О вулканцах и людях

      Большую часть альфа-смены заняла отгрузка медикаментов для одной из новых колоний. Рабочие сновали туда-сюда, Скотти стоял за пультом транспортатора, а старпом занимался документами – всевозможными описями, справками и заключениями. Рутина. Совершенно непонятно, зачем плодить такое количество справок, содержание которых повторяется почти в точности, за исключением подписей. Кирк молча подписал все, что требовалось подписать, и в очередной раз мысленно поблагодарил судьбу за то, что старпом избавляет его от необходимости самостоятельно вникать в этот бюрократический кошмар.       После смены, прежде чем отправиться к себе, Кирк решил заглянуть в медотсек. Боунз был занят важным делом – осмотром молоденькой дельтанки из научного отдела, которая в данный конкретный момент напоминала скорее орионку – во всяком случае, цветом кожи. Она явно чувствовала себя неловко, постоянно ерзала на стуле и уверяла, что уже все в порядке. Видимо, ей казалось, что осмотр слегка затянулся.       – Милочка, расстройство желудка не случается на пустом месте, – вещал МакКой, водя над бедняжкой трикодером. Было очевидно, что у него некоторое время не было пациентов, и дельтанке не удастся легко отделаться, получив небольшую дозу гипоспрея и пару глубокомысленных советов. Доктору было скучно, и он намеревался провести полное и всестороннее обследование. Девушка, несмотря на несколько странный для ее расы оттенок кожи – судя по всему, вследствие упомянутого доктором расстройства – была весьма привлекательна. Кирк тихонько хмыкнул.       – Ладно, Боунз, не буду тебя отвлекать.       МакКой бросил на него короткий красноречивый взгляд.       – Хорошая идея, Джим. Как видишь, у меня пациентка.       – Вижу, вижу.       Кирк явно хотел добавить что-то еще, но благоразумно сдержался. Пожелав девушке скорейшего выздоровления и с поистине капитанской серьезностью кивнув Боунзу, он покинул медотсек и направился в свою каюту.       У дверей каюты его поджидал старпом.       Кирк притормозил. «Может, возникли какие-то проблемы с документами?» – пронеслось у него в голове. Руки старпома, как обычно, были сложены за спиной, а в руках, вполне возможно, был падд с какими-нибудь внеочередными неприятностями. Капитан нахмурился.       – Спок? Что-нибудь случилось?       – Я хотел доложить, что отгрузка медикаментов закончена, капитан.       – Надеюсь, никаких проблем не возникло?       – Нет. Все в порядке.       Кирк улыбнулся, подавив вздох облегчения.       – Отлично. Что-то еще?       Это казалось маловероятным, но Спок слегка замялся, прежде чем ответить.       – Да, я… утром я обещал вам напиток, напоминающий земной кофе. Я принес вам высушенные семена.       – О, а я и забыл. Спасибо.       Кирк постарался, чтобы его голос звучал небрежно. Небрежно и спокойно. Разумеется, он лукавил – он отлично помнил их утренний разговор, но как-то не ожидал, что старпом принесет ему обещанное в тот же день, да еще и сразу после смены. Усилием воли Джим безуспешно попытался вернуть в норму слегка ускорившийся пульс.       – Входи.       Дверь открылась, пропуская их в каюту. Спок, войдя, остановился прямо у порога и замер. Джим скользнул по нему взглядом и кивнул на стул:       – Да не стой, Спок. Застыл, как изваяние. Садись. Нам нужна какая-нибудь подходящая посуда… Слушай, а в этом заварить можно? – Кирк продемонстрировал мензурку, в которой МакКой пару недель назад принес ему жуткое контрабандное пойло.       Изваяние немедленно ожило и чопорно кивнуло.       – Да, это будет приемлемо.       – Отлично.       Спок опустился на предложенный стул, а Кирк поставил на стол две чашки и уселся напротив старпома. Он с интересом наблюдал, как Спок не спеша, словно на какой-то церемонии, насыпает в мензурку золотисто-коричневые семена, принесенные в аккуратном пакетике. Затем старпом залил их горячей водой из репликатора и чинно сложил руки на груди, ожидая результата. Его взгляд сосредоточенно следил за процессом, происходящим внутри мензурки. Видимо, он считал, что вулканский офицер, находясь в каюте капитана, должен смотреть исключительно прямо перед собой, подчеркнуто не интересуясь окружающей обстановкой.       – И долго ждать? – поинтересовался Джим спустя примерно две минуты.       – Это зависит от желаемой крепости. Обычно время заваривания колеблется от семи до одиннадцати минут. В первые шесть с половиной минут семена отдают настою приблизительно двадцать два целых и три десятых процента…       Спок явно собирался прочесть лекцию на тему «О вкусных и здоровых напитках и тонкостях их приготовления». Впрочем, Кирк дальше уже не вникал. Он сам не заметил, когда перестал следить за ходом мысли своего старпома и начал просто слушать этот низкий монотонный голос. Он поставил локти на стол и уперся подбородком в ладони. Вероятно, выражение его лица стало отсутствующим, потому что спустя еще минуты четыре Спок решил, что его следует вывести из медитативного состояния:       – Капитан.       – Да, я слушаю тебя, Спок.       – Полагаю, напиток следует перелить в чашки.       – Да? Думаешь, уже заварился?       – Оптимальное время заваривания – семь целых, две десятых минуты. Я сообщил вам об этом три минуты назад, и вы кивнули. Я полагал…       – Ну, я решил – пусть будет покрепче, – хитро улыбнулся Джим. Он поставил рядом две чашки и начал осторожно выцеживать из мензурки ароматный темно-коричневый напиток.       – Пахнет отлично, – заметил он, чувствуя потребность что-то сказать. Возможно, этот запах не был ароматом настоящего кофе, но какие-то кофейные нотки в нем, безусловно, присутствовали. Джим закончил доить многострадальную мензурку и взял свою чашку.       Он ожидал чего угодно от этого таинственного вулканского зелья, но вкус неожиданно ему понравился – сразу и безоговорочно. Горьковато-терпкий, не совсем кофейный, но все же отдаленно напоминающий арабику, со сложным, необычным букетом – раньше Кирк не пробовал ничего похожего. Причудливо сплетающиеся ароматы эфирных масел приятно щекотали ноздри, и хотелось вдохнуть глубже, целиком погрузиться в это восхитительное ощущение. После суррогатов из репликатора это казалось настоящим волшебством. На лице капитана расцвела блаженная улыбка.       – Мне нравится. Здесь, наверно, есть кофеин или какой-то его аналог?       Спок отрицательно покачал головой.       – Данный напиток не содержит никаких стимулирующих веществ.       – Жаль. Ну, что поделаешь.       Спок тоже глотнул «вулканского кофе», как его мысленно уже успел окрестить Джим, и, видимо, слегка расслабившись, позволил себе окинуть капитанскую каюту коротким взглядом. Похоже, даже невозмутимому коммандеру не чуждо было некоторое любопытство. Мельком оглядев стандартную обстановку, он вполне предсказуемо задержал взгляд на полке, где стояло несколько старых бумажных книг. В глубине темных глаз на мгновение мелькнуло нечто, весьма напоминавшее удивление; Джим заметил, что вулканец читает названия на корешках. Капитан усмехнулся.       – Удивлен? Признайся, ты не ожидал увидеть нечто подобное в моей каюте.       Спок повернул голову; его скулы слегка позеленели – возможно, кофе был слишком горяч.       – Удивление – человеческая эмоция. Но я действительно не предполагал, что вы читаете столь серьезную земную классику. Ранее я не задерживался в вашей каюте на достаточно долгое время, чтобы иметь возможность обратить внимание на содержимое вашей книжной полки.       – Вижу, она тебя заинтересовала. Хочешь почитать? Бумажные книги читать намного приятнее. В них есть что-то… не знаю, как объяснить…       Кирку почему-то показалось, что Спок понял его мысль, хоть и не подал виду. Коммандер привычно вздернул бровь и еще раз окинул взглядом потертые корешки.       – Благодарю, но с большинством этих книг я познакомился еще на Вулкане. Не в бумажном виде, разумеется.       – Ты читал земную классику?       – Мне казалось естественным изучить культуру расы, к которой принадлежала моя мать.       – Ну… наверное.       Кирк зачем-то посмотрел в свою чашку и глотнул еще кофе, наслаждаясь вкусом. Спок тоже не спеша пил; бросив беглый взгляд на полку, находившуюся чуть ниже той, на которой стояли удивившие его книги, он заметил потрепанный шахматный набор. Смоляные брови сделали легкое движение, выдававшее непрошеную эмоцию, и коммандер снова повернулся к капитану:       – Вы играете в шахматы?       