О вулканцах и людях

      – Джим, успокойся, – тихо сказал МакКой, положив руку на плечо Кирка и едва ощутимо сжав. – На тебе лица нет.       – Боунз, ты что, не понимаешь? – зашипел Джим, дернувшись в капитанском кресле. – Эти уроды похитили моего старпома! Я что, радоваться должен?       – Ты должен думать, Джим. Желательно, тем местом, которое для этого физиологически приспособлено. И не демонстрировать всем и каждому на мостике, что сходишь с ума от беспокойства.       Кирк прикусил губу и заткнулся. Он был взбешен и сбит с толку. Андорианский шаттл с четырьмя пассажирами на борту, одним из которых был Спок, пятнадцать минут назад исчез в ангаре неизвестного звездолета, и теперь этот корабль как ни в чем не бывало шел своим курсом, не обращая ни малейшего внимания на попытки связаться с ним. Кирк приказал следовать за чужаком, но больше он не мог сделать ровным счетом ничего. Мощное защитное поле, окружавшее судно, делало невозможной не только транспортацию, но даже попытки сканирования. Чужой корабль был глух и нем. Ухура снова и снова пыталась достучаться до него, но безрезультатно; девушка время от времени нервным жестом прижимала ладонь ко рту, но в остальном, надо сказать, держалась неплохо. Пожалуй, лучше, чем Кирк, который то и дело лихорадочно сжимал подлокотники своего кресла, с риском сломать либо казенное имущество, либо собственные пальцы.       МакКой посмотрел на его побелевшие костяшки, и в его взгляде едва заметно промелькнуло нечто, весьма похожее на жалость. Ворчливый и порой откровенно циничный доктор был гораздо проницательнее, чем можно было предположить на первый взгляд. Недавний разговор с Кирком заставил Боунза проанализировать поведение капитана за последние несколько месяцев, и доктор вынужден был признать, что выглядело все довольно неутешительно. А весьма красноречивая реакция Джима на похищение старпома, хотя Кирк и пытался держать себя в руках, не оставляла сомнений в обоснованности этих догадок. И даже если доктор не озвучивал свои выводы, он не мог не сочувствовать тому, во что сам надеялся никогда больше не вляпаться. Общаясь с Леонардом, мало кто догадывался, какое ранимое и сентиментальное нутро скрывается под толстым слоем сарказма и грубоватого медицинского юмора. Доктор снова сжал плечо Джима, словно пытаясь этим жестом внушить ему спокойствие и уверенность, которых сам, впрочем, не испытывал. Джим вдруг резко выпрямился и, упрямо вздернув подбородок, включил интерком.       – Внимание, всем палубам. Полная боевая готовность.       МакКой посмотрел на него непонимающе. На мостике ощутимо повисло напряжение. Ухура повернулась к Джиму и впилась в него нечитаемым взглядом. Из интеркома по очереди раздавались короткие стандартные ответы служб корабля, отвечающих за боеготовность. Скупые, безликие фразы.       – Фазерная батарея, приготовиться к бою, – отчеканил Кирк, глядя прямо перед собой.       Экипаж мостика замер. Рулевой Сулу и навигатор Чехов обменялись короткими ошарашенными взглядами, а Ухура вскочила со стула, словно разъяренная кошка.       – Я не могу поверить! Я не ослышалась… там же Спок…       Капитан не дал ей договорить, резко повернув голову в ее сторону и смерив ее мрачным взглядом:       – Сядьте, лейтенант. Если вы действительно подумали, что я собираюсь стрелять на поражение, хорошего же вы обо мне мнения.       Ухура обмякла и тяжело опустилась обратно на стул. В следующую секунду в ее глазах забрезжило понимание; сейчас она почти ненавидела себя за несообразительность и излишнюю эмоциональность.       – Единственный способ добиться от них хоть какой-то реакции – напугать их. Если они поверят, что мы готовы драться, возможно, нам наконец удастся заставить их выйти на связь, – договорил Кирк и сжал челюсти.       Молодой навигатор едва слышно выдохнул. Рука МакКоя снова сжала плечо капитана, и Джим был невыразимо благодарен другу за эту молчаливую поддержку. Из динамика раздался чуть взволнованный голос:       – Капитан, фазеры к бою готовы.       – Хорошо, – тихо сказал Кирк. – Сначала мы, как вежливые люди, их предупредим. Ухура, скажи им, что, если они не ответят, мы откроем огонь.       