О вулканцах и людях

      МакКой обнаружился в своей каюте; несмотря на довольно поздний, по корабельному времени, час, он еще не спал. Впустив Кирка, он скрестил руки на груди и окинул его недовольным взглядом. Гостей в такое время, да еще и после напряженной смены, он явно не ждал; выражение его лица более чем красноречиво это доказывало. Он молча проследил глазами за тем, как Джим прошел вглубь каюты и уселся в кресло – как обычно, не дожидаясь приглашения, – и лишь после этого мрачно заметил:       – С хорошими новостями в такое время обычно не приходят. Да еще и с бутылкой. Что на этот раз?       Джим поерзал, устраиваясь удобнее.       – Сядь, Боунз, не мельтеши.       Доктор опустился в кресло напротив и выжидающе уставился на Кирка.       – Ну? Только сразу предупреждаю – я пить сейчас не буду и тебе не советую. У меня смена с утра. И у тебя, кстати, тоже.       – Да знаю я. Это я так прихватил, на всякий случай.       Джим поставил бутылку на стол и пару секунд смотрел на нее, словно изучая.       – Так что стряслось? – снова попытался выяснить Боунз.       Кирк повернулся к нему.       – Да вроде ничего особенного… Боунз, что бы ты сделал, если бы вдруг узнал, что кто-то в тебя влюблен? – вдруг выпалил он на одном дыхании.       МакКой секунду смотрел на него, приподняв брови, словно не понимая, как можно порядочного человека, к тому же доктора, лишать нескольких часов драгоценного сна из-за таких пустяковых вопросов, а потом коротко хохотнул.       – Нет, ты серьезно, Джим? У тебя ничего не болит? Ты пришел, чтобы обсудить со мной свои сексуальные проблемы в половине первого ночи?       – У меня нет сексуальных проблем, Боунз, – огрызнулся Кирк. – И я пришел к тебе, как к другу, между прочим.       – Если я твой друг, это еще не значит, что надо будить меня посреди…       – Боунз, ты еще не спал! – возмущенно перебил его Джим.       МакКой скривился, как будто съел что-то невыносимо кислое. Однако тон его чуть смягчился:       – Ладно, Кирк, давай, плачься мне в жилетку, только побыстрее. Я все-таки хотел бы выспаться. Так кто там в тебя втюрился и почему это вдруг стало для тебя проблемой?       Кирк помолчал, то ли пытаясь сформулировать все то, что в последние часа полтора не давало ему покоя, то ли раздумывая, какую именно часть истории стоит рассказывать Боунзу, и в какой форме это преподнести. Потом сказал медленно и, вопреки обыкновению, тихо:       – Если честно, я сам пока многого не понял. Просто… это очень уж неожиданно, понимаешь?       – Неожиданно что?       – Ну… то, что я узнал.       МакКой нетерпеливо передернул плечами.       – И что ты узнал?       Кирк поерзал.       – Черт! Даже не знаю, как сказать.       Доктор терял терпение.       – Ну, скажи уже как-нибудь!       – Понимаешь, Боунз, произошло то, чего я меньше всего мог ожидать.       МакКой усмехнулся.       – Дай угадаю. «Энтерпрайз» от тебя забеременела?       – Дурацкая шутка, Боунз!       Доктор пожал плечами.       – Откуда я могу знать, что для тебя является неожиданностью, а что – нет.       Джим потер пальцами виски.       – Понимаешь, в меня влюбился человек, который, как мне казалось, терпеть меня не может.       МакКой фыркнул.       – Вот удивил. Такое бывает сплошь и рядом.       – Ты не понял. Если бы ты знал, о ком я говорю…       – Ну, и кто она?       – Не «она», Боунз.       Доктор поднял брови.       – Чего? Ты, что, хочешь сказать…       Джим кивнул.       – Именно. Это парень.       МакКой смотрел на него с выражением, которое ясно показывало, что услышанное оказалось для него несколько неожиданным. Кирк снова поерзал в кресле, чувствуя себя неуютно под его взглядом, а потом выпалил:       – Ладно, не делай вид, что впервые слышишь о чем-то подобном! Тем более, ты знаешь, что в Академии я…       Доктор вскинул ладони вверх, призывая не продолжать.       – Кирк, я прошу тебя, избавь меня от подробностей. Да, я в курсе, что в Академии ты трахал все, что двигалось, а что не двигалось…       – Боунз! – теперь уже Джим призывал друга замолчать. Почему-то сейчас ему не хотелось слышать эту пошлую шутку, тем более в свой адрес.       – Что «Боунз»? Ты пришел на ночь глядя, чтобы поведать мне историю о том, как в тебя втюрился…       – Дослушай, ладно? – устало прервал его Кирк.       На лице доктора появилась красноречивая гримаса.       – Да я-то слушаю, но ты же ничего толком не говоришь! Ну, втрескался в тебя какой-то парень, ну и что? Ты что, решил развлечь меня этой дурацкой историей посреди ночи? – МакКой сделал паузу, а потом вдруг слегка нахмурился: – Или… парнишка болезненно это воспринял и хочет перевестись на другой корабль? Боишься потерять хорошего офицера?       Джим потер щеку.       – Ну… Надеюсь, офицера я не потеряю.       – Хорошо, в чем тогда проблема? – МакКой сделал паузу, глянул на него, чуть прищурившись, а потом в его глазах блеснули странные огоньки. – Впрочем… Хм, об этом я как-то не подумал.       Кирк отчего-то напрягся.       – О чем ты?       Боунз продолжал с интересом его рассматривать, словно видел чуть ли не впервые.       – Знаешь, если бы это был не ты, а кто-то другой, я бы сказал, что диагноз прост. Слишком уж сильно тебя это зацепило. Ты что, к этому парню неровно дышишь? Не думал, что своими глазами увижу, как Джим Кирк в кого-то…       – Нет, Боунз, – как-то слишком резко оборвал его Кирк. – Это не то, что ты подумал. Я его уважаю, он настоящий профессионал, интересная личность и все такое… Но он не интересует меня… ну, ты понял. Не интересует… в этом смысле. И уж тем более… Нет. Конечно, я не влюблен в него.       Произнося эти слова, Джим зачем-то перевел глаза с лица собеседника на бутылку бренди, стоящую между ними. В его душе поднималось нечто, весьма похожее на испуг. Ведь он же не испытывает ничего подобного, нет? Конечно, Боунз ошибается. Просто… все это очень неожиданно, он удивлен и не знает, как реагировать.       МакКой скептически вздернул бровь.       – Интересная личность, говоришь?       – Боунз!       – Знаешь, что я тебе скажу, Джим? Ты просто ребенок. И я даже не думал, что настолько.       – Боунз, ты ошибаешься, – с горячностью возразил Кирк. – Это совсем другое. Ну, правда, если бы я в кого-то влюбился, я бы знал об этом.       – Интересно, ты сам себя слышишь?       Джим насупился.       – Зря я об этом заговорил. Знаешь что? Забудь.       МакКой усмехнулся.       – Ладно, предположим, что я неправ. Тогда можешь ответить мне на один вопрос? Почему тебя так беспокоит эта ситуация?       Кирк посмотрел на него, словно пытаясь осмыслить сказанное. Откровенно говоря, он и сам не понимал, почему его это беспокоит. Он пытался понять, что же он чувствует на самом деле, но у него это не очень хорошо получалось. После разговора с послом эмоций было слишком много, и они были очень разные. Если не сказать – противоречивые. Но это уж точно не то, что предположил Боунз. Это даже звучит абсурдно. Джим повел плечами.       – Не знаю. Но ты ошибаешься. И, наверно, действительно не стоило затевать этот дурацкий разговор.       МакКой усмехнулся.       – Разговор дурацкий, с этим я абсолютно согласен. Еще и посреди ночи.       Кирк немного помолчал. Боунз, который, несмотря на ворчание, спать уже явно не хотел, смотрел на него с добродушной ухмылкой старшего брата. Наконец, Джим поинтересовался:       – Бренди точно не будешь? Отличная штука, из моих запасов. Ты знаешь, я что попало не предлагаю.       МакКой посмотрел на бутылку, одиноко стоящую на столе. Взгляд Джима стал хитрым. Доктор потянулся к столу, взял бутылку в руки, поднес ближе, изучая этикетку. Капитан молча наблюдал.       – Пятилетняя выдержка, – негромко констатировал МакКой. – Ладно, ты и мертвого уговоришь, давай по одной.       Джим усмехнулся:       – Что-то я не припомню, чтобы тебя нужно было особо уговаривать.       МакКой достал стаканы и разлил бренди с ловкостью человека, у которого имеются в этом деле серьезные навыки. Кирк поднял свой стакан:       – Давай выпьем за… за что-нибудь.       Доктор насмешливо вздернул бровь:       – Глубокомысленный тост.       Он выпил темно-янтарную жидкость и удовлетворенно кивнул.       – Действительно, отличная штука.       – Угу.       Джим тоже собирался выпить, но ему помешал сигнал коммуникатора. Стандартный звук, оповещающий о входящем вызове, почему-то показался слишком резким.       – Вот черт… И что там опять?       Он откинул крышку комма и мрачно констатировал:       – Кирк слушает.       – Капитан, я не хотела мешать вам отдыхать, но у нас не совсем стандартная ситуация, - это была энсин Петрова из отдела связи.       Джим приподнял брови.       – И что за ситуация?       – С нами связался шаттл, экипаж – трое андорианцев, и они просят разрешения подняться на борт.       – Андорианцы? – Джим озадаченно потер подбородок и едва слышно вздохнул, покосившись на свой стакан. – А что у них произошло?       МакКой усмехнулся.       – Что, Кирк, быть капитаном не всегда здорово, да? – его язвительный шепот заставил Джима снова скосить глаза и скорчить соответствующую гримасу.       – Заткнись, Боунз, – проворчал несостоявшийся собутыльник, прикрывая ладонью комм.       – Капитан, они утверждают, что на их корабль было совершено нападение, судно получило повреждения и они были вынуждены покинуть его.       – Нападение? – Кирк нахмурился. – Ладно, дождитесь меня, я сейчас буду на мостике. Конец связи.       Услышав слово «нападение», МакКой сморщился, как печеное яблоко. Не любил он все эти «нападения», «повреждения» и другие неизбежные космические происшествия. Он потянулся за бутылкой и плеснул себе еще бренди.       – Иди, Кирк, иди. А я, с твоего позволения, еще немного выпью и спать лягу. Будем считать, что бутылка бренди – это компенсация причиненного мне морального вреда.       Джим ощетинился.       – Какого еще вреда?       – Как же, ты не давал мне спать, и я вынужден был выслушивать дурацкую историю твоих любовных похождений.       – Никаких похождений не было, Боунз!       – Ну, так будут.       Кирк фыркнул и направился к выходу. Уже в дверях он вдруг обернулся:       – Зря ты так решил. Ты ни черта не знаешь. Есть вещи… да, ладно, впрочем.       Он дернул плечом и вышел, так и не закончив свою мысль.

***

      Оказавшись на мостике, Кирк быстро окинул взглядом дежурившую смену. Некоторые лица выглядели слегка обеспокоенными – видимо, историю, приключившуюся с андорианцами, до прихода капитана уже успели вкратце обсудить. Джим, коротко поприветствовав их, опустился в капитанское кресло и включил свое переговорное устройство. Энсин Петрова сразу же связала его с шаттлом.       – Капитан «Энтерпрайз» Джеймс Кирк на связи.       На линии были небольшие помехи; ему ответили спустя несколько секунд:       – И’лек Аддиас, пилот торгового судна «Э’тиясу». Наш капитан, к сожалению, погиб, как и большая часть команды.       Голос говорил на стандарте и звучал довольно сдержанно, если не сказать - безэмоционально; это было несколько необычно для андорианца, тем более, попавшего в переделку. Кирк слегка кивнул и попросил дать изображение. Когда включилась видеосвязь, на экране появились трое андорианцев в непривычной форме – очевидно, в форме андорианского торгового флота. Двое мужчин, одна женщина; женщина выглядела довольно симпатичной, как машинально отметил Кирк.       – Что у вас произошло? Кто на вас напал?       – Мы не знаем. Они не выдвигали никаких требований, напали без предупреждения, – голос пилота звучал все так же ровно, словно парень получил вулканское воспитание.       Кирк нахмурился.       – Вам хоть что-нибудь известно о нападавших? Как выглядел корабль?       – Он точно не принадлежит ни к одному из известных нам классов. Очень мощное военное судно. Изображение с обзорного экрана также не сохранилось, так как наш корабль получил значительные повреждения.       Джим потер подбородок. Второй странный инцидент за два дня. Какое-то неблагополучное местечко.       – На корабле были гуманоиды?       – Мы не видели никого из экипажа.       – Ясно. Как я понял, вам требуется помощь?       – Да, этот шаттл не рассчитан на дальние перелеты, и я надеюсь, что вы сможете доставить нас на ближайшую планету Федерации.       Капитан кивнул.       – Разумеется. Вы можете подняться на борт.       – Благодарю вас.       – Не стоит благодарности, это мой долг. Конец связи.       