Счастье забвения

      - Позовите шута, - отдал приказ скучающим тоном Орочимару.       - Слушаюсь, Повелитель, - один из слуг изогнулся в низком поклоне и стремглав побежал выполнять его волю.       Не прошло и минуты, как в зале, звеня бубенцами на шутовском колпаке, появился Наруто.       - О, Наруто-кун, - осклабился Орочимару, - давай-ка поглядим, как там поживает наш дорогой Саске-кун.       Прямо перед троном в воздухе повисло большое круглое зеркало в красивой серебряной оправе, которое Орочимару выменял у Любопытства. По сравнению с остальными Ино была очень молода и не успела поднатореть в интригах. С присущей ей чисто женской самонадеянностью она повелась на провокацию Орочимару и проиграла ему в одной логической игре. Свой проигрыш пришлось оплачивать весьма ценной и редкой магической вещицей – всевидящим зеркалом. Правда Ино в последний момент с исключительно женским коварством схитрила и подсунула Орочимару экземпляр с ограниченными возможностями, но тот простил обольстительному Любопытству её мелкую шалость, поскольку всегда предпочитал сильных и каверзных противников. Доставшееся зеркало можно было настроить только на одно существо и видеть, что происходит с ним каждую секунду при желании. Каких-либо способов укрыться от всевидящего зеркала не существовало, поэтому оно и имело такую высокую цену.       Как только артефакт попал в руки Орочимару, он настроил его на Саске, однако заглядывать в него часто не стал, исключительно потому, что любил сюрпризы. Саске его удивлял, наблюдать за ним было крайне интригующе, но и, как любой деликатес, Орочимару предпочитал вкушать похождения Учиха в строго ограниченном количестве, чтобы не приелось.       - Ну что там у нас? – Орочимару с показным интересом уставился в зеркало. – Саске-кун, как всегда, в своём репертуаре, - прокомментировал он очередные постельные утехи Учиха. На сей раз Саске развлекался с супружеской парой. Он входил в молодую полноватую женщину с большой грудью, которая дико визжала от восторга, а в это время её муж, грузный мужчина с покрасневшим от налитой крови лицом, навалившись на Саске, короткими толчками вбивался в него. Вполне заурядная картина. Саске, как Искушение, пока шёл по проторенным тропам, предпочитая совращать благочестивых людей, развращая их и кидая во власть Блуда. Супруги были верным тому доказательством. Они жили в мире и согласии, растили троих детей, однако Саске сделал так, что сейчас все их помыслы направлялись лишь на удовлетворение вожделения. Саске умел превратить секс в неповторимое действо, о чём Орочимару убедился на личном опыте. Саске легко мог стать Похотью, а ещё легче Предательством, но он выбрал более трудный путь и воплотился в Искушение.       Этим миром правили Данности, о которых люди в большинстве своём не задумывались. Они жили с ними, подчинялись, кормили, преклонялись или отталкивали, но так и не понимали сути. Каждая человеческая мысль, устремление, эмоция, чувство имели своё конечное воплощение – Данность. Людям были доступны только самые извечные Данности, как Смерть – Орочимару или его противоположность - Жизнь – Нагато. Осознаваемые человечеством Любовь, Богатство, Плодородие, Удача почитались как Боги. Орочимару тоже ввели в этот ранг, но людское преклонение не играло для него ровным счётом ничего. Он собирал всех безжалостно и неукоснительно, как и положено одному из держателей Равновесия. Ритуалы в его честь расценивались как цирковые клоунады, и Орочимару на них обращал внимание исключительно со скуки, когда не находилось более весёлых развлечений. Да, развлекаться он любил, поражая многих своей жестокостью, однако мало кто понимал, что за этим лежит вовсе не врождённый садизм, а страстное желание докопаться до человеческих граней. Орочимару всегда мечтал постичь всю глубину человеческого бытия, поскольку именно обычные люди были первоосновой таких как он.       