Очень скучная история

Девушка охотно отвечала на поцелуи, но когда объятия перешли грань допустимого, она юрко выкрутилась и тихонько рассмеялась: - Я думала, мы на сегодня закончили, - томно прошептала она и провела рукой по волосам парня. - Не могу тебя отпустить, - он уткнулся носом ей в шею и крепче прижал к себе. - Брось, мы завтра утром снова увидимся, если ты, конечно, не забыл, что обещал подбросить меня до работы. Я бы и сегодня осталась, но ты ведь знаешь, какие у меня с твоей матерью отношения, - она чуть скривилась и снова легко поцеловала его, отстраняясь. - Ты уверенна, что тебя не стоит провожать? – он оглядел ночную улицу, словно выискивая любые признаки опасности. - Эй, я ведь уже большая девочка! Сама дойду. Тут недалеко, в конце концов, - брюнетка спустилась по небольшим ступенькам на дорожку, - ну, до завтра, - она улыбнулась и махнула рукой на прощанье. - Сьюзи! – девушка обернулась и удивлёно посмотрела на своего парня, - я тебя люблю, - сказал он серьёзным тоном. - И я тебя, - немного удивлённо ответила она, - я думала, мы с этим уже разобрались, - усмехнулась она и, мерно стуча каблучками, направилась в другую сторону по главной дороге. Несмотря на уже довольно поздний час она действительно не испытывала страха. Фонари, расставленные буквально через каждые три метра покрывали улицу тёплым золотом и делали её похожей на тропинку из какой-нибудь волшебной книги, ведущую в сказку. Она улыбалась своим мыслям, думая о будущих планах и мысленно покручивала в своей голове завтрашний день. Сьюзен свернула с главной улицы, срезала путь через дворы и поднялась по лестнице, ведущей в небольшой парк. Она уже прошла практически половину своего пути, когда по её спине сквозь позвоночник прошёл ледяной холод, заставляющий в ужасе оцепенеть. Чувство внезапной тревоги охватило её, и она стала опасливо озираться по сторонам. Но вокруг всё было тихо и спокойно. Ни одного лишнего шороха или постороннего звука, лишь она, не вписывающаяся в общую мирную картину со своим страхом. Сьюзен сделала несколько неуверенных шагов и ринулась бежать. Она бежала инстинктивно, не задумываясь ни над дорогой, ни над тем, отчего она бежит. Быстрее и быстрее, словно бы кто-то незримый преследовал её по пятам. Она не могла понять, откуда этот липкий страх, заполняющий её изнутри, и куда делись все её беззаботные мысли. Девушка бежала, не оглядываясь и ничего вокруг себя не замечая, но не сбавляла темп ни на мгновение, когда вдруг врезалась во что-то крупное и прочное. Её даже слегка отбросило назад, а когда она подняла голову, то на секунду опешила, вглядываясь в абсолютную черноту. Она моргнула, и мрак словно бы растворился, а прямо перед ней стояла хрупкая блондинка. Ей на вид было лет семнадцать и выглядела она предельно странно, точно недавно выбралась из какой-нибудь жуткой передряги: Разорванная одежда висела длинными лохмотьями, открывая её нижнее бельё, чулки словно бы расползлись огромными дырами, волосы были собраны в два неряшливых, сбившихся хвостика, а её щеку пересекал длинный алый порез. - Прошу прощения, - пролепетала Сьюзен, не особо желая вступать в диалог со странной незнакомкой, и попыталась пройти мимо, как, на первый взгляд, слабая рука крепкой хваткой задержала её на месте. - Спешишь? – хрипловатый голос блондинки раздавался эхом в голове у девушки. - Честно говоря, да – ответила Сьюзен и вновь предприняла попытку отвязаться от странной незнакомки как можно скорее. - Не хочешь сыграть во что-нибудь? – блондинка чуть склонила голову на бок и как-то странно повела рукой за спиной, словно бы нащупывая что-то. Сьюзи всегда раздражали подобные случайные встречные. Девица была как минимум пьяна, а как максимум была не в себе, и нестерпимо хотелось поскорее удрать от неё. Однако с каждой секундой необъяснимая паника и страх только больше затуманивали её рассудок: - Знаешь, я думаю, мне уже поздно играть в игры, - она отвечала на выдохе, стараясь унять дрожь, - да и тебе, кстати, тоже, – она дёрнулась, пытаясь вырваться из этих явно недружественных объятий. - Для игр никогда не поздно, - жутко оскалилась блондинка, и точно перед лицом Сьюзен блеснуло огромное лезвие ало-чёрной косы. - «… Причиной трагедии мог быть несчастный случай на железнодорожных путях, однако существует и версия суицида. По заключению судмедэкспертов смерть наступила около одиннадцати часов вечера. Полиция рассматривает и другие версии происшествия. Приносим свои глубочайшие соболезнования родственникам и друзьям погибшей Сьюзен Рид» - Мака дочитала статью до конца и сложила газету пополам, - и как это понимать? – Албарн ещё раз скептически пробежалась глазами по строчкам. - А больше никаких подробностей там нет? – спросил Блэк*Стар. - Тебе нужен точный метраж, по которому прокатилась её отрубленная голова? – саркастично осведомилась Мака. - Зачем ты вообще это читала, – Патти оторвалась от своих набросков и без интереса взглянула на неё, - Какая-то статейка о какой-то очередной несчастной. Гороскоп и тот интереснее. Что там, кстати, у рыб? Лиз заглянула через плечо Маки в газету и задумчиво нахмурила брови: - Кармическое наказание нависло над вами, но к концу недели всё будет охренительно. - Там так и написано? - Не совсем, я просто выделила главную мысль. - Мы должны отнестись к этому серьёзнее, - возмутилась Мака, - в нашем городе человек умер! Несколько секунд друзья молча смотрели на неё, когда Блэк положил руку на плечо Маке и заставил обернуться в сторону площадки перед академией: - Видишь того парня в идиотской вязаной шапке? - Ну да? – Мака чуть прищурилась. - Спорим, я попаду в него вот этим камушком? – парень подобрал маленький кусочек бетона и зашвырнул его вниз точно в голову тому парню. Как по команде снизу раздалось болезненное «ау», - Хэдшот! - Проявите хоть каплю интереса! - Мака обижено надула губы, - Неужели эта история не кажется вам притянутой за уши? Только подумайте, здесь сказано, что её жених, который виделся с ней вчера последним, живёт на улице Виселиц… - Это же в двух кварталах о кладбища, - присвистнула Патти, - повезло! - Очень смешно, - скептически отозвалась Мака. - А я серьёзно. Это ведь очень удобно, вот когда ты умрёшь, нам придётся по такой жаре пилить на другой конец города. А тут два шага и на месте. - Уговорила, постараюсь умереть в какой-нибудь пасмурный денёк. - Может, мы не будем это обсуждать? – поинтересовался Соул. - Да, не сыпьте ему соль на рану, - поддержала его Лиз, за что вместо благодарности получила уничтожающий взгляд. - Вернёмся к теме, так вот, - Албарн устало вздохнула, - где бы она ни жила, а тут, к сожалению, об этом не сказано ни слова, чтобы пойти домой через железнодорожную станцию, ей пришлось бы сделать петлю. Ведь улица Виселиц – это одна окраина города, а вокзал – уже противоположная, более того, он в какой-то мере даже не лежит в его основной части. - Она могла вполне пройти прогуляться. Когда у меня есть настроение, я тоже наворачиваю на байке пару кругов по городу, - пожал плечами Итэр. - Но не посреди ночи! – Маку возмущала такая твердолобость друзей, - да и ты парень, тем более на мотоцикле. Тебе-то какая разница. - Большая разница. Его могут выловить подружки Блэр и изнасиловать. Всем трудовым коллективом, - усмехнулась Патти. Соул вздрогнул и состроил гримасу ужаса: - Это сценарий моих ночных кошмаров. Это и ещё то, как меня запирают на сутки в библиотеке вместе с Экскалибуром. Ребята дружно рассмеялись, а Мака, насупившись, сложила руки на груди. - Ясно, от вас поддержки не добиться. На террасу вышел Окс, приветливо махнув всем рукой, кивнул в сторону дверей: - Вы есть собираетесь? - поинтересовался он, поправляя съехавшие очки. - Ты как раз вовремя, друг, - спохватился Блэк и спрыгнул с парапета. - Пойдём, мисс Марпл, - Соул потянул Маку за локоть и она нехотя поддалась. - И всё равно у меня в голове это всё не укладывается, - снова завела свою шарманку Албарн, - и почему вы это так спокойно воспринимаете? - они уже набрали целые тарелки еды и направились к столу. - Потому что в этом на самом деле нет ничего необычного. В нашем городе чья-то смерть не редкость, - рассудительно ответила Цубаки, присаживаясь, - Почему тебя это так взволновало? У тебя есть какие-то соображения или догадки? - Не знаю. Нет, наверное, – под внимательным взглядом подруги она разом растеряла всю спесь. Мака задумчиво посмотрела на последнюю страницу газеты: места для этой новости и правда отводилось немного, - меня в последнее время стало волновать то, что, по сути, не играет большой роли, - откровенно ответила она и немного растрепала чёлку, - меня, кажется, любая мелочь может выбить из колеи. - Ну, ты ведь не «задорные кудряшки», - подметил Блэк*Стар. - «Задорные кудряшки»? Ты о чём? - О