Девушка сделала очередную попытку добиться от чужака хоть какой-то реакции, но безрезультатно. Она беспомощно повернулась к Кирку; он сжал зубы и коротко кивнул.       – Ладно. Сейчас мы пощекочем им нервы.       Тонкие пальцы Ухуры вцепились в приборную панель; она замерла, не сводя взгляда с обзорного экрана. МакКой напряженно смотрел туда же; энсин Чехов нервно покусывал губу.       – Первый залп – упреждающий. Целить вверх, не касаясь щитов, – давал указания Джим. – Мощность фазеров… тридцать процентов.       Ухура чуть слышно перевела дыхание. Фазерный луч такой мощности не смог бы пробить даже обшивку спасательной капсулы.       – Вас понял, капитан.       Чужак на обзорном экране сместился чуть вниз и вправо.       – Готовы?       – Так точно.       – Огонь! – скомандовал Кирк.       Звездная россыпь на мгновение исчезла, потонув в ослепительной фазерной вспышке. Когда экран снова потемнел, изображение чужого судна обнаружилось там же, где и было – в правом нижнем углу. Лучи фазеров прошли достаточно далеко от его корпуса. Кирк посмотрел на Ухуру, которая возобновила попытки связаться с чужаком, но та покачала головой:       – Они не отвечают.       Зато ответный залп не заставил себя ждать. В следующее мгновение «Энтерпрайз» ощутимо тряхнуло, раздался грохот, и несколько офицеров мостика едва усидели на своих местах. МакКой удержался на ногах только благодаря тому, что вцепился в спинку капитанского кресла.       – В каком состоянии наши щиты? – едва стих грохот, Кирк повернулся к интеркому.       – Пока держатся, капитан.       – Хорошо, – пробормотал Джим.       Когда он снова заговорил в интерком, голос его звучал резко:       – Что ж, они еще раз подтвердили, что по-хорошему не хотят. Придется, значит, по-плохому. Цельтесь так, чтобы зацепить их щиты, но не повредить обшивку, если вдруг их защита не выдержит. Очень аккуратно. Мы не должны задеть их корпус.       – Капитан, фазерный луч такой мощности не способен пробить щиты. Даже если бы щитов совсем не было, он не смог бы нанести серьезные повреждения обшивке… – осторожно возразил робкий голос.       – Я в курсе, – отрезал Кирк, сжимая пальцами переносицу. – Но лучше перестраховаться. Луч не должен коснуться корпуса, это понятно?       – Да, капитан.       Джим сделал короткую паузу, словно собираясь с силами. Ухура нервно стиснула длинные пальцы. Даже зная, что преследуемому кораблю ничего не грозит, она не могла спокойно на это смотреть. «Там Спок, там Спок, там Спок», – тревожным молоточком стучало в висках. МакКой, словно ощущая пропитывающее воздух напряжение, невольно сжал спинку кресла, за которую все еще держался.       – Огонь!       Снова яркая вспышка, секунда напряженного ожидания – и затягивающая чернота обзорного экрана с чуть сместившимся изображением чужого корабля, слегка отклонившегося от курса, но совершенно невредимого.       Кирк обернулся к Ухуре:       – Лейтенант?       Несколько мгновений молчания показались Джиму вечностью. Наконец, Нийота подняла голову:       – Они ответили, капитан.       Кирк едва слышно выдохнул.       – Отлично. Соединяй.       Он резко ударил основанием ладони по переключателю переговорного устройства и жестко произнес:       – Говорит капитан «Энтерпрайз» Джеймс Кирк. У вас на борту находится мой старший помощник, офицер Звездного Флота, гражданин Объединенной Федерации Планет коммандер Спок. У меня есть все основания предполагать, что вы удерживаете его силой. Я требую объяснений.       Ему ответили спустя несколько секунд; голос звучал спокойно и даже как-то отстраненно:       – Какого рода объяснения вы хотите получить?       Говоривший даже не потрудился представиться; Кирк озадаченно приподнял брови, а затем повернулся к Ухуре:       – Лейтенант, дайте изображение на экран.       Та развела руками:       – Видеосигнала нет, капитан. Они не включили видеосвязь.       – Ладно, – кивнул Кирк, и снова обратился к невидимому собеседнику: – я хочу знать, по какому праву вы удерживаете на борту своего корабля моего старшего помощника. Ваши действия противоречат законам Федерации.       – Мы находимся вне правовой системы, на которую вы ссылаетесь.       Кирк на секунду замолчал. МакКой, все еще стоящий рядом, едва не фыркнул.       – Интересно, – с трудом сдержав желание выплеснуть свои истинные эмоции, холодно заметил Джим. – Андория, насколько мне известно, входит в состав Федерации. Может, эти сведения устарели?       Кирк сумел сдержаться лишь отчасти – в последней фразе явственно прозвучал ядовитый сарказм.       – Возможно, ваша информация верна, – ответил ему спокойный голос. – Но экипаж нашего корабля не имеет к этому отношения.       – Вы не андорианцы?       – Смотря что подразумевать под данным термином.       – Я подразумеваю андорианское гражданство.       – Никто из нас не имеет андорианского гражданства.       Кирк молча переглянулся с МакКоем.       – Тогда какое же у вас гражданство?       – Никакого.       Снова воцарилось молчание, впрочем, недолгое. Кирк скрипнул зубами и задал следующий вопрос:       – Но биологически вы принадлежите к андорианской расе. В чем причина вашего статуса?       – Ваше предположение о нашей принадлежности к андорианской расе верно лишь отчасти, уже не говоря о том, что среди нас есть представители и иных рас. Правильнее будет сказать, что некоторые из нас принадлежат к новой андорианской расе, усовершенствованной, расе будущего. Остальные представляют усовершенствованные варианты еще нескольких гуманоидных рас.       МакКой красноречиво возвел глаза к верхней части обзорного экрана, очевидно, ища условный потолок. Кирк нахмурился. Он не собирался и дальше слушать этот бред.       – Хорошо, оставим эти тонкости. Я задам интересующий меня вопрос иначе. С какой целью вы похитили моего старпома?       – Термин «похищение» также не совсем верен.       – Тогда как я должен это называть? – сорвался Джим. – Пригласили в гости? Предложили покататься?       – Достаточно будет сказать, что мы применили техники, не подразумевающие физического насилия. И в дальнейшем мы не намереваемся причинять ему какой-либо вред.       – Интересно, что является «вредом» в их понимании, – мрачно проворчал МакКой. Кирка заявление незнакомца тоже не особенно успокоило.       – Могу я узнать, что вы собираетесь с ним делать?       – Мы планируем серию экспериментов. В результате этих экспериментов образец будет усовершенствован. Он продолжит существование и будет привлечен к работе по усовершенствованию других образцов.       Кирк замолчал, на сей раз – секунд на десять. Он переваривал полученную информацию, и лицо его бледнело. На мостике царила гробовая тишина, лишь МакКой решился вполголоса прокомментировать услышанное:       – Только этого не хватало. Да кем они себя возомнили? Нет, решительно, космос располагает к психозам. Я говорил, что только идиоты могут болтаться посреди безвоздушного пространства в дурацкой жестянке и искать приключения на свою задницу.       Он еще не закончил бормотать, когда Кирк резко вздернул подбородок. Для того, чтобы составить план действий, Джиму нужно было получить как можно больше информации; он постарался взять себя в руки и голос его прозвучал собранно, почти спокойно:       – У нас на борту больше четырехсот гуманоидов. Почему именно Спок?       – На вашем корабле находятся люди и дельтанцы. Мы уже проводили эксперименты над представителями этих рас и у нас есть усовершенствованные образцы. Технология изменения этих рас детально разработана и больше не требует экспериментов. К массовому усовершенствованию мы планируем приступить позднее, поэтому образцы этих рас нам пока не требуются.       – Массовое усовершенствование? – переспросил Джим и снова переглянулся с МакКоем. Впрочем, он уже понял, что спорить с загадочным собеседником абсолютно бессмысленно, как и комментировать его высказывания.       – То есть, если я правильно понял, – решил уточнить он, – вулканцы вам раньше не попадались.       – Это не совсем так. Шесть целых, восемь десятых стандартных суток назад мы взяли на борт новую партию образцов, среди которых был один вулканец. К сожалению, в ходе эксперимента образец был поврежден. Он более непригоден для исследований.       