Мародёры вечны - I. В мире волшебства.

Люди гораздо более снисходительны к существам противоположного пола. Им охотно прощается все то, за что собственный пол давно размазали бы по стене. Адам Келли.

Я сидела за моим самым любимым местом в библиотеке. Мадам Пинс, похожая на хищную птицу, кружила по своему «логову» то и дело зыркая в сторону учеников своими страшными глазами. Мне она же напоминала стервятника, который рысчет по саванне в поисках оставленной львом тушкой. Однако она искала вовсе не обглоданную антилопу Гну, а вандалов, не щадящих библиотечные книги. Волей природы, или уж просто так получилось, но мадам Пинс очень трепетно относилась к книгам и, как только могла, оберегала их от студентов. Нас же она была в любой момент готова всем скопом записать в вандалы и считала чуть ли не личными врагами. Не дай Бог, в библиотечной книге появится хоть пятнышко, или хоть единая надорванная страничка, да просто кто-то из учеников принесёт в библиотеку еду... Им придётся познакомиться тогда с разъярённой мадам Пинс. На счастье на меня она даже не посмотрела. То ли было дело в том, что я была по её меркам маленькой и не могла нанести серьёзного ущерба, то ли просто сидела одна. Этого мне было не понять. Со времени моего приезда в Хогвартс прошло без малого три недели. За это время в моей жизни многое изменилось. Во-первых, я по-прежнему общалась с ребятами и Джеймсом, однако всё было уже не так, как раньше. Больше не было ночных вылазок – конечно, может, и были, просто меня забывали приглашать – не было совместной подготовки домашних заданий и веселья у камина в Гриффиндорской гостиной. В последние дни я начала чувствовать, что они, будто нарочно, меня избегают. Хотя Джим был не прав… Но я ведь тоже. Напрасно я тогда влезла, но не сделай я этого – Альбусу бы досталась лишняя порция оскорблений, а он ничем этого не заслужил. Кстати, он единственный со Скорпиусом – который тоже оказался очень хорошим мальчишкой – не поставил на мне жирный крест. В коридорах всегда здоровался, спрашивал порой помощи в каком-то предмете – чаще всего в Зельях, которые ему, как и его брату, давались с трудом – да и старался развеселить. От этого как-то становилось легче. Но всё же, это был не Джеймс и не Роксана… Единственный из этой компании, кто продолжал со мной общаться, был Адам. Если бы об этом узнали остальные, нам обоим пришлось не сладко. Но Роксана, Джеймс, Джошуа и Остин пребывали в блаженном неведении, всё время, думая, что Адам просто ходит в библиотеку. Что ж, он и вправду сюда ходил пообщаться со мной, а иногда даже поделать домашние задания. Но сегодня они все умчались куда-то после уроков, и Адам успел мне только незаметно послать виноватый взгляд. Теперь я сидела в библиотеке, которую в последние дни стала посещать всё чаще и чаще. Домашние задания резко улучшились, профессора смотрели на меня с гордостью, а слизеринцы с выражением «Зубрила». В последнее время я чуть ли не жила здесь, за этим столиком. Оторвавшись от грустных мыслей, я решила полностью сосредоточиться на эссе по трансфигурации, которое нам задали на дом. Отвлёк меня очень странных звук, чем-то похожий на приглушённую музыку, играющую на полной громкости в наушниках. Я оторвала голову от учебника и старого выпуска журнала «Трансфигурация сегодня» и осмотрелась по сторонам. Мой взгляд упёрся в красивую девушку в форме Рэйвенкло. Я её часто видела на Травологии, Истории магии и Зельях, но ни разу не говорила с ней. Я даже не помнила её имени. У неё были каштановые волосы, спадающие ниже плеч, закреплённые ободком, большие карие, цвета горького шоколада или лесного ореха глаза, чёрные ресницы, брови и пухлые алые губы, ярким росчерком выделяющиеся на бледном лице. Девочка, словно заметив мой взгляд, подняла на меня глаза и улыбнулась. Улыбка у неё была тоже какая-то яркая и заражающая