Все Данности начинали свой путь со смертных. Рождались, жили, умирали, повторяя свой жизненный цикл до тех пор, пока не происходил эволюционный личностный скачок. Поднявшись на ступень, они развивались дальше, продвигаясь всё выше и выше, и в итоге достигали предела. В основе пути Орочимару лежал его поиск источников бессмертия. Он не хотел умирать, как и многие другие люди, неистово ища разные способы продления существования. Его бесчисленные эксперименты послужили только началом, качественным толчком, приведя к вершине. Вот так из противоречия он стал воплощать то, что некогда пытался избежать всеми силами. Оглядываясь назад, Орочимару предполагал, что для собственной эволюции изначально надо быть способным переступить через человечность. Учиха Саске, как и он, тоже родился с нужными задатками.       Саске действительно принадлежал к проклятому клану, который во времена незапамятные имел глупость связаться с Орочимару. Учиха на самом деле пытались его обмануть, за что и поплатились своими жизнями. Саске родился, когда этот некогда могущественный клан увядал. Его предала собственная семья в раннем детстве, пытаясь предотвратить рок, но Саске сумел спастись и после «выжить любой ценой» - стало его пожизненным кредо. На предательство, он ответил предательством более жестоким и расчётливым. Он мог прикинуться невинным, беззащитным, добиться покровительства, а после без колебаний воткнуть в спину нож. Ни сомнений, ни угрызений совести и удивительно твёрдая рука. Однако даже вся изощрённость не дала Саске дожить до глубокой старости. Он попал в руки Орочимару относительно молодым, но, благодаря разным магическим ухищрениям, не утратившим своей юной прелести.       Орочимару тогда посчитал, что ему досталась на редкость занятная игрушка. Он забавлялся с Саске и, подыгрывая, позволил себя соблазнить. Искушённый в сексе Орочимару с удивлением открыл для себя новые тонкости этого плотского слияния. Саске был дурманяще-затягивающим, кружащим голову. Орочимару увлекся всего лишь на мгновение и за свою беспечность расплатился головой. Подобное, правда, не могло его убить, но пережить несколько неприятных минут пришлось. А Саске, не теряя хладнокровия, пытался его добить и, знай он способ, как это сделать, расправился бы с Орочимару без сожалений. Данностей действительно можно было уничтожить, но они не умирали по-настоящему: для них начинался обратный отсчёт.       Свершив подобное, Саске занял бы место Орочимару, как тот в своё время сел на место Сасори. Предыдущая Смерть – Сасори удивлял всех полным отсутствием эмоций. Он казался живой куклой, умеющей думать строго рационально. У Сасори не было слабых мест, и он в качестве Смерти продержался немыслимо долгое количество лет. Однако потом произошло нечто, не поддающееся разумению. Сасори забрал одну человеческую жизнь и внезапно захлебнулся потоком эмоций, сосредоточенных в этой душе. Крикливый, шумный, раздражающий Дейдара неожиданно заполнил всепоглащающе-пустой мир Сасори. Это была любовь, ставшая для Смерти губительной слабостью.       Орочимару знал, как действовать, направив удар на беспомощного Дейдару. Сасори прикрыл его собой, в итоге сойдя со сцены. Что стало с теми двумя, Орочимару не знал, но он не сомневался, что где бы они не находились, они по-прежнему вместе. Кабуто, как главный помощник Смерти, достался Орочимару в наследство от Сасори. Орочимару понимал, что Кабуто не лишён амбиций и метит на его «должность», однако совершенно не беспокоился, предчувствуя, что помощнику понадобиться ещё очень много времени для воплощения цели. У Кабуто хватало талантов, но отсутствовала индивидуальность, из-за чего он перестал прогрессировать. Орочимару не считал нужным Кабуто на этот счёт просвещать, поскольку верил, что Данность только тогда становится Данностью, если со всеми испытаниями справится сама. В этом плане Учиха Саске не требовал никаких подсказок.       