Кирк сжал кулаки. Однако мысль продолжала работать; он быстро сопоставил даты. «Они пытались «усовершенствовать» весь экипаж того корабля, который мы нашли пустым. Сколько там было человек? Скольких они угробили?»       Однако, сделав над собой усилие, вслух он сказал:       – А вы уверены, что не повредите новый образец? Возможно, стоит отказаться от эксперимента?       – Отказ от эксперимента невозможен. Вероятность повреждения нового образца минимальна.       Снова повисла пауза; Кирк лихорадочно прокручивал в голове варианты дальнейших действий. Внезапно тишину нарушил его невидимый собеседник:       – Я только что получил результаты первичного обследования образца. Некоторые его показатели существенно отличаются от аналогичных показателей предыдущего вулканца. Возможно, вы знаете, чем это объясняется?       – А почему вы не задали этот вопрос самому «образцу», как вы его называете?       – Он еще некоторое время будет находиться под действием специального препарата. В данный момент он не способен к вербальным контактам.       Кирк закусил изнутри щеку, стараясь унять внутреннюю дрожь. Однако мысль, сверкнувшая в его голове, показалась ему проблеском надежды. Он ухватился за нее.       – Да, я знаю, чем объясняются его показатели. Он болен. Очень опасно болен.       МакКой взглянул на него в полном недоумении, но промолчал.       – Какие симптомы характерны для этого заболевания? – продолжал собирать информацию «усовершенствованный» андорианец. – Что применяется в качестве лечения?       – Симптомы могут быть очень разные, обычно они малозаметны, – туманно ответил Джим. – Но, если он не получит лекарство в течение ближайших нескольких часов, он умрет.       – Вы можете дать нам формулу необходимого для лечения препарата?       – Вы не успеете его синтезировать. На его приготовление потребуется не менее суток. Но у нас есть этот препарат. Если вы не хотите потерять образец, в ваших интересах принять на борт одного из нас с этим препаратом.       – Вы можете телепортировать только препарат, лекарству не нужен сопровождающий.       Джим едва не выругался сквозь зубы, но, вовремя сдержавшись, резонно возразил:       – Сопровождающий – нет. Но врач – нужен. Чтобы правильно ввести препарат и проследить за состоянием пациента.       Его собеседник на какое-то время задумался, словно что-то взвешивая. Наконец, он заметил:       – В ваших словах есть рациональное зерно. Мы мало знакомы с этой расой. Будет целесообразно, если врач, который его наблюдает, сам введет ему этот препарат и оценит его состояние. Мы готовы принять на борт медика.       Кирк тихонько выдохнул. Первый раунд был за ним. Теперь нужно было во что бы то ни стало найти способ проникнуть на чужой корабль вместе с медиком – придумать какую-то вескую причину, по которой ему необходимо находиться рядом с мнимым больным. Кирк жалел, что не может выдать себя за врача – трое из этих чужаков прекрасно знали, кто на «Энтерпрайз» доктор, а кто – капитан. Джим нервно постучал пальцами по колену. Ему нужен был тайм-аут – чтобы собраться с мыслями и обсудить кое-что с МакКоем. Он снова обратился к невидимому собеседнику:       – Значит, мы договорились. Я должен обсудить ситуацию с его врачом, а затем я свяжусь с вами.       – Разумеется. Мы можем что-то сделать до прибытия медика?       – Просто не тревожьте его. Не пытайтесь пока проводить какие-либо исследования. Вулканцу нужен покой.       – Хорошо. Это все?       – Пока все. Конец связи.       Джим резким движением отключил переговорное устройство и откинулся на спинку кресла. Экипаж мостика молчал; Чехов упорно пялился в свой монитор, но казалось, что он ничего не видит, Ухура бросала на Кирка напряженные взгляды, но не издавала ни звука, а МакКой, скрестив руки на груди, хмурился и смотрел на Джима в упор, ожидая пояснений. Наконец, он нарушил тишину:       – Что ты задумал, Джим?       Кирк потер переносицу. Потом вскинул голову:       – Сулу, замените меня, – и повернулся к МакКою: – пойдем, надо поговорить.

