Рыцари далёких звёзд

— Мне все-таки интересно, сколько здесь длится ночь, — Артур посмотрел на солнце, которое снова стояло высоко. — Или почему мы постоянно просыпаемся так поздно? — Одна из загадок планеты? — Мерлина не волновали такие пустяки. Он стоял, задрав голову, и рассматривал скалы, высящиеся перед ним. Теперь они совершенно не были похожи на драконов, вообще ни на кого — груды камней, созданные природой. — Знаешь, я думал, драконов заперли в каком-нибудь подземелье и нам просто нужно будет открыть им путь наружу, — Артур вздохнул. — Но я понятия не имею, что делать со всем этим колдовством. — А мне интересно другое, — Мерлин дотронулся до камня и тут же отдернул руку. — Если драконы окаменели, то как тогда я слышал их крики? — Думаешь… это были не они? — Артур инстинктивно огляделся в поисках опасности. — Не знаю. Но куда-то делся и звездный дракон; он сопровождал нас на орбите планеты, а потом исчез. Странно это, — Мерлин снова дотронулся до скалы. — Она теплая, — продолжил он, — и пульсирует, словно бьется чье-то сердце… — Может, твое? — улыбнулся Артур. — Мое колотится гораздо чаще. Нет. Это они. Я их чувствую, но не знаю, как освободить… — Прислушайся к себе. Ты должен, тебе ведь подарили это знание, — Артур внезапно вспомнил сон, который посетил его одну ночь назад. Это было не случайное видение, а вполне настоящая реальность, в которой он почти понял что-то очень важное… — Я никогда не был прилежным учеником, — отозвался Мерлин. — И постоянно все забывал. — Но не тогда, когда дело касалось спасения чьей-то жизни. Позади них раздался шорох. Артур и Мерлин синхронно обернулись. Артур сделал шаг вперед, закрывая собой Мерлина, а тот напрягся, выставив перед собой руку. Из леса, неуклюже переваливаясь, вышел белый дракон. Среди зеленых ветвей и серых камней, где его шкура не отражала звездный свет, а впитывала солнечные лучи, словно бы поглощая их, он по-прежнему поражал воображение. Его шкура теперь мерцала золотым светом, а большая умная голова, чуть наклоненная набок, разглядывала путников с живым интересом. Мерлин вышел из-за спины Артура и потянулся, чтобы погладить дракона. Тот подставил под руку лоб и позволил осторожно провести по нему несколько раз. — Ты тоже можешь так сделать! — Мерлин восторженно обернулся к Артуру. — Он говорит, что ты должен дотронуться до него. — Конечно. Твою руку он не откусит (побоится подавиться костью), а мою — сколько угодно! — Артур подошел ближе и заглянул в немигающие серые глаза ящера. В них было что-то знакомое, отголосок, блеск металла, клинка, давно сгинувшего в веках. Дракон повернулся в его сторону и слегка наклонил голову, как верный слуга перед своим хозяином… — Эй, — возмутился Мерлин. — Он должен подчиняться только мне, ведь я… Но Артур не слушал его, всматриваясь в глаза белого ящера. Взгляд дракона всколыхнул в нем воспоминания... Смутные образы сражений, мечей, доспеха и походов, тяжесть короны на голове и полные усталости вечера, когда он засыпал над очередным пергаментом, а затем снова войны и походы, лошади, костры на привалах и тяжесть клинка в руке во время битв. Великолепное оружие, могущее убить кого угодно, множество раз спасавшее ему жизнь. Меч, который он когда-то вытащил из камня. Тот же блеск, что и в глазах дракона, то же чувство покоя и защищенности, силы и мощи. Артур протянул руку и дотронулся до головы ящера, провел по грубой коже, остановился на макушке и слегка сжал пальцы. В следующее мгновение дракон отступил на шаг, склонился к земле и принялся кашлять. Он давился и морщился, все ниже и ниже склоняя могучую голову, пока на траву перед ним с глухим стуком не приземлился меч. Артур подобрал его, поднял высоко