То, что Саске сотворил с Орочимару, доказало, что он больше, чем человек. Орочимару потерял свою власть над ним, и их пути разошлись. Саске шёл напролом, буквально по головам, вкусивший власть, он не желал ограничиваться малым. Триста лет и последнее испытание претендента на Искушение. Для того чтобы стать Данностью, вовсе не обязательно было уничтожать своего предшественника, требовалось лишь доказать, что ты лучше его. Саске вполне успешно пошёл по этому пути, да и с последней задачей он справился просто блистательно. Он выбрал удивительно чистую душу, приручил её с поразительной лёгкостью и без какого-либо труда убедил добровольно отдаться Смерти. Для этого ему всего лишь понадобилось попасться на глаза поклоняющимся Богу Смерти, заявить, что он чудом выживший последний Учиха. Он ловко сыграл на фанатизме глупцов, добавив драматичной окраски в спектакль. Единственной случившейся оплошностью стала скоропостижная кончина главы ордена, но тут Орочимару, в порыве вдохновения, приказал сыграть нужную роль Кабуто. Перевоплощаться в других Кабуто умел мастерски, поэтому финальная сцена удалась на славу. Орчимару в тот момент уже ни о чём не жалел, поскольку больше всего на свете хотел получить невероятно ценный экземпляр – Наруто.       Мальчик даже сам себя убил, дерзко, но так глупо. Саске с ним прощаться не стал, лишь скривил брезгливую гримасу, говоря с отвращением:       - Прочь!..       Он толкнул Наруто прямо в лицо с такой силой, что сломал тому кости. Наруто отлетел на несколько метров, опрокидываясь на спину.       - Фу, - Саске с неприязнью отряхнул руку, и кокетливо царапнув Орочимару по щеке, растворился в воздухе со словами: - Пока, душка.       Тогда Наруто ничего не сказал, только, кряхтя, поднялся на ноги, пытаясь утереть сочившуюся из разбитого носа кровь. Орочимару остановил его регенерацию, чтобы провести Наруто через все пороги боли. Разбитое лицо не заживало и походило на уродливую маску. Орочимару, захлёбываясь от смеха, называл Наруто красавчиком, но тот никак не реагировал на его подколки. Наруто сносил всё молча, и даже во время пыток из него можно было добиться лишь коротких полу-стонов. Орочимару измывался над ним морально, во всех подробностях рассказывая жизнь Саске, расписывая насколько тот подло с Наруто поступил, он старался ударить как можно больнее, но так и не добился желаемого. Наруто переносил все издевательства и унижения с такой поразительно стойкостью, что это начинало казаться высокомерием и дико раздражало. Орочимару не любил этого делать лишь из эстетических соображений, однако упёртого парня пропустил через разложение. Но и когда черви пожирали его заживо, Наруто не жаловался и ни о чём не просил. Замкнутый в своих мучениях и такой непоколебимый. И всё же Орочимару удалось Наруто сломать.       Когда от Наруто остался лишь полусгнивший труп, Орочимару пригласил его в тронный зал и объявил, что того ждёт встреча с любимым Саске. Наруто сразу проняло. Он с невероятным спокойствием сносил весь ужас, содеянный с его телом, но показаться в настолько омерзительном виде Саске не мог. В тот раз Наруто впервые за всё время подал голос:       - Не надо…       Из мутных глаз выкатились две удивительно чистых слезы, и, упав на пол, разбились миллиардами ослепительных брызг, в каждой из которых содержался осколок его разорванной души. Орочимару всё это наблюдал с затаённым удовольствием, однако он слишком рано радовался, празднуя победу. С той поры Наруто стал послушным, даже чрезмерно. Он покорно выполнял самую грязную работу или бессмысленные поручения. Мог часами горланить похабные песенки или отплясывать лихие танцы, без единой эмоции на лице. Орочимару вернул ему прежний облик красивого и здорового юноши и нарядил в шутовской костюм, однако, складывалось впечатление, что Наруто этого совсем не заметил. Наруто мог кривляться, изображая дурака, по первому требованию, но Орочимару отчётливо видел, что подобное того вовсе не задевает. Наруто словно спрятался ото всего в кокон, через который, казалось, невозможно пробиться.       