядывай! - Вот ещё! - А ты? - А я вернусь в школу, у меня ещё в студсовете дела. - Но ты ведь меня подождёшь? Не уходи одна. Пойдём домой вместе? - Хорошо. Всё ещё краснея, она вырвала у него руку, которую Ёшида сжал в своей ладони. - Ура! Эй, ты что, совсем не рада? - насторожился он её кислому лицу. - Ты же мне поможешь забыть? - робко спросила она, словно не командовала две минуты назад. - Сделаю всё от меня зависящее! - полным энтузиазма голосом пообещал ей парень. - По-моему, ты всё правильно сделала. - Ну конечно! - язвительно отозвалась вдруг брюнетка, на ходу поправляя галстук. - Ты же в выигрыше остался. Ещё бы не правильно! - Всё ещё беспокоишься о нём, да? - Есть немного, - передёрнула плечами Норико, сожалея о сказанном. Она не хотела задевать Ёшиду. Всё-таки он хороший парень, даже если с первого взгляда так и не кажется. - Боюсь, как бы Фуюма не испортила все мои старания своими сюсюканьями. - Хо-о! Вот тут можешь спать спокойно! - хлопнул её по плечу новоиспечённый бойфренд. - Эта его жалеть не станет. - Что? Тебе-то откуда знать? - Про неё знаешь какие слухи ходят? Что она самого Кисэ отшила! И что вроде как требования к парням у неё шибко завышенные. Парни из велоклуба, где Амано, говорили, что слышали от бейсболистов, которым капнул кто-то из баскетбольного, что её вроде Ледяной девой прозвали. Так что сюсюкать она точно не станет. - И после этого девушек называют сплетницами, - осуждающе протянула Норико, покачав головой. - Не знаю, мне она нравится. Не такая уж и холодная, как про неё говорят. Кажется иногда, что я холоднее, разве нет? А что Кисэ отшила, так на вкус и цвет все фломастеры разные. - Жаль, если у неё кто-то есть! - А тебе-то что? - Ямамуру пристроить, чтобы обратно не просился, - честно ответил парень, ероша свой платиновый блонд. - Я всего лишь свой шкурный интерес защищаю. - Ты мне не доверяешь? - Доверяю! Но подстраховаться никогда не мешает. Ах ты!.. Чтобы догнать его, ей пришлось пробежаться приличное расстояние. Норико не дура, она прекрасно поняла, что в конце он ей поддался, позволив себя настигнуть и даже немного помолотить маленькими кулаками по спине. Но потом поймал её руки, накрыл обеими ладонями и попросил: - Не уходи без меня! Я должен убедиться, что мне не приснилось. - Я тебя сейчас ущипну, чтобы это доказать, Ёшида-кун! - возмутилась она. - Хару, - поправил парень. - Хару? - Ну... Вообще-то Харука, - замялся он. - Но это девчачье имя. Меня раньше часто дразнили из-за этого, поэтому я сокращаю «Хару». - Я поняла. Постарайся на тренировке, Хару-кун. Надеюсь, тебе не сильно попадёт за опоздание. *** Юме не знала, чем она может помочь. Просто сидела рядом и молчала, пока Тору полировал очки, собираясь с мыслями. А что ещё она могла для него сделать? Что ни скажи сейчас, легче от этого не станет, она по себе знала. Наоборот, ничего не значащие слова и дежурные фразы, которые люди обычно говорят в таких случаях, вроде «что ни делается — всё к лучшему» или «всё будет хорошо», на самом деле утешают мало, скорее раздражают. Ведь даже если они сказаны из лучших побуждений, потому что человек просто не нашёл других слов, чтобы подбодрить тебя, почему-то складывается впечатление, что это сказано лишь бы отделаться поскорее. Люди вообще не любят заморачиваться проблемами ближних, у каждого своих забот хватает. Тору молчал, потому что думал о том же: ему не хотелось грузить Юме своими неприятностями, она и так слишком часто ему помогает, но девушка об этом даже не догадывалась. Если честно, она и не ожидала, что он станет ей что-либо рассказывать, объяснять или