Мародёры вечны - I. В мире волшебства.

Дни летели и летели, а за ними мчались серыми конями недели. Почему серыми? Да потому, что погоды была сплошной серостью. Каждое утро просыпаясь, я вместе с Рокс обнаруживала грязно-серый свинцовый полог на небе, перекрывавший любые лучи солнца. Практически каждый вечер на улице гулял и дул во все щели холодный пронизывающий до дрожи костей ветер, а дожди лили не переставая. В один из таких дней, а именно пятнадцатого ноября в среду мы всей честной старой компанией пробирались к замку после Травологии. Под ногами у нас хлюпала полужидкая скользкая грязевая каша, да так, что мы проваливались в размякшую от постоянных дождей землю где-то по щиколотку. - Не думала, что скажу это, - Роксана откинула от смуглого лица промокшую в поту и дожде чёрную прядь. – Но я завидую Остину, который сейчас в Больничном крыле. Я только мрачно усмехнулась. Погода с каждым днём всё ухудшалась и ухудшалась. Казалось, что непогода стремительно входила в магическую моду. Вода лилась крупными потоками на землю, словно из сломанного водопровода, а серебристая молния грозным росчерком опоясала небо вокруг хижины Хагрида. - Если завтра же будет такая погода, - выдохнул Джо, когда мы добежали до замка все промокшие насквозь и в грязи. – Я боюсь, Мак, как бы нам не пришлось плыть по Хогсмиду на лодках. А то зелья уже три недели у нас проходят на третьем этаже. Я только горестно вздохнула в ответ: никто был не в праве заставлять моих друзей что-то делать, включая меня. Однако, скажи им об этом, так и Джеймс, и Джо, и Роксана, и Остин, и Адам упрутся, как бараны в толстую стенку, и не отступят от своего. На главной лестнице послышались шаги и нам на встречу вылетели – по-другому никак нельзя было сказать – Альбус и Скорпиус. Пробежав по нам оценивающим взглядом, Ал изумился: - Вы что – вплавь добирались до замка? - А ты попробуй, выйди на улицу, - ощетинился Джеймс, от которого чуть ли не искры летели. – Посмотрел бы я тогда на тебя. Он был злющий, как чёрт, весь взъерошенный и мокрый до нитки. А ещё замёрзший. Я это поняла, когда лёгкий сквозняк ворвался в приоткрытые двери замка и хлестнул меня по краю мантии. - Кто как хочет – а я в ванную! – Роксана подняла руку, принимая участие в невидимом голосовании. – Я должна как можно скорее избавиться от этого запаха мандрагор. - А я буду удивлена, если не потеряла свой слух от их пищанья и ора, - в приоткрытую дверь замка скользнула Деми тоже вся промокшая до нитки. – Хвала Мерлину, это был последний урок! И запахнувшись в свою чёрную с вороном на груди мантию, всю запачканную землёй из теплиц и грязью с улицы, Рия побежала вверх по лестнице в башню Рэйвенкло. - Везёт же людям, - протянул Адам, запахиваясь в свою мантию. – А у нас ещё сейчас ЗОТИ. - Адам, это ты только что сказал? – наигранно удивился Джо, а потом, состроив трагичную мину, заключил. – Конец света приближается, а мы ещё даже и не в курсе. - Оболтусы, - беззлобно бросила я, пробираясь к кабинету Защиты, в тайне лелея мечту, что учебники в сумке не промокли. – Что один, что второй, что третья. - А ты как хотела? – фыркнул в ответ Альбус. – И двух из этих оболтусов я терплю всю свою жизнь! Джеймс постарался отвесить своему брату подзатыльник, но Ал увернулся и беспечно направился вместе со Скорпиусом в сторону большого зала. Посмотрев на эту парочку Джим поморщился, но ничего не сказал. У них с братом установилось что-то вроде молчаливого договора: Джеймс не говорит ничего про дружбу Ала с младшим Малфоем, а Альбус в ответ не пытается подружить его со Скором. Жизнь постепенно устаканивалась. Однако один