Впрочем, Орочимару знал много разных способов «обработки» людей и припас для Наруто несколько сюрпризов. Однажды он призвал Наруто в пыточную камеру и приказал истязать прикованного цепями мужчину, редкостного мерзавца, надо сказать, о чём он не преминул сообщить. Таких, как закованный тип, всегда оставляли Орочимару без сомнений, зная своеобразие его пристрастий. Орочимару сам выбирал меру наказания виновных, а также срок задержания. Как правило, у тех, после его «воспитательной» работы, сохранялось самосознание на уровне букашки, так что возрождение они начинали с самых низов. Орочимару по-деловому, как на человеческом судебном разбирательстве, рассказал обо всех прегрешениях схваченного мужчины и, не меняя интонаций, повелел Наруто приступать.       - Я ему не судья, - отозвался Наруто глухо, не поворачивая к Орочимару головы.       - А раньше ты без особых колебаний убивал, - хмыкнул Орочимару, не показывая своего довольства. Ему удалось-таки достучаться до непрошибаемого парня.       - Кто старое помянет, тому глаз долой, - ответил Наруто с непередаваемыми интонациями, отчего Орочимару сразу напрягся.       Наруто голой рукой взял лежащий рядом раскалённый металлический прут, даже не поморщившись, когда плоть опалилась до кости, а потом без всякого страха засадил его себе в левую глазницу. Наруто выдернул прут из головы и принялся до одури им хлестать себя, дико хохоча. Орочимару, наверное, впервые за всё своё существование покрылся мурашками, наблюдая за безумным действом. Он не знал, что делать, но понимал, что вышедшая из под контроля ситуация ему претит.       - Стой, - властно заявил он, и Наруто повиновался его ментальной силе. – Твоя душа принадлежит мне. Я не давал тебе права учинять такого.       Наруто не должен был двигаться, подавленный его мощью, но тот, немыслимо каким образом, развернулся и уставился единственным глазом. Разодранные губы с кровавой пеной растянулись в жуткой усмешке, из его разбитой головы сочился мозг, но он не выглядел ни слабым, ни сломленным.       - Ложь, - сказал Наруто очень тихо, но настолько явственно, что это слово затопило каждый уголок сознания Орочимару. – Моя душа тебе не принадлежит, ты только ею пользуешься, как и всеми остальными. Ты глуп, если веришь в собственное величие, - на лице Наруто отразилось презрение. – Вся твоя власть ограничивается лишь тем мигом, когда ты обрываешь жизнь. Остальное, - Наруто широко раскинул руки, охватывая всё видимое пространство. Он обронил прут, упавший на пол с отвратительным лязганьем. – Это иллюзия. Ты обманываешь сам себя, веря в её реальность… Саске… - Наруто попытался улыбнуться шире и едва не захлебнулся собственной кровью, которую пришлось сплёвывать. – Саске то, Саске сё, - продолжил он, и Орочимару слышал, как его голос набирает силу. – Сколько всего ты про него говорил… Но я так и не пойму, почему до тебя никак не дойдёт! – Наруто гневно взглянул. - Это я так выбрал! Я так решил! – он ударил себя кулаком в грудь. – Мне не в чем винить Саске, потому что он меня ни о чём не просил!!!       