О вулканцах и людях

      По корабельному времени было около одиннадцати вечера; в той части Нового Вулкана, где сейчас находился посол Спок, должно быть, еще не спряталась за горизонт та ослепительно яркая звезда, которую вулканцы теперь называли солнцем. Компьютер подтвердил это предположение – разница во времени между кораблем и колонией составляла ровно два часа. Кирк решил, что время для звонка самое удобное – посол, вероятно, уже не занят делами, но и спать наверняка еще не собирается, и сможет уделить ему полчаса или час, а этого Джиму будет вполне достаточно. Он быстро проверил почту, отослал несколько срочных сообщений, еще раз мысленно прокрутил в голове все детали приготовленной для посла легенды, чтобы не сбиться на какой-нибудь досадной мелочи, и, отыскав в своем списке абонентов данные Спока, коснулся кнопки вызова. Посол ответил почти сразу; Кирк счел, что это хороший знак.       – Здравствуй, Джим, – теплые нотки в голосе Спока сразу настраивали на дружескую беседу. Безусловно, посол был рад его видеть – Джим это понял сразу же. Это было приятно.       – Добрый вечер. У вас ведь вечер, да? – Кирк искренне улыбнулся, встретив спокойный и какой-то согревающий взгляд глубоких карих глаз.       – Да, Джим. Если ты беспокоишься, что позвонил в довольно позднее время, то напрасно – вулканцам нужно гораздо меньше времени для сна, чем людям, и здесь еще никто не спит в такой час.       – Да, я знаю, – кивнул Кирк. – Я даже думаю, что, если бы позвонил раньше, то наверняка оторвал бы вас от работы, а я не хотел мешать.       – Джим, ты не можешь мне помешать, – эти слова явно не были формой вежливости, в них звучала искренность. – Ты же знаешь, что я всегда рад тебя видеть.       – Э-э-э… спасибо. Я тоже. – Джим чуть смущенно поерзал; сейчас ему стало неловко при мысли о той небольшой авантюре, которую он задумал. – Что нового в колонии?       – Идет строительство. Сейчас это, пожалуй, основное. Колонисты уже обеспечены жильем, и в нем есть все необходимое, но наши научные центры нуждаются в расширении, так как в ближайшее время нам нужно будет решить множество непростых задач. И главная из них – восстановление численности. Боюсь, естественным путем решить эту задачу не удастся, придется прибегнуть к искусственным методам.       Джим снова кивнул.       – Да, я понимаю. Наверно, вы думаете, что Спок был неправ, когда решил остаться на «Энтерпрайз»…       – Напротив. Я думаю, что для него это было единственно верным решением.       Кирк моргнул.       – Серьезно? Но…       – Джим, есть вещи, которые кажутся нам непонятными, но становятся ясны со временем. Иногда, чтобы увидеть истину, нужно пройти долгий путь.       Капитан взъерошил волосы и посмотрел куда-то в полумрак, царивший в глубине каюты, которая сейчас освещалась лишь небольшим монитором, перед которым сидел Кирк. В его голосе проскользнули задумчивые нотки:       – Да… наверное.       – И я надеюсь, что вы – ты и твой старший помощник – придете к взаимопониманию и станете настоящей командой. Лучшей командой на Флоте. Я даже уверен, что вы уже на пути к этому.       Кирк улыбнулся.       – Ну… можно сказать, мы сработались. Бывают, конечно, недоразумения… но это мелочи.       Говоря это, Джим подумал, что момент кажется вполне подходящим, и решил, что не стоит его упускать.       – Кстати, как раз сейчас Спока нет на борту, он на Гамме-8 с дипломатической миссией. А он мне нужен позарез. Точнее, мне нужен переводчик с вулканского. А еще точнее – с древневулканского.       Посол поднял бровь, и Кирк невольно подумал, что два известных ему Спока некоторые вещи делают абсолютно одинаково.       – Тебе нужно перевести текст, написанный на древневулканском?       – Ага.       – А почему ты сделал вывод, что он написан именно на этом языке?       