вверх и зажмурился, когда клинок отразил яркие лучи местного солнца. — Экскалибур, — прошептал где-то рядом Мерлин. — Черт, и как он там оказался? — Так же, как и в камне, — ответил дракон. У него оказался молодой, мягкий, приятный голос с оттенком застарелой печали. Мерлин вытаращился на него. — Килгарра? — неуверенно спросил он. — О нет, — ответил белый ящер. — Килгарра стал для нас мифом. Так же, как и ты для своего народа. Только если тебя начали забывать, то мы храним память о наших корнях. — Система Гарра, — догадался Мерлин. — Он, случаем, не стал звездой или планетой? — Нет, конечно. Мы верим, что он жив, но давно скрылся от мира. — Я видел его во сне. — Иногда он является и нам. Я ведь не сам придумал, как завлечь тебя на эту планету. Здесь многое не подчиняется обычным физическим законам. Если настает ночь, то все живое спит и видит сны. Так мне было приказано найти космический корабль «Авалон» и проверить двух человек на нем. С тобой я поговорил сразу, а чтобы подобраться ко второму, пришлось заколдовать одного из ваших железных помощников. — А зачем ты повредил мой корабль? — спросил доселе молчавший Артур. Мерлин подпрыгнул на месте и повернулся к нему. — Ты понимаешь его? — Конечно, понимает, — вместо Артура ответил дракон. — Я ведь говорю на вашем языке. Мне пришлось привлечь к себе внимание, чтобы вы открыли для меня дверь наружу. К сожалению, сам я был не в состоянии это сделать, но старался не причинить большого ущерба. Ну и, честно говоря, — дракон смущенно потупил взгляд, — я немного запаниковал тогда. Сожалею, что попытался наброситься на вас и повредил корабль. Артур фыркнул, поражаясь абсурдности ситуации, — мифический звездный дракон извиняется перед ним! — а потом расхохотался. Жизнь стоило ценить хотя бы за такие сюрпризы, и даже смутные воспоминания, настойчиво лезущие в голову, не смогли омрачить его веселье. Хотя чего уж там, с воспоминаниями становилось еще смешнее… Дракон неодобрительно покосился на него и на всякий случай отступил на шаг. — Но как в тебе оказался меч? — отсмеявшись, спросил Артур. Все это время Мерлин дергал его за рукав и тихо шипел, призывая успокоиться. Видимо, он боялся, что дракон обидится и улетит, не ответив на главный вопрос. Он забыл, что одним своим словом может заставить ящера остаться. — Мне с рождения была уготована особая судьба. Когда драконов заперли в камне, я был еще в яйце, поэтому на меня не подействовало заклинание. Вылупившись, я смог выжить. Каждую ночь я видел своих родителей, они помогали мне, учили, объясняли, как устроен этот мир. На планете жить оказалось легко: вода в реке дарила силы и утоляла голод и жажду, и не было никого, кто мог попытаться убить меня. Вообще никого не было, но я не чувствовал себя одиноким. Ко мне во сне начал приходить другой дракон — огромный, старый, мудрый Килгарра. Он объяснил, что меня ждет великая судьба, предназначение, — на этих словах дракона Мерлин громко фыркнул, заслужив неодобрительный взгляд белого ящера. — Килгарра научил меня летать меж звезд, а после объяснил, что спрятал во мне один предмет. Меч. Закаленный его дыханием, а значит как бы являющейся частицей всех нас. Он поместил его в яйцо, когда стало ясно, что остальным драконам не выжить. — То есть Килгарра тоже где-то в этих камнях? — Мерлин внимательнее посмотрел на скалу за своей спиной. — Как я уже говорил, не знаю. — Я не понимаю другого, — Артур сложил обе руки на рукояти Экскалибура и нахмурился. — Драконов превратил в камень Мерлин, но почему? Зачем ты, — он повернулся к Мерлину, — фактически убил последних древних ящеров, после того как спас их, перенеся на эту планету? Мерлин отрицательно помотал головой, показывая, что