ком, - поправил парень и указал вилкой на Роуз, которая сидела в компании своих сокурсниц в другом конце зала. Она о чём-то громко разглагольствовала, размахивала руками, всем своим видом показывая, что у неё всё хорошо, и даже розовый бант в волосах ритмично подрагивал в такт её звонкому смеху, - Соул так бездушно разбил ей сердце, а ей хоть бы хны. - Сколько раз можно повторять? - разозлился Соул, готовый чуть ли не запустить картофелем фри в лицо другу, – мы расстались! Просто мирно завершили наши отношения, что тебе непонятно: слово завершили или слово мирно? - Слово отношения, - ехидно заметил Бэк*Стар, за что всё таки получили порцию картошки в голову, которая живописно расположилась в его голубых локонах. - Я расстался с ней потому, что больше не видел в этом смысла. И Роуз тут не при чём… - Всё дело в тебе, - закончила за него очевидную фразу Мака. - Да, пусть это звучит заезжено… - Безумно заезжено. - Но дело действительно во мне. Может, я вообще не рождён, чтобы строить отношения, - заявил Соул, и даже Цубаки одарила его взглядом, полным сомнений, - есть же люди-автономы, которые лучше чувствуют себя наедине с самими собой. - Сказал человек, который себе даже завтрак приготовить не может. - Я не давал слово плоскодонкам. Так вот взять хотя бы Штейна. Да, сейчас у него есть какое-то подобие личной жизни, но до этого он был совершенно одинок, не считая, конечно, вечеров в барах с твоим отцом за компанию, Мака. И ничего, отлично себя чувствовал и был абсолютно счастлив. - В перерывах между психозами и желанием вскрыть кого-нибудь, - подметила Цубаки. - Я к тому, что всему своё время. - А ты хочешь быть как Штейн? – спросила Томпсон старшая и сделала глоток кофе, - Сколько ему уже, сорок? Предположим, что его первый ребёнок родиться даже в ком-нибудь самом ближайшем времени, - каждый за столом слегка продернулся, а её сестра и вовсе вернула на тарелку всё, что пыталась прожевать, - Я понимаю, звучит жутко, но отключите фантазию на мгновение. Он ведь будет тем самым отцом, про которого думают, когда он приводит ребёнка на детскую площадку: интересно, это папа или дедушка? Или это папа дедушки? Или это дедушка дедушки? - Я стараюсь не заглядывать так далеко. И я не люблю детей. - Штейн тоже не любит детей, - кивнула Лиз, - и поэтому в итоге кролик в банке формалина будет сидеть и смотреть мультики по Cartoon Network, а ребёнок будет забыт где-нибудь в лаборатории. - Ты думаешь, у него дома подключён Cartoon Network? - Мака скептически подняла бровь. - Ну, может и нет, но суть вы уловили. А по поводу Роуз, - Элизабет бросила ещё один взгляд в сторону блондинки, - она делает вид, что всё хорошо, и так поступил бы любой на её месте. Никто не хочет, чтобы человек, который сделал тебе больно, увидел это. - Круто, - саркастично подытожил Соул, - Теперь я «человек, который сделал больно». - Похоже на название романа Виктора Гюго, - заметила Мака. - Нет, там был «Человек, который смеётся». А это скорее похоже на название настольной книги для мазохистов. - В вашей компании я чувствую себя дурой, - обиженно буркнула Патти, - ладно эта, у неё имидж уже годами выработан, но ты то куда, Соул? - Это заразно, - Итэр горестно вздохнул. - Кстати о книгах, ты собираешься уделить своим друзьям хоть капельку внимания? - Элизабет обратилась в Киду, который всё это время играл роль немого приведения и сидел за столом, уткнувшись в книгу, и даже не удосужился взять себе чего-нибудь поесть, - Эй, земля вызывает Кида, приём. Мы его теряем! Сестра, дайте что-нибудь несимметричное! Патти лихорадочно стала искать глазами в помещение всё, что могло подойти, и уже собиралась рвануть за горошком с фикусом. - Где несимметричное? Что несимметричное? – очнулся Кид и ошарашено оглядел друзей. - Отбой сестра. Ложный вызов. Пациент пришёл в себя. - О чём вы вообще? – спросил он, закрывая свой небольшой талмуд. - О том, что ты охренел и проводишь больше времени с этими пылесборниками, чем с нами. Что ты вообще читаешь? - Лиз изловчилась и выхватила из рук Кида книгу, раскрыв её на форзаце, и тут же выронила из рук. Книга с глухим стуком упала на стол, и Шинигами младший поспешил спрятать её в сумку. - Это Евангелие? – тихо прошептала девушка, словно сказала что-то ужасное. Все за столом уставились на Кида. Цубаки замерла с вилкой, недонесенной до рта, Блэк*Стар даже прекратил жевать, Патти прекратила размазывать еду по тарелке, брови Соула исчезли под его чёлкой, а хвостики Маки казалось бы натянулись сами собой. - Да что с вами?! – Кид недоумевающее посмотрел на лица друзей, полные благоговейного ужаса, - Я всего лишь изучаю религию. Честное слово, я ведь Бог Смерти, мне придётся нести ответственность за чужие жизни, распоряжаться ими. Я должен знать, во что люди верят и кому поклоняются. Такое чувство, что вы у меня нашли книгу мертвых! - Луффе бы нафли, - заметил Блэк, не сумев на долго оторваться от еды, - но ф фём-то ты праф, - он звучно глотнул, - БОГ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ СВОИХ ПОДДАННЫХ! - Ты лучше кушай, Блэк*Стар, - осадила его Цубаки. - А что потом, воскресные песнопения?- саркастично спросил Соул. Он оскалился и начал жизнерадостно хлопать в ладоши, - Иисус любит тебя! Иисус любит нас всех! А мы любим Иисуса, - уже тише закончил он, заметив, что все ученики посмотрели на него, как на душевнобольного. - Стереотипное мышление – признак низкого уровня интеллекта, - нравоучительно прокомментировал Шинигами. - Просто объясни, зачем тебе это? – Мака искренне не могла понять, откуда может родиться такой интерес. - Я хочу познать все возможные аспекты божественной жизни. - Последний, кто зачитывался этой книгой, оказался мерзким предателем, прихлебателем Арахны и просто раздражающим меня типом, - сказала Патти, - это я ни к чему. Так. Мысли вслух. - «Да и все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы» 2-е Тимофею 3:12, - изрёк Кид и откинулся на спинку стула, - видите, такая реакция предсказуема. - «Он бредит». Миллионное к Маке. 13:7 наш домашний адрес, - отпарировал Соул. - И вообще, как можно читать, когда знаешь, чем всё закончится, - поддержала его Элизабет, - я даже могу не заглядывать в конец. И поверь мне Кид: убийца не садовник. - Отлично. Я предлагаю закрыть эту тему, - сказал парень, - я книгу в библиотеке взял, вы выразили свой протест, я книгу верну. Разговор исчерпан. Мимо их стола прошёл высокий, симпатичный брюнет. Он приветливо улыбнулся Маке и кивнул ей: - Привет, - она очаровательно улыбнулась в ответ. - А кто это был? - спросила Цубаки, глядя вслед молодому человеку. - Да так один знакомый. Мы с ним в читальном зале часто пересекаемся, - Албарн одним лишь тоном давала ясно понять, что тут не на чем заострять внимание. - Ох, ребята, я так скоро и читать начну, - вздохнула Элизабет, украдкой глядя вслед привлекательному брюнету. *** - И сколько точно часов в неделю ты проводишь в своём храме знаний и ботаников? – спросил Соул, когда они с Макой уже выходили из здания академии. - Не знаю. Но не так уж и много. Послушай, я как раз хочу зайти в библиотеку, так что едь домой один. Я скоро приду. - Что и требовалось доказать, - фыркнул Итэр, направляясь к байку, - а в академии нужных тебе книг нет? Или ты просто все перечитала? - То, что мне нужно – ерунда. Так, художественная литература, такая только в городской библиотеке есть. И почему я вообще перед тобой отчитываюсь. Приду когда приду! – встрепенулась Мака. - Ого, какие мы взрослые стали! Ты только под поезд не попади, – усмехнулся Соул, припоминая статью, - А то в морге будет тяжело к тебе голову пришивать. Где грудь, а где спина так сразу и не определят. Карма дала о себе знать незамедлительно. - Макина затрещина! – корешок книги вновь встретился с многострадальной макушкой Эванса и практически приветливо подмигнул ей. Соул ссутулился и попытался на ощупь определить, не изменилась ли от такого рукоприкладства форма его черепа: - Когда я был младше, ты меня жутко бесила, - начал он, потирая ушибленную голову, - сейчас несмотря даже на вот такие твои выходки я испытываю к тебе самые тёплые чувства. И знаешь почему? - Думаю потому, что мы отличные напарники и уже много всего вместе пережили, - губы Маки тронула лёгкая улыбка, - Мы так привыкли друг к другу, что уже не способны злиться или раздражаться по-настоящему. Соул несколько раз кивнул: - Дааа…нет, - холодной ответил он, мгновенно изменившись в лице, что сильно удивило Маку, - вообще-то это называется Стокгольмский синдром, когда жертва начинает испытывать любовь к террористу, который держит её в заложниках, - он победоносно оскалился, наслаждаясь эффектом, произведённым на свою напарницу. Мака ещё секунду пребывала в растерянности, когда и её лицо исказила гримаса кровожадной