По губам Джима проскользнула хитрая ухмылка.       – Вижу, у тебя сегодня вечер открытий, Спок. Да, играю, и неплохо.       Вулканец слегка наклонил голову, словно изучая собеседника. Его скулы снова вспыхнули непривычно яркой зеленью.       – Могу я поинтересоваться, есть ли у вас постоянный партнер?       Джим моргнул, на мгновение опешив. Прошла целая томительная секунда, прежде чем до него дошел истинный смысл вопроса. Интересно, Спок хотя бы иногда осознает, насколько двусмысленно звучат… некоторые перлы его красноречия? Или это Кирк настолько испорчен, что все воспринимает не так, как надо?       Капитан повертел чашку в неожиданно вспотевших ладонях и неловко усмехнулся.       – Нет, Спок, у меня нет, как ты выразился, «постоянного партнера». Ты хочешь со мной сыграть?       – Полагаю, это был бы интересный опыт. Разумеется, если у вас нет возражений.       Кирк чуть прищурился. Вулканец вел себя нетипично, хотя, возможно, Джим не был объективен. Быть может, Спок все-таки решил попробовать сблизиться? Досадуя на вновь участившийся пульс, Кирк постарался не делать поспешных выводов. Впрочем, отказываться от возможности сразиться со столь достойным противником капитан в любом случае не собирался. Предложение Спока было похоже на вызов. Перспектива «сделать» старпома на шахматном поле вдруг показалась невероятно заманчивой. Кирк нетерпеливо повел плечом.       – Почему я должен возражать? Думаю, это действительно будет интересно.       Он потянулся к полке и, взяв с нее шахматный набор, поставил его на стол. Несколько фигур в процессе перемещения едва не упали; Кирк подхватил их и водрузил на место. Спок как-то слишком внимательно проследил за движениями пальцев, переставлявших изящные резные фигурки, и поднял глаза на Джима. Его взгляд был каким-то странным.       – Спок?       – Да, капитан?       – С тобой все в порядке?       – Мое состояние вполне удовлетворительно. Могу я узнать, чем вызван этот вопрос?       Джим покачал головой.       – Забей, Спок. Мне показалось, ты смотрел как-то… в общем, мне показалось.       Игра началась. Кирку достались белые. Казалось бы, это должно было дать ему преимущество, но уже спустя десять минут ситуация была явно не в его пользу. Джим, конечно, не ждал, что будет легко, но вулканец оказался слишком сильным противником.       – Ты отлично играешь, Спок.       Тонкая бровь взлетела почти под самую челку.       – Вероятно, то, что вы сейчас сказали, по земным меркам считается комплиментом, и, согласно вашим обычаям, я должен выразить благодарность.       Джим хохотнул.       – Нелогично, да? Да ладно, можешь не благодарить.       Он, почти не глядя, потянулся к своей чашке. Спок, собираясь сделать очередной ход, потянулся к своему ферзю. Их пальцы столкнулись на полпути, и Кирк, вздрогнув, поднял глаза на Спока. Тот сначала позеленел, потом побледнел, тяжело сглотнул, и на мгновение Джиму показалось, что сейчас он увидит нечто необычное и весьма занимательное – как на мраморном лице вулканца отобразятся эмоции. Во всяком случае, маска бесстрастия заметно дрогнула, и как-то нервно раздулись ноздри. А в следующее мгновение Спок отдернул руку, словно обжегшись. Его пальцы дрожали, и он поспешил спрятать руки под столом. Глаз на Джима он не поднимал, словно только что совершил нечто, достойное самого сурового наказания.       – Я… прошу прощения.       Голос вулканца звучал глухо. Джим нахмурился.       – Прощения? За что?       Спок не ответил. Он продолжал прятать глаза, а его дыхание было неровным и учащенным. Кирк вынужден был признать, что его собственное тело реагировало – и на прикосновение, и на то, как тяжело вздымалась грудь вулканца, а где-то внутри – то ли в груди, то ли в животе – нагло поселилось что-то, подозрительно напоминавшее неясное предвкушение. Он мысленно одернул себя и наклонился, пытаясь заглянуть Споку в лицо.       – Спок, все хорошо?       Рваный, мучительный выдох. И лишь спустя пару секунд – неуверенный ответ:       – Да. Если вы не против, давайте… продолжим игру.       – Ты уверен?       – Да.       