не может ответить, не помнит… — Он просто наложил защитное заклинание на мой род, — пояснил белый дракон. — Мерлин и Килгарра понимали, что драконы, умеющие преодолевать любые расстояния в космосе — это огромная, потенциально опасная сила. Драконы в ту пору были очень молоды, всего две сотни лет прошло с тех пор, как на Земле проснулись несколько десятков яиц, затерянных в расщелинах, сырых пещерах, непроходимых лесах — там, куда еще не успели добраться люди. Драконы тогда появились на свет почти одновременно. И магии на Земле оказалось слишком много, это повлекло за собой природные катаклизмы и войны среди людей. К тому же нельзя было, чтобы нас заметили, поэтому Мерлину и Килгарре пришлось срочно искать выход. В то время люди как раз грезили космосом, и Аитуза — помощница Килгарры и верный друг Мерлина — первая смогла летать меж звезд. Она рисковала, ведь никто не знал, получится ли… — дракон вздохнул, и Артуру показалось, что Аитуза значит для него больше чем просто старший дракон. — Именно она нашла эту планету, пригодную для нашей жизни так же, как Земля. Понадобилось огромное количество магической энергии, чтобы переправить сюда всех молодых драконов и чтобы люди не заметили нас, улетающих прочь. Но драконы оказались здесь — все еще юные, дети, брошенные на произвол судьбы. Мерлин и Килгарра собрали нас вместе и объяснили, что для нашего же блага создали заклинание: если драконы вдруг отступят от истинного пути поиска знаний, если в их душах поселится злоба и алчность, то все они обратятся в камень. Это было последнее волшебство, которое смогли сотворить Великий дракон и Великий волшебник. Первый после этого исчез, а второй умер — хоть и казалось, что это невозможно. Слишком много сил они отдали ради нас. С драконами осталась Аитуза, но в одиночку она не смогла предотвратить того, что случилось. Мы часто летали к Земле, чтобы посмотреть на нашу родину. Нас замечали в космосе, а после слагали сказки и легенды. Мы стали живым мифом, возгордились и начали летать по всей Галактике и дальше, наблюдать за живыми существами, которые были так глупы по сравнению с нами. И мы начали думать, как подчинить их себе, совсем забыв о заклинании Мерлина и Килгарры. Поэтому однажды ночью все драконы увидели один и тот же сон: разъяренного Килгарру, который предрек, что следующий день будет для нас последним. Так и случилось. Драконы превратились в скалы, очень похожие на те, что уже были раскиданы по планете. Некоторые окаменели прямо в космосе, превратились в метеориты и астероиды — почти никто из них не выжил, расколовшись при столкновении с планетами и космическим мусором, гораздо большим размерами, чем они сами. Я в то время был в яйце и должен был стать первым, кто родится на новой планете… Дракон замолчал, грустно глядя куда-то вглубь леса. Предки лишили его нормальной жизни, возможности самому выбрать себе судьбу, хотя некоторые и утверждают, что последнее невозможно. Белый дракон вырос, осознавая свое одиночество и сгибаясь под тяжестью ноши — ждать, ждать, пока не появится шанс спасти свой род. — Но я так и не понял, как у тебя оказался мой меч, — сказал Артур. Они с Мерлином сидели на траве, Экскалибур лежал у них на коленях. — Точнее, зачем и почему. — Килгарра тогда и впрямь был очень зол. Но все же он признал, что есть возможность спасти драконов: найти Мерлина, который теперь постоянно перерождался и забыл свое прошлое и свою магию, но помнит еще свою судьбу, и Артура, тоже не подозревавшего о своей роли в истории. И они вдвоем смогут разрушить чары, — дракон переступил с ноги на ногу и виновато откашлялся. — «Чтобы проснулся великий король, дай ему его меч, — сказал мне Килгарра. — А