мести: - А знаешь, что самое веселое во взятии тебя в заложники? Тяжкие телесные повреждения, - и Албарн достала ещё лишних четыре книги. *** Несмотря на солнечную погоду именно в этом квартале было пасмурно, снуло и несколько тоскливо. Табличка с номером не была прибита к дому и не подтекала красными разводами, как на других улицах, здесь она мерно покачивалась из стороны в сторону, подвешенная на толстую верёвку, словно на удавку. Мака переступила с ноги на ногу и оглядела двор. Всё было крайне спокойным и обыденным, словно бы она ошиблась местом. Дети, закончив свои занятия в школах, резвились на площадке, играли и громко обсуждали что-то. Иногда мамы с колясками медленно прогуливались по мощеным дорожкам, изредка даже папы. Ничто не могло нарушить такое спокойное течение жизни. Она глубоко вздохнула и, прокрутив в руке небольшой букет тёмно алых роз, стала вглядываться в список имён на табличке: - Айнскрод, Аттенс, Бэйер, - бормотала она себе под нос, спускаясь взглядом всё ниже, - Филд! Есть, - она решительно нажала на кнопку рядом, но после громкого треска, раздавшегося из динамиков, вся решительность куда-то улетучилась и Албарн была уже готова развернуться и пойти домой. - Слушаю, - глухой, задушенный голос звучал неестественно, словно бы его носитель и не существовал вовсе. Хотя так оно в какой-то мере и было. - Здравствуйте, - голос слегка дрогнул, и Мака сглотнула, пытаясь унять волнение, - я пришла из-за Сьюзен. Я...её помощница по работе. Я могу войти? Я ненадолго. - Кэти? – прозвучал вопрос, после короткой паузы. -Точно, - чересчур радостно отозвалась Мака, - то есть, кхм, точно, - мгновенно исправилась она. - Проходите, - бесцветно раздалось изнутри интеркома, и дверь со щелчком отворилась. За время, что Мака провела поднимаясь по лестнице на шестой этаж, она успела несколько раз вспомнить слова Элизабет о том, что ей стоило бы меньше соваться в чужие дела и пытаться навести там порядок. Как-то разом вспомнилась церковь в Италии пару лет назад и шрам Соула. Но в тот же миг на поверхность вспыли и воспоминания о Хроне, заставляя сердце болезненно сжаться и ухнуть вниз, и ноги отчего-то сами с удвоенной силой понесли её к заветной двери, где можно было найти хоть какие-то ответы. Молодой мужчина встретил её на пороге. Он пропустил её в прихожую и помог снять куртку: - Соболезную, - почти прошептала Мака и протянула букет цветов. Мужчина лишь коротко кивнул и направился на кухню, наполнить вазу водой. Этой пары минут хватило, чтобы разглядеть его снаружи, и даже увидеть его насквозь. Он был достаточно статен и красив. Его волосы вились неукротимыми каштановыми кудрями, движения были чёткими и слаженными, а одежда указывала на отличный вкус и чувство стиля. Он был хорош собой, притягателен и от того с его уверенным образом не могли никак увязаться ни ссутуленные плечи, ни губы, сжатые в тонкую линию ни пустые и лишённые всяких эмоций глаза. Мака моргнула и тут же её зрачки сузились, пропуская через ярко зелёную радужку свет. У него внутри, словно бы на уровне груди, пульсировала душа, но так слабо и устало, словно грозилась вот-вот потерять своё дыхание навсегда. Она продолжала сиять ярко, словно резервным запасом, но не была способна не на что другое, кроме этого безжизненного света. Его печаль, оставившая отпечаток на лице, и его опустошённая душа были тесно связаны между собой. Ведь когда ты теряешь свой дух, начинает сдавать и тело. Вдруг из кармана раздалась мелодия. Мака поспешила достать свой мобильный и даже, не взглянув на дисплей, второпях отключила его звук. Он ещё некоторое время настойчиво вибрировал, и, наконец, умолк. - Мистер Филд, - начала Мака, когда он жестом предложил ей присесть на диван. - Зови меня просто - Оуэн, - сказал он, присаживаясь в кресло напротив. - Хорошо, Оуэн. Дело в том, что я была сегодня просто в ужасе, когда увидела статью в газете и не смогла не прийти, - Мака пыталась выжать из себя весь талант актрисы большого театра, который только мог быть ей дан, - видите ли, Сьюезн была прекрасным человеком. Несомненно, незаменимым сотрудником и, конечно же, прекрасным, лояльным начальником, и я понимаю, что мои слова для вас сейчас пустой звук, но мы все, и в первую очередь я не можем отойти от шока случившегося, - Албарн еле сдерживалась, чтобы не перевести дух после такой откровенной лжи. Оуэн кивками поддакивал каждому её слову, и уголки его губ приподнялись в лёгкой, слегка ироничной улыбке. - Я понимаю, благодарю. Я рад подобное слышать. Мака взглянула на полку, где перед корешками множества книг стояла фотография в рамке. Молодая пара счастливо улыбалась с нее и приветливо махала руками в объектив фотокамеры. - Здесь мы на отдыхе, - сказал он, проследив за её взглядом, - это в Калифорнии. Там действительно точно, как в кино. Сьюзен всегда любила подобные места. А я очень любил её за это. Мака внимательно наблюдала за ним, чувствуя, как его душа словно начинает наполняться теплом изнутри. Она почувствовала себя тем самым аппаратом, к которому сама была подключена несколько дней в больнице, и будь она взаправду им, то сейчас её зуммер мог бы отсчитывать миллисекунды. - Знаете, Кэти, я ведь на самом деле никогда не раздумывал много о наших отношениях, о своих чувствах к ней, о том, насколько сильно мы на самом деле были счастливы. Но это не потому, что я не любил её или не дорожил ею, а лишь потому, что мне казалось что мы, так или иначе, созданы друг для друга. Что при любых обстоятельствах мы останемся вместе. Навсегда. Я и не знал, что это навсегда будет таким коротким. - Вы ведь жили не вместе? - Нет, - он на мгновение прикрыл глаза. Словно припоминая что-то, - мы жили порознь. Моя мама никогда не любила её, хотя отец говорил, что Сьюзен – это лучшее, что могло случиться в моей жизни. Но с матерью не поспоришь. Сьюзи никогда не чувствовала себя здесь уютно, а сейчас я жалею, что так мало пробыл с ней наедине, что так мало времени уделил ей. Я бы всё отдал, чтобы вернуться в прошлое и не дать ей уйти вчера. Я бы отдал за это абсолютно всё, - он взглянул на фотографию ещё раз так, словно эта улыбающаяся девушка сейчас протянет к нему руки и заберёт его отсюда. В другой мир, где он ещё был счастлив. - И ведь не побоялась идти одна, – словно бы самой себе пробормотала Мака, но надеясь на нужную ей реакцию. - Да, она никогда не переживала по этому поводу. У меня только на мгновение тогда промелькнула мысль, знаете, как холодок по коже, словно не всё так хорошо. Как смотришь на огромный текст, в котором допущена какая-то нелепая ошибка, но твои глаза уже так устали, что просто не способны вычислить её. И ты раз за разом останавливаешься, вчитываешься, и всё равно упускаешь её из виду. Так вот и я стоял там, глядя на мою Сьюзен, и думал: «Чёрт возьми, Крысиный Тупик, это ведь совсем рядом. Ничего не может случиться». В такие моменты, наверное, люди самые огромные идиоты. Когда думают, что ничего уже не случится. Мака припомнила, где находится этот самый Крысиный Тупик: он был в нескольких кварталах отсюда, и, даже если захотеть, очень тяжело обогнуть путь по такой огромной траектории. Мысль о том, что Сьюзен не могла оказаться на вокзале никаким образом, только получила своё подтверждение: - Вы читали статью? - Нет, не читал и не собираюсь, по понятным причинам. И если там есть хоть одно упоминание о самоубийстве, я предлагаю вам сжечь эту газетёнку и даже не задумываться над этим. Я не знаю, какого чёрта она оказалась там, я не знаю, каким образом всё это случилось, но поверьте мне: она очень любила жизнь и ценила её крайне высоко. Он говорил ещё довольно долго. Всё больше о ней. О «своей» Сьюзен. Рассказывал какие-то истории, делился чем-то, иногда запрокидывая голову и откидываясь на спинку кресла. И Албарн терпеливо слушала его, не перебивая и впитывая каждое слово. И ей уже начало казаться, что она сама знала эту девушку, словно бы прожила с ней бок о бок. Мака боялась показаться навязчивой или сыграть роль полицейского из вечернего шоу. Оуэн сказал не так уж и много, относящегося к самому происшествию, но этого хватало, чтобы навсегда забыть об «официальной версии» и прочей глупости. Она собиралась спросить что-то ещё, что-то важное. Может быть точное время, когда Сьюзен вышла из его квартиры, может спросить, не ссорились ли они пред этим. Узнать, обещала ли она встретиться с ним завтра, но ни один из этих вопросов не сорвался с её губ. Она выдохнуло кое-что другое, кое-что слишком интимное и личное: - Как вы поняли когда-то, что она, тот самый человек? Оуэн на секунду задумался и опёрся ладонями о колени Маки: - Отец всегда относился к ней с теплом, - неожиданно начал он, - всегда осаждал мою мать, когда она позволяла себе колкости в её адрес. А потом однажды его