нерешённый вопрос всё ещё висел у меня в голове. И этот вопрос прямо относился к тёте Грейс. Почему она мне ничего не говорила? Было бы очень здорово. Хотя я не так давно в волшебном мире, но всё же обида немножко гложила меня. Мы влетели в кабинет Защиты со звонком, так что фактически не опоздали. На цыпочках, просеменив до своих мест, я наткнулась на презрительный взгляд слизеринцев. Конечно, в этом не было ничего нового – каждое совместное занятие они на меня так глядят, но тогда я не давала им повода. Теперь же я была облита с ног до головы землёй, грязью из луж, а ещё и простым дождём. Вот они и радуются. - Эй, Оулдридж, - Мей Лань ехидно посмотрела на меня. – Грязевые ванны? Никак не можешь отмыться от своей крови? Все слизеринцы сочли эту шутку крайне остроумной и загоготали. Роксана, не хорошо прищурившись, посмотрела на меня: - Почему ты ничего не делаешь? – она кинула возмущённый взгляд на Лань и Уэбстер, до сих пор хохотавших над своей шуткой. – Они же тебя унижают! С грязью сравнивают! - А я могу что-то сделать? – равнодушно пожала плечами я. – Ты сама помниться мне сказала, что если на таких тратить нервы, окажешься в Мунго. - Ну, говорила, - потупилась Рокс, но тут же воспаряла духом. – Но они же тебя!.. Договорить она не успела, так как в класс вошёл профессор Гиббз и все крики и разговоры стихли. Устроившись поудобнее за столом, профессор показал палочкой на мел, и тот тут же начал чертить на чёрной грифельной доске какие-то символы крайней запутанности. - Итак, - профессор Гиббз так же небрежно повёл запястьем правой руки, в которой находилась палочка, и мел с глухим звуком упал на паркет. – Поздравляю вас с завершением раздела о волшебных созданиях в этом году. Мы ещё неоднократно будем к ним возвращаться, но так детально вы с ними встретитесь только на годовых экзаменах. Его глаза сверкнули, как будто он был не мужчиной, а каким-то беззаботным мальчишкой. Класс радостно возбудился, однако, когда профессор продолжил свой монолог, всё стихло. - Сейчас раскройте свои учебники на странице сто шестьдесят семь, - профессор расслабленно откинулся на спинку кресла, в то время как ученики листали учебники. - Тёмная магия? – изумлённо подала голос Мей Лань. Теперь же в её глазах плескалось не ехидство и презрение, а самый настоящий ужас и страх. – Мы будем её изучать? По классу пробежался шёпоток. Я слегка дёрнулась. Тёмные искусства обычно изучались только для того, чтобы уметь противостоять им. Но ещё на весах был соблазн использовать их в своих целях, и он часто побеждал. Профессор Гиббз лишь снисходительно посмотрел на нас, а затем негромко сказал: - Мы не будем детально изучать эту магию. Во-первых, это запрещено Министерством, и я склонен согласиться с их решением. Во-вторых, если вам это понадобиться, вы будете изучать углублённый материал на шестом и седьмом курсах при подготовке к ЖАБА. На СОВ я требую минимальную оценку «В» - Выше ожидаемого, так что любителям и новичкам придётся устраниться, - Мей на этих словах поджала губы, а у Джеймса и Джо одинаково загорелись глаза. Роксана толкнула меня в бок и восторженно прошептала: «Ни за что не брошу этот предмет». Адам только чуть дёрнулся, однако от комментариев воздержался – Итак, тема «Тёмные искусства» по программе включает в себя четыре часа, не считая проверочных работ, - когда профессор снова заговорил, все слушали его, затаив дыханье. – Не вижу смысла вам рассказывать, что такое «Тёмные искусства», но стандарты школы требуют обратного. Тёмной магией в мире волшебников обычно называют те заклинания, которые способны причинить существенный вред человеку, его