советоваться. Они друзья, но не настолько близкие... Хотя, это как посмотреть. И всё-таки она решилась заговорить первой. - Считаешь, она права, что сказала такое? Ответ прозвучал не сразу. Как она и думала, в тихом голосе Ямамуры послышалась горечь. - Что сказала — права, - он и правда думал, что это хорошо, что Норико наконец высказала ему свои чувства. Тяжело, наверное, столько времени носить в душе такой груз. Жаль, что он не заметил этого раньше и заставил её столько страдать! Мог бы сразу расставить все точки над i, и тогда никому не было бы больно сейчас. - Однако в суждениях слегка ошиблась, как мне кажется. Ты так не думаешь? Из вопроса подразумевалось, что страстный монолог Кавамуры она слышала. Стало быть, все тут были в курсе, что бег по лестнице — фальсификация. Юме смутилась и стыдливо опустила голову, закусив губу. Спалили! Ямамура тяжело вздохнул: молчит, а ему бы очень хотелось, чтобы Фуюма сказала сейчас «да, тут ты прав», потому что его и без того заниженную самооценку Норико безжалостно похоронила, закопав ещё глубже. Его и так всё время сравнивают! Родители — с умным самостоятельным братом, одноклассники — с популярным спортивным Кисэ или с тем же болтуном Ёшидой, Хана — со своим парнем. Хотя... Хана о нём наверняка вообще не думает. «Тряпка», «размазня», «травоядное» — слышать такое было ужасно обидно. Неужели Юме теперь думает так же? - Я просто не знаю, что мне делать... - добавил он растерянно, кладя очки рядом на пол и принимаясь теребить конец галстука. «И что тут скажешь? - заёрзала Юме, не зная, как себя вести. Вроде и утешить хочется, и поддержать, но что она может? - Лезть с советами? Нашли тоже консультанта по вопросам личных отношений, я вас умоляю! В таких делах советовать — только могилу себе копать: что бы ни вышло в результате, виноват будешь ты. А оно мне надо? Так что принимать решение, дорогой друг, всё равно придётся тебе. Не надо перекладывать эту ответственность на мои хрупкие покалеченные плечи!» - Может быть, просто оставаться самим собой? «Ты удивительный! Необыкновенный!» - говорила она прежде. Её мнение не изменилось? В голосе девушки было столько теплоты и сочувствия, что он от удивления вскочил. Тору ожидал холодности и презрения. Боялся, но понимал, что по всем подсчётам это наиболее вероятный исход событий. Однако же, тут теория вероятности почему-то не сработала, зато сработал закон подлости: с противным хрустом сломались очки, на которые он сослепу наступил, забыв, что они лежат рядом. - Сегодня точно не мой день! - вздохнул он, понурившись и застыв на месте в страхе делать лишние движения. Юме поднялась, оправив юбку, взяла его за руку, отвела на пару шагов в сторону и велела: - Постой тут, я соберу осколки. Идти вниз за веником и совком, оставляя друга наедине с невесёлыми мыслями ей не хотелось. Она хорошо помнила, как это может быть опасно. В такие моменты кто-то должен быть просто рядом. Даже если этот кто-то ни слова не скажет, всё равно легче от того, что чувствуешь поддержку. Эх, и почему её рюкзачок остался в классе! Там есть бинт, с помощью которого можно собрать микроскопическую стеклянную крошку, не поранившись при этом, а потом нужно будет тщательно протереть это место влажными салфетками, чтобы не осталось даже самых мелких осколков. Что же делать? - Тору-кун, мне нужно взять свои вещи в классе. Я сейчас вернусь. Никуда не уходи, слышишь! Обещаешь? - она приблизилась настолько, чтобы он мог видеть её лицо и понимать, что это не отмазка в попытке слинять. - Хорошо. - Нет, обещай! - Обещаю, - послушно отозвался он, поправляя волосы. - Я