не стало. Самый обыкновенный сердечный приступ. Моя мать тогда после похорон осталась у родственников, а я, совершенно растерянный и раздавленный, вернулся сюда, чтобы обнаружить на пороге Сьюзен. Мать не позволила ей присутствовать на церемонии, ссылаясь на то, что она не член семьи, но она всё-таки пришла ко мне. В руках у неё были отцовские виниловые пластинки, которые она, как оказалось, несколько дней назад взяла без спросу. Я даже не посмел её упрекнуть в этом. И всю ночь она просто сидела рядом со мной, молча, и лишь несколько раз меняла пластинки на проигрывателе. Она не проронила ни полслова, но это было лучшее, что она только могла для меня сделать. Она оказалась рядом, когда была мне особенно необходима, хотя я её об этом даже не просил. Мака застыла в оцепенении, пропуская через себя каждое его слово. Это была такая простая истина, которая отчего-то не посетила её голову раньше. Всё оказалось не таким уж и сложным и более чем очевидным. Иногда самое главное находится на расстоянии вытянутой руки. Голос Филда вытянул её из собственных мыслей за мгновение то того, как она уже практически сумела принять верное решение: - Кажется, я вас уже утомил. Вам пора, - произнёс он и проводил её к двери. Просунув обе руки рукава куртки, которую так галантно предложил ей Оуэн, она на секунду остановилась взглядом на его тёмно-синей рубашке. Она точно смогла ощутить, как невесомо касается рукой его души и как она успокаивается под её прикосновениями. - До свидания, и ещё раз, примите мои соболезнования, Оуэн, - Мака улыбнулась и потянула за ручку двери. - Я рад, что вы зашли. Даже учитывая, что я не знаю никакой Кэтрин, а Сьюзен только недавно поступила на работу секретарём в страховое агентство. У неё априори не могло быть помощников, - его глаза блеснули затаенным весельем. - Я-я, - Мака растерянно хлопала глазами и ощутила, как её щеки заливает румянец, - простите, - она сорвалась с места и побежала вниз, стараясь не оглядываться. - Ты что, даже не удосужишься мне сказать, кто ты такая? – разнеслось эхом над её головой. Мака замерла, занеся ногу над ступенькой. Имела ли она права так поступать изначально? Конечно нет. Этот парень в любом случае заслуживал правды. Пусть и такой наивно-глупой. - Я Мака Албарн. Повелительница косы, - крикнула она и вновь понеслась вниз, услышав «Спасибо, Мака», - не за что, - тихо буркнула себе под нос она и, наконец, выскочила на улицу. Она шла медленно, переводя дыхание и стараясь не задумываться о том, как глупо она должно быть выглядела с самого начала. Ведь это всегда очень смешно слушать откровенную ложь. Сумерки постепенно опускались на город Смерти, окутывая его в серое одеяло, подталкивая ватные края под бок, чтобы не один лучик света не потревожил его ночью. В окнах домов загорался свет, а с первого этажа и вовсе можно было увидеть каждого жителя. Вот кухня, и какая-то женщина быстрыми движениями нарезает овощи на разделочной доске, в другом окне виден письменный стол, а за ним мальчик, увлечённый какой-то компьютерной игрой. В следующем окне пусто, но свет горит, и на подоконнике разложены большие листы, на которых сохнут акварельные деревья и скамеечки. В одном из окон только ярко мерцает телевизор, а в его свете бойко ссорится какая-то пара, и становится вдруг не всё равно и хочется, чтобы это была последняя ссора в их жизни. Мака невольно задумалась о том, что было бы, окажись на месте этой мисс Рид она. Нашёлся бы человек, который с таким же упоением рассказывал бы о каждой минуте, проведено рядом с ней, о каждом эпизоде их жизни? Нашёлся бы, пожалуй. Но кто бы им был? Неужели Колин смог бы вот так умирать без неё? Сейчас, когда их отношения перешли в стадию заведомого прощания ей такой вариант казался утопичным. А отец? Нет, он, конечно, много чего смог бы сказать, ещё больше он сказать бы не смог, но вряд ли его тоску можно было бы сравнить с тем, что переживал сейчас Оуэн. А Соул? Он, пожалуй, слишком крут, для подобного и сейчас посмеялся бы, сказав, что она слишком сентиментальная, для гладильной доски. И когда его колкие фразы перестали её задевать? Мака вдруг ощутила едкое одиночество, которое уже даже не кошкой, а каким-то мерзким грызуном скребло изнутри стенки грудной клетки. Она глубоко вздохнула и засунула руки в карманы, тут же ощутив, как сквозь ладонь словно бы прошёл маленький разряд тока. Она вытащила телефон и со щелчком раскрыла его: - Слушаю. - Мака? Ты на улице? Я слышу шум машин, - мужской голос в трубке говорил спокойно, ровно, как тихий ветер, предвещающий бурю. - Да, я как раз собиралась идти домой, а что? - Ты не могла бы зайти ко мне. Нам надо серьёзно поговорить, - эту фразу Мака не любила больше всего. Разговаривать она могла о чём угодно: о книгах, фильмах, комиксах, людях, событиях, последних ценах на квадратный метр и даже время от времени о музыке. Но серьёзные разговоры никак не сулили ничего хорошего. - Ладно, я буду минут через 20, - нехотя ответила она и, не дождавшись ни гудка, ни лаконичного «хорошо», закрыла телефон и вернула его в карман. Отсюда до дома Колина можно было бы дойти и минут за десять, но она намеренно не спешила, желая как можно дальше оттянуть неприятный момент. После очередного поворота оказался знакомый закоулок и вереница типовых двухэтажных семейных домов. Уже преступив порог, Албарн удивилась практически полному отсутствию всякой мебели. Куда-то делся его минималистичный чёрный сервант, его дурацкая полка для обуви, которая всегда раздражала своей вычурностью и в принципе куда-то делись все его вещи. Пройдя в гостиную, она споткнулась об огромную картонную коробку: - И как это понимать? – она скептически оглядела еще несколько таких же картонок, поставленных друг на друга. - Присядь, пожалуйста, - он был несколько взволнован и словно бы не находил себе места. Мака сначала собиралась съязвить насчёт того, что присесть толком то и некуда, но решила промолчать и потянула к себе коробку, которая показалась ей прочнее прочих. Она опасно прогнулась под весом повелительницы, но вся таки выстояла. - Чай? Кофе? Что-нибудь покрепче? – спросил он, глядя через плечо. - Ого, разговор будет настолько серьёзным? – присвистнула Мака, - лучше кофе. - Отлично. Колин суетливо вытащил кружку, уже обёрнутую полиэтиленом. В комнате кисло запахло растворимым кофе. - У меня две новости. И по старинке одна хорошая, а вторая не совсем, с какой начинать? – спросил он, протягивая ей кружку. - С хорошей. В случае чего я ещё могу надеяться на драматичный уход. - Что же, тогда можешь меня поздравить: меня повысили до начальника отдела продаж. Я теперь основное лицо нашей маркетинговой группы, - ухмыльнулся он. В этих словах звучала вся его гордость, которую Маке, видимо, так и не суждено было понять. Однако она улыбнулась и удивлённо вскинула брови: - Тогда поздравляю, ты действительно заслужил это. Только какая тогда плохая новость? Ты сменил по такому случаю квартиру? - Не совсем, - он прислонился лбом к косяку и потёр переносицу, - видишь ли, я ведь тебе говорил, что это британская фирма и здание главного офиса находится в Лондоне. - Оу, - протянула Мака, начиная понимать, что к чему. - Именно. Учитывая, что я теперь в топе директоров, я должен работать именно там, поэтому мне придется уехать. Я подписал контракт. - Контракт? И на сколько? Месяц? Два... - Бессрочный, - выдохнул он. - … это как-то долго – закончила Мака и замерла, глядя, как в кружке отражается яркий жёлтый плафон. Иногда за одну секунду твоё настоящее может превратиться в прошлое. Иногда, то, к чему ты готовился, всё равно застаёт тебя врасплох, - значит навсегда, - тихо проговорила она. - Да. И я хочу тебя спросить, поедешь ли ты со мной? – он присел рядом с ней на корточки и взял её ладони в свои. - Куда? В Лондон? – Мака смотрела на него так, словно увидела впервые в жизни. - В Лондон. - Насовсем? - Насовсем. - Я-я…, - она не знала, что ответить. Точнее знала, но не могла произнести этого вслух. Она любила отвечать на вопросы, но не тогда, когда приходилось причинять кому-либо боль, - нет. Я не поеду. - Ясно, - он отпустил её руки и встал, попутно складывая вещи, - опять Итэр, да? - При чём здесь он? – покачала головой Мака, - просто, это слишком быстро, слишком скоро. Я не могу так. - Я думал, у нас всё хорошо? - Всё и было хорошо. Но что дальше? - Дальше? Я начну зарабатывать достойные деньги, мы купим небольшой домик в пригороде. Через год или два поженимся. Ты сможешь найти для себя подходящую работу, а когда встанем на ноги, сможем подумать о детях. У нас их будет двое, захочешь – заведём пса. Можно будет ездить в Хэмпшир на выходных, или на побережье, всё что угодно. Мака, у нас с тобой дальше будет целая жизнь! – Колин улыбался счастливо и мечтательно, но