Экран погас. Кирк сразу же сделал необходимые распоряжения, после чего на мостике на какое-то время воцарилась тишина. Несколько молодых энсинов явно были под впечатлением – они служили всего пару месяцев и еще не успели привыкнуть ко всему, что может произойти на чудесных межзвездных просторах. Хорошо, что они не говорили на эту тему с Боунзом, иначе не прослужили бы и двух дней.       Впрочем, на сей раз ситуация действительно выглядела странной. Кирк поморщился. Выражаясь языком его старпома, логично было предположить, что найденный ими днем корабль без экипажа и инцидент с андорианцами связаны между собой, и капитан отлично понимал, что теперь всю эту историю просто невозможно проигнорировать. «Космическое дерьмо. Чудо, а не местечко».       Приказав разместить троих незапланированных пассажиров в гостевых каютах и обеспечить их всем необходимым, Кирк еще раз попытался выяснить хоть какие-нибудь детали инцидента, но андорианцы почти ничего не смогли добавить к уже сказанному. По корабельному времени был уже третий час ночи; он вернулся к себе и решил, что надо хоть немного поспать.       Забравшись под одеяло и пролежав несколько минут, внимательно созерцая потолок, он понял, что заснуть будет не так просто. Какое-то покалывающее возбуждение мешало ему расслабиться. В голове вертелись обрывки мыслей, гипотез, псевдонаучных теорий, которые так или иначе пытались дать объяснение странным событиям, произошедшим за последние сутки. Но было и еще кое-что. Совсем не относящееся к двум недавним настораживающим инцидентам. Мысли о Споке и его поэме возвращались снова и снова, с завидным постоянством. Закрывая глаза, Кирк рисовал в своем воображении выразительный вулканский профиль, задумчиво склонившийся над паддом. Длинные, тонкие пальцы, под которыми рождались замысловатые вулканские символы. Лицо старпома было сосредоточенным и одухотворенным, а в глубине темно-карих глаз застыло мечтательное выражение. Вулканец был прекрасен; Джим ловил себя на том, что любуется этим идеальным образом, созданным его собственной фантазией. Неспешно текли минуты; старпом в воображении Кирка отложил падд, взглянул на хронометр, и, видимо, решив, что пора ложиться спать, встал из-за стола. Он начал не спеша раздеваться; сначала стянул форменную голубую тунику, аккуратно повесил ее на стул и провел по ткани ладонью, расправляя мелкие складки. За ней все так же неспешно последовала черная футболка. Джим задержал дыхание. Обнаженный торс старпома был великолепен – стройный, мускулистый, словно ожившая скульптура из бледно-зеленого мрамора. На широкой груди красовалась легкая поросль черных, мягких на вид волос. Мышцы играли под кожей при каждом движении, создавая выразительный, красивый рельеф. Кирк отчетливо осознал, что мог бы любоваться этим зрелищем очень долго… когда до него с некоторым опозданием дошло, что его мысли завернули в совершенно ненужном направлении. А самое скверное – его организм реагировал… вполне определенным образом. Просто потрясающе. Только этого не хватало.       Картинка в его голове отличалась потрясающей реалистичностью. Он видел обнаженный торс Спока всего однажды, было это в медотсеке, и кто бы мог подумать, что память столь услужливо сохранит все детали. Он сжал зубы, с силой потер глаза и резко повернулся на бок. Черт. Кое-каким частям его тела сейчас явно не помешал бы холодный душ.       Несколько минут он занимался тем, что старался подавить охватившее его возбуждение. Проблему можно было решить и иным, более приятным способом, но… сейчас он не хотел этого делать. Он как будто наказывал себя за непристойные мысли о собственном старпоме. Черт подери, он хочет Спока. Впрочем, это еще полбеды. Мало ли кого он в своей жизни хотел. Но… он же не влюблен в него, в самом деле? Нет, это невозможно. Совершенно бредовая мысль. Конечно, МакКой ошибся. Этого просто не может быть. Глупость какая-то. Просто у него давно не было секса, действительно очень давно. Надо решить эту маленькую проблему, и все встанет на свои места. И решить ее надо срочно, во время первой же увольнительной.       Остановившись на этой идее, Кирк немного расслабился и поглубже забился под одеяло. Он словно пытался спрятаться от самого себя. К счастью, через некоторое время усталость начала брать свое, и в конце концов ему удалось заснуть.