здоровью или заставить его осуществлять определённые действия вопреки собственной воле. Последствия действий тёмной магии либо трудно устранить, либо просто невозможно. Заклинания, которые могут парализовать человека, оглушить его или обезоружить в сообществе волшебников не считают тёмной магией, - добавил он, увидев, как Блейк Лэндон со Слизерина уже открыл рот. - Для тёмной магии большое значение имеет то, какие чувства испытывает волшебник, применяющий заклятие. Кто-нибудь назовёт мне эти чувства? Моя рука автоматически взметнулась в воздух. Я не хотела и не любила казаться всезнайкой, но на любимом предмете не могла себя сдерживать. Со стороны слизеринцев я ловила ставшие привычными за эти полтора года брезгливые и насмешливые взгляды, однако профессор Гиббз, словно не замечая их, восторженно сказал: - Прекрасно, мисс Оулдридж. Ну?.. Я встала с места и приготовилась отвечать. - Когда волшебник применяет тёмную магию, - я запнулась, увидев, как иронично смотрит на меня Лань – эта слизеринка, только дай ей спуску, начинала наглеть с геометрической прогрессией. Но тут же поправившись, я продолжила: - Нужно, чтобы он желал причинить эту невыносимую боль и испытывал, - я передёрнулась. - Наслаждение от страданий другого человека, и только тогда заклятие заработает в полную силу. - Прекрасно, Майя, - кивнул профессор. – Десять балов Гриффиндору. К основным заклятиям тёмной магии причислены «Непростительные», которые мы с вами изучили в прошлом году. Так же существует ещё одно заклятие, принадлежащее к виду Тёмной магии – вызов Адского огня или, как его ещё называют, Неконтролируемый феникс. Это заклинание присуще к виду очень сильной тёмной магии. Вызванный заклинанием, этот огонь обладает собственным умом, он вполне целеустремлённо преследует свою жертву, сжигая заодно всё на своём пути. Остановить Адский огонь крайне сложно, так как он имеет свой разум и практически не управляем. - А правда, что он может уничтожить крестраж? – внезапно спросила Роксана, не поднимая руки. На неё уставились десятки пар глаз. В некоторых, можно было прочесть вопрос, в других же страх и ужас. Причём такие сильные, что дрожь пробегала по коже. Профессор Гиббз выглядел растерянным и потрясённым. Даже не понятно было, каких чувств в нём было больше. - Откуда?.. – выдавил вдруг он, и я с ужасом заметила, как его голос дрожал, но потом, бросив краткий взгляд на Джеймса, он более спокойно пробормотал. – Хотя собственно кого я спрашиваю… В полном тишины классе это прозвучало, как раскат грома. Я с изумлением обнаружила, как Роксана виновато потупилась, а Джеймс и во все хотел куда-нибудь поскорее срыть. Профессор Гиббз протёр очки, и устало воззрился на класс. Затем он привстал, опираясь на свой стол, и повернув голову ко мне с Роксаной, сказал: - Это тема не предназначена для урока, мисс Уизли, - казалось, он прилагал коласальные усилия, чтобы не закричать – до того гневно дрожал его голос. – Прошу Вас и мистера Поттера остаться после уроков. Это касается и мистера Кили, и мистера Хоулмза, и мисс Оулдридж. Оставшиеся пол часа пролетели незаметно. Однако после звонка на меня навалилась свинцовая тяжесть, и я, как на эшафот, поплелась к столу профессора. Не то, что меня раньше не наказывали - с такими друзьями, как эти трое, остаться не наказанными ни разу было бы чудом – но ещё ни разу меня не отчитывали за то, что я чего-то не знала. А не знала я многого. Подойдя к столу профессора я обнаружила, что он был рассержен. Хотя нет, он был в ярости. Помассировав себе виски и шумно выдохнув, профессор Гиббз откинулся на спинку кресла и со тщательно