переведя взгляд на свою девушку, быстро потух. Албарн сидела, приподняв одну бровь и скептически скривив губы. Она как-то натянуто улыбнулась, как улыбается человек, когда не сумел понять шутку: - Я вообще-то имела в виду то, как я буду видеться с друзьями и каким образом закончу академию. Мне 17, - заметила она, ставя кружку на пол. - Ну да, - он нервно усмехнулся и потёр ладони, - а мне 26, и я начинаю подумывать и о других вещах, кроме учёбы. Мака не могла понять, тот ли Колин сейчас стоит перед ней. Неужели, он всегда носил очки? А этот галстук? А его рубашка? Она всегда выглядела так по-деловому? И откуда у него эта глубокая складка на переносице? Ему ведь не 70, а лишь 26. Неужели десять лет это действительно целая пропасть? - Я тоже задумывалась о подобных вещах: семья, дом, работа, дети – всё это будет, но не сейчас. Когда-нибудь, но точно не в ближайшем будущем. - Ты боишься? Не хочешь всё менять так быстро? - Нет, - Мака отвернулась к окну, за которым уже порядочно стемнело, - просто, видишь ли, у меня никогда не было настоящего детства. Я не знаю, что такое пойти в первый раз в школу в 7 лет. Я не знаю, что такое ездить с родителями на побережье или просто проводить с ними больше одного вечера в неделю. Я не знаю, что такое в 11 играть в прятки с друзьями, не знаю какого это, когда ты просыпаешься, а кто-то уже приготовил тебе завтрак. У меня не было первого свидания в 15, потому как я была занята – я немножко пыталась спасти мир. Я и так пропустила всё это, и сразу перепрыгнула на какой-то новый рубеж. Я не хочу потерять всё, что пока имею, - она снова посмотрела на него, - Да, можно сказать, что я боюсь, я ужасно боясь повзрослеть ещё сильнее. Потому, что мне кажется, что уже завтра я могу подойти в зеркалу и увидеть там прядь седых волос, вперемежку со своими собственными. Мне страшно узнать, что я потеряла столько времени, - Мака стиснула зубы, не желая произносить последнюю фразу, - что я потеряла его не с тем человеком. Колин слушал её внимательно, и, кажется, даже понимал, но не мог принять. - Ты невероятная, Мака. Когда мы только начали с тобой встречаться, я уже мысленно был готов к расставанию. Потому, что с тобой всё становится невозможным. Не знаю, может с тобой хорошо умирать, - он горько усмехнулся, – но остальное как-то трудно. Ты слишком сложная, слишком честная. С тобой просто нельзя жить. - Жить вообще нельзя, но это пока мало кто понял, - заметила Мака, поднимаясь со своего импровизированного кресла. - Это всё. - Да. - Я провожу тебя. Они вышли и ещё долго-долго стояли у дверей и разговаривали о чём-то. Это были те самые разговоры, которые так любила Мака. Им казалось, что они впервые встретились и не знают друг о друге ничего, и снова и снова задавали вопросы, ответы на которые оказывались неважны. Они обнялись на прощание и расстались. Не друзьями, а просто знакомыми. Людьми, у которых когда-то было общее настоящее, а осталось только призрачное прошлое. Странно, когда человек вдруг появляется в жизни, оставляет в ней яркий след и также внезапно исчезает навсегда. Теперь она действительно чувствовала себя целой стихией, морем, которое он больше, наверное, никогда не увидит. А если и увидит, то она уже станет совсем другая, и он изменится. Но это будет в таком далёком будущем. А пока она остановилась взглянуть на себя в зеркало чьего-то авто. Возможно, уйди она сейчас вслед за ним, через некоторое время у них появился бы точно такой же семейный автомобиль, но в отражении его зеркал было бы уже несолидно подтягивать свои хвостики потуже. Телефон своим жужжанием вырвал её из мыслей, и она не успела раскрыть рта, как на том конце трубки раздался жутчайший крик, который заставил маку слегка зажмуриться и отвести трубку подальше от уха: - МАКА АЛБАРН! ГДЕ, МАТЬ ТВОЮ, ТЕБЯ НОСИТ! – от хриплого голоса напарника у неё чуть не лопнули перепонки. - Да иду я уже. Иду. Не кричи так. - Не кричи?! Будь добра, посмотри на свой грёбаный телефон и увидишь, что я уже раз сорок тебе звонил! - Ой, я ведь звук выключила, - пробормотала она, вызвав у Соула новый приступ ярости. - Звук выключила?! Ну конечно, нахер тебе вообще телефон нужен! Пусть валяется где-то и звонит! И ничего, что уже почти двенадцать – время детское! - Соул, прекрати, я и так тебя прекрасно слышу. Я просто была немного занята. - Вы в своей библиотеке оргии до полуночи устраиваете?! - Я сейчас оглохну, - чуть ли не зарычала Мака. Ей казалось это несправедливым, и по-детски обидным, а чересчур эмоциональный день сделал своё дело, и голос надломился, выдавая её с головой, - ничего мы не устраиваем. Я скоро буду. - Мак? – теперь его голос звучал обеспокоенно, - что-то случилось? - Нет, - тихо ответила она. - «Нет» значит: случилось, но я тебе не расскажу, или «нет» – это: случилось, но расскажу, когда приду? - Скорее второе. - Ладно. Но если через десять минут ты не окажешься дома, твоё оружие встретит тебя в своей полной боевой готовности, уяснила? - Да,- Мака не смогла сдержать улыбку. - Я слышу, как ты улыбаешься. Я пытаюсь быть устрашающим, а она улыбается,- обиженно буркнул Соул, - вообще не круто. - Просто, ты так обо мне беспокоишься, это очень мило. - Засунь своё мило себе знаешь куда? Мне просто лень было одеваться и идти на улицу тебя искать. - Ты ещё и собирался меня искать, - протянула Мака, - ты так редко проявляешь свои эмоции, откуда вдруг такая забота? - Меня достал этот разговор, - рыкнул Соул, не желающий и дальше терять свой образ, - живо домой! Теперь Мака торопилась. Мимо проезжали машины, освещая улицу, сменяя жёлтый свет фар красными габаритными огнями. Осознание того, что тебя ждут не для какого-нибудь важного разговора или принятия серьёзного решения, а просто потому, что ты неотъемлемая часть чьей-нибудь жизни, приносит счастье. И тогда Мака ясно осознала, отчего Оуэн даже не поинтересовался кто она такая. Почему так спокойно рассказывал ей обо всём, почему не выгнал её, улучив во лжи. Это была не только заслуга её способности приноровиться буквально к любой душе и расположить её к себе. Просто он был непостижимо одинок. Человек, потерявший абсолютно всё за одну ночь. Привыкший всё решать самостоятельно, он не понимал, как дальше бороться. Но смерть не математическая задачка, утрата не похожа на годовой отчёт: их нельзя просчитать, нельзя выверить, их можно только прочувствовать и как-то пережить. Мака искала в нём подтверждение собственной правоте. А Оуэн нашёл в ней выход собственной уязвимости и горечи. Он всего лишь человек, который пытался выжить. Албарн вихрем ворвалась в квартиру, которая встретила её уютным теплом и далеко неуютным запахом гари. - Ты уже разжёг для меня костёр страшного суда? – спросила она, проходя в кухню, и остолбенела. На их маленьком обеденном столе стояли две тарелки, пара кружек, с которых куда-то делись такие привычные круги от чая, и даже бутылка вина. Возможность попадания метеорита точно в их кухню казалось ей более вероятной чем то, что она только что увидела. Пожалуй, похлопай её сейчас по плечу Кишин, она бы только отмахнулась от него. Албарн щёлкнула пальцами по кружке, словно пытаясь убедиться, что она настоящая и перевела взгляд полный благоговения на Соула. Он старался выглядеть невозмутимо серьёзным, но гордость и самодовольство буквально переполняли его: - Это ты сделал? – прошептала Мака, взяла в руки высокую бутылку. - Это так, ничего особенного. Решил просто, что мы в последнее время редко оставались наедине, так что, - он развёл руками, не находя нужных слов, чтобы описать свой поступок. Он сам толком не понимал, что его толкнуло на этот подвиг. - Оно сладкое,- скривилась Мака, разглядывая этикетку, - я не пью сладкое. - В таких случаях говорят другое, - заметил Соул. - Я знаю, - она обогнула стол и к удивлению Итэр поцеловала его в щёку, - Спасибо. Так, а это что? - она указала на тарелки, где лежало что-то наподобие больших кусков угля. - Это стейки. - Они ведь чёрные! - Мака, не будь расисткой, - укоризненно покачал головой Соул, - правильно говорить: афроамериканские. Мака перевела взгляд на сковороду и не смогла удержать смешок. На ней лежал ещё один подобный уголёк и сероватый кусок совершенно не прожаренного мяса. - А это тогда что, межрасовая пара? – рассмеялась Мака. - Это я заколебался готовить, мисс Остроумие, садись и ешь. - С удовольствием, - улыбнулась Мака, и поймала себя на мысли, что готова была бы проглотить и грязь, если бы ей преподнесли её в таком виде. Ведь дело было не в стейках и не в вине. Дело было в том, что она не просила о подобном, ни сегодня, никогда вообще. Он сам ждал её, сам приготовил всё это, сам постарался. Желание сделать приятно, голый энтузиазм, это можно было называть как угодно, но поступки известным образом красноречивее