Партия продолжилась. В течение следующих десяти минут ситуация заметно изменилась; вулканец потерял коня и ладью. Создавалось впечатление, что Спок теперь играет чисто механически; очень скоро Джим получил значительное преимущество и начал методично теснить своего противника, применяя свою фирменную стратегию непредсказуемости. Вулканец словно не замечал этого; его глаза напряженно следили за руками Джима, переставлявшими фигуры, и он то и дело тяжело сглатывал, как будто боролся с чем-то. Когда Кирк собирался сделать очередной ход, рука Спока вдруг сделала резкое движение, словно намереваясь снова коснуться пальцев Джима, но остановилась на полпути. Кирк замер. Вулканец дернулся всем телом, шумно выдохнул и резко встал со своего места, едва не опрокинув шахматы.       – Простите, капитан, я… Полагаю, будет лучше, если мы закончим партию в другой раз.       Сердце Джима быстро колотилось о ребра. Трудно было поверить, что перед ним действительно Спок, его непробиваемый первый помощник.       – Что случилось, Спок?       Джим очень старался, чтобы его голос звучал спокойно, и отчасти ему это даже удалось. Вулканец сделал шаг в сторону, отодвигаясь от стола и от Кирка, и капитану на мгновение показалось, что коммандер слегка покачнулся, словно был пьян.       – Капитан, моя эффективность несколько… снижена на данный момент. Мне требуется медитация. Я хотел бы вернуться в свою каюту.       Про себя Джим невольно отметил, что Спок не был точен – он не сказал, на сколько процентов снизилась его «эффективность». Это настораживало еще сильнее. Кирк поднял голову и посмотрел на Спока с беспокойством.       – Иными словами, ты плохо себя чувствуешь?       Вулканец на мгновение прикрыл глаза.       – Нет… Да. Я подобрал бы иные слова, но можно сказать и так.       – Тогда тебе надо в медотсек.       Кирк тоже встал и попытался приблизиться к старпому. Тот сделал шаг назад, словно увидел ядовитую змею.       – Нет, это лишнее, уверяю вас.       – Я вызову Боунза.       – Нет, прошу вас, не надо, – интонации были почти испуганными. Взгляд Спока потерянно блуждал по каюте. Джим неуверенно отложил коммуникатор.       – Хорошо, хорошо, успокойся.       – Я… вполне спокоен. Я хотел бы…       – Да, я уже слышал – тебе нужна медитация. Ты уверен, что это поможет?       Джим смотрел на вулканца с сомнением. Ему очень не хотелось отпускать его в таком странном состоянии. Старпом сделал еще один шаг к двери.       – Да, медитация – это именно то, что мне сейчас необходимо. Могу я…       Джим поднял руки ладонями кверху, словно признавая поражение.       – Хорошо, хорошо. Не могу же я тащить тебя в медотсек силой. Иди. Но попозже я зайду, чтобы убедиться, что у тебя все в порядке.       Спок лишь кивнул, словно сил на слова у него уже не осталось, и вышел. Джим остался стоять посреди каюты, пытаясь понять, что же все-таки произошло. Поверить в то, что Спок просто не сдержал эмоций – эмоций, направленных на него, на Джима, а потом сам же испугался этого – было весьма заманчиво, но довольно затруднительно. Это казалось Кирку столь же маловероятным, как выпадение снега на Новом Вулкане. Все это выглядело довольно странно. Непонятно…       Джим опустился в кресло и задумчиво посмотрел на стол, где замерли брошенные на середине игры шахматные фигурки. Казалось, они недоуменно таращились вулканцу вслед. Кирк взлохматил волосы и тряхнул головой. Глупость.       Стараясь не думать обо всем этом, он попытался заняться привычными делами – просмотрел почту, принял душ, реплицировал что-то вроде ужина. Несмотря на то, что он чувствовал себя слегка взбудораженным, организм после долгой смены настоятельно требовал калорий. Жареная картошка и огромная отбивная – Боунз был бы страшно недоволен. И в дополнение – остывший, но все равно вкусный вулканский кофе.       Поужинав, Джим взял падд и, сбросив обувь, забрался с ногами на койку. Увы, к капитанским нашивкам, помимо золотистой командной формы, которая была Кирку, по его собственному мнению, очень и очень к лицу, прилагалось и огромное количество минусов. И одним из них являлся тот прискорбный факт, что работа капитана, как правило, не заканчивалась вместе с альфа-сменой.