скрываемой яростью уставился на Роксану. - Мисс Уизли, - в его голосе послышались грозные интонации. – Пожалуйста, если вы знаете ответ на вопрос, не стоит задавать его перед всем классом. Или вы хотели поставить меня в неловкое положение? - Нет, сэр, - тихо пробормотала Роксана, тем временем рассматривая свои туфли. – Извините. - Этого больше не повторится, профессор, - горячо пообещал Джеймс. - Я очень на это надеюсь, мистер Поттер, - сухо кивнул Гиббз. – А пока я должен ограничиться для вас выговором. Минус по пять баллов с каждого из вас. - Это получается… - севшим голосом начал Адам. - Минус двадцать пять баллов с Гриффиндора, - холодно подсказал профессор. – Я знаю, что храбрость и честность – неотъемлемая черта вашего факультета. Но всё должно быть в приделах разумного. - Извините, профессор Гиббз, - вот вечно я единственная ничего не понимаю в разговорах о мире магии. – Но что такое крестраж? Тот дёрнулся, потом перевёл взгляд на Роксану и Джима, а затем внимательно посмотрел на меня. Я даже зарделась от такого пристального взгляда в мою сторону. Наконец, профессор опустил свой сканирующий взор и, поправив очки, сказал: - Так даже лучше для вас, мисс Оулдридж, что вы не знаете. С этими словами дверь кабинета с лёгким стуком приоткрылось. Мне только оставалось вспомнить, что меня ещё никогда не выпроваживали с такой непринуждённостью. *** Восемнадцатого ноября погода решила сжалиться над обитателями замка и отступила. Проливной дождь, наконец, прекратился впервые за три недели своего бессменного существования в районе Хогвартса. С утра небо было укутано плотным серым туманом, скрывающим любой свет солнца. Однако вязкие и удушливые тучи, которые в последнее время опускались практически до самой земли, соизволили упорхнуть в неизвестность, что уже само по себе вызывало радость. Я шла в компании друзей по главной улице Хогсмида, не заботясь, как прежде, увидят меня или нет. Сегодня был обыкновенный учебный день, а это значило только одно: учителя загружены, и пойдут в Хогсмид только для того, чтобы купить себе пергаменты или перья. Но этим они предпочитали заниматься в выходные. Сейчас дорога до «Трёх мётел» - одного из главных пабов магической деревни – была открыта и совершенно свободна. Деревенские часы неторопливо и даже как-то лениво пробили ровно четыре часа. Попрощавшись со всей честной компанией, я пошла дальше по главной улице, а остальные разбежались каждый по своим делам. Роксана вместе с Джимом и Джошуа решила наведаться в «Зонко» - пополнить запасы анти-скукона. Хотя с этими тремя слово «скука» сразу теряло все свои значения, но всё же у всех понятия о развлечениях были разные. Адам с Остином решили пройтись по извилистым улочкам, и застись новыми пергаментами и перьями, да заодно и всем прикупить. Мои письменные материалы тоже были уже на исходе, так что я была очень благодарна мальчишкам, когда те предложили свою помощь. Заодно все за ранее старались оценить ассортимент своих любимых магазинов, чтобы уже потихоньку составлять списки подарков на Рождество. Я, решив пока не забивать голову, направилась к огромному и шумному пабу, в котором, по словам Джеймса, всегда и протолкнуться негде было. И вправду, когда я открыла дверь, меня окружила шумная толпа. До сих пор хорошо сохранившаяся и не потерявшая свою форму, мадам Розмерта обслуживала покупателей, не забывая перекинуться парой-тройкой словечек со своими старыми знакомыми. Я повертела головой и увидела тётю. Впрочем, она довольно выделялась из общей толпы своей магловской одеждой. Многие посетители даже посматривали на неё с подозрением, но стоило им увидеть