слов. Сколько бы они ни ссорились, сколько бы раз она ни говорила себе, что знает всю его невоспитанность вдоль и попрек, иногда он мог удивить, и тогда она вспоминала, почему изначально протянула ему руку в пустом музыкальном классе. Он всякий раз появлялся тогда, когда был особенно нужен, и для этого не обязательно было просить его о помощи,- спасибо,- повторила Мака, рассеяно глядя в тарелку. - Да не за что,- пожал плечами Итэр и сел напротив. Мака воткнула вилку в мясо, глядя, как разламывается сгоревшая корочка. Сегодня определённо был не самый обычный день. - Он очень одинок. Этот Оуэн. Страшно видеть, как человек так сильно тоскует по ком-то, буквально на стенку лезет и не может ничего сделать, потому, что перед ним остаётся непреодолимое препятствие. Это «никогда». Представляешь, «никогда». - О нет, Мака, - Соул уже догадался, о чём идёт речь и еле сдерживался, чтобы не возвести глаза к потолку, - ты опять засунула свой нос туда, куда тебя не просили! - Но я помогла ему, по-своему, а он мне, - Мака протестующее помахала вилкой перед носом у напарника, - мы оказались очень полезны друг другу. - Хорошо, хорошо. Ты всё-таки поговорила с ним, не сказав естественно мне ничего, потому что ты самая умная и самостоятельно можешь всё решить, но что в этом «полезного»? - Я убедилась, что я права. Это не мог быть несчастный случай, и уж тем более не бросалась она под поезд. Её кто-то убил, - голос Маки был похож на голос агента из детективного сериала, - ну не кто-то, конечно, а новый недокишин. - Когда в нашем городе начинает бесчинствовать очередной монстр, об этом так и пишут, чтобы все были бдительны и прочее и прочее, - скептически заметил Соул, - а тут наоборот – никакой шумихи. - Именно! Никому шумиха и не нужна. Мы только что избавились от самого Кишина, люди успокоились и поверили, что теперь они навсегда в безопасности. Но безумия оно на то и безумие, чтобы не быть подвластным никому и ничему, даже такому, как Асура. Если рассказать людям, что им снова угрожает опасность, они зададут вопрос: а что вы такого особенного сделали, если всё осталось по-старому? – Албарн от негодования даже пристукнула ладонью по столу. - Любишь ты находить проблемы, - вздохнул Итэр. - К сожалению, это они меня находят. И вообще мне кажется, что всё это как-то связано с нашим с тобой недобитым уродцем. Я чувствую это. - Ерунда, - отмахнулся от неё Соул, но при одном упоминании об этом его слегка передернуло, - где он, а где мы. - Расстояние никогда не было проблемой. - Всё равно, ты основываешь свои выводы на пустом месте. - Вот увидишь, я всё равно окажусь права, хотя очень этого не хочу, - Мака основательно занялась своим стейком и, наконец, смогла отрезать от него кусочек, - ммм, а если соскоблить копать и угольную корку, то мясо внутри отлично прожарено, хотя и с дымком, конечно. - Я очень рад, - ответил Соул, сам пытаясь с нужной стороны подступиться к своему ужину, - это ты из-за этого парня была такая потерянная? - Нет, - Мака отложила вилку и стала внимательно наблюдать за своим напарником, - я рассталась с Колином. Следующую секунду Соул ещё жевал, когда моментально остановился и уставился на Маку. С большим усилием он проглотил всё, что было у него во рту: - Шутишь? - Я абсолютно серьёзно. - То есть, ты к нему больше не собираешься переезжать? - Теперь уж точно нет, - сказал Мака, отчетливо представляя перед своими глазами башни Тауэра. - Круто, - наконец заключил Соул, но тут же вернул лицу серьёзность, - то есть очень жаль. - Ничего, - она покачала головой, - я скорее немного растерялась. Знаешь, после расставания должно что-то ныть и болеть. Мне даже хотелось бы, чтобы так. А ничего не болит. - Я думал, что это хорошо? - Нет, это не совсем хорошо. Это значит, что все эти полгода были простым притворством, иллюзией. И мне не жалко этих шести месяцев, но странно расставаться с тем, чего, по сути, и не было. - А из-за чего вы расстались? - Он уезжает в Лондон. Точнее переезжает. Навсегда. - То есть он тебя бросил? - Нет. Он даже звал меня поехать с собой. Перечислил кучу занимательных аттракционов, которые меня там ждут, вроде семьи, детей, работы, и Хэмпшира, но я выбрала Американские горки. Соул усмехнулся уголками губ: - Кто-то просто очень сильно не хочет становиться взрослой, хотя корчит из себя чёрт знает что. - Кто-то просто очень зря делает вид, что меня знает, хотя не знает ровным счётом ничего. - Скажешь, что я не прав? - Не скажу, - согласилась Мака, - просто, мне кажется, что я поступила с ним довольно жестоко и эгоистично. Глупое чувство, когда от твоего поступка кому-то плохо, а тебе замечательно. Соул мог понять её сейчас как никто другой. Он предпочёл молча налить вино в чашки и протянул одну своей повелительнице. - Бокалы, к сожалению, не держим, но всё равно, за твой эгоизм, - ехидно улыбнулся он. - Да, за эгоизм, - невозмутимо поддержала его Мака. Когда наполовину сожженный ужин был на вторую половину съеден, а бутылка вина была практически опустошена, Соул поднялся, убрал всю грязную посуду в раковину и буквально вылетел из кухни, с криками о том, что должен срочно посмотреть повтор серии Adventure Time, которую пропустил днём из-за глупой академии. Албарн не оставалось ничего другого, кроме как помыть посуду и поставить чистые кружки и тарелки назад в шкаф. Она взяла бутылку со стола и остановилась в дверном проёме, глядя на Соула. Не только она была в душе ребенком, и их не в чем было винить. Наверное, главное не оставаться самым сильным и самым стойким, а главное найти маленькие радости, которые помогут тебе таким быть. Ведь в городе Смерти главное просто выжить, а в такие дни, как этот, главное дожить до вечера. Ей помогла поддержка близкого человека, а ещё приступ детского эгоизма. - Быстро и кратко расскажи мне, что здесь происходит, – приказным тоном объявила Мака, падая на диван и облокачиваясь на Соула. В таком положении даже отхлебнуть немного сладкого вина прямо из горла показалось чем-то самим собой разумеющимся. - Фин влюблён в принцессу Огня, но не может с ней быть, потому что она его постоянно обжигает своим пламенем, - немного удивлённо, но вполне чётко ответил Соул. - Круто, - заключила Мака, забрасывая ноги на кофейный столик. Ведь на самом деле не важно как, главное – это просто выжить. *** Албарн мысленно вновь и вновь возвращалась к тому дню, обдумывая, правильно ли она поступила. Она открывала мобильный, несколько раз натыкаясь на знакомую фамилию и всякий раз порываясь стереть номер, но руки отчего-то опускались. Каким бы простым не было расставание, стереть все те месяцы из памяти и выбросить их в мусор оказалось делом непростым. После разрыва многие места, фразы или вещи оказались запрещёнными и опасными. Стоило только напомнить о них, как они несли за собой огромную волну сотен других мелочей. И как бы сильно Мака старалась не быть слабаком, она понимала, что одно неловкое слово, и её с легкостью может разорвать на части. Но 28 ноября в этом году не зря было отмечено красным, и праздничная суматоха закрутила, завертела и позволила отвлечься от ненужных мыслей. По всей видимости Боги, а точнее один и конкретный, всё же услышал её молитвы и День Благодарения было решено отметить в особняке Шинигами по старой традиции. И хоть в их небольшую двухъярусную квартирку не набьётся теперь кучка их лучших друзей, Мака всё равно была обязана приготовить пирог и индейку. Повозмущавшись для вида, Албарн с готовностью принялась за блюда. Индейка не составила большого труда, а тыквенный пирог и вовсе заставил её почувствовать себя ведьмой, не меньше. Уже за готовыми основными блюдами ближе к обеду заехали Блэк*Стар и Цубаки, позволив Маке, наконец, заслуженно застрять у зеркала на ближайшие два часа. Соул, одетый в костюм и светлую рубашку, последние двадцать минут увлечённо беседовал с дверью, а дверь охотно отвечала ему приглушённым голосом повелительницы: - …лишь бы Блэк*Стар не съел всё по дороге. - С ним Цубаки, она это проконтролирует. Кстати, тебе не кажется, что между ними что-то есть? - Соул разглаживал на пиджаке невидимые складки. - Кажется, но я не собираюсь лезть в их дела. Когда решат, сами всё скажут, - рассудительно ответила «дверь». - Нам ещё повезло, что не к нам придёт вся большая семья. - На самом деле не повезло, а это такое правило. День Благодарения принято праздновать в доме старших. Старше нас всех – Шинигами. Соответственно… ох, - что там соответственно потонуло в грохоте. - Ты в порядке? - Да, я просто торшер свернула, пытаясь застегнуть молнию на спине. Вот он, минус одиночества: некому помочь с платьем. - Ты только попроси… -Стой там! – мгновенно остановила она Итэра, - я ничего не имею против твоей помощи, но мне нужен полный эффект неожиданности. - Если