***

      Работа главы медслужбы зачастую тоже не ограничивалась восемью часами, оговоренными в уставе. Доктор МакКой, несмотря на то, что его смена давно закончилась, не спешил покидать медотсек. Он был занят невероятно важным и очень срочным делом – готовился совершить колоссальный прорыв в медицине, о котором пока еще никто, разумеется, не догадывался. Ибо чего стоит настоящий прорыв, если его можно спрогнозировать? А создание эффективной вакцины от ригелианской лихорадки – это несомненный прорыв. И доктор как раз работал в этом направлении – в окружении огромного количества пушистых, негромко урчащих шариков. Надо сказать, что трибблы, несмотря на свойственную им прозорливость и развитую интуицию, так и не поняли, для чего они здесь находятся. Все они, до единого, были абсолютно уверены, что их отношения с ворчливым доктором основаны исключительно на взаимной любви и глубоком уважении. Это не вызывало сомнений – ведь ласковые руки МакКоя регулярно, четыре раза в день, кормили их чудесными разноцветными шариками с самыми разными вкусами, поили шипучим сладким зельем самых немыслимых оттенков, а иногда, выбривая небольшие участки кожи – несомненно, в ритуальных целях – лепили на них загадочные нашлепки, очевидно, призванные украсить избранных и указать на особую симпатию к ним со стороны Леонарда. Если бы они случайно догадались, что все эти странные манипуляции были продиктованы исключительно научным интересом и производились в чисто экспериментальных целях, они были бы глубоко оскорблены и объявили бы доктору вечный бойкот. Перестали бы урчать. Совсем. Но, к счастью или к сожалению, трибблы о тайных замыслах доктора ничего не знали. И поэтому спали спокойно, ели с аппетитом, и размножались с устрашающей скоростью. Впрочем, к чести Леонарда МакКоя, следует упомянуть, что ни один триббл в результате вышеупомянутых экспериментов не пострадал, чему сам глава медслужбы не переставал удивляться.       Проверив жизненные показатели подопытных и накормив некоторых из них зеленоватым порошком с пугающим запахом, а остальных – таким же порошком, но начисто лишенным аромата, доктор решил пару минут уделить делам более приземленным и насущным. Конечно, проверять результаты какого-то банального анализа крови было довольно скучно, но иногда, увы, совершенно необходимо. Он склонился над пробирками, произвел несколько привычных манипуляций и вдруг застыл, не только лицом, но и руками, и ушами, и даже спиной изобразив крайнюю степень недоумения.       В исследуемом образце крови обнаружилось вещество, которого там быть никак не могло. Но, тем не менее, оно там было.

***

      Сигнал коммуникатора отвлек капитана от падда, когда хронометр показывал почти половину девятого. Кирк дотянулся до комма и, едва откинув крышку, услышал взволнованный голос МакКоя:       – Джим, у нас плохие новости.       Кирк резко выпрямился.       – Ты о чем?       – Я о той девушке, дельтанке, которая пришла ко мне с жалобой на расстройство желудка.       – Ну, и что с ней?       – Вещество, которое я обнаружил в ее крови, меня настораживает.       – И чем же?       – А тем, что оно никак не могло попасть туда при нормальных условиях.       – Что значит – при нормальных условиях?       – Это значит, что в состав ее обычного рациона оно, как ни странно, не входит, – злобно съязвил МакКой.       – Ты можешь говорить нормально? Это что, какой-то яд?       – Не совсем, но при больших концентрациях…       Кирк напрягся.       – Ты спросил ее, что она ела? Она покидала корабль, входила в состав десанта?       – Она не была ни в одной десантной группе за весь последний месяц. Пользовалась только своим репликатором и репликатором в столовой. Ничего, кроме этих реплицированных суррогатов, в последнее время не ела и не пила.       – Я сейчас распоряжусь, чтобы техники проверили все репликаторы. В каком она состоянии?       – Уже в нормальном. Почти. Для дельтанцев это вещество не слишком опасно – в такой концентрации оно вызывает лишь легкое расстройство пищеварения.       – А для людей?       – Люди, к счастью, вообще к нему почти невосприимчивы.       Следующая мысль, пришедшая Кирку в голову, заставила его похолодеть. В составе экипажа были представители только трех гуманоидных рас. Люди, дельтанцы и… один полувулканец.       – Боунз… Как это вещество действует на вулканцев?       