чтобы проснулся маг, убей короля». Дракон взметнулся на дыбы, разинул пасть и выплюнул огонь в сторону Артура. Это произошло так внезапно, что Артур не успел ни закрыться, ни уклониться от потока пламени. Дракон усыпил их бдительность и напал, отчаянно стараясь спасти свой род. Возможно, он ненавидел Мерлина, который отнял у него семью, возможно, он успел заразиться злобой от сородичей… но скорее всего, он просто устал от ожидания и одиночества, ведь все описанные им события случились много сотен лет назад, когда человечество только-только научилось летать в космос, а Мерлин нашел возможность в каждой жизни быть рядом со своим королем; он променял магию, которая в то время пугала даже его самого безграничной мощью, на череду перерождений для себя и Артура. Поэтому он отдал Экскалибур Килгарре как единственную возможность пробудить память им обоим. Артур знал это, будто вместе с жаром от огня к нему пришло и понимание. Но, конечно, это было не так — это меч делился с ним крупицами драконьей мудрости. Артур успел закрыться рукой с мечом, когда пламя под прямым углом изогнулось в дюйме от его головы и угодило в скалу неподалеку. Мерлин, в чьих глазах теперь плескалось яркое жидкое золото, поднялся на ноги. От него волнами исходила сильнейшая угроза, руки были сжаты в кулаки, а ноздри подрагивали. Он вышел вперед, закрывая собой Артура, и протянул руку раскрытой ладонью к дракону. Тот покорно опустил голову, не выказывая ни страха, ни удивления, и приготовился умереть… — Стой! — закричал Артур, отбрасывая меч в сторону, схватил Мерлина за плечи и резко развернул к себе. — Прекрати, — приказал он. Мерлин попытался вырваться, в его глазах помимо золота сверкало безумие. Огромная сила, которой он обладал, безграничная, бесконечная, никогда не могла сделать лишь одного: спасти Артура от неминуемой гибели. Это сводило Мерлина с ума. Он устал терять и терять, и удерживало от безумия его только то, что в каждой жизни он находил Артура снова. — Мерлин, — позвал Артур, прочитав все это в его глазах. — Все хорошо, я здесь, я жив, мне ничего не угрожает. Мерлин упрямо помотал головой и покосился в сторону дракона. Тогда Артур притянул его к себе и крепко обнял, успокаивающе поглаживая по спине. Ему нужен был его Мерлин, тот, кого он помнил по Камелоту, — самый верный друг, слуга, которого однажды он полюбил всем сердцем за лукавые улыбки, язвительный язычок, невероятную преданность — за все и ничего одновременно, ведь невозможно вычислить механизм любви. Мерлин обмяк в его руках, задышал ровнее, а потом обхватил его шею и уткнулся носом в плечо. Артур погладил его по полосам, поцеловал в висок и вдохнул родной запах, почти не изменившийся за пару десятков сотен лет. Только наедине с Артуром Мерлин мог позволить себе расслабиться и забыть на время, что он великий маг с великой судьбой. — Ну что, пришел в себя? — спросил Артур. — Но я все еще хочу его убить, — глухо ответил Мерлин, опаляя теплым дыханием плечо Артура. — Мой Мерлин рыдал над каждой подстреленной на охоте птичкой. Что произошло с ним? — Те птички не пытались лишить тебя жизни, — упрямо возразил Мерлин и нашел в себе силы отстраниться. Теперь его глаза снова стали обычного синего цвета, а недавнее состояние выдавали только чуть подрагивающие губы. Артур задержал на них взгляд и, не удержавшись, легко поцеловал. — Дракон тоже не пытался меня убить, — сказал он и прервал бурные возражения Мерлина новым поцелуем. — Это был единственный способ разбудить тебя — лазейка, которую ты сам оставил, когда удалился из мира в блаженное забытье. — Я не хотел причинять вам боль, — встрял дракон, — но у меня не оставалось другого выхода. — В следующий раз я сочиню