Кирк замялся.       – Ну… я знаю, как выглядят вулканские буквы. Но компьютер это не смог перевести, я пробовал, и получилась полная абракадабра. Если бы это был современный вулканский…       Другой Спок улыбнулся одними глазами.       – Я понял, Джим. Что именно тебе нужно перевести?       Джим старался тщательно контролировать выражение лица.       – Сегодня мы обнаружили брошенный корабль… Мы не знаем, что произошло с командой, бортового самописца обнаружить не удалось. Все, что мы нашли – это записи, о которых я говорю, и которые не осилил стандартный переводчик. Похоже, они сделаны именно на древневулканском, и, вероятно, их вел один из членов экипажа, или пассажир этого корабля. Это может быть ключом к разгадке. И я подумал…       В уголках темно-карих глаз собрались мелкие морщинки – Кирк мог бы поклясться, что глаза старого вулканца сейчас почти смеялись.       – Ты хотел бы, чтобы я помог тебе, Джим. – Это был не вопрос, а утверждение. Впрочем, посол был явно доволен, что Кирк обратился к нему, в этом не было никаких сомнений.       – Эм… да. Я был бы вам очень признателен.       – Где сейчас эти записи, Джим? Они есть у тебя в компьютере?       – Э… конечно.       – Сбрось мне этот файл и оставайся на связи. Я думаю, перевод не займет много времени.       Кирк, стараясь не выдать своего ликования, быстро выполнил требуемую операцию. Он мог видеть, как посол открыл полученный файл и погрузился в чтение; лицо его было спокойно, и по нему невозможно было понять, какие эмоции вызывает в нем прочитанное. Если вообще вызывает какие-то эмоции. В каюте на несколько минут воцарилась тишина, исполненная нетерпеливого ожидания. Когда Спок снова поднял глаза, выражение его лица не изменилось, и голос тоже звучал по-прежнему:       – Это довольно любопытный документ.       Кирк едва не подскочил от нетерпения.       – Да?       – Весьма. Только, боюсь, он вряд ли поможет разобраться, что же произошло на найденном вами корабле и почему его оставила команда.       Джим тихонько скрипнул зубами. Сейчас ему сильнее, чем когда бы то ни было, хотелось узнать, что там написано.       – Но, возможно, в тексте есть хоть какая-то зацепка.       – Не думаю.       – Хорошо, тогда… Может, вы могли бы передать содержание хотя бы вкратце. Я надеюсь, что эта информация все-таки не будет совсем уж бесполезна.       Повисла небольшая пауза. Посол чуть наклонил голову набок, словно обдумывая и оценивая прочитанное, а затем негромко произнес:       – Это поэма. И, по моему скромному мнению, прекрасно написанная. Вероятно, ее автор – тот вулканец, который, предположительно, был членом экипажа найденного вами корабля. Об этом свидетельствуют многочисленные авторские пометки, а также тот факт, что она еще не закончена.       Джим смотрел на вулканца так, словно у того вдруг выросла вторая голова. Или уши перестали быть острыми. Или произошло еще что-нибудь… совершенно из ряда вон выходящее. Он мог ожидать от своего старпома чего угодно, но уж никак не поэзии. Наверно, ему это просто снится, сейчас он проснется, и все встанет на свои места.       – Джим, с тобой все в порядке?       – А? Да, конечно. Простите… Вы точно уверены?       Джим с некоторым опозданием сообразил, как глупо звучит этот вопрос. Однако посол терпеливо ответил:       – Разумеется. Я не смогу, к сожалению, дать достойный литературный перевод этих стихов на стандарт, ибо перевод поэзии – вообще дело непростое, но я могу передать общий смысл произведения.       Кирк молча кивнул. А Спок продолжил:       – В наше время поэма, написанная в подобном стиле – редкость. И ты был прав – это действительно древневулканский. Современный вулканский язык просто не способен столь же живо передать все тонкости любовной лирики.       – Лю… любовной лирики???       Сказать, что Джим был ошарашен – значит, ничего не сказать. «Спок и любовная лирика. Любовная поэма и Спок». Кирк никогда не думал, что эти слова могут объединиться в одном предложении. Они вертелись у него в голове снова и снова, по замкнутому кругу, но осознание все не приходило, словно где-то внутри срабатывал невидимый предохранитель, спасая мозг от перегрузки.       – Да, Джим, это любовная лирика, – невозмутимый голос старого посла вернул капитана в реальность.       «Он что, посвятил поэму Ухуре? Ну, да, наверно. Больше, вроде, некому. Хотя, может быть, кто-то на Новом Вулкане…» Джим старался не выдать своих эмоций, но получалось неважно. Он криво улыбнулся и спросил, стараясь, чтобы голос звучал естественно:       – Поэма посвящена, наверно, какой-то вулканке?       – Нет. Судя по всему, объект его страсти принадлежит к другой расе.       – Да?       – Именно так.       – И… к какой же?       – Автор поэмы признается в любви… «запретной любви», как он выражается… к терранцу.       – К терранцу??? Может, к терранке?       – К терранцу. Это мужчина.       Кирк почувствовал, как вспотевшие ладони прилипли к столу. Для одного вечера было как-то уж слишком много неожиданностей.       – И… кто этот мужчина? Там о нем что-нибудь написано?       – Да, и довольно много. Например, здесь есть его описание, и весьма красочное. В частности, говорится о том, что «его глаза напоминают земное небо в ясный полдень», а волосы «цвета спелой пшеницы». Его движения «порывисты», а улыбка «согревает, подобно солнцу». Судя по тому, что здесь написано, этот мужчина – офицер, и автор поэмы находится у него в подчинении.       Кирк с трудом справился с желанием подойти к зеркалу. «Его глаза напоминают земное небо в ясный полдень». Нет. Это невозможно. Его холодный и почти всегда недовольный им старпом не мог дать столь художественное описание своего капитана. В поэме. В любовной поэме. Наверно, кто-то из них двоих сошел с ума.       – Там… написано что-то еще? – с трудом выдавил Кирк, стараясь не смотреть в глаза послу.       – Да. Похоже, автор уверен, что его страсть безответна. Но его мучает не только это. Видимо, он считает, что подобные чувства вообще недопустимы для вулканца, он стыдится своих эмоций и всеми силами старается их скрыть, раз уж подавить их ему не удается. Он также размышляет о причинах, которые могли привести к столь плачевной, по его мнению, ситуации, и ищет пути выхода из нее. Одним из возможных вариантов решения своей проблемы он считает Колинар. Здесь довольно много философских рассуждений на эту тему.       Джим сглотнул. Надо было, наверно, что-то сказать, как-то отреагировать. Поблагодарить за помощь, в конце концов. Но слова разбегались, и Кирк не мог собрать их в предложение. Посол пришел ему на выручку:       – Как видишь, эти записи вряд ли помогут разобраться, что произошло на корабле, который по неизвестным причинам оставлен экипажем. Сожалею, что моя помощь оказалась бесполезной.       – Да… то есть, нет. Конечно, она не бесполезна. Все-таки какая-то информация… – Кирк с трудом соображал, что он говорит. – Я благодарю вас.       – Благодарность нелогична, Джим. Особенно в данной ситуации.       – Все равно, спасибо. И… я наверно пойду, я и так отнял у вас много времени.       – Я ничем не был занят. И я был рад увидеть тебя, Джим.       Кирк неловко улыбнулся.       – Я тоже. Еще раз спасибо.       Он вскинул руку и неуверенно попытался изобразить нечто, отдаленно напоминающее та’ал.       – Живите долго и процветайте.       Посол почти улыбнулся – по-человечески, не по-вулкански, даже уголки его губ чуть дрогнули; он тоже поднял правую руку, и надо сказать, что в его исполнении традиционный вулканский жест выглядел значительно эффектнее.       – Удачи, Джим.       Кирк машинально кивнул; через секунду изображение посла мигнуло и исчезло, а озадаченный капитан продолжал растерянно таращиться на погасший экран. «С ума сойти. Спок в меня влюблен. Спок. В меня. Влюблен. Да этого просто не может быть. Должно быть, это результат какой-нибудь немыслимой космической аномалии. Наверно, что-то в этой части Галактики неблагоприятно действует на психику вулканцев… Мне, кажется, надо выпить».       Однако Джим быстро отбросил последнюю мысль – алкоголь, возможно, поможет расслабиться, но уж точно не внесет ясности в ситуацию. А ясность требовалась, как никогда. Потому что… Джим чувствовал, что полученную информацию он почему-то не может проигнорировать. Просто не может и все. И то, что он, мягко говоря, удивлен – это еще полбеды. Важнее другое. Что-то внутри него сейчас радостно пританцовывало и триумфально задирало нос при одной мысли о влюбленном старпоме. Самолюбие? Возможно. Но, наверное, не только оно…       Да, вулканец нравился Джиму как друг. И Джим, вообще-то, всегда предпочитал девчонок, хотя во времена Академии у него была пара «экспериментов» с парнями. Он вообще любил экспериментировать. Но Спок… было в нем что-то такое, что притягивало Кирка, и он сам не мог бы объяснить, что именно. Эти острые уши, или вечно холодная маска на лице, или может, что-то еще… Конечно, Джим не мог отрицать тот факт, что по человеческим стандартам Спок действительно весьма привлекателен. Но это было далеко не все – в этом замкнутом остроухом парне было что-то такое, от чего у Кирка порой просто перехватывало дыхание. Что-то манящее. Загадочное. Что-то, что пробуждало в нем болезненное любопытство и неосознанные желания.       И вот теперь Спок в него влюблен. Это, мягко говоря, неожиданное открытие дезориентировало. Спок больше не выглядел неприступной крепостью. Теоретически, теперь Джим, наверное, мог бы затащить его в постель, если бы захотел и приложил некоторые усилия. Но… и тут все было не так просто. Кирк не очень много знал о вулканской культуре, но этих скудных сведений было вполне достаточно, чтобы понимать, что у вулканцев несколько иное отношение к сексу. Он вообще сильно сомневался, что для них возможны случайные связи. Он даже не был уверен, что у Спока было что-нибудь с Ухурой, помимо поцелуев в транспортаторной, хотя эти двое встречались уже довольно долго.       Итак, Спок в него влюблен. И это, безусловно, приятно. Если уж совсем честно – это просто сногсшибательная новость. Но только пользы от этого никакой. Потому, что для Спока это значит что-то другое… что-то очень серьезное, наверно. Что-то, на что Кирк, скорее всего, просто не способен. Ведь у него есть «Энтерпрайз». Его потрясающий корабль, при мысли обо всех возможностях которого Кирк испытывает нечто такое, что, наверно, можно испытывать только к живому существу. Существу потрясающе красивому, могучему и безоговорочно верному. Кирк принадлежит этому кораблю, так же, как и корабль принадлежит ему. Эта связь неразрывна. Нужна ли капитану какая-то иная любовь?       Подобные мысли были чем-то вроде якоря в океане противоречивых эмоций, но все же не могли окончательно вернуть душевное равновесие. Кирк пришел к выводу, что ему все-таки надо выпить. Или хотя бы поговорить с кем-нибудь, с кем, в случае острой необходимости, потом можно будет опрокинуть стаканчик. Идеальной кандидатурой был Боунз, и найти его, конечно, не составит труда. Если сегодня его дежурство, то он в медотсеке. Если нет, то, скорее всего, у себя в каюте, и возможно, уже спит, но когда Кирка могли остановить подобные мелочи? Решив не звонить, а сделать другу нечто вроде сюрприза, Джим вытащил из своих личных запасов бутылку саурианского бренди и пошел разыскивать достопочтенного доктора.