своим теплом. Она вынула что-то из ушей, что-то напоминающие наушники для плеера, и уставилась на меня с нескрываемым интересом. - Привет, - девочка наклонила голову, отчего её волнистые волосы рассыпались по плечам. – Ты что-то хотела? - Привет, - пискнула я в ответ. – А что ты читаешь? У девочки поползли брови вверх, словно она не ожидала такого вопроса, однако ответила: - «Хроники Нарнии», написанные Клайвом Стэйплзом Льюисом, - она продемонстрировала мне обложку, с которой на меня смотрел громадный лев с густой гривой, чем-то напоминающий символику моего факультета. А потом, словно я не поняла, пояснила: - Это магловский автор. Причём сказано это было таким тоном, будто я что-то имела против маглов. Я только усмехнулась в ответ: - Да я знаю, - я махнула рукой. На лице девочки отразилось недоумение, а потом понимание: - Ты маглорождённая, - это был не вопрос, а утверждение. Одним словом Рэйвенкло. - Ага, - я кивнула, видя, как по лицу девочки расползается восхищение. – Тебя как зовут? - Деметрия Девон Миллер, - улыбнулась девочка, подбирая спадавшие на плечи каштановые волосы. – Но можно просто Деми. Или Рия. Так круче и короче. - Майя Оулдридж, - в свою очередь поздоровалась я. – Можно Мак. - Почему Мак? – рэйвенкловка изогнула левую бровь, на что я только пожала плечами. - Понятия не имею. Всегда так было. - Ясно, - Деми уселась в кресле, подвернув под себя ногу. – Что у тебя случилось? - В смысле? – я недоумённо посмотрела на неё, однако новая знакомая только усмехнулась. - У тебя такой вид, словно крутой продюсер только что выгнал тебя с популярного Ток-шоу, - с сознанием дела ответила девочка. - Хорошее сравнение, - буркнула я. – А это что? – я указала на чёрные «колонки» в руках девочки, через которые она, судя по всему, слушала музыку. Собственно, ещё одна пародия на маглов. - Слухач, - пояснила девочка и тут же перевела – Это типа плеера с наушниками у маглов, - я кивнула, почему-то так и думая. - Полезная кстати штука. Хотя бы бывает, чем заняться на Истории магии у Бинса. Я в очередной раз поразилась. Рэйвенкловка, а слушает музыку на уроке, вместо того, чтобы лекции записывать. Да уж, необычный сорт мне попался в корзину со знакомыми. - А что ты слушаешь? – спросила я, с интересом уставившись на слухач. Внешне это была маленькая овальная штучка синего цвета, прикреплённая к галстуку девочки. Так же рядом были два крепления, явно для того, чтобы засовывать беспроводные наушники на место. – «Nirvana», «Maroon 5» или «Three Days Grace»? - Эм… Не совсем, - смутилась девочка. – Я слушаю «Ведуний», «Раскол» и «Фениксы». Это музыка мира магов. Я ошарашено уставилась на неё, но потом пораскинула мозгами. Если есть волшебные школы, волшебники-доктора и волшебники-преподаватели, то почему, интересно, нельзя быть волшебником-музыкантом? Деми усмехнулась: - Только не говори мне, что думала, будто волшебники не могут сочинять музыку. Я покраснела. Отметая излишнее, я так и думала. Деметрия хихикнула и, открепив от галстука слухач, кинула мне его вместе с «колонками». - Вот хотя бы послушай. Называется «Любовь в волшебном Лондоне», - она прикинула и добавила. – Пользоваться наушниками, надеюсь, умеешь. Я фыркнула и вдела «наушники» в уши. Некоторое время ничего не происходило, а потом какой-то незнакомый, но очень энергичный и молодой женский голос запел. Явно Деми до того, как я её прервала, слушала эту песню, так как она крутилась не с самого начал, а где-то с середины припева: «…Волшебному городу Со мной не по пути. Добавь слегка амброзии В тыквенный сок. Не надо строить иллюзий, Это страшный сон. Любовь калечит нас, Ну, и пусть. Я не забуду вас Никогда, и в этом вся грусть. А я иду по Лондону, Шагая впереди. Волшебному городу Со мной не по пути. Фестралы унесут печаль Вдаль ночи. Мне безумно жаль, О, потухни, пламя любви. Сяду на метлу и повторю