более эффективное заклинание, которое обратит в камень даже яйца, — Мерлин улыбнулся и выпутался из объятий Артура. Оценивающе посмотрел на скалу перед собой и что-то забормотал, нахмурившись. Ему явно хотелось поскорее разделаться с задачей, оживить драконов и улететь с этой планеты раз и навсегда. — А ты уверен, — спросил у него Артур, — что драконы вновь не возьмутся за старое и не превратятся в злобных чудовищ? — Уверен, — ответил Мерлин. — Я не отнял у них возможность размышлять, когда превратил в камень. Поэтому за века они поднабрались мудрости и осознали свои ошибки. Килгарра следил за ними и нашел меня в тот момент, когда возвращение драконов стало возможным. Артур улыбнулся и вдруг понял, что едва ли не впервые видит Мерлина таким сильным и открыто применяющим магию. За века перерождений он успел смириться с годами лжи и как-то уместить в своей голове, что его нелепый, забавный слуга, путающийся в своих ногах, — самый сильный маг из всех живущих. Пусть он не помнил этого, но где-то глубоко в душе знал всегда. Именно поэтому он так спокойно принял волшебство Мерлина на «Авалоне» и то, что тот снова врал ему об этом. Видать, дело привычки — прощать Мерлину его большую ложь. — Килгарра дал мне свою часть заклинания, — сказал Мерлин, удовлетворившись осмотром. — Мы разделили его в целях безопасности. В общем, я произнесу слова, а ты ударишь Экскалибуром о скалу. — Я затуплю клинок в два счета! — возмутился Артур, глядя на великолепный меч. Мерлин закатил глаза. — Да и вообще, не вижу смысла в драке с огромным куском камня. — Эту часть придумал не я, а Килгарра. Понятия не имею зачем, с этим драконом всегда было трудно разговаривать. — Значит, ты просто заточишь и отполируешь клинок, как в старые добрые времена. Мерлин состроил страдальческое выражение лица, но спорить не стал. Он развернулся к скале, глубоко вдохнул и начал произносить певучие древние слова, очень давно не звучавшие во всей Вселенной. Заклинание оказалось длинным и сложным, вскоре у Мерлина на лбу выступила испарина, а руки сжались в кулаки. Артур хотел бы поддержать его, но не мог: у него была своя задача, да и трогать мага в момент произнесения заклинания было просто опасно. Когда Мерлин закончил, скалу окутало золотое сияние, идущее словно бы изнутри. Артур коротко замахнулся и опустил Экскалибур на светящийся камень. По скале прошла трещина, от нее тут же устремились вверх еще несколько, пока камень не покрылся мелкой сеткой из них, после чего сияние стало невыносимо ярким, и скала исчезла, а на ее месте появился дракон. Он был куда меньше своей каменной копии, но почти в два раза крупнее белого дракона, с которым успели познакомиться Артур и Мерлин, и чем-то напоминал Килгарру. Он низко склонил голову, благодаря за освобождение. Артур огляделся по сторонам, но не заметил больше оживших драконов. Зато неподалеку виднелась еще одна скала, очертаниями похожая на древнего ящера. — Вы не могли придумать заклинание, которое бы разом оживило всех драконов? — спросил он у Мерлина. — Вспомни, сколько скал мы видели, когда приземлялись на эту планету! — Они должны были ожить все, — Мерлин в растерянности захлопал глазами. — О нет, это задумал Килгарра! Я могу сколько угодно читать заклинания, но только ты, ударяя по камню мечом, активируешь процесс. — У Килгарры странное чувство юмора. — Ты не представляешь насколько… Мы будем год бегать от скалы к скале! — Я могу вас подвезти, — раздался незнакомый низкий голос. Артур и Мерлин вскинули головы и посмотрели на только что оживленного дракона. Тот внимательно прислушивался к их дискуссии и чистил себя под крылом. Должно быть, там осталось немного каменной крошки или не успел осыпаться