ты наденешь юбку длиннее 20 сантиметров – вот это будет эффект неожиданности. - Она 30. - Неужели? Не поверю, пока не увижу, - язвительно отозвался Соул. - Всё, я выхожу,- объявила Мака и потянул ручку двери. - Мне за нашатырём бежать? – не преминул сострить Соул, но тут же замолк. - Ты мне сам лучше скажи,- очаровательно улыбнулась она и покружилась на носочках. Пышное короткое платье выгодно подчёркивало каждый изгиб её фигуры, сердцем складываясь на вырезе, открывая хрупкие молочные плечи и чётко очерченные ключицы. На его чёрной атласной ткани, словно пятна крови, расцветали ослепительные красные маки. Волосы были собраны в замысловатую причёску, и даже чёлка каким-то невообразимым образом искусно легла на бок, открывая высокий лоб и делая глаза только выразительнее. - И как? – в нетерпении спросила она, - только не надо комментариев по поводу цветов на платье, сама знаю, как они называются. Я и так сегодня от Блэк*Стара наслушаюсь чего-то в стиле «Мака завернулась в маки», или может даже остроумнее. - Да нет, - покачал головой Соул, - я не собирался. - Надо было чёлку оставить, как была. Мне так не идёт, - она подошла к зеркалу, пытаясь расколоть волосы, но Соул остановил её, прихватив запястье. - Всё идеально, - безапелляционно и серьёзно,- Пойдём. - Обычно, ты говоришь «круто», а тут идеально. Что бы это значило? - Идеально, значит идеально, - и Соул едва заметно шмыгнул носом, как тут же скрылся за дверью. Однако от Маки не смогла укрыться эта маленькая деталь и, обув туфли, она с чувством полной победы вышла вслед за ним. Дверь особняка Шинигами открыла Элизабет: - Вы немного опоздали. Но от Соула я чего-то подобного и ожидала, ты вообще очень плохой человек, - припомнила она недавний разговор. - Смешно, - Итэр даже не улыбнулся. - Кстати, отлично выглядишь, Мака, - сделала она комплимент, не обращая внимания на парня и пропустив ребят вперёд, - идите на кухню, будем накрывать на стол. А пирог, Мака, просто объедение. - Блэк*Стар всё-таки его не донёс? - Нет, это я не сдержалась. От него так пахло, что только слюни подбирай, - развела руками Лиз. Все приготовления на кухне уже были завершены. Цубаки и Патти увлечённо украшали блюда и живописно раскладывали на тарелках нарезанные овощи и фрукты. Фантазия у младшей Томпсон работала во всю, и ей приносила явное удовольствие вся эта суматоха. - А где остальные? – спросил Соул, больше не увидев на кухне никого. - Шинигами и Спирит будут позже, у них какие-то дела. А Кид и Блэк*Стар в гостиной, телевизор смотрят, - ответила Лиз, доставая из ящика чёрную посуду. - Сегодня какая-то важная игра, а я не знаю? – спохватился парень, перебирая в памяти расписание всех трансляций. - Ага, если бы, - отозвалась Патти, - сегодня семейный праздник, так по телику крутят… - она щёлкнула пальцами,- Поттера, вот. Как будто кто-то его ещё не видел. - Правда? – едва ли не подскочила Албарн и вылетела прочь. Лиз многозначительно постучала пальцем по виску: - И это она претендует на звание лучшего повелителя своего поколения. Детский сад. - Это такой трогательный момент, - послышался из гостиной голос Кида. Соул в недоумении посмотрел в дверной проём: - Мне, конечно, всё равно. Но особняк ведь огромный. Тяжело было телевизор где-нибудь подальше разместить? - Акустика, что тут скажешь. Пойдём, поможешь мне разносить, - Лиз взяла в руки большую тарелку с картофелем и предала её Соулу, - а как сама Мака? - Я не уверен, но, по-моему, она прекрасно проводит время, - он кивнул в ту строну, где минуту назад исчезла его повелительница. - Ты знаешь, о чем я. Она ничего про Колина не говорила? - После того, как они расстались – ничего. Хотя, я не могу сказать, что она это легко восприняла. Но делает вид, что так. - Это и понятно, завершать отношения всегда нелегко, - Лиз предала ему салатницу, - я надеюсь, ты её поддержал. - О да, конечно! – саркастично заверил её Соул, - сначала мы стёрли все его сообщения с автоответчика, потом она мне долго-предолго рассказывала, какой он козёл, потом я её уверял, что мы все такие козлы. Потом мы вместе кушали мороженое из баночки и смотрели "Дневник Бриджит Джонс", потом "Дневник Бриджит Джонс 2", потом хором пели «All by myself», а в итоге сдвинули подушки и легли рядом в позе ложечек. И тут меня просто осенило: я ведь не её лучшая подружка! Лиз устало вздохнула: - Какие же вы мужики чёрствые. Ничего от вас не дождёшься. - Я нечаянно в тот день приготовил ей ужи, - нехотя ответил Соул. – и считаю, что моя миссия на этом выполнена. Я вообще не вижу во всём этом большой трагедии. - Нечаянно, - усмехнулась Лиз, - это как? - Это очень спонтанно, - ответил Соул и с усилием вытащил, наконец, винную пробку из бутылки. - Я – книги и ум. Но есть гораздо более важные вещи: дружба и храбрость, - плаксиво вторила Мака в другой комнате фильму. - Да. Не смотри на меня так. Она знает всё это наизусть, но продолжает пересматривать, - ответил Соул на немой вопрос девушки, - и не спрашивай меня почему. Ставлю 10 баксов, что она обязательно скажет последнюю реплику. - Брось, - хохотнула Лиз, - это уже даже ребячество, Мака у нас пример здравомыслия. Ставлю 20, что она этого не сделает. - По рукам, - весело кинул Соул, – я её лучше знаю. Несколько минут они молча расставляли оставшиеся блюда и раскладывали приборы. - А ты что, смотрел "Дневник Бриджит Джонс"? – вдруг лукаво поинтересовалась Элизабет. - Я сделаю вид, что не понял твоего вопроса, - уклончиво ответил Соул. Когда всё было готово, все четверо зашли проведать своих повелителей и позвать к столу. - Странно ехать домой, - голосом юной актрисы говорил телевизор. - Я пока не еду домой, не сейчас, - ответила ей уже Мака, с выражением, достойным Оскара. - Деньги можешь отдать завтра, - только и сказал Соул. - Великий Шинигами, это же просто глупая сказка! – возмутилась Лиз. Все трое осуждающе посмотрели на неё: - Ох, зря ты так, зря, - тихо сказал Блэк*Стар и они, бросив ещё один обиженный взгляд в сторону девушки, пошли к столу. - Тебя только что мысленно посадили в Азкабан, - не удержалась от комментариев Цубаки и почти сочувственно похлопала подругу по плечу. *** Вскоре подоспели Шинигами и Спирит и привнесли с собой в праздник невесомую серьёзность и уважение. Каждый, сидя в кругу стола, благодарил того, кого считал нужным, были сказаны кое-какие дежурные фразы, но постепенно, пока опустошались тарелки, рождались и острые шутки по поводу каждого, сидящего здесь, и уже ближе к десяти тихий семейный праздник превратился в очередное шумное веселье. Гирлянды в виде верениц индюшек, любовно вырезанные младшей Томпсон, были безжалостно оборваны Блэк*Старом и навешены себе же на шею вместо шарфа. Спирит какое-то время попытался присмотреть за дочерью, а заодно и за всеми сразу, но Шинигами не без помощи своей затрещины смог увести заботливого папашу в более привычный для него круг общения, оставляя «вполне уже взрослых» без родительской опеки. Изрядно выпивший Блэк*Стар пытался найти хоть одну достойную передачу: - Ого, да у вас телек интернет ловит! Зашибись, впервые на такой огромной плазме подобное вижу! - быстро прикинув в голове, что он уже слишком долго не даёт о себе знать, парень решил развить достаточно бурную, а главное шумную деятельность, - так, у вас же вроде где-то микрофон был? Пат, нахлобучив на голову индейский куп из перьев, который и отобрала всё у того же Блэк*Стара в отместку за своих индюшек, с криком: «только коренные американцы достойны», предвкушая веселье, нашла в ящике микрофон с длинным чёрным проводом и протянула его Блэку. - Ну что, вдарим рок в этой дыре?! – взревел парень и тут же замолчал, растерявшись и не представляя с чего начать, - а что петь то? - Ничего, - резко ответила Мака, словно только и ждала этого вопроса. - Нееет, что-то спеть надо. Кто за AC/DC? – радостно крикнул парень, размахивая микрофоном на подобии кнута. Патрика что-то одобрительно ухнула в ответ и продолжила призывать всевозможных духов странными телодвижениями. - Давай что-нибудь более нежное. А то с твоим голосом у нас головы лопнут, - попросила Лиз, прижимая пальцы к вискам. - В словаре Блэк*Стара нет слова нежность! Но чего не сделаешь, если женщина просит! – парень стал пролистывать список предлагаемых композиций, - о, Агилера. Этого явно не ожидал никто. - Ты не потянешь, - рассмеялся Соул, представляя себе эту картину. - 20 баксов, что потяну! – крикнул Блэк, включая музыку. - Я тут с вами разбогатею скоро, - весело отозвался Итэр. По комнате разлилась душещипательная мелодия, перекрикивающая своими стонами и завываниями всё прочее. - Настройся, друг, вспомни всё самое печальное в твоей жизни! – подсказал ему Кид. - Тааак, - Блэк сделал глубокомысленное выражение лица, - удары мизинчиками об