Финт Вронского. Я себя подарю январю Очень скоро. А я иду по Лондону, Шагая впереди. Волшебному городу Со мной не по пути… С тобой не по пути… Сейчас не по пути…» - Ну, как? – Деми отобрала у меня «плеер», смотря каким-то настороженным взглядом. – И только попробуй сказать, что волшебная музыка не так хороша, как маглов. Просто мы поём обычно о разном. То, что для маглов муки, для нас это обычно просто взмах волшебной палочки – и проблема решена. - Ты так любишь музыку? – я с интересом уставилась на девочку, которая, когда мы разговаривали о музыке, начинала светиться изнутри, словно её что-то согревало. - Обожаю, - Деми откинулась в кресло. – А ещё играю на соло-гитаре и клавишных. Хочу стать знаменитой певицей во всём мире и записывать альбомы, - тут она мгновенно посерьезнела и строго сказала. – И если вздумаешь смеяться над этим – тебе не жить. - А почему ты тут одна? – спросила я, и вправду думая, почему такой интересный человек, как Рия, пришёл в библиотеку без компании. – Где твои однокурсницы? - Если ты имеешь в виду этих надутых клуш, которые ничего не замечают, кроме своей внешности или очередной книги, - Деми дёрнулась, явно не одобряя такое поведение. – То можно считать, что наши взаимоотношения как-то не сложились. Из её сумки вдруг выпала какая-то толстая жёлтая тетрадь с басовым и скрипичным ключами на обложке. Вверху было подписано красным маркером красивым, но в то же время размашистым почерком: «Мелодии Деми. P.S. Кто тронет – заколдую». - Ты пишешь песни, - я кивком головы указала на тетрадь. – И какие? Охнув, Деметрия сгребла свой сборник в охапку, и хотела сначала спрятать, но после моего последнего вопроса передумала, и начала старательно листать тетрадь, что-то ища. Наконец, что-то отыскав в самом конце тетрадки, она глубоко вздохнула и начала тихонько петь: «Своё лицо привыкла я Ото всех скрывать. Так боялась сказать я, Что должна сказать. Но внутри меня Живет мечта. И покажу её я. Вам узнать пора, Узнать пора…» - Класс! – я восхищённо посмотрела на девочку. – У тебя классный голос. И песня Супер! - Только одна ты так думаешь, - печально усмехнулась Деми, пряча тетрадь в сумку, а потом, будто в пояснение на мой не мой вопрос, добавила. – Я очень стеснительная. Я боюсь выступать, когда на меня смотрят знакомые люди. С незнакомцами всё проще: они не знают меня, и я просто стою и пою, и мне безразлично, что они обо мне подумают. А вот друзья… - Думаю, тебе не стоит бояться, - я пожала плечами. – Потому что, какими бы твои друзья не были, но это твои друзья, которые любят тебя такую, какая ты есть, и в беде не оставят. - По правде и друзей-то у меня нет, - горько усмехнулась Рия, положив «Хроники Нарнии» на стол рядом с моим конспектом. – Все считают меня зубрилой, однако это не так. Терпеть не могу корпеть над учебниками. - Странное дело, - я глубокомысленно вздохнула. – Меня в последнее время тоже считают зубрилой, однако я тоже таковой не являюсь. Просто мне ничем другим, помимо уроков, нечем заняться. - Ты же вроде дружила с Поттером и Уизли? – я вздрогнула: было не привычно называть таких близких мне друзей, как Джим и Рокс по фамилии. Деми явно имела задатки психолога. - Неважно, - я улыбнулась. – По-моему, сейчас это не играет особой роли. - Как знаешь, - пожала плечами Рия, снова уткнувшись в книгу. – Но если, что – всегда рада тебя видеть. Конечно, лучшими подругами мы после второй встречи не станем, но попробовать стоит. Я улыбнулась, почувствовав, что в Хогвартсе мне по-прежнему не будет одиноко. *** Дождь с каждым днём лил всё больше и дольше. Иногда мне казался просто удивительным тот факт, что озеро до сих пор не вышло из берегов и не затопило окрестности замка. На улицу я старалась выходить по минимуму, больше отсиживаясь либо в гостиной, либо в библиотеке. Деми оказалась прекрасным другом и отличным интересным