в её руках длинную волшебную палочку с ярко выраженной рукоятью, как все вопросы разом отпадали. Я чуть ли не бегом бросилась к крайнему столику у окна, за которым сидела Грейси. Видимо она уже подготовилась к моему приходу, так как на столе подле неё красовалась бутылка сливочного пива, ещё горячего, и два наполненных бокала, а так же две тарелки с фирменным десертом «Трёх мётел». Я буквально подлетела к столу, сбивая по пути постояльцев. Тётя, завидев меня, ослепительно улыбнулась. Однако в голове у меня крутилось столько вопросов, что я только смогла выдавить из себя ответную жалкую улыбку и плюхнуться рядом с тётей на соседний стул. - Что это значит? – без предисловий начала я, смотря на тётю удивлёнными глазами. – Та фотография? - Выпуск 1999 года, - мечтательно произнесла тётя, улыбаясь. – Хаффлпафф. - Не понимаю… - пробормотала я, смотря то на тётю, то на фотографию. – Ты отказалась от магии? - Магия – это духовная сила, - вздохнула тётушка. – От неё нельзя ни отказаться, ни украсть. Иначе бы сквибов тоже не было. - Кого? – не поняла я, а тётушка тут же пояснила: - Сквибы это что-то маглорождённых наоборот, - тётушка закусила губу, стараясь подобрать слова. – Это человек, рождённый в семье волшебников, но совершенно лишённый магических способностей. - Такое бывает? – изумилась я, в ответ тётя только горько усмехнулась: - Конечно, бывает. Взять, хоть, к примеру, Филча, - тут она выдавила из себя смешок. - Или твоего отца. - Он сквиб? – я не верила своим ушам. Получается, мой отец всю жизнь знал о магии, тётя Грейс всё время могла колдовать, но… Никто ничего мне не сказал, даже когда я получила письмо и в первый раз отправилась в Хогвартс. А мама? Алексис? Они знали? - Нет, - видимо последние три вопроса я задала в слух, так как тётя Грейс неминуемо на них ответила. – По-моему, Джонатан не дурак, чтобы им рассказывать. По идее, все его дети должны бsли бы быть маглами, такими же, как и Линда. - Но… - Получилось не совсем так, как планировалось, - усмехнулась тётушка, смотря в окно. - Знаешь, как я удивилась, когда за тобой пришла Тейлор и объявила во всеуслышание всей нашей семье, что ты оказывается колдунья. - Постой, ты знаешь профессора Бозуорт? – я удивлённо приподняла брови. – Она о тебе ничего не говорила. - Она училась на пять курсов младше меня, да и в Рэйвенкло, - усмехнулась тётя. – Когда я оканчивала школу, она перешла на третий курс. - Тогда как вы познакомились, и откуда ты её вообще знаешь? – я внимательно посмотрела на тётушку. - Мы даже не были столь близко знакомы, как ты думаешь, - тётя слегка отпила из своего бокала со сливочным пивом. – Просто однажды на последнем курсе меня поймали в запретной зоне и заставили чистить котлы. Так вот вместе со мной была как раз Тейлор. Ну, мы разговорились, не смотря на разницу в возрасте. А потом я выпустилась из Хогвартса, а Тейлор, как я вижу, продолжила образование. Хотя, у неё даже не было повода его прерывать. - Она ещё говорила про странные вещи, которые со мной и вправду случались, - я внимательно посмотрела на тётю. Она вздрогнула, однако потом пожала плечами: - Я так давно прожила с маглами, что стала похожа на них, а значит, я начала отрицать саму вероятность чуда. Маглы ведь делают всё угодно, находят самые нелепые оправдания, лишь бы не замечать, что магия твориться у них прямо под носом. - Не думаю, что все люди такие, - не выдержала я. - Поверь мне: все, - мрачно фыркнула тётя. – Хоть маму твою возьми или сестру. - А что с ними? – не поняла я. - Помнишь тот день, когда ты упала с балкона в отеле в Испании с четвёртого этажа, а потом говорила, что