углы, «тяжёлое» утро, контрольный тест у Штейна… - Надо больше трагизма, - покачал головой Кид. - В приставке кончился заряд, а в холодильнике кончилась еда, - продолжал Блэк, голосом умирающего. - Он почти вошёл в образ, - заметила Элизабет. - Точно! И грудь второго размера! – закончил Блэк*Стра, театрально прижав руку ко лбу. - Эй, - Мака отвесила ему подзатыльник. - Это был апогей, - расхохотался Итэр, за что тоже получил по ушам. - Seems like it was yesterday when I saw your face, - Завыл Блэк дурным голосом, - You told me how proud you were but I walked away. If only I knew what I know today. - Уууу-Уууу, - сильным бэк-вокалом поддержала его Патти. Цубаки как-то печально посмотрела на это и приложила с двух сторон диванные подушки к ушам, не забыв при этом одобряюще улыбнуться, словно извиняясь за то, что не может это стойко терпеть. - I would hold you in my arms. I would take away the pain. Thank you for all you've done. Forgive all your mistakes, - парень надрывался так, словно спеть эту песню было его последней волей. - А у него неплохой голос, напоминает мне молодого Элвиса, - Кид старался сохранять напускную серьёзность, от чего ему становилось только сложнее сдерживать улыбку. - Тут я не успел, - пропел Блэк, потеряв бдительность к бегущей строчке, - To hear your voice again. Sometimes I want to call you but I know you won't be there. - Оууу, - лаконично вторила Пат, да так старательно, словно тоже жила только ради этого момента. - I'm sorry for blaming you for everything I just couldn't do. And I hurt myself by hating you, - протяжно простонал Блэк, скорчив гримасу боли и вселенской печали. Итэр, решив, что его слух ему всё ещё нужен, вышел на балкон, пытаясь сбежать от звонкого голоса друга, а Мака поспешила последовать его примеру: - И так каждый год, мы портим исторический дух Дня Благодарения, - заявила Албарн. - Японец поёт песню американки, что тебе не нравится? По-моему очень патриотично, - усмехнулся Соул и чуть вздрогнул, когда услышал, как Блэк попытался взять высокую тональность, - я прикрою дверь, если ты не против. Мака согласно кивнула: - Надеюсь, хоть Рождество он мне не испортит. - Если не он, то кто-то другой, - резонно подметил Соул и тут же замолчал. - Ты кого-то определённо имеешь на примете? – Мака подозрительно посмотрела на него. - Эм..нет, то есть да. Слушай, Мака, я думаю я на Рождество не смогу остаться в городе. Она удивлённо вскинула брови. - Родители просят, чтобы я хоть раз отпраздновал с ними. Ты же знаешь, какая у меня семья, я не могу отказать. Между ними повисло молчание, которое теперь не нарушало даже надсадное пение друга. Мака облокотилась о перила. - Значит, в этом году я буду праздновать в одиночестве. - Не утрируй, тебе даже лучше чем мне. Ты остаёшься с друзьями, это уже здорово. А у меня будет только алкоголь и неловкое молчание - вот и всё веселье. - А на моём празднике не будет тебя. Какое уж тут веселье, - пожала плечами Мака и чуть склонила голову на бок. На её плече, не скрытом платьем, виднелась тонкая, тёмная шлейка лифчика, которую захотелось незамедлительно поправить. Соул прикоснулся к её плечу, и девушка обернулась, вздрогнув от прикосновения холодных пальцев к коже. - И зачем было так краситься? - словно бы самому себе сказал Соул, глядя в её изумрудные глаза, оттененные чёрным. - Что ты сказал? – её голос прозвучал где-то изнутри, точно шёпот. Опьяняюще, как наркотик, как мак. «Больше нельзя ждать. Сейчас» - Я люблю тебя, - на выдохе сказал Соул и окаменел. - Что? – Мака ошеломлённо смотрела на него, - что ты только что сказал? - Ничего, - Итэр повернулся к двери. Лучшим решением сейчас было бы сбежать, но Мака резко перехватила его под локоть, пресекая эту попытку на корню. - Повтори. - Нет. - Я сказала, повтори. - Ты мне приказываешь? – Соул вырвал свою руку из стальной хватки. - Я твоя повелительница и ты должен делать то, что я от тебя требую. Повтори, что ты только что сказал, - снова произнесла Албарн ледяным голосом. От негодования у неё из прически даже выбилось несколько прядок. - Ну, наверное, скорее всего, я сказал, что я тебя люблю,- выдавил парень, стараясь не пресекаться ней взглядом. - В смысле, как друга? - с долей недоверия спросила Мака. - Нет, не как друга. - Зачем? Просто скажи мне, зачем? - яростно спросила Албарн и уронила лицо в ладони. - Откуда я знаю, зачем? И что это за вопрос такой? Если тебя так сильно огорчил этот факт, то можешь успокоиться: я не требую от тебя никакой взаимности! – взбунтовался Соул. Такой реакции он явно не ожидал. - Почему, почему стоит мне почувствовать себя хоть немного лучше, ты обязательно делаешь всё, чтобы всё снова испортить? – Мака стукнула его кулаком грудь и отступила назад, словно боясь ответного удара. - Что ты несёшь? – Эванс непонимающе смотрел на неё, - это какой-то бред. - Бред?! – Албарн ядовито усмехнулась, - Пока я ходила за тобой хвостом и смотрела, как ты снисходительно отправляешь письма от твоих поклонниц в мусор, всё было здорово. Пока я молча поддакивала, мол, конечно, Соул – это центр вселенной, ты был счастлив. Потом появился Колин, и тебя это тут же перестало устраивать! Ну конечно, так нельзя. Я ведь иду в довесок к несравненной Косе Смерти, куда уж мне, а тут ещё и начала проявлять какую-то нелепую самостоятельность. Нужно это срочно уравновесить. Но и с твоей пассией я справилась, не велика беда, в конце концов, она и правда милая, к ней можно привыкнуть и если сильно-сильно постараться, даже её полюбить. Только знаешь, как это выглядело? – Мака вопрошающе посмотрела на него, но Соул лишь молчал, - как чёртова издёвка надо мной! Прекрасная, обаятельна, милая Роуз! Роуз то, Роуз это, Роуз, Роуз… - Мака… - Заткнись! Ко всему привыкаешь, и к вечным вторым ролям тоже. И вот уже казалось бы всё хорошо, и нужно только сохранять это. Но теперь мы заваливаем Албарн на диван, просто потому, что так хочется, потому, что ты всегда делаешь то, что хочешь ты! Бедный Соул, обделённый любовью, семьёй, - девушка приложила руки к груди, изобразив сострадание, - почему ты ведешь себя так, словно ты единственный, кому тяжело? Словно ты первый, кому сделали больно, кого предали? Обернись на своих друзей: здесь никому ничто не далось легко! Но ты продолжаешь поступать эгоистично, и почему-то по отношению ко мне в первую очередь. Зачем, Соул? Я ведь не заслужила. Мака глубоко дышала, чувствуя как сердце колотиться где-то в горле. Кровь прилила к щекам, окрашивая их в цвет маков на платье. Она закрыла ладонями лицо, словно пытаясь вернуть всё сказанное, словно пытаясь оказаться где-то не здесь, словно пытаясь отмотать время назад. Слёз не было, но пальцы растирали грязными чёрными пятнами тени и тушь, пачкая щёки. Соул стоял так, словно бы на него обрушился потолок. Он попытался коснуться её волос, успокаивая, но она резко дёрнулась в сторону, как от огня. - Шесть долгих лет я борюсь со всеми вокруг, отвоёвываю право что-то значить, кем-то быть. Так где ты раньше был, со своей любовью? – прошипела она, взглядом прожигая насквозь. - Я не знаю, Мака, прекрати. Я ведь не думал… - парень пытался лихорадочно подобрать слова, - Ты должна меня понять. Ты ворвалась в мою жизнь, перевернув всё с ног на голову, ты заполонила собой всё моё пространство. Я не был готов к такому, я пытался хоть как-то от тебя защититься. - Я похожа на того, кого стоит бояться? – маленькая и хрупкая Мака Албарн растеряла вместе со словами остатки силы и была похожа на фарфоровую статуэтку, поставленную близко к краю полки. - Похожа. Раньше я был один, а тут вдруг, куда ни глянь, везде была ты. Расчёска, кофта, ботинки, шампунь, книги, еда, утро, день, вечер – всё это ты. Я никогда ничего не боялся потерять, потому что у меня ничего не было, а все, что было, ничего не значило. И вдруг появляешься ты, чужая, незнакомая, но тебя, тебя единственную мне страшно потерять. Мака закусила губу и отрицательно покачала головой, не желая принимать его. Соул подошёл к ней и крепко обнял: - Просто ответь мне, и всё будет хорошо. Албарн глухо усмехнулась ему в рубашку: - Ты всегда так. - Как так? - Ты хочешь, чтобы всё было просто. Чтобы вот так - раз и всё получилось. - А разве это плохо? – с улыбкой спросил он, но встретил лишь спокойный холод. - Так не бывает, - сказала Мака и развернулась уходить. - Это «нет»? Я хочу, чтобы ты ответила мне. - Я не могу тебе ответить сейчас. Мне нужно время. - Сколько времени тебе нужно? Пару дней? Месяц? - Не знаю, Соул, - покачала головой она и выдохнула. Фейерверки разрывали небо, а её саму разрывало на части. Хотелось сжаться, сдаться, упасть, выключить свет и больше не вставать, никогда, - Но тебе придётся подождать, - ответила Мака и, не обращая внимания на оклики друзей, в одиночестве покинула праздник.