собеседником. С ней можно было о многом поговорить и о многом рассказать. Как я поняла позже, она хочет записаться на Магловеденье, чтобы потом работать в министерстве, укрепляя связи волшебников и маглов. Ещё она посоветовала мне записаться на Уход за магическими существами и Прорицание. Второй предмет она посоветовала взять. Чтобы развивать фантазию. По словам Деметрии, старая профессор Трелони, преподававшая в Хогвартсе практически сорок лет, уж очень любила работать на публику и сулить всему классу если не Драконью оспу, то предательство. - Если бы не эти два пункта, то, возможно, люди обратили бы внимание на небольшие предсказания, которые сбывались, - пожала плечами в один из таких дождливых вечеров в библиотеке под контролем хищной мадам Пинс Деми. – А так просто дешёвый театр. - Ну, и зачем мне это? – я перелистнула страницу сказок Барда Бидля, которые очень отличались от тех, что мне рассказывали мама и тётя в детстве. – Если там одно враньё? - Кто тебе сказал, что враньё? – ехидно ответила вопросом на вопрос Рия. – Эти мелкие предсказания действительно порой сбываются. Однако оценку получить у этой старой шарлатанки на уроке легче простого – сочинить. - То есть врать? – я посмотрела на Деметрию укоризненно. – А если попробовать что-то в реальности сделать? - Тогда сто пудов будет завал, если раньше этого у тебя не вскипятятся мозги, - пожала плечами Деми, не придав моим словам никакого значения. – А вообще если на чистоту, - она вскинула голову, яркие цвета тёмного шоколада глаза уставились на меня пронизывающим взглядом, как будто видя насквозь. – Прорицание весьма туманная и неточная наука. Процент вероятности очень мал, хотя бывают и реальные пророчества, которые сбываются. - Ну, уж нет, - по отдельности произнесла я, углубившись в чтение очередной книги, заданной профессором Чарлсон по заклинаниям. В очередной хмурый октябрьский понедельник у нас отменили Зелья и Травологию, так как подземелья из-за постоянных дождей – на радость Джима и Джо – всё-таки затопило, а до теплиц предстояло топать по холодной, жидкой, земляной каше. На радость учеников и профессор Лонгботом, и профессор Самьюэлз садистами не были, поэтому просто велели прочитать нам параграфы и написать сочинения и отчёт. Сделав всё это с чистой совестью, мне вдруг в голову ударила совершенно безумная идея. Ужасно захотелось нарисовать замок с высоты. Я поднялась на Астрономическую башню, и вдохнула свежий утренний запах. Здесь наверху, где не была так явно видна октябрьская слякоть – побочный эффект регулярных дождей – и тонкий металлического цвета лёд, покрывавший лужицы и озеро, царил покой и уединение. Захотелось так вечно здесь сидеть, никуда не уходя, и смотреть вдаль. Вспомнив цель моего визита, я выудила из сумки альбом, оформленный в стиле «Вестерн», и провела лёгкую прямую черту на бумаге – линию горизонта. Неряшливо заколов, отросшие по плечи за лето волосы, я с любовью уставилась вдаль. Да, пусть погода была, мягко говоря, не сахар, но сам-то пейзаж от этого ни капли не портился. Тонкими штрихами карандаша я начала набрасывать очертания башен, крыш замка, земли, виднеющихся вдали озера и белой гробницы директора Альбуса Дамблдора, которого убили в этой же башне. Интересно, а как это было? Наверное, мне лучше не знать, что здесь происходило в ту ночь. Всё-таки тогда в карете я верно поняла, что фестралов увидеть можно всегда. Но пребывать в блаженном неведенье – это то удовольствие, которое даётся не многим людям. Ведь как только видишь этих существ, сразу вспоминаешь невольно о тех, кто умер. Сама не заметив, я перевернула страницу и начала набрасывать очертания обтянутого кожей скелета лошади с крыльями, как мне их описывала Роксана и Джим. Очнулась я только тогда, когда последний штрих мягкого карандаша лёг на бумагу, рисуя ещё один дополнительный волос в