росший на скале мох. — Так действительно будет быстрее, — пояснил дракон, — и я очень хочу покатать легендарного короля Артура. — Вот! — Артур повернулся к Мерлину, светясь от гордости. — Я у драконов национальный герой, а ты — злобный маг. Наконец-то все встало на свои места. Драконы после его слов расхохотались, а Мерлин кисло улыбнулся. Он повернулся к их первому знакомому и строго (явно злясь и от этого перестаравшись) приказал: — А ты помоги Гвейну, Лансу и Перси найти корабль, мы улетим сразу же, как расколдуем последнего из вас. Белый дракон подчинился, но не удержался от ехидного замечания: — А я и так знаю, где ваш корабль. Я его и спрятал, чтобы вы не думали сбежать отсюда. — Тогда почему ты не заговорил с нами сразу, как только мы ступили на эту планету? — спросил Артур. — Вы должны были сами найти драконов. А меня ждали иные дела. Артур возвел очи горе. Градус абсурдности начал зашкаливать. Он вспомнил себя как великого короля Альбиона и даже чувствовал что-то такое древнее и героическое, но одновременно ощущал себя и Артуром Пенном, и эти ощущения были гораздо ярче. Великий король пришел смутными картинками и образами, туманными воспоминаниями и сильным желанием дать Мерлину подзатыльник, причем в последнем Артур Пенн его всецело поддерживал. Вернулись знания о магии, о том, какой вред она может причинить, и злость, что она снова вторглась в его судьбу. Магия отняла у него дорогих людей: мать, сестру, лучших рыцарей и фактически отца, который больше двадцати лет боролся с ней. Но она же помогла ему родиться на свет и подарила Мерлина. Который вряд ли смог бы так долго оставаться рядом с ним, будь он обычным слугой, пусть даже преданным и влюбленным по уши в своего господина. Да и самого Артура просто бы убили еще до вступления на престол. В общем, жизнь снова запуталась до невозможности, и это совсем не нравилось Артуру. Мерлин коротко переговорил с оживленным драконом и составил курс, по которому следовало двигаться, чтобы облететь всех каменных ящеров за кратчайшее время. Белый дракон с несчастным видом прислушивался к разговору и ковырял когтем землю; его лишили возможности продолжить помогать в оживлении сородичей. Наконец, Артур и Мерлин взобрались на большого дракона. Сидеть на его спине оказалось очень неудобно: твердая, словно та же скала, шкура не способствовала комфорту, а редкие, но большие шипы на спине располагались либо слишком далеко друг от друга, либо слишком близко, чтобы там мог хоть как-то устроиться человек. В конце концов Артур посадил Мерлина впереди себя и обнял его за талию — так он мог быть уверен, что его великий маг не свалится во время полета и не переломает себе все кости. Дракон взмахнул крыльями и взлетел. Самый сложный и выматывающий день в жизни Артура только начинался… На этот раз не темнело очень долго. Мерлин уже валился с ног от усталости и читал заклинание заплетающимся языком, отчего ему приходилось несколько раз начинать с самого начала. Артур чувствовал себя немногим лучше, у него болели рука и плечо от нескольких десятков ударов мечом о камень. Они успели оживить шестьдесят семь драконов, когда на планету начала опускаться ночь. По словам белого дракона ночи на планете были не просто темным временем суток, а возможностью поговорить с древним и мудрым Килгаррой. Но Артур и Мерлин так устали, что даже если их старый знакомый и пытался дозваться до них, то у него ничего не получилось. В конце концов Килгарра просто перенес их на королевскую кровать, ту самую, на которой эти двое спали в Камелоте, и оставил в покое. Артур и Мерлин перекатились поближе друг к другу, обнялись и уснули еще крепче, убаюканные привычной обстановкой. Килгарра же