Произнося эту слишком длинную фразу, Джим услышал, словно со стороны, как хрипло прозвучал его голос. В его голове отчетливо всплыла картинка, виденная утром – трое андорианцев, с подозрительным упорством изучающие Спока. МакКой ответил тут же, словно заранее заготовив маленькую лекцию:       – О, а вот это вопрос малоизученный. Готовая тема для диссертации. Достоверно известно только то, что организм вулканцев к нему весьма восприимчив, и, в первую очередь, страдает центральная нервная система. Симптоматика бывает разной. А вообще клиническая картина зависит от дозы. – Тут, видимо, решив, что поиздевался достаточно, Боунз хмыкнул: – ладно, расслабься, я видел гоблина после смены, жив-здоров наш остроухий. Да и ест он, как правило, в своей каюте…       Кирк пару секунд сидел, слушая тяжелый стук собственного сердца – почему-то в висках – через который вяло пробивался голос МакКоя. Затем резко перевел дыхание и быстро выпалил:       – Я понял, Боунз. Спасибо.       Дав отбой, Кирк сорвался с места, словно ошпаренный. Уже на ходу он сделал попытку связаться со Споком по коммуникатору, но, как он и предполагал, попытка оказалась безрезультатной.       У каюты старпома он был через сорок секунд. Это учитывая тот факт, что она находилась в противоположном конце коридора. На сигнал компьютера старпом предсказуемо не отреагировал; тогда Кирк, недолго думая, воспользовался капитанским кодом доступа. Влетев в каюту, он быстро окинул ее взглядом. Спока в каюте не было. На столе, между каким-то хитрым прибором и рабочим паддом, лежал его коммуникатор.       – Черт, я так и думал, – пробормотал Кирк, тяжело привалившись к переборке. – Было бы лучше, если бы я ошибся.       Спок никогда не бросал комм, даже когда шел к Ухуре. Он не раз менторским тоном напоминал Джиму, что командующий офицер обязан иметь при себе средство связи двадцать четыре часа в сутки. И вот теперь вышеупомянутое средство связи валялось в его каюте, в то время как он сам явно находился за ее пределами.       Кирк быстро откинул крышку своего комма и связался со службой безопасности.       – Немедленно установите местонахождение коммандера Спока и трех андорианских пассажиров. Старпома в лазарет, андорианцев под стражу, до выяснения обстоятельств. Под мою ответственность. Конец связи.       Дав отбой, Кирк активировал интерком. Первым делом он дал общий приказ по кораблю – использование репликаторов временно прекратить, вплоть до дальнейших распоряжений. Связавшись с техниками, он в двух словах сообщил им о возможной неисправности репликаторов и приказал в срочном порядке проверить все реплицирующие устройства, как общие, так и индивидуальные. На все распоряжения ушло не более минуты. Он еще не успел отключить устройство внутренней связи, когда комм в его руке разразился надрывным пиканьем. Его вызывали с мостика.       – Кирк слушает.       Докладывавший офицер был явно выбит из колеи:       – Капитан, примерно минуту назад андорианский шаттл покинул корабль.       Джим едва не зарычал:       – Как такое могло произойти?       – Не знаю, сэр.       – Кто на борту?       – Неизвестно, капитан. Сканирование на наличие живых организмов ничего не дает. Сканер не может пробиться. Защитное поле.       Впрочем, Джим и так уже почти наверняка знал, кто на борту этого шаттла, помимо трех синекожих обладателей антенн. Он чувствовал, как от этой мысли все внутри скручивается в тугой болезненный узел.       – Тяговый луч?       – Пытаемся, но не можем зацепить. Похоже, их защита универсальна.       – Ясно. Значит, транспортатор тоже бесполезен, – пробормотал Джим уже скорее самому себе, чем собеседнику. Но тот счел своим долгом отреагировать:       – Абсолютно.       Кирк скрипнул зубами. Оставалось только одно.       – Следуйте за шаттлом. Догнать сможем?       – Надеюсь, что да.       – Меня не интересуют ваши надежды, мне нужны четкие формулировки! – рявкнул Джим, мгновенно вскипев. – Через минуту я буду на мостике. Конец связи.       Он захлопнул крышку комма и на секунду сжал пальцами переносицу. Что трем совершенно безобидным на первый взгляд андорианцам понадобилось от его старпома? Почему он ничего не заподозрил утром, когда они пялились на Спока в столовой? Идиот. Впрочем, не было смысла себя ругать. Сейчас надо было собраться и действовать.