хвосте фестрала. Рисунок получился очень необычным и своеобразным. Утешая себя тем, что никогда не видела фестрала и по возможности не увижу его ещё столько же лет, я уставилась вдаль. Желание рисовать отпало само собой, и теперь я только сидела на самом краю, держась за перила и болтая ногами. Из сумки, в которую я решила до поры убрать альбом выпала книжка в толстом переплёте, которую мне дала Алексис, чтобы судя по всему избавиться от ненужной макулатуры, которой она считала все книжки. Я, пожав плечами, открыла книгу на первой странице. И онемела… Там была фотография. Цветная, но потёртая и старая фотография. Однако лица, запечатлённых на ней троих людей, были видны и не затёрты временем. Первым слева был брюнет с гриффиндорским галстуком на груди. Он небрежно вертел в руках палочку, явно наслаждаясь сложившейся ситуацией. Рядом с ним так же сидел приятный юноша, на вид чуть постарше своего друга. У него были смеющиеся серые большие глаза и взлохмаченные волосы цвета меди. Юноша, примерно курса с пятого Гриффиндора, обнимал девушку с тёмными густыми волосами и мягкой улыбкой. Девушка чем-то мне напомнила Алексис, только на фото была улыбающаяся нежная ученица Хаффлпаффа, а не амбициозная и эгоцентричная стерва, как моя сестра. И тут до меня дошло… - Тётя Грейс… - я не веряще провела большим пальцем по фотографии девушки. Та смеялась, запрокинув голову, с непередаваемой нежностью смотря на того парня, обнимающего её. Кто этот человек я не знала. Наверное, её любимый человек. Интересно, что с ним стало? Они расстались? Или он погиб?.. Перевернув фотографию, я увидела надпись, написанную шутливым, но и каллиграфичным подчерком тёти: «Апрель 1997. Мы всё сможем». Я ещё раз посмотрела на фотографию. Тётя смеялась, а тот юноша смотрел на неё так, что дух перехватывало. Такая нежность и бесконечная преданность была в его глазах. Так же на обороте фотографии была приписка: «Тебе нужно всё знать. Переговорим в Хогсмиде шестнадцатого ноября с глазу на глаз. И не надо лишних вопросов. Грейс Элеонора Оулдридж. P.S. Надеюсь, ты поймёшь меня и мой выбор». Я ошарашено смотрела на письмо. То есть, моя тётя, старшая сестра моего отца – волшебница? И почему она ничего мне не сказала? Ведь могла. А тот парень… Мой взгляд снова невольно скользнул по улыбчивому лицу… Интересно, что с ним стало. Почему они не поженились. А ведь они любили друг друга – это ясно видно. - Мак, - раздался сзади тихий голос. Я резко обернулась, рискуя упасть вниз, и увидела Джеймса. Тот стоял, засунув руки в карманах, перекатываясь с пятки на носок. Весь его вид говорил, что ему крайне не ловко. Я нахмурилась и сложила руки на груди, собираясь уйти восвояси, но что-то меня не пустила. В конце концов, я выдавила из себя: - Привет, Джим. Тот облегчённо перевёл дух. Видно в серьёз опасался, что я не буду говорить с ним. Ну, что ж, опасения напрасны – вот я это я. Стою тут и говорю с ним. Вокруг больше никого. Давайте, юноша, изрыгайте свой поток мыслей. - Я был не прав, - выпалил Джим и у него стало такое лицо, будто я сейчас буду тут скакать вокруг него и вопить: «А я говорила?!». Я усмехнулась и кивнула, а потом вдруг скромно добавила: - Я тоже была не везде права. Прости. - Мир? – Джеймс шкодливо усмехнулся, взлохматив свою шевелюру. - Мир, - кивнула я и, хитро прищурившись, добавила. – Но восемнадцатого ноября мы пролезем в Хогсмид, хоть в лепёшку убейся. Джеймс несколько секунд недоумённо смотрел на меня, а затем расхохотался: - Ну, Мак, вижу одиночество пошло тебе на пользу. Осталось только уговорить ребят подождать лишних две недели. Я усмехнулась в ответ. На душе стало вдруг легко и радостно. Я убрала фотографию и книгу в сумку и поспешила спуститься по винтовой лестнице. Хмурые тучи как будто раздвинули свой мрачный полог, дав солнцу поиграть своими лучами на черепице крыш замка.