***

      В кабинете главы медслужбы Джим тяжело плюхнулся на жесткий стул и сцепил руки в замок. Хозяин кабинета замер напротив, сверля капитана тяжелым взглядом.       – Ну? Может, объяснишь, наконец?       – Сейчас… дай мне пару секунд.       МакКой молча уселся на второй стул, не сводя взгляда с Кирка. Тот некоторое время молчал, обдумывая что-то и попутно собираясь с силами. Наконец, он заговорил:       – Боунз… Мне нужно попасть на этот корабль. Я пока не знаю, как это сделать, но это необходимо.       – А дальше? Ты что, собираешься забрать у них Спока силой? Насколько я могу судить, это вряд ли реально. Мы даже не знаем, сколько их там.       – Силой? Нет. У меня есть кое-какие соображения.       – План?       – Это не совсем план, – уклончиво отозвался Джим. – Скорее, некоторые предположения относительно этих… усовершенствованных. Возможно, это поможет найти решение. Но для этого мне надо попасть туда. Надо как-то убедить их, что мое присутствие необходимо.       – Если честно, не представляю, как это сделать. Но я в любом случае туда попаду – как врач. Ты мог бы дать мне необходимые инструкции…       Кирк покачал головой.       – Нет, Боунз, мне нужно быть там лично. Подумай, может есть какая-то причина… по которой больному вулканцу может потребоваться кто-то… посторонний. Не врач.       МакКой потер лоб.       – Посторонний, говоришь… Ну, не знаю, может, какой-то вулканский шаман… Но ты не вулканец… Стоп.       Леонард прекратил ходить туда-сюда по кабинету и замер, уставившись на Кирка. Тот подался вперед:       – Что? Ну, говори же!       – Это совершенно бредовая идея. Но… ничего другого я не вижу.       – Боунз, говори!       – Насколько я знаю… у вулканцев есть понятие «ментального партнерства». Я как-то распил бутылку ромуланского с М’Бенгой – помнишь, серьезный такой парнишка, один из моих лучших сотрудников, кстати. Так вот, он стажировался на Вулкане. Пока мы приканчивали бутылку, он много чего любопытного мне рассказал. Это самое «ментальное партнерство» – аналог брака, только со своими заморочками. А главное, во многих критических ситуациях для вулканца очень важно даже просто присутствие его ментального партнера. Этот их контакт разумов, или как он там называется, может помочь остроухому выжить, насколько я понял.       По мере того, как Джим начинал понимать, куда клонит друг, глаза его расширялись, а кровь почему-то приливала к щекам. Он вцепился пальцами в сиденье стула. А МакКой продолжал, стараясь смотреть мимо Кирка:       – Вот я и подумал… Ты мог бы прикинуться его… партнером, что ли. Это, конечно, хреновая идея, но больше ничего мне в голову не приходит. Правда, если честно, я не знаю, бывают ли у них однополые пары…       Леонард замолчал, а Кирк еще несколько секунд смотрел в пол, стараясь окончательно согнать краску с лица. Наконец, он сказал:       – Плевать, что у них там бывает. Как я понял, эти псевдоандорианцы, откуда бы они ни взялись, сами толком ничего не знают о вулканских обычаях. Может, вулканцы и не сторонники однополых пар… что ж, значит, мы будем первыми.       МакКой кинул на него быстрый, как молния, взгляд. Кирк перехватил его и нахмурился.       – Эй, ты только не подумай ничего! В Академии у меня было всякое, но к остроухому это не имеет никакого отношения, понял? Он просто… мой старший помощник.       – Угу, – сухо пробубнил доктор.       – Так… ладно, – Джим встал и сделал несколько шагов по кабинету, рассеянно оглядывая груду паддов на рабочем столе. – Тебе надо взять с собой какой-нибудь безвредный гипоспрей. И мне… тоже нужно кое-что взять.       – Джим…       Кирк поднял глаза.       – Что?       – Не забывай, что через некоторое время… возможно, очень короткое время… они выяснят, что он гибрид, и отклонения его показателей от стандартных объясняются именно этим, а вовсе не тем, что он якобы болен.       – Да, я знаю. У нас мало времени. И нет права на ошибку.       Он замолчал на секунду и подытожил:       – Так. Я сейчас в свою каюту, потом на мостик – свяжусь с нашими «усовершенствованными». Ты мне можешь понадобиться, чтобы подтвердить необходимость моего присутствия. Ну, как врач. Так что бери свой гипо и иди на мостик, жди меня там. Надеюсь, у нас все получится.       – Я тоже… надеюсь. Хотя все это шито белыми нитками.       – Ничего. Иногда и не такое прокатывает.       Кирк кивнул собственным мыслям и вышел.

***

      Через несколько минут капитан с доктором снова были на мостике, а спустя четверть часа переговоры с чужаком завершились. Кирку при содействии МакКоя удалось убедить оппонентов в том, что его присутствие рядом с «больным» абсолютно необходимо. Командование временно было поручено главному инженеру Скотту.       Уже подходя к транспортаторной, МакКой слегка притормозил и придержал Кирка за локоть. Тот поднял глаза; они блестели лихорадочно, и в каждой черточке лица читалась почти болезненная сосредоточенность. Доктор едва слышно вздохнул. Джим нетерпеливо дернулся.       – Ну что, Боунз? Нам надо идти.       – Да, я знаю. Просто хочу спросить… Ты можешь хотя бы примерно объяснить, что ты собираешься делать? Вообще-то, чтобы помочь, я должен быть в курсе, тебе не кажется?       Кирк раздраженно пожал плечами.       – Есть несколько вариантов. Но пока ничего не могу сказать точно, у меня слишком мало информации, а чтобы ее получить, мне надо сначала попасть туда. Вероятно… придется импровизировать.       МакКой снова тихо вздохнул.       – Я всегда знал, что ты ненормальный, но не думал, что настолько.       – Боунз… – Джим опустил голову и устало потер виски. Потом снова посмотрел на друга. – Ты не обязан рисковать. Ты можешь остаться. Серьезно, я справлюсь, ты же знаешь, я везунчик. Я скажу им, что ты дал мне инструкции по введению препарата, а сам остался с каким-нибудь тяжелым больным, которому потребовалась срочная операция…       – Заткнись, придурок, – резко оборвал его Леонард. – Неужели ты действительно думаешь, что я отпущу тебя одного? И не надейся.       Кирк слегка сжал его плечо.       – Боунз… Ты уверен?       – Ладно, хватит уже, – проворчал МакКой. – Пойдем.       Он пропустил Кирка вперед. На платформу он поднялся, морщась и с подозрением оглядывая пульт, словно ища неисправности. Кирк дал указания оператору и поднялся следом за ним, а через секунду оба растворились в невидимом луче транспортатора.