летала? – дождавшись моего кивка, тётя продолжила. – Тогда Линда подумала, что ты упала на гору пальмовых веток, и они смягчили падение. А Алексис же встала на её сторону. - Но там не было никаких пальмовых веток, - возразила я. – Только трава. - Вот именно, - тётя обворожительно улыбнулась. – Не стань я такой же ограниченной, как маглы, то уже тогда должна была бы понять: ты необычный ребёнок. Я невольно смутилась. Конечно, может по меркам обычных людей, таких как мама или Алексис, я неординарная. Но в волшебном мире – самая обычная девчонка, которая учится в Хогвартсе. Да-да, так оно и есть… И было у маглов. И будет ещё у волшебников. Всё по-честному. - Но почему ты ушла от сюда? – этот вопрос вырвался у меня по мимо воли. – Тут же жизнь – сказка. - Это не так, - покачала головой тётя, грустно уставившись в окно. – Да, некоторые проблемы мы в состоянии решить на раз-два, достаточно будет, только лёгкого взмаха палочки и нужных знаний, слов. Но есть проблемы, которые маглы решают менее кровопролитными способами, чем мы. - Ты о войне с Тёмным Лордом? – я удивлённо уставилась на тётю, и она в ответ, подтверждая мои слова, кивнула. - Из-за простого предрассудка, как чистота крови, который был введён ещё Салазаром Слизерином, пролилась кровь многих волшебников и маглов. Я тогда училась на пятом курсе, примерно на два года младше Гарри Поттера. - Ты знала отца Джеймса? – я в шоке уставилась на тётю, которая смутилась и хмыкнула: - Как послушать, что болтает народ, так его все знают, - сбивчиво пробормотала она, но затем выпрямилась так, что хрустнул позвоночник, и посмотрела на меня каким-то гордым взглядом. – Лично мы не были знакомы: разница в возрасте, да и учились мы на разных факультетах… Я знала зато Ромильду Вейн, эту несчастную с Гриффиндора и моего курса. Она так обезумела от «любви» к Поттеру, что несколько раз пыталась подлить ему приворотное зелье. - Это разве разрешено? – я удивлённо приподняла бровь. Тётя прыснула в кулак, но потом снизошла до объяснений: - Любовные зелья запрещены в стенах Хогвартса, но это не значит, что ни у кого не было желания их использовать. Амортенция – так это зелье ещё называют – одно из самых опасных средств. - Но это не любовь, - медленно произнесла я. – Человека заставили полюбить. - Вернее, даже не полюбить, - покачала головой Грейси. – Это зелье вызывает очень сильное граничащее с безумным влечение. Но не любовь. Это чувство нельзя создать или сымитировать. Да и зелье, мягко говоря, не лёгкое, и его проходят минимум только на шестом курсе. Не ранее. - Тогда, как эти влюблённые дурочки смогли приготовить его? – в последнее время у меня больно часто складывается впечатление, что я – дура необразованная и не понимающая элементарных вещей. – Сомневаюсь, что у нас в библиотеке мадам Пинс им выдала полный экземпляр о любовных напитках. - В моё время эти зелья можно было заказать во «Всевозможных Вредилках Уизли», - пожала плечами Грейси, отпивая из своего бокала горячее сливочное пиво. - А детекторы не реагировали на неправильные этикетки. Их магия направлена на обнаружение артефактов или тёмных искусств, а не правильной бирки в товаре. К тому же Амортенция к Тёмным искусствам не относиться. - Это ещё почему? – удивилась я. По-моему, уж что-что, а любовный напиток не просто так запретили в стенах нашей школы. - Да это зелье опасно, как говорил мой учитель профессор Слизнорт, - после этой реплики тётя хмыкнула. - И не без оснований. Ведь под воздействием этого зелья можно совершить ужасные поступки, якобы во имя любви. Но это не запрещённый напиток, так как ни физического, ни внутреннего