мигом! - и почти сразу противно скрипнула дверь на лестницу. - Всё в порядке? - подняла на неё глаза староста, оторвавшись от сортировки каких-то распечаток, когда Юме, запыхавшись, вбежала в класс. - Хотелось бы верить. - Странная ты, Фуюма-сан. Вы разве встречаетесь? - Нет! - резко повернулась она. - Мы просто друзья! «Вот уж не думала, что неразговорчивой Икэ-сан приспичит поговорить именно сейчас, да ещё и такие смущающие вопросы задавать! - досадовала Юме на свою подозрительную реакцию, ища взглядом брошенный рюкзак. Вообще-то она должна была ответить более спокойно, но она торопится, а со стороны, пожалуй, выглядит, будто её на романтическом интересе к Ямамуре спалили. - А она, оказывается, прямолинейная. Может быть, именно поэтому всё время и молчит, чтобы не наговорить лишнего и не отпугнуть от себя одноклассников?» - Тем более. - Тем более — что? - не поняла Юме. - Тем более странно, что ты так беспокоишься за него, - спокойно ответила Икэ. - Не вижу ничего странного в том, чтобы помогать своим друзьям и беспокоиться о них. - Не думаешь, что тебя просто используют? - ей совсем не понравился тон старосты. Было в нём что-то... Не вызывающее, нет. Скорее, печальное. - Уверена, что это не так! Меня не просят о помощи, это исключительно моя инициатива, потому что я знаю, каково это — оставаться один на один со своми страхами и переживаниями. К тому же, когда меня благодарят, это значит, что мои старания не воспринимаются как нечто само собой разумеющееся, а ценятся. И это делает меня счастливой! - вдруг улыбнулась ей Юме. - Мне бы очень хотелось поболтать с тобой ещё, но меня Ямамура-кун ждёт. Он очки разбил. Я хочу прибраться там и отвести его домой. Боюсь, одному ему трудно придётся. Извини, Икэ-сан! - слегка поклонилась она, а когда распрямилась, то поразилась искреннему удивлению на лице обычно серьёзной одноклассницы. Фуюма не сказала «мне нужно», словно делает это из чувства долга или по принуждению совести, она сказала «я хочу». Вот уж и вправду странная девушка! Кёко ничего не ответила ей, вернувшись в своим бумагам, и вдруг услышала: - А давай завтра пообедаем вместе! - Тору-кун, это я! - известила Юме, толкая тяжёлую дверь. - Ты ещё тут? - Куда ж я, по-твоему, денусь? - Замечательно! Как говорит мой папа, только настоящий мужчина всегда держит слово! - торжественно провозгласила она, бросая рюкзачок на пол и копаясь в нём в поисках бинта и салфеток. - У-у-у, - протянула она огорчённо. - А оправе-то тоже конец пришёл. Придётся тебе разориться на новые очки. - Придётся, - вздохнул Ямамура. - Тогда давай пойдём в оптику прямо сейчас. Я оправу не буду выбрасывать, чтобы легче было найти похожую. - А у тебя разве нет занятий в клубе сегодня? - Прогуляю ради такого случая. - Семпаи ругаться будут! - запереживал он. - Не будут, - заверила Фуюма, собирая в свёрнутый из выдранного тетрадного листа кулёчек остатки его очков. - Я всё равно собираюсь оттуда уходить. - Почему? - Разошлись наши интересы, - хохотнула она. Юме решила, что напускать на себя траурный вид, разговаривая трагическим шёпотом и нагнетая обстановку, точно не стоит. Поэтому она вела себя как обычно и не стеснялась болтать о пустяках, развлекая друга. Точнее, отвлекая. - Они готовят что-то сложное? - Нет, они собираются слегка переквалифицироваться... И она поведала Тору о скором открытии фанклуба на базе кулинарного, о планах Касахары-семпай установить бенто-дежурство по графику и о том, что принимать участие в этом фарсе ей категорически не хочется. На логичный вопрос «почему?», она ответила: - Не люблю лишнюю шумиху и весь