Последнее усилие, будто, забрало все его силы. Наруто сипло выдохнул и закашлялся. Он вытер ладонью кровавые пузыри с губ, и проговорил с неожиданно выплеснувшейся тоской:       - Саске добился, чего хотел, значит, он счастлив…       Наруто без перехода затянул детскую дурашливую песенку, но пел её на одной заунывной ноте, вызывая стойкое желание убить его ещё раз.       - Спи, - приказал Орочимару, и Наруто сразу замолк, замирая на полуслове. Орочимару одним взмахом руки исцелил все его раны, даже не отдав себе отчёта. Всё дело в том, что он впервые был серьёзно напуган. Он ненавидел за это Наруто и точно знал, что никогда не простит. Закованный узник давно потерял сознание и не стал свидетелем учинённой сцены, а кроме него в пыточной были только Орочимару и Наруто, так что все избежали непредвиденных казней. Никто не должен был увидеть Смерть в таком подавленном состоянии. Наруто натолкнул Орочимару на раздумья, которые он старался всеми силами избегать. Данности действительно правили этим миром, но существовал и тот, кто правил ими.       После этого случая Орочимару больше не рисковал связываться с Наруто, наконец-то разобравшись в ситуации. Теперь он понимал, что его «подопытный кролик» видел ситуацию не просто отчётливо, а проникая до сути. Как такое могло случиться, было выше разумения Орочимару, его захлёстывало желание дознаться до причин, но многовековая мудрость предостерегала, подсказывая, что не безопасно слишком глубоко «копать». Нет, Орочимару вовсе не опасался очередного безумства со стороны Наруто, а самого себя. Он знал, что его может затянуть познание запретного, и тогда он потеряет всё, чего добился с таким трудом и упорством. Орочимару понимал, что это в определённой степени слабость, а вот признавать её за собой совершенно не хотелось. Он давно себе внушил, что безупречен и благополучно в это поверил, однако Наруто с его «всеведеньем» ломал идеальную картину мира Орочимару. Мелкий поганец заслуживал самого сурового наказания, но Орочимару уже уяснил, что подобное не в его власти. Если нажмёт на Наруто сильнее, чем следует, разразится катастрофа, которую Орочимару чувствовал нутром. Это походило на проигрыш, однако Орочимару не позволил таким смущающим мыслям появиться у него в голове. Вместо этого он решил играть старую мелодию под название «Саске», хотя и осознавал, насколько подобное направление бесперспективно. Орочимару понимал, что Наруто ни за что не возненавидит Саске, но не из любви, а из-за голого эгоизма. Такая у мальчишки дурная натура.       И всё же каждый раз, видя Саске в зеркале, Наруто оживал, чего не мог не заметить Орочимару. Взгляд Наруто из безразлично-пустого становился осознанным, в нём иногда вспыхивали искорки едва уловимых чувств, настолько невесомых, что Орочимару даже с его проницательностью не успевал их ухватить. Наруто покорно смотрел в зеркало, не пропуская не одной детали, и кроме глаз его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, однако Орочимару знал, что это далеко не так. Шут, с которым совершенно не весело, но отпустить его, значит, потерять уважение. Тупиковая ситуация вынуждала Орочимару терпеть, поэтому он старался доставить себе хоть мимолётное развлечение.       - Посмотри, как Саске-кун старается, - снова принялся комментировать Орочимару. - Хочешь, я организую вашу встречу, - вдруг подначил он, разыгрывая из себя добродетель, но Наруто только качнул головой, продолжая в зеркало наблюдать за Саске.       - Главное, что бы он хотел, - обмолвился он, будто ненароком.       - Я тебя не понимаю, - Орочимару нарочно сделал скорбное лицо.       - И не надо, - ответил Наруто без запинки.       Орочимару без предупреждения убрал зеркало, Наруто невозмутимо обернулся в его сторону, ожидая дальнейших указаний.       - Станцуй, - повелел Орочимару, еле сдерживая ярость. Он сделал пол невероятно скользким, так что Наруто при первом же движение с силой грохнулся, ломая правый локоть. Ритмичная музыка продолжала набирать обороты, а Наруто не прекращал попыток подняться, при каждом падении получая новую травму. Он привычно молчал, почти не морщась. В этот момент Орочимару его ненавидел, как никогда.       Саске не имел привычки сообщать о своём появлении. Нагло и без церемоний он материализовывался во владениях Орочимару, словно у себя дома. Он действительно не стыдился ничего, давно забыв, как это делается, за что Орочимару им по-своему восхищался. Саске его и притягивал, и отталкивал одновременно, и Орочимару не знал, какое из чувств в нём сильнее. Иногда он всеми силами старался Саске навредить, однако часто, случалось, помогал тому без каких-либо весомых причин.       В этот раз Саске застал Орочимару в тронном зале. Обычно Орочимару нарочно делал этот зал светлым и радужным, в противовес общепринятым представлениям. Однако на деле он лучше всего себя ощущал в каком-нибудь склепе, среди неровного света одинокой свечи. Впрочем, о своих предпочтениях Орочимару предпочитал помалкивать. Ему не нужны были даже видимые слабости.       - Скучал? – спросил Саске, скорчив очаровательную мордашку.       - Зачем пожаловал, Саске-кун? - расплылся в улыбке Орочимару, не показывая своих истинных эмоций. Он ликовал!       - Да пришёл посмотреть, как тут поживает мой ручной дурачок, - беспечно отозвался Саске, но Орочимару внутренне весь подобрался от нахлынувшего удовольствия. Да, он знал, что это рано или поздно случится, предчувствовал, и сейчас час его торжества пришёл.       - Саске-кун, я ведь ничего не делаю просто так, - вкрадчиво напомнил Орочимару.       Саске красиво скинул с себя мантию и лениво потянулся, призывно заглядывая в глаза.       - Тебе не кажется, Саске-кун, что стоит повысить ставки? Ты, как-никак, Искушение, - Орочимару вложил в голос прозрачный упрёк.       - Я тебя умоляю, - Саске картинно закатил глаза. – Орочимару, что за глупые игры, - он гневно искривил губы. – Выбирай, кого пожелаешь, и я сделаю так, что он достанется тебе на обед. Неужели нужно всё объяснять?       Саске с показным раздражением качнул головой и принялся медленно снимать рубашку. Глядя на него, Орочимару едва не задыхался от накатывавшего веселья.       - А это ещё зачем? – поинтересовался он, делая вид, что не понимает.       - А ты разве не будешь? – Саске провёл себя по обнажённой груди, излучая саму невинность.       Что ж, он напросился сам, поэтому Орочимару с лёгкостью воспользовался предоставленной ему возможностью заняться сексом с самим Искушением. Действо затянулось на несколько часов, но Орочимару совершенно не устал, напротив, набрался сил, да ещё раз убедился в уникальности таланта Саске.       - Ну, где там Наруто? – потребовал Саске, теперь не утаивая нетерпения. К изумлению Орочимару он полностью привёл себя в порядок.       - А Наруто-куна у меня больше нет, - губы Орочимару растянулись в ядовитой усмешке. Он мог бы ещё поиграть с Саске, но решил больше не оттягивать развязку.       - Как так?! – удивился Саске, открыто демонстрируя свою растерянность.       - Его Цунаде-химе, выиграла у меня в карты, - Орочимару сделал беспечно-легкомысленное лицо. – Представляешь, вытянула джек-пот. Я аж глазам не поверил, - он с воодушевлением покачал головой, зорко подмечая, как напрягся Саске. – Ты ведь помнишь, как Цунаде-химе в карты везло? Её даже прозвали легендарная неудачница, а тут такое…       В тот раз Орочимару действительно был поражён, совершенно не предполагая такого исхода. Цунаде заявилась к нему без приглашения, но он как-то сразу понял, зачем она пожаловала. Орочимару не исключал участия Ино. С того памятного случая, как она попалась в его ловушку, Любопытство следила за ним, по каким конкретно причинам, Орочимару не волновало. Его забавляла реакция Ино, и он от души веселился за чужой счёт. Потом до него дошли вести, что Ино сблизилась с Цунаде, возможно для того, чтобы поднабраться у той ума. Впрочем, Орочимару не без оснований не опасался вмешательства ни одной, ни второй в свои дела.       - Сыграем, - Цунаде без всякого приветствия извлекла из шкатулки карты, причём не краплёные, в чём Орочимару не сомневался.       - Твоя ставка, Цунаде-химе, - он и не подумал дурачиться, переходя сразу к сути.       Цунаде небрежно указала на красивый голубой кристалл, висящий у неё на груди на обычном шнурке.       Орочимару не ожидая такого, жадно сглотнул.       - Ты уверенна? - на всякий случай уточнил он, но Цунаде и бровью не повела. Она ставила на кон символ собственной власти и всё это ради незнакомого мальчишки. Орочимару и понимал, и не понимал почему.       - Хорошо, - согласился он, соткав из воздуха стол и удобное кресло для Цунаде. Партия надолго не затянулась, и Орочимару честно не пытался подыгрывать, однако в кои-то веки удача в карточной игре улыбнулась Цунаде. Безоговорочная победа Цунаде показала Орочимару, что его время полностью вышло, однако он никак не мог раскусить, с какой стати Наруто достался именно Забвению. Не слишком ли это было просто?       - Ты же знаешь, Саске-кун, какая Цунаде-химе сердобольная, - продолжал Орочимару с простодушным видом, нарочито игнорируя состояние Саске. – Смысл её существования в поиске страждущих и их исцелении. Как Забвение, Цунаде-химе имеет власть над памятью и стирает все плохие воспоминания. Наруто-кун тоже познал счастье забвения. Он забыл тебя, Саске-кун, и никогда не вспомнит, - Орочимару сладко улыбнулся.       Через секунду он сидел уже с разодранной грудной клеткой, а Саске с ненавистью сжимал в своём кулаке его сердце. Детская выходка, не более того, но Орочимару отметил, что Саске стал намного быстрее.       - Сволочь… - зашипел Саске. – Почему ты мне это сразу не сказал?!       - При твоём статусе, Саске-кун, уже пора научиться правильно торговаться, - спокойно заявил Орочимару, возвращая себе привычный облик.       Саске разорвал его сердце, передёргиваясь от отвращения. Он смотрел на Орочимару с нескрываемой злобой и жаждой убийства.       - Ты мне за это заплатишь, - пообещал он.       - Жду-не дождусь, - хмыкнул Орочимару и, прежде чем Саске исчез, вставил: - На твоём месте я не торопился бы найти Цунаде-химе. С тем арсеналом, что у тебя есть, ты ей совершенно не интересен. Забвение всегда верила в чувства, и она ни за что не допустит твоей встречи с Наруто-куном. Саске-кун, ты его потерял безвозвратно. Смирись и найди себе новую игрушку.       Саске выслушал всё до конца и потому, как сверкали его глаза, Орочимару понял, что каждое слово достигло цели. После того, как Саске перенёсся, Орочимару расслабленно откинулся на спинку трона, чувствуя неописуемое умиротворение.       - Кабуто, - позвал он помощника, и тот бесшумно возник справа от его руки.       - Ты помнишь моего предшественника и то, как он кончил? – лениво поинтересовался у него Орочимару.       - Сасори-саму?.. – Кабуто уставился с немым вопросом, ожидая дальнейших пояснений, но Орочимару лишь загадочно улыбнулся, не желая делиться кое-какими мыслями. Все Данности считали любовь к паре губительной, однако Орочимару давно подозревал, что всё не так просто. Он видел, насколько счастлив был Сасори во время исхода, обнимая прильнувшего к нему Дейдару. Орочимару предчувствовал, что такая любовь – ещё одна ступенька вверх, но сам пока не спешил пойти по неизведанной дороге. Вместо этого Орочимару потянулся и без всякого интереса сказал Кабуто:       - Похоже, нам скоро понадобится новое Искушение…       Наруто закрыл рукопись и уставился на своего пациента...