отправился наставлять оживленных драконов, что тоже было очень, очень сложной задачей. Наутро Артур чувствовал себя разбитым, но все же достаточно отдохнувшим, чтобы продолжить молотить мечом о камень. Мерлин, растрепанный и хмурый, забрался на дракона впереди него и обронил всего пару слов. Ему ночи отдыха явно показалось мало. Число оживленных скал в этот день равнялось без малого сотне. Всего на планете обитало двести двадцать четыре дракона, и Мерлину с Артуром понадобился еще один день, чтобы оживить их всех. Ящеры оказались разные: бурые и черные, серые и золотистые, болотно-зеленые и грязно-красные. Они были и маленькими, и огромными, с рогами на голове и с шипами на спине, гладкими, словно змеи, и какими-то пупырчатыми. Но белых среди них больше не встречалось. Кроме одного, который, вернее, которая тут же признала Мерлина и низко поклонилась ему в знак уважения. А после аккуратно схватила зубами за шиворот, подняла над землей и несильно потрясла. Артур было кинулся спасать своего мага, размахивая мечом, но дракон уже опустила его на землю. Мерлин объяснил, что так Аитуза благодарила за хорошее обращение с ее ребенком — знакомым им звездным драконом. Это было странное и величественное зрелище — два человека на спине огромного ящера, за которым, словно торжественная процессия, летела еще добрая сотня драконов. Все они были молоды и полны сил, а за столетия заключения в камень успели многое передумать и решить, набраться мудрости, но не утратили способности радоваться и отнеслись к древнему ритуалу со здоровым любопытством. Пару раз процессия пролетала над «Авалоном». Корабль вновь стоял на знакомой поляне, а рядом с ним, задрав головы вверх и картинно разинув рты, застыли Ланс, Гвейн и Перси. Мерлин помахал им, чтобы удостовериться, что друзья не превратились в камень (уж слишком неподвижными они казались). Но те несмело задергали руками в ответ, и Мерлин удовлетворенно откинулся на грудь Артура. Он вовсю извлекал выгоду из своего положения и использовал Короля былого и грядущего в качестве спинки, как у кресла. Последнего дракона оказалось очень сложно найти. Он был заперт в пещере в настоящей горе, далеко от случайных глаз, и если бы не чутье Мерлина, то так бы и оставаться ему каменным исполином. Они полдня пробирались узкими лазами по краю осыпающегося ущелья, пока не вошли в огромную пещеру, ту самую, которую Артур видел во сне. Мерлин дрожащим голосом произносил заклинание, а когда оно сработало и камень превратился в жесткую шкуру, сам поприветствовал дракона, склонив голову. — Так уж и быть, скажу тебе спасибо, — проворчал древний ящер. Артур присмотрелся к нему, отмечая что-то знакомое, и громко выдохнул, узнав Килгарру, — самое древнее живое существо, которое он встречал. — У нас получилось, — улыбнулся Мерлин Артуру. — Я и не думал, что смогу вновь встретиться с тобой, когда мы оба помним о прошлом, — пояснил он. — И тебе нравится жить с грузом прожитых лет? — спросил Артур. — Не очень-то, — ответил Мерлин и многозначительно переглянулся с Килгаррой. А после выгнал Артура из пещеры для серьезного разговора с драконом. *** На небольшой поляне поместились только «Авалон», Аитуза, белый дракон и Килгарра. Остальные ящеры парили в небе над ними, словно огромные юркие тучи, тем более что солнечный свет они закрывали получше всяких облаков. Пришло время прощаться. Мерлин и Артур не хотели больше задерживаться на драконьей планете ни на минуту, да и у Гвейна, Ланса и Перси хватало впечатлений. Килгарра не стал их отговаривать, хотя Аитуза с сыном просили повременить с отлетом. — Когда-нибудь мы вернемся, чтобы проверить все ли в порядке, — пообещал Мерлин. — И если вдруг вы снова... — В