этот кипиш на пустом месте. Терпеть такое сможет лишь та девушка, которая влюбится в Кисэ-куна без ума, а мой ум пока ещё со мной. И сердце занято. - В самом деле? Юме даже оскорбилась слегка его удивлению. - А что, я не могу влюбиться, по-твоему, что ли? - Можешь, конечно! - поспешно ответил Тору, тут же покраснев и отвернувшись. - Это же не я? - прозвучало жалобно. Ему не хотелось терять ещё одного друга. Единственного, кто остался рядом. - Не ты, успокойся! - улыбнулась она, и парень вздохнул с облегчением. - А кто, можно спросить? - Спросить-то можно, только ты всё равно его не знаешь. - А, да? Ну ладно. Просто интересно, каким человеком надо быть, чтобы на него положила глаз страшная Кицунэ, - пошутил в ответ Ямамура, потирая переносицу. - Хотя на самом деле ты не страшная. Ты хорошая, Юме-сан. - Спасибо! - поднялась она, осторожно сминая кулёк с собранным мусором. - Ну, я всё. Давай, пошли вниз. Спускаясь, он держался за перила и прислушивался к её шагам, но стоило им выйти на улицу, как Тору остановился в нерешительности. - Чего топчешься? - взяла его за руку Юме. - Пойдём. Тебе всё равно, в какую оптику идти, или есть особые пожелания? - По большому счёту без разницы, - смущённо ответил тот и добавил вдруг: - А ты не боишься, что нас кто-нибудь увидит? - Нет, а что? - Ну... Разве мы сейчас не похожи на парочку? - А, это... Извини, я как-то не подумала, - отпустила она его руку. - Я просто не знаю, насколько плохо ты видишь. - Совсем нечётко. Всё расплывается перед глазами. - Минус сколько? Я забыла, - поинтересовалась Юме. Ответ заставил её присвистнуть. - Ясно. Ну, тогда хоть за рюкзак держись, раз ты так смущаешься. - А ты? Разве не смущаешься? - Не-а, - улыбнулась она. - Пусть завидуют. Видишь ли, я всегда думала, что перемывают другим косточки только те, у кого своей жизни нет. И с какой это радости я должна идти у них на поводу и отказываться от друзей, любимых занятий и ещё чего-либо, спрашивается? - Ты такая смелая, Юме-сан! - Я только учусь этому, - передёрнула плечами она, вспомнив истерику в комнате танцевального клуба и инцидент на лестнице. - Процесс, прямо скажем, длительный и не очень приятный. - Почему? - Любое движение вперёд сопровождается болью, - звучит банально, но Юме знала, что говорила. Новое ли это разученное движение, спортивное ли достижение или коррекция в мышлении, всё достигается через боль. - Когда ты покидаешь зону комфорта и устремляешься к новым вершинам, сворачиваешь с проторённой дорожки и отправляешься исследовать окружающий мир, полный загадок и опасностей, было бы глупо ожидать, что твои пути будут усыпаны розами и устелены красными ковровыми дорожками. - До красной дорожки ведут кровавые следы? - просёк аналогию он. - Иногда буквально, - подтвердила она. - Кстати, о том, что я сказала раньше. Оставаться собой не значит оставлять всё как есть. В конце концов, можно двигаться вперёд, меняться и при этом оставаться собой. Проверено на себе. - Я бы хотел измениться, - тихо сказал Тору, решительно беря её за руку. - Стать смелее, сильнее. Я не боюсь! Вряд ли будет ещё больнее. Но я не знаю, с чего начать... - Давай подумаем вместе! - предложила Юме, зашагав в сторону станции. - Помнится, Морияма-семпай похвалил Хиросе-куна за смену имиджа и сказал, что это первый шаг к тому, чтобы завоевать популярность у девушек. - Тот Морияма-семпай, что в баскетбольном? - поразился парень. Конечно уж, записной ловелас Кайджо известен парням-первогодкам своими похождениями и манерами. - И когда ты такое слышала? - Ой, ты же не знаешь! - спохватилась она и принялась пояснять, какое отношение к ней имеет основной состав баскетбольного клуба, как она болела за них на финале префектуры и почему услышала то, что услышала. Сказать, что Ямамура был удивлён её рассказу, значит ничего не сказать. Он и не подозревал, что у маленькой первогодки могут быть такие забавные знакомства и связанные с этим происшествия. За разговорами они дошли до станции, но ничего подходящего так и не нашли, поэтому Юме предложила ему поехать в центр погулять по магазинам. В больших торговых комплексах встретить что-то, что тебе подойдёт и понравится, обычно гораздо легче. Они дождались поезда, потом пересели на автобус, долго гуляли, заходя то в один отдел оптики, то в другой, но ничего такого, чтобы раз и влюбился, им не попалось. Оправы им предлагали моднячие — тонкие, почти невесомые, или же наоборот яркие, толстые, выделяющиеся, но Ямамура ни в какую не соглашался. Юме видела в его сопротивлении себя и не давила. - Объявляю перерыв! Пойдём перекусим, - предложила она, процитировав рекламный ролик. - Я есть хочу. - Если честно, я тоже. Тору выбрал очазуке*, Юме утоляла голод якисобой**. Есть говядину ей приходилось вне дома, потому что Ринтаро-сан её с детства не любил. - А почему ты линзы не носишь? - вдруг спросила она. - Аллергия? Или просто лишних заморочек не хочешь? - Да нет, - всерьёз задумался он, словно эта идея ему никогда прежде в голову не приходила. - Просто очки как-то привычнее. Я без них себя ощущаю слишком уязвимым. Это как ненакрашенной на улицу выйти, сказала одна из моих одноклассниц. Ой, ты же не красишься... - поправился он. - Я понимаю, - ответила Юме. Она не пользуется декоративной косметикой, всё верно, но основную мысль поняла. Для неё это сродни тому, чтобы выйти из дома без часов. А Рёта-чан сейчас непременно встрял бы в разговор и отметил, что очки — тут ей вспомнилось их саботированное свидание — это стильный аксессуар, от которого невозможно отказаться. Уж кто бы там что ни говорил, а правильно подобранная оправа может подчеркнуть достоинства лица, скрывая недостаток зрения. Совершенно между прочим, у Тору-куна есть одна выделяющая его из общей массы особенность, которую он постоянно прячет от мира за стёклами и оправой — потрясающие глаза. Необычный зелёный цвет с золотыми крапинами по краям радужки, доставшийся от мамы, и удивительный проникновенный взгляд. Разве такое нужно скрывать? Консультант из ближайшей оптики, милая молодая женщина, сразу же с ней согласилась. Юме высказывала ей свои пожелания вполголоса, пока её пухленькая ассистентка предпенсионного возраста в белом врачебном халате делала Ямамуре дополнительную диагностику зрения на специальном аппарате. Попытав немного их обеих насчёт ассортимента и ухода, Юме кое-как уговорила Тору сменить очки на линзы. Хотя бы на некоторое время, пока не будут готовы новые очки. - Вообще-то у меня есть ещё одни дома, - вдруг засомневался он. - Но у них оправа... В общем, Сейджи говорит, что они деревенские. - Почему бы тебе не прислушаться к его мнению в этот раз? Он ведь популярен у девушек? - О да! - усмехнулся парень. - Вот и воспользуйся его опытом! Люди консультантам бешеные деньги платят, чтобы сменить имидж и личную жизнь наладить, а у тебя это под боком и совершенно бесплатно. - Послушаюсь тебя, Юме-сан. - Ура! - захлопала в ладоши она. - Вот увидишь, с завтрашнего дня всё изменится! *** Завтрашний день для Тору и вправду был полон сюрпризов: Ёшида вернул себе нормальный цвет волос, Норико сделала стрижку каскадом и перестала заплетать волосы, одноклассницы шептались, что такие одновременные перемены выглядят довольно подозрительно и что Ямамура-кун довольно симпатичный парень, а Маино-сан, подкравшись к нему со спины, загадочно шепнула обалдевшему Тору на ухо, что он сделал шаг в правильном направлении. Были и те, кто ехидно подшучивал на тему лёгкого приручения страшной Кицунэ. Ах, неужели Ямамура на самом деле обладает волшебной силой? Нет, он бы ещё понял, если бы это прозвучало из уст Ёшиды, но тот лишь смерил его странным довольным взглядом, словно одобрял про себя наметившиеся перемены, и промолчал. А Норико даже не поздоровалась. Прошла мимо, избегая смотреть в глаза. Всё это он сообщил ей по телефону, потому что в школу Юме не пришла. Никакого дождя прогноз погоды вчера не обещал, но к вечеру зарядило так, что мало не показалось. Гуляя по торговому комплексу, они и не заметили, как небо заволокло тучами и поднялся ветер. Они добежали до автобусной остановки, растянув над головами дождевик Юме, но поскольку Тору ещё предстояло сделать пересадку и идти домой от остановки намного дальше, она отдала плащ ему, заверив с улыбкой, что с ней ничего не случится. Всё бы ничего, если бы не холодный ветер! В квартиру она зашла, хлюпая носом и чувствуя, что горло начинает противно саднить. Плохо. Девушка набрала ванну, как следует прогрелась в горячей воде, выпила тёплое молоко с мёдом, но голос всё равно стал пропадать и к утру исчез совсем, превратив все попытки разговаривать в хрип. Поскольку температуры у неё не было, Юме собиралась в школу, но Касамацу-семпай сказал ей, что никуда она не пойдёт. Юкио не любил оставаться дома один. Ему было чем себя занять — стопка домашних заданий, на носу тестирование, на стене любимая гитара, в холодильнике куча еды, в наличии деньжата. Можно было взять напрокат какой-нибудь фильм или посмотреть его в интернете по подписке, можно было пойти в игровой клуб. Ещё лучше было бы остаться ночевать у Мориямы, играя в приставку или вместе делая уроки. Уроки... Кого он обманывает, спрашивается? Ему просто не нравилась гнетущая тишина и пустота в квартире. Гораздо приятнее, когда пространство вокруг заполняют «домашние» звуки — шкворчание ужина в сковороде, свист закипающего чайника, шаркающие шаги маминых тапочек, шелест страниц проверяемого ею текста, стук ложечки и швыркание горячим чаем. Хруст печенья и «чпоки», которые издавали крышечки открываемых маркеров. Юкио не хотел оставаться один, даже если это ненадолго. Человеческая жизнь настолько хрупка, что «ненадолго» легко превращалось в «насовсем», такое случается на каждом шагу. Можно было, конечно, включить телевизор фоном, но это не то. И тут вдруг в голову словно ударило: а мелкая-то тоже одна дома! Интересно, не страшно ей? Чем она занимается? Крепко ли заперта входная дверь? Времена нынче неспокойные. Они же не на первом этаже живут? Долгие длинные гудки в трубке его очень обеспокоили. Скажите пожалуйста! Ночь на дворе, добрый хозяин в такую погоду собаку из дома не выведет, а нас нет дома. Где можно гулять в такое время и с кем? Может, случилось что? «Осёл! - ругал себя Юкио. - Надо было хотя бы номер мобильного спросить! Толку-то звонить на домашний! Может, ей помощь нужна! Может...» Он волновался, а разыгравшееся воображение рисовало ему картины одну красочнее другой. Чтобы как-то отвлечься, он отправился на кухню, кое-как дождался, пока закипит вода в чайнике, и заварил себе крепкого чаю. Пришёл с кружкой в коридор, поставил её на полочку рядом с телефоном и снова набрал номер. И снова гудки. Да что ж такое-то?!! Только на пятый раз мелкая соизволила взять трубку. - Алло? Фуюма, - горло скребло, поэтому Юме старалась говорить как можно короче. - Ты где ходишь? - без приветствий набросился на неё Юкио. - Темень, дождина, а ты на звонки не отвечаешь! Так вот почему телефон разрывался. Папа ей на домашний не звонит. - Семпай, простите, я только что из офуро. Промокла под дождём... кхе-кхе... - А с голосом что? - Думаю, простудилась. Горло болит. - Так! - заметался он, судорожно вспоминая, чем его в таких случаях лечила мама. Эх, ну как назло, когда эти родители нужны, их дома нет! - Ты отцу уже звонила? - Нет, зачем? - удивилась она, пытаясь справиться с сипом. - Я сейчас выпью молоко с мёдом, немного порешаю математику и лягу спать. - Ну смотри мне, - проворчали в ответ... с облегчением? - А лекарства у тебя есть? Вдруг температура поднимется или нос дышать перестанет? Ты сама справишься? - вновь затарахтел семпай, заставляя её губы растягиваться в глупой улыбке. Он так заботится о ней. - Всё в порядке, правда. А Вы? Ужинали? - Что? А, да! Спасибо, - потеплел на секунду его голос и тут же заворчал снова: - Ты на меня стрелки не переводи! Может быть, мне лучше приехать? Юме закашлялась. Это не от удивления, нет, но в тот момент Юкио понял, что он только что сказал. Она дома одна, время к ночи, а он напрашивается к девушке в гости. Нет, это нормально вообще? Мелкая решит, что он извращенец какой-нибудь, и бросит трубку. Вот, сейчас... - Алло, семпай, Вы меня слышите? - Юме пыталась достучаться до внезапно выпавшего из разговора Касамацу, напрягая связки из последних сил. Если бы он отлучился, то она точно услышала бы стук, когда он положил трубку на полку, но ничего подобного не было. Что там у него происходит? - Извини, Фуюма. Я на часы смотрел. Поздно уже. - Если Вы собираетесь приехать, то на автобусе обратно уже не попадёте, только на такси. Или берите с собой зубную щётку и учебники на завтра, я постелю в гостиной. - Нет-нет, мне так много задали! Собирался до самой ночи сидеть! И ещё спортивную форму надо постирать! - взгляд вовремя зацепился за стоящую на пороге генкана сумку. «Врун несчастный!» - Что-то ляпнул, не подумавши... Ты не засиживайся, ложись. Когда болеешь, надо больше спать, чтобы организм быстрее восстановился. - Спасибо за заботу, семпай! - эту улыбку он ясно видел перед собой. - Спокойной ночи! - И тебе! Я позвоню утром? Ну, чтобы узнать как дела... - Конечно! Спасибо ещё раз. - По... Подожди! - спохватился он. - Номер твоего мобильного! На всякий случай, мало ли... - А, конечно. Пишете? - Пять секунд, свой возьму, - с тихим щелчком опустилась на полочку трубка. Вот он, этот звук. Юкио метнулся в свою комнату, преодолевая заносы на поворотах крепко держась за дверные косяки, и вернулся через обещанные пять секунд, глубоко выдохнув, чтобы восстановить дыхание и уже спокойно сказать: - Пишу. Мелкая продиктовала ему номер, попрощалась ещё раз, еле сдерживая кашель, и положила трубку, а Юкио ещё долго сжимал в руках свою, пытаясь собраться с мыслями. Она ведь не была против? Но и уговаривать не стала. Просто варианты озвучила — приехать и остаться или приехать и раскошелиться на обратную дорогу, всё по-честному. Но как деликатно! Потопав на кухню, парень вылил в раковину остывший чай и снова включил чайник. Он уже жалел, что отказался. Могли бы вместе делать уроки и пить чай. За столом на кухне или в гостиной? На подушках на полу или по-европейски, на стульях? Паркет у неё дома или татами? На кровати спит мелкая или расстилает футон? Есть ли в гостиной уютный диванчик? Они могли бы посмотреть какой-нибудь фильм по телеку или по подписке. Главное — ему не пришлось бы оставаться одному, в компании-то оно всё веселее... Всерьёз заняться математикой ей помешал Кисэ. Сообщения, пестрящие смайликами, пирожными и цветочками не в тему, сыпались на неё одно за одним. «Ю-чи, ты предательница! (>_<) » «Меня, такого красавца и умницу, отшила, а сама за ручку ходишь с этим... горшком! (T_T) » «Я, можно сказать, оскорблён в лучших чувствах!» «Прежде чем оскорбляться, было бы неплохо узнать предысторию, Рёта-чан. У Ямамуры-куна сломались очки, частично по моей вине. И поскольку зрение у него очень плохое, я предложила ему свою помощь. Что в этом такого?» «Ах, вот оно что! Ю-чи, ты такая добрая! (^_____^) » «Но неужели обязательно было держаться за руки? Я ревную!» «Другие тоже это видели, ты не боишься слухов?» «Нет. Если бы ты оказался на его месте, разве тебе хотелось бы быть оставленным одному в таком беспомощном положении?» «Нет, пожалуй (^^;) » «А ты бы сделала такое для меня? (*^.^*) » «Для любого из вас, Рёта-чан. Ведь вы же моя команда!» «Ю-чи, я тебя люблю!» «Блин, Кисэ-кун, не бросайся такими словами так легко! - про себя разозлилась на его легкомыслие Юме. Будь это не она, а какая-нибудь другая девушка, уже давно бы выбрала приглашения на свадьбу и придумала имена их будущим детям. - Непозволительная глупость — воспринимать всерьёз такие заявления от парня, который совершенно не думает, что говорит!» Она понимала, что слишком строга к нему сейчас и даже кривит душой: Рёта-чан умеет быть серьёзным, но не всегда хочет. «Помнишь, ты говорил про учебный лагерь? Тесты на носу. Как насчёт субботы после уроков?» «Отличная идея! Но у меня съёмка до позднего вечера в этот день. Давай в воскресенье? m(._.)m » «Надеюсь, это всех устроит...» «Кого это «всех»?» «Я думал, мы одни будем!» «Ты думал неправильно. Сам же приглашал Хиросе-куна и Татебаяши-куна. Как насчёт Маино-сан и Икэ-сан?» «Ох, ладно (T_T) » «Разве с тобой можно спорить?» «Вот и хорошо. Тогда Ямамуру тоже зову, он может помочь по обществознанию и литературе». «Ла-адно. Но девчонок маловато выходит...» «Это тебе подготовка, а не гоукон!» «Я понял, понял. Ю-чи, не злись! Тебе не идёт! Зови, кого считаешь нужным!» «У кого соберёмся? У меня или у тебя?» «Давай у тебя», - написала она после недолгого раздумья. Не надо ему знать, где она живёт. Информация не секретная, конечно, её в журнале посмотреть можно, но лучше не искушать судьбу. «Хорошо». «Тогда ты должна мне свидание!» - пришло следом. - Что и требовалось доказать! - буркнула Юме, нажимая кнопки мобилки. «Свидание — нет, а дружескую прогулку можем и устроить как-нибудь». «Ты не сказала «сразу нет!» - это приятно. Спокойной ночи, Ю-чи!» «Спокойной ночи, Рёта-чан!» А утром после звонка от семпая она настрочила ему длинное сообщение с извинениями и подробными инструкциями: - объяснить ситуацию учителю; - взять у него дополнительные задания для отработки пропущенного материала; - поблагодарить Касахару-семпай за сотрудничество, сказать, чтобы подписала заявление и отдала Нисидзаки-сенсею; - извиниться перед старостой (она знает, за что) и обязательно пригласить её от имени Юме позаниматься вместе в воскресенье; - пригласить всех остальных; - быть хорошим мальчиком. «Конечно, Ю-чи! Всё будет сделано в лучшем виде!» - пообещал ей в ответ Кисэ, и она успокоилась окончательно. Всё-таки неплохо иногда поваляться дома в своё удовольствие. Особенно если тебе составят компанию. *очазуке (от яп. «погружённый в чай») - блюдо из варёного риса, политого зелёным чаем, с различными начинками из овощей или морепродуктов. **соба — лапша из гречневой муки. В данном случае с овощами, говядиной и яйцом.