вреда здоровью не приносит. - Тоже мне – не приносит… - пробурчала я в ответ, откидываясь на спинку стула. - Знаешь, я тебя понимаю. Леону в своё время, когда мы ещё учились на четвёртом курсе, кто-то из девчонок пытался подлить приворотное зелье. Однажды в конец обезумевшие поклонницы налили ему в бокал с тыквенным соком, аж целых пятнадцать зелий разом! – тётя вдруг нахмурилась. – Никогда не забуду этого кошмара. Профессор МакГонагалл уже хотела его отправлять в Мунго. - И как это зелье отличить? – спросила я, не поднимая глаз: до того мне не хотелось сейчас видеть лицо тёти. Это же надо – видеть, как человека, которого ты любишь, на каждом шагу пытаются опоить зельем любви всякие поклонницы. То, что на фото Грейси обнимал именно Леон, я не сомневалась. - Я часто прогуливала зелья, но всё же сдала по ним ЖАБА, - тётя заметно нахмурилась: видимо вопрос её озадачил. - Сейчас могу вспомнить только то, что Амортенцию можно узнать по особому перламутровому блеску на поверхности и тому, что пар поднимается и закручивается спиралями. Одна из главных примет этого любовного напитка - запах, особый для каждого человека, связанный с тем, что ему, человеку, дорого. - А что ты чувствовала, когда нюхала Амортенцию? – не знаю почему, но меня заинтересовала это тема про любовь и зелья. Может быть стало просто интересно, а может я взрослею. Хотя первый вариант мне нравился больше. Тётя тем временем зажмурилась, представляя себе все те ощущения, когда ей приходилось учуять запах Амортенции. По её лицу расползлась счастливая улыбка, и она, приоткрыв глаза, сказала: - Запах тыквенного сока, гуталина, которым твой дед чистил свои ботинки, а ещё сосновая смола и слегка сладковатый яблочный вкус. Говорят, такой аромат присущ единорогам. В мозгу у меня что-то стремительно щёлкнуло, и я медленно произнесла: - Сосна и волос единорога. Палочка того парня, с которым ты на фото. Кстати, кто они? - Кевин Уитби и Леон Холт? – тётя приподняла брови и снова посмотрела на фото, которое так и лежало по середине стола. - Они не вернулись из той битвы. Когда шла эвакуация, эти двое решили остаться и защищать Хогвартс. Точнее это Леон решил, а потом уломал Кевина. Если бы я тогда их отговорила, побежала за Филчем… Этого ничего бы не было. Внутри меня всё сжалось в тугой ком. Страшно было подумать, что пережила Грейси. Потерять двух лучших друзей в один день, где-то сидеть в безопасности, когда остальные дрались. Это было не в её характере и никогда не будет. Желая как-то отвлечь её от грустной темы, я решила перевести разговор в положительное русло: - А что потом стало с Ромильдой? Мой вопрос явно удивил тётю. Но она быстро пришла в себя и, как-то по-особому усмехнувшись, фыркнула. Такая же особая усмешка иногда проявлялась и у Алексис. Забрав за уши свои волосы, Грейси сказала: - Я бы хотела пожалеть её и её несчастную любовь, если бы эта любовь... была. Но Гарри Поттер для Ромильды — лишь желанная победа, завоёванная знаменитость, «галочка» в списке достижений. Которую — какая досада! — ей так и не удалось поставить. Мы ещё просидели практически пол часа, а потом тётя, мягко мне улыбнувшись, попрощалась и, выйдя из паба с громким хлопком трансгерссировала. Тут в мою голову забрела неожиданная и вроде бы совершенно не нужная мысль: как бы мама и Алексис отнеслись к тому, если бы узнали, что Грейси, а ещё и бабушка с дедушкой – волшебники. Алексис бы предсказуемо пришла в ярость, а мама… Тут дело обстояло гораздо сложнее. Решив не забивать голову всякой ерундой, я направилась в Сладкое Королевство, куда мы с ребятами договорились прийти по окончанию прогулки.