этом случае я сам съем каждого, кто посмеет навлечь твой гнев, — перебил его Килгарра. — В тот раз мы хорошо сработались, — улыбнулся Мерлин и подмигнул Великому дракону, — надеюсь, больше нам этого делать не придется. Артур стоял рядом с Мерлином и крепко сжимал в руке Экскалибур. Меч словно был продолжением его руки, и отдавать его совершенно не хотелось. Но Артур знал, что это необходимо. Необходимо для жизни, которой он собирался жить, и которая совсем не была похожа на будни короля Артура. — Я снова оставлю его здесь, но с условием, что смогу забрать в любой момент, — Артур протянул меч Килгарре. Но тот поворотил морду от прекрасного оружия. Тогда Мерлин мягко забрал Экскалибур из рук Артура и бесцеремонно зашвырнул его в лес. Меч пролетел несколько десятков футов и воткнулся в большой валун. Артур хмыкнул. — Только не говори, что в первый раз… — Ага, в камень меч засунул я. А потом помог тебе достать его. Но теперь ты сможешь сделать это без моей помощи, если очень сильно захочешь, — Мерлин на всякий случай отступил на шаг в сторону, но все равно не смог увернуться от тычка под ребра. Нет, Артур совершенно точно ничего не хотел знать о проделках своего слуги в Камелоте. А то окажется, что добрая половина побед над армиями и чудовищами тоже дело рук Мерлина, а не его самого… — Спасибо вам! — выкрикнул белый дракон. — За то, что спасли мой род! Он сиял; в недавнем прошлом самый несчастный, а теперь самый счастливый дракон во Вселенной. — А как тебя зовут? — спросил Гвейн. Он отлично помнил глубокие царапины в обшивке корабля и явно еще не решил прощать ли виновника. — У меня нет имени, — белый ящер погрустнел, — долгое время я был единственным звездным драконом и прекрасно обходился без него. — Ты жил в одиночестве, в бесконечном ожидании, не зная, закончится ли оно когда-нибудь, — понимающе протянул Мерлин. Артур внимательно посмотрел на него, сглатывая жесткий ком в горле. Мерлин говорил не о драконе, он говорил о себе, и вся эта история с заклятием и драконьей планетой дала ему шанс закончить собственное мучительное ожидание. Он умер, чтобы родиться вновь, и вместе с ним родился Артур. Мерлин променял память на возможность быть рядом с ним — не слишком высокая цена, если задуматься. — Тогда назовите его Эмрис, — вдруг сказал Ланс. — Не знаю, что означает это имя, но вашему белому дракону оно очень подойдет. Мерлин фыркнул, Артур рассмеялся, но больше никто не усомнился. Даже Килгарра согласно молчал, а самому белому дракону и вовсе очень понравилось это сочетание звуков. — В честь тебя теперь называют детей, ты стал легендой, почти такой же, как и я, — шепнул Мерлину Артур; тот лишь кисло улыбнулся в ответ. А потом Килгарра отвел Мерлина и Артура в сторону, подальше от любопытных глаз, и дыхнул на них, забирая древние знания, которые даровал им ранее во сне, и память о былых временах… — Вы забудете себя как великого мага Мерлина и короля Артура, когда покинете систему Гарра, — пояснил Килгарра. — Но что-то все равно останется. Не получится полностью вернуться к тем, какими вы были до встречи со звездным драконом по имени Эмрис, — он коснулся их мордой, прощаясь. А затем Килгарра взмахнул крыльями и полетел прочь, в сторону гор, где снова рассчитывал уединиться. «Авалон» поднялся в воздух, и за ним устремились драконы. Команда корабля завороженно смотрела на две сотни ящеров, растянувшихся процессией до горизонта. Они не отставали до самого края звездной системы, как величественный королевский эскорт. Они скользили темными тенями в космосе, но только от шкуры одного из них отражался холодный звездный